Мы всего лишь пыль на ветру

— Взбодрился? — громко расхохотался сидящий на метле Сириус, когда Гарри встал с земли и с хмурым выражением лица принялся потирать синяк на подбородке, оставленный шальным бланджером, что прилетел в его сторону. — Да, благодарю покорно, — проворчал он. — То, что мне как раз сейчас нужно. — Ради твоего здоровья стараемся, дружище, — помахал в воздухе битой Фред. — А то я тут слышал, тебе требуется профилактическое избиение… Так что ты не стесняйся — обращайся в любое время. Будем считать, что это за то, что так долго динамишь мою бедную невинную сестрёнку со свадьбой, — он подмигнул и вернулся в игру. — У тебя отношения с его сестрой? — подняла бровь рядом стоящая Гермиона. — Хм. Что-то вроде. А у тебя с его братом. Это был Фред, — сдержанно ответил Гарри, не желая вдаваться сейчас в ненужные подробности, и уж тем более обсуждать Джинни и Рона. — Эй, Гарри, давай к нам! — крикнул Джеймс. — Но учти — в ловцы не поставлю, иначе ты тут всех стариков за минуту опозоришь, а мне ещё целую вечность им в глаза смотреть. Идёшь? Гарри натянуто улыбнулся и отрицательно качнул головой. Джеймс разочарованно цокнул, развернулся на метле и под долгий взгляд сына улетел в сторону других игроков. Сириус, Джеймс, Фред, Тонкс и ещё толпа незнакомых людей увлечённо играли в квиддич, а Лили и Роза сидели неподалёку на садовых стульях и старательно подбадривали бодрыми выкриками свою команду. — Покажи им там всем, Сириус! — звонко вопила Роза. — Поднажми, дорогой! — пыталась перекричать её Лили. Гермиона задавалась вопросом, что может означать ответ Гарри касательно его отношений. Гарри задавался вопросом для чего здесь вообще игрокам мётлы. — Тебя там явно не хватает, — намекнул рядом вставший с ним Люпин. Гарри в ответ лишь неопределённо дёрнул плечом. Квиддич, серьёзно? Они все тут совсем с ума сошли? Разве он посмеет тратить время на такую чушь, когда на кону жизнь Гермионы, его друзей, знакомых, детей в Хогвартсе? Они же знают, что ему нужно сделать, так зачем вынуждают его так задерживаться! — Вы вернулись, — широко улыбнулась Лили, подойдя к Гарри и Гермионе. — Вас очень долго не было, и остальные, как видите, пока решили развлечься. Давай, Гарри, присоединяйся тоже. — Это… — хотел было ответить он резко, но неожиданно ощутил ладонь Гермионы, что мягко коснулась его спины, и осёкся. — На это нет времени. — Ну здесь действительно его нет, — усмехнулся Люпин, падая на лежак и открывая книжку. — В этом-то и прелесть. А вот про упущенные возможности такого не скажешь. — Иди, Гарри, — тихо, но настойчиво сказала Гермиона, а её ладонь ласково скользнула по его спине, заставив часто заморгать. — Ты ведь не хотел бы потом об этом жалеть, правда? Что бы… ни случилось после. Разумеется, не хотел! Но как же он боялся… Мерзкий, неприятный страх того, что он в конце концов малодушно бросит всё и пожелает просто остаться здесь, с ними, давил изнутри, и не позволял ему радоваться даже краткими мгновениями счастья. Даже воспоминания этой удивительной встречи со своими родными и близкими являлись для него настолько яркими, важными и подло разъедающими ту важную плотину уверенности, на которой всегда всё держалось, что он опасался потеряться в своих сомнениях и незаметно для себя малодушно пустить всё на самотёк. Стоили ли эти минуты всего? Чужие жизни за счёт собственного счастья? Подлый голосок изнутри шептал, что да, разумеется стоили, но Гарри его то и дело отдёргивал. Нет, он не посмел бы. Но как же он старался держаться от этой несправедливой дилеммы подальше… Он совсем не доверял себе. Но… ведь ему доверяла Гермиона. — Может быть, ты здесь ненадолго, а может, навсегда, — шепнула ему понимающе она, с грустью в карих глазах. — Но Гарри, ты в любом случае должен испытать всю радость и любовь своих родных. И как можно больше. Не смей от этого отказываться. Гарри кинул на неё хмурый взгляд, но после получил красноречивый тычок в плечо, который и вынудил его сделать шаг к матери. Та радостно закивала и протянула ему невесть откуда взявшуюся метлу. Понимает ли Гермиона, на что его обрекает? Гарри вовсе не желал выбирать между своими родными и ней. А также теми, кто пострадал в Хогвартсе. И без того шаткая уверенность в собственных приоритетах в очередной раз опасно сместила весы в нежелательную сторону, когда он взмыл в небо, услышал подбадривающий возглас матери, одобрительный свист Сириуса и радостный крик отца, который тут же торжественно всучил ему биту. — Привет, — радостно крикнул ему Седрик, подлетев ближе. — Как поживаешь? «Я одно незабываемое лето провёл в кошмарах, глядя по кругу на то, как ты умираешь». — Потрясающе, — севшим голосом произнёс Гарри, уже как-то быстро онемевшими пальцами сжимая древко метлы. — Просто охренительно, Седрик.

***

— Он совсем не улыбается, — тихо произнесла Лили, следя за игроками в небе и задумчиво заплетая волосы Розе, которая расслабленно полулежала поперёк её живота и карандашом делала зарисовки в небольшом альбоме. — Не смеётся. Впрочем, чего я ожидала? Но всё же надеялась, что он хотя бы немного порадуется… — Дело не в вас, — ответила Гермиона, устраиваясь на краешке стула. Гарри действительно редко беззаботно улыбался, чаще всё же из вежливости или от иронии происходящего, отчего на душе от этого воспоминания-факта стало донельзя тошно. — Очередная безобразная ответственность за чужие жизни свалилась ему на голову, и он просто… — Не может не думать об этом, — закончил за неё Римус, громко захлопнув книжку. — Ведь без колебаний взял на себя весь мир и снова одиночку пытается противостоять судьбе. А оставить всё, как есть, он, разумеется, не посмеет. Готов поклясться, даже сейчас его голова забита только этим. — Переполненный чувством вины, — добавила мрачно Гермиона, — и раздираемый сомнениями — стандартные состояния для Гарри. Который, как и обычно, прячет свои чувства за сарказмом или молчанием, но ко всему относится серьёзно. Насколько я помню. Но даже не знаю, что могла бы сделать, чтобы хоть чем-то ему помочь. С потерей памяти мне кажется, что я не дотягиваю до той подруги, которую он хотел бы видеть, которая ему сейчас нужна. И мне кажется, что смотрит он будто… не на меня. — Дорогая, — Лили протянула к ней руку и мягко сжала её ладонь, — ты и так сделала так много для Гарри. И я всегда буду тебе за это благодарна. Уверена, Гарри тоже. Поэтому он здесь. И он знает, что ты — всё ещё ты. С воспоминаниями или без. А уж происходящее для вас обоих в новинку, как и обычно подобное с вами случалось. Просто Гарри… он пытается держать всё под контролем. И в первую очередь себя. — Пожалуй… — Гермиона опустила взгляд в ярко-зелёный газон и неловко улыбнулась, внезапно потеряв мысль. В её голове неожиданно всплыло смутное воспоминание о том, как она и Гарри лежали на такой же ровно подстриженной траве и… горячо целовались. Нетерпеливо сдирали друг с друга одежду. А потом, во всех смыслах этого слова, наслаждались друг другом. Что?! Её глаза расширились от изумления. Такое действительно происходило? Но они ведь… друзья, если она верно поняла и помнила? Он с Джинни, она с Роном. Что она упустила? Хоть и глупо было не признавать — Гарри всё же весьма привлекателен. Высокий, хорошо сложенный, он обладал потрясающими изумрудными глазами и лихо взъерошенными иссиня-чёрными волосами, что на фоне светлой кожи выглядели крайне выигрышно. И этот его всегда такой цепкий, чуть настороженный взгляд из-под довольно выразительных бровей да порой ехидная усмешка в сочетании с лёгкой самоиронией только прибавляли ему неповторимого обаяния. Даже его отстранённость вызывала в ней нешуточный интерес, желание узнать, заглянуть в его душу, лучше понять… А ещё он внушал ей странное волнение, словно рядом с ним всё происходящее сразу же становилось интереснее. И опаснее. Но в то же время она, на удивление, ощущала себя в безопасности, будто наличие рядом Гарри гарантировало ей также и надёжную защиту. Дело ли было в том, что он пришёл за ней и вынудил покинуть то жуткое место, и именно поэтому она так себя чувствовала? Или так она всегда и ощущала себя рядом с ним? Гермиона прокашлялась, старательно пытаясь прийти в себя и наконец вспомнить, что же ещё хотела сказать, так что продолжила мысль чуть поникшим голосом: — Но он не должен был… Я вовсе не для этого была с ним рядом все эти годы. Ему стоило попытаться помочь только пострадавшим в Хогвартсе и вернуться… а не рисковать собой из-за меня, отправляясь в «Лощину». — Сомневаюсь, что его это устроило бы, — понимающе улыбнулась Лили, отчего Гермиона смутилась, словно её застали за чем-то крайне личным. — Ты для него очень важна. «А он мне, — подумала Гермиона, отведя взгляд и теряясь в кавардаке, что царил внутри. — И, кажется, больше, чем могло бы показаться. Даже если сейчас это были всего лишь очередные «галлюцинации», что мне привиделись».

***

Когда Гарри вернулся к ним весь взмыленный, жутко взлохмаченный, с битой в руке и обессиленно упал на садовый стул, Гермионе сначала показалось, что он всё-таки неплохо выпустил пар. Она видела, что он всё же пару раз рухнул с метлы, но при соприкосновении с землёй отлетал, словно та на несколько секунд превращалась в огромный батут, а после друг всё же падал лицом вниз в газон. — Хороши «старички» — гоняли меня как пьяный Абефорт козлов, — проворчал Гарри, сердито швыряя метлу в сторону и убирая мокрые пряди с лица. Из волос торчала трава, а на лице и одежде красовались грязные следы. — «Будь с нами полегче!». А я-то, наивный, уши-то и развесил, на которые мне лапшу намотали. Лили подавила смешок, прижав кулак к губам. — А ты думаешь, как здесь обычно проводят дни? — усмехнулся Люпин и закатил глаза. — Да у них на тренировки было лет двадцать с лишним! А с учётом того, что здесь никому не требуется ни сон, ни еда и даже мозги не получится вышибить, то можно играть в квиддич хоть круглые сутки. Чем, в общем-то, они и занимаются. — Просто рай неземной, — усмехнулась Гермиона. — А ведь сколько интересных книг можно было бы прочесть… — И ты только представь выпуски новейших изданий давно почивших и крайне известных авторов, которые всё ещё здесь обитают! — Люпин одобрительно отдал ей честь зажатым томом в руке, на что Гермиона безмолвно ахнула и с восторгом распахнула глаза, увидев там фамилию Хокинга. — Что ж, тогда мы знаем, чем ты займёшься, если я сяду в лужу, — усмехнулся Гарри, замахиваясь битой и ударяя ею воздух, после чего на несколько секунд повисла гнетущая тишина. — А теперь… теперь если все наконец довольны, то может мы перестанем вести себя так, как будто у нас есть всё время в мире. Хотя, может, у вас оно и имеется, но не у меня. И вот не нужно говорить мне, что здесь всё иначе, — тут он скривил лицо и едва заметно потёр большим пальцем рёбра. Она ошиблась — он вовсе не выпустил пар, а лишь сильнее распалился. — Что? — в упор уставился он на неё, заметив её красноречивое выражение лица. — Ты ведь можешь остаться, — тихо сказала Гермиона. — Можешь. Гарри медленно и недоумённо задрал бровь и поглядел на неё так, будто она сошла с ума. А после вдруг рассмеялся и со всей силы швырнул биту в небо, которая стремительно улетела, да так с концами и потерялась в облаках. — Нет, — отсмеявшись отрезал он, запустил пальцы в волосы и вперил в подругу довольно убийственный взгляд, что Гермиону лишь разозлил. Гарри совершенно не желал обсуждать такие непростые темы — они никогда не давались ему легко. А уж демонстрировать свои страхи и сомнения тем людям, чьё мнение для него важнее всего? За кого они его тогда посчитают? — Ты, — ткнула в его сторону пальцем Гермиона, сурово сдвинув брови, — недостаточно любишь себя. Да-да. Такая решимость жертвовать всем возникает из отсутствия страха причинить себе боль. Но никто здесь не осудит тебя, если ты откажешься и просто останешься там, где ты хочешь быть. Ты это заслужил. Всегда заслуживал. Я понимаю, что других таких же Гарри Поттеров там может не найтись, но это не означает… О, Мерлин, я хотела сказать «до гробовой доски», но это нелепо, учитывая, что даже это тебя не остановило… Я имею в виду, что ты совершенно не обязан снова платить собственной душой и сердцем за очередное спасение мира, принося себя в жертву чужим надеждам. Она нешуточно завелась, заставив его быстро моргать в попытке переварить сказанное. — Я правильно понял, что сейчас же должен бросить всё? — поразился он. — Вот уж не ожидал такое услышать… от тебя. А ты не думала, что раз уж я сам на подобные сомнительные развлечения частенько соглашаюсь, то в таком случае я для всех этих дел просто идеальный кандидат? — саркастично улыбнулся Гарри, склоняя голову набок и с интересом глядя на подругу, которая открывала и закрывала рот, будучи сильно обескуражена его словами. Не ожидал услышать такое от неё? — И пока что-то других желающих не вижу. Так, говоришь, мне нужно оставить всё на произвол судьбы? Несмотря на недовольство, что вызвали её слова, он всем сердцем понимал, что Гермиона, как и обычно, желает ему лишь добра. Она всегда желала ему лишь добра, и поэтому он никогда не мог гневаться на неё всерьёз. Но в то же время ощутил, что сильно уязвлён. — Гарри, мной сказанное вовсе не означает, что я не признательна за то, что ты сделал и делаешь, — горестно произнесла Гермиона, хмуро глядя ему в глаза. — Но не такой же ценой. Мы могли бы найти другой способ всё исправить, и… — В прошлый раз ты не хотела отпускать меня умирать, — в глубине зелёных глаз сверкнула нервозность, — а теперь не хочешь, чтобы я возвращался из мёртвых? Я прямо в замешательстве. — Я лишь говорю о том, что у тебя есть выбор. И люди, любящие тебя, не осудят ни за один из них, — с отчаянием в голосе произнесла она, всплеснув руками. — Но ты должен хотя бы раз задуматься о себе. О том, что же хочешь ты сам. Что он хотел? Что ж, Гермионе, видимо, даже не приходило в голову, что он на всё это согласился в первую очередь из-за неё. Потому что не хотел отпускать. Могла ли она хотя бы помыслить о том, что Гарри отказывался остаться без неё в своей жизни, и именно поэтому, не колеблясь, согласился на сделку со Смотрителем? Он по-прежнему не желал лишаться Гермионы, но если бы он сказал об этом вслух, то существовала вероятность, что Гермиона бы тут же заявила, что в таком случае и сама останется здесь. Она ведь всегда так делала. И в то же время он считал, что та наверняка, в глубине души, всё же желает вернуться к жизни да помочь остальным. Так что он вовсе не хотел ставить ещё и её перед такой жуткой дилеммой — сейчас это только его забота. Разумеется, он и сам должен помочь остальным пострадавшим в замке, но… Гарри ощутил давно знакомое отвращение к себе. Он и раньше понимал, что в немалой степени действительно пытался оправдать своё имя и предназначение перед всем миром, так что не мог бы позволить себе уронить давно установленную им самим планку. Тем более, он уже не знал как — всё это давно стало его личным мировоззрением. Где же заканчивался образ Избранного и начинался сам Гарри? Но была ли вообще граница? Только знал точно — он не собирался отпускать её одну разбираться с проблемами в Хогвартсе. — Выбор, говоришь? — устало отозвался он, раздираемый забытыми вопросами, что приходили к нему много лет назад. — Он такой же, каким был и в первый раз. Если не хуже. Ты можешь считать, что постоянно беря на себя страшную ответственность, я каждый раз теряю шанс быть собой или, там, стать счастливее, но может быть, это работает иначе — и я просто такой, какой есть. Может быть, склонность выбирать самые мудрёные пути и делает меня мной, — ответил Гарри, всё сильнее раздражаясь и вставая. — Ну да, может, порой за счёт моего спокойствия. Или счастья. Или чего там ещё по твоему списку? Видимо, я просто бесконечно люблю усложнять себе жизнь. — Что ж, — напряжённо ответила Гермиона, — я помню, что ты тот ещё заложник собственной морали, — тут она едва заметно улыбнулась, а Гарри гневно сощурился. — Это был комплимент. Гарри, я лишь хотела дать тебе знать о том, что думаю. Что мы все думаем. Так что если вдруг решишь изменить решение или захочешь попытаться найти другое, то мы могли бы… — Я, — он резко отвернулся, поднял ладони вверх и скривил лицо, — не могу и не хочу больше обсуждать это, Гермиона. И да, никаких других путей, очевидно, нет. Смотритель и без того сделал для нас исключение, предложив мне сделку, что тут вообще обсуждать! — Но ты ведь хочешь остаться, — упрямо напирала она, тоже вставая и упирая руки в бока. — И это тоже очевидно, — процедил сквозь зубы Гарри, глядя на неё с прищуром, и чувствуя, что внутри всё полыхает от злости на судьбу, на свои непоколебимые моральные установки, на Гермиону, что сейчас пытается выпотрошить его внутренности, как у рыбёшки да ещё на глазах у родственников и друзей. — Пф. Да кто ж тебе позволит, — раздалось недоверчивое сбоку, и Гарри покосился на отца, который стоял поблизости с метлой в руке и сверлил его неожиданно жёстким взглядом. — Вот же дурилка, — пробурчала Роза, хмуро глядя на брата из-под альбома и кинула в него карандаш, который ударился о его грудь и упал на траву. — Ты что, идиот? — задрал брови Сириус, изумлённо глядя на Гарри и плюхаясь на стул. — Жить надоело? — Он же сказал «Очевидно», — фыркнул Фред, опираясь о метлу и с некоторым весельем глядя на Гарри, который непонимающе хмурился. — Вы посмотрите-ка — разбрасывается жизнями, словно кот! Стоит тут весь такой живой, прямо до неприличия. Нет, я понимаю, что ты у нас вип-персона, но кто бы и нам таких плюшек отсыпал! — Я бы может даже поменялся, но при одном условии, — едко улыбнулся Гарри, закипая всё сильнее. — Ты валишь спасать мир от очередных врагов магической Британии, а я со спокойной совестью остаюсь здесь, загораю да играю целыми днями в квиддич! — А я что же, вернусь в твою тушку? Ты, конечно, уже не тот захудалый очкарик, каким навсегда остался в моём сердечке, но всё же это немного не мой стиль, — закатил глаза Фред. — Да и есть немаленькая вероятность, что я тут же принялся бы кадрить всех мамзелей за счёт имени и статуса, тратить твой банковский счёт и думать бы забыл о спасении мира. А что? Чего ещё ты ожидал от человека, который подох на войне молодым и торчит тут уже целую вечность? — Звучит достоверно, — согласился Сириус, скрестив руки на груди. — Поддерживаю. — Так что это только ты, Гарри, способен откинуться во имя чего-то великого, вернуться к жизни, добить злодея, потом снова, при надобности, добровольно умереть, потом снова стремиться вернуться… — продолжил Фред. — Уверен, дай тебе возможность такое проворачивать бесконечно, так ты бы повторял это по кругу, пока не перестанет тошнить. Или пока в мире не закончатся все злодеи. Я хочу сказать, что мы здесь скорее состаримся, нежели ты решишь плюнуть на свои обязанности, что выданы тебе по праву Избранного и заверены печатью на лбу, и наконец начнёшь протирать своей упрямой задницей этот прекрасный лежак. Гермиона тихо прыснула, Гарри закатил глаза к небу. А Лили едва заметно улыбнулась. — В любом случае, уверен, обмен невозможен, — усмехнулся Люпин. — Так что давайте оставим Гарри его физическую оболочку. И я тоже считаю, что не стоит так легко разбрасываться шансом вернуться к жизни. У кого он вообще был? Случай уникален. К тому же, именно Гарри заключил сделку со Смотрителями, и именно он является владельцем Даров. И я считаю, что ему не стоит их злить. — Разумеется, я не собираюсь ни на кого перевешивать эти свои священные обязанности, что даны мне по праву главного неудачника магической Британии, — саркастично прокомментировал Гарри, скрипнув зубами и глаза его вспыхнули изнутри изумрудным огнём. — В любом случае, если я смогу помочь Хогвартсу и всё завершится благополучно, то потом просто могу пустить себе Бомбарду прямиком в башку, и наконец успешно занять этот лежак. Ну, надеюсь мы наконец разрешили эту невероятно сложную загадку и закрыли тему. Все довольны? А сейчас, прошу извинить, но мне нужно отыскать Смотрителя и переговорить с ним. С этими словами он отвернулся и стремительно направился прочь, опустив голову и сунув руки в карманы. — Лили, — красноречиво простонал Джеймс, подняв ладони вверх, на что она молча и понимающе кивнула.

***

Гарри брёл неведомо куда. Похоже, он стремился в последний раз обойти этот неведомый край, осмотреть и попрощаться с тем, что здесь было. Он брёл, а небо с каждым шагом будто темнело, словно собирался начаться дождь. Дома и различные строения этого городка-копии мелькали перед глазами, но он их плохо осознавал, лишь шагал вдоль них. Откуда-то долетало бормотание, песни на незнакомом языке, смех детей, сопровождаемый тихим скрипом качелей, где-то шелестели листья и глухо падали готовые яблоки для тех, кто ещё помнил их вкус, тонко звенели колокольчики, висящие над ярко-раскрашенными дверьми… Всюду люди, парящие, ходящие, смеющиеся, поющие, счастливые. Живущие здесь. Они здесь давно, много лет… А завтра? И завтра. Если в этом странном месте вообще существует «завтра». Может быть, это всего лишь один бесконечный день, застрявший вне времени? И все те, кто не сумел найти себе здесь для себя уголка, остались позади. Растворились туманом в «Сонной лощине». Или вернулись в реальность, переродившись. А остальные всё ещё здесь, в тех самых домах за спиной. «Почему не я…» Старая и забытая мысль остро и чертовски болезненно воткнулась в мозг. Глаза мгновенно увлажнились. Или это начался дождь? Гарри поднял голову. И вправду. В душе же царила выжженная пустыня. Детишки выскочили из ближайшего дома и радостно завизжали, радуясь редкому здесь явлению. Они тут же принялись скакать по лужам, хохоча, брызгая друг друга. К ним присоединился даже маленький пёс, что в два счёта радостно окрасил свою белую шёрстку в чёрную. — По-моему, вы какой-то другой, мистер, — сказала ему светловолосая и перепачканная девчушка лет шести, внимательно вглядываясь в него. — Совсем другой… А это вы воду с неба наколдовали? Так здорово! Гарри слабо улыбнулся. Она была права — он и правда другой, совсем другой, и всегда таким был. Даже здесь ничего не изменилось. Он перевёл взгляд на холм, что виднелся поодаль, и заметил на нём тёмную фигуру, что парила в воздухе. Тихо вздохнув, Гарри на деревянных ногах направился к одному из Смотрителей. А проклятые колокольчики словно издевательски зазвенели ему вслед.

***

— Вот ты где, — донеслось до него тихое, словно порыв ветерка. Лили аккуратно уселась на скамью под крытой беседкой, где устроился Гарри, подперев голову кулаком о подлокотник и неподвижно наблюдая за каплями дождя. Он никак не отреагировал на её присутствие, словно мыслями находясь где-то в другом месте. Его уже привычный глазу отстранённый вид заставил Лили лишь грустно улыбнуться. Был ли его сын таким всегда? Как хотела бы она его по-настоящему узнать… — Вот, случайно наколдовал дождь, — сказал он наконец глухо, не делая попытки пошевелиться. — Так что время, которого здесь не было и нет, заканчивается. Для меня. Я не могу больше здесь оставаться. — Я знаю, что ты всегда поступаешь так, как считаешь правильным, Гарри. Потому что ты… именно такой. — Джинни говорила так же. И Гермиона. Значит ли это, что я при всём при этом ещё и идиот? — мрачно спросил он, глядя перед собой невидящим взглядом. — Они правы? — Ох, — грустно улыбнулась Лили, беря сына за руку и переплетя с ним пальцы. — Это вовсе не так. Тебя действительно никто не осудит, если решишь остаться здесь. Более того — все будут страшны счастливы, что ты наконец с нами. Но в то же время все прекрасно понимают, что ты просто не сможешь вот так всё бросить и обо всём забыть. Ведь будешь вынужден убедить себя, что своим бездействием ты ничего не изменишь. И тебе придётся сделать этот обман таким большим, чтобы за ним спрятаться, а это, насколько я знаю, совсем не про тебя. — Что-то мне вдруг Дамблдор вспомнился, — усмехнулся мрачно Гарри. — Который, к слову, здесь не задержался. Сказал на прощанье, что «желает прожить жизнь без такого жуткого груза ответственности и бесконечной вины». Но знаешь, всё-таки есть разница между теми, кто отчаянно надеется на твою добродетель, и теми, кто просто давно знает тебя, — ответила она с ноткой веселья в голосе. — Гермиона, Дамблдор, Джинни — уверена, все они вкладывали в свои слова разное значение, несмотря на то, что могли звучать одинаково. Но ты ведь и без слов окружающих уже давно всё решил сам, не так ли? Даже несмотря на то, что никто не знает, кто эти враги, что они замыслили, чем грозят магическому миру… — Ведьмы, — произнёс Гарри безэмоционально. — Увлекаются чёрной магией, живут где-то в глубинах Запретного леса. С помощью Арки и жертвоприношений в Хогвартсе собираются, судя по всему, возродить Волдеморта, или что там от него осталось, потому что теперь уже их не устраивает политика Магической Британии. Аристократы просто обделаются от счастья, когда прознают. — Изумительно, — горестно пробормотала Лили, рассеянно запуская пальцы в длинные рыжие волосы. — Они каким-то невероятным образом проникли в Хогвартс, открыли Арку, усыпили обитателей замка… — Мне пока многое неизвестно. Только то, что рассказал Смотритель. И то нет полной уверенности, что всё это вообще имеет отношение к Волдеморту. Но ты же понимаешь, что он в любом случае, кхм… моя проблема. И хоть я надеялся, что наконец освободился от всего этого, но… Лили грустно усмехнулась. — Но он гнусный паразит, который отказывается наконец сдохнуть и перестать мучить моего сына. — Что-то вроде, — уголок губ Гарри слегка дёрнулся, намечая улыбку. — Так что это тоже важная причина для моего возвращения. — Как бы я не хотела просто-напросто остаться здесь с тобой навечно, но… я люблю тебя, — тихо ответила Лили, и глаза её заблестели от слёз. — Поэтому ты должен вернуться и навсегда уничтожить эту мразь. Но вернуться не ради этого. А для того, чтобы потом как следует использовать свой исключительный шанс и прожить чертовски счастливую жизнь, полную радости, любви, вкусов, запахов и ощущений. И однажды, где-то спустя сотенку лет, ты вернёшься к нам с множеством морщин на лице и тысячей потрясающих историй за спиной. А мы будем ждать тебя здесь, чтобы провести всем вместе ещё одну маленькую вечность. Ты меня понял? И никаких мне Бомбард голову! Увижу раньше времени — буду до конца вечности стыдить. Ни я, ни твой отец никуда не денемся. Я обещаю тебе. — Да-а, никакого давления, — проворчал Гарри, а она широко улыбнулась ему. — Дорогой, ты сам со временем придёшь к таким же выводам. Просто дай себе время и эту возможность, и поймёшь, что я права. — Да просто признайтесь уже, что вы мне попросту не рады, — насмешливо ответил он. Его мать фыркнула и закатила глаза, а после с нежностью поглядела на него. У Гарри запершило в горле. Лили, заметив, как нервно он дышит, тут же безапелляционно притянула его к себе в нежные объятия. Его заледеневшие, как и нутро, пальцы коснулись её спины, а лицо уткнулось в волосы. — Спасибо, — пробормотал он сдавленно, мягко касаясь её прядей, что покоились на спине. Возможно, в последний раз. — За всё. «Спасибо, что поддержала». «Спасибо, что пожертвовала собой ради меня». — Тебе не нужно благодарить меня, дорогой, — она отстранилась и обхватила ладонями его лицо. — Ради любимых люди способны на что угодно. Даже отдать жизнь, — в её голосе мелькнули лукавые нотки. — А тебе же, Гарри, необходимо научиться жить. Я заметила, что в этой сфере ты самый настоящий профан. И учиться стоит начать прямо сейчас, когда рядом с тобой есть такой важный для тебя человек. Так что теперь жизнь твоя будет иметь гораздо больше смысла, чем смерть, и всё вообще станет гораздо проще, чем ты думаешь. — Мы не… Я… — Ну разумеется, — усмехнулась Лили, ласково убирая потревоженные ветром пряди с его лица и смахивая с них запутавшиеся ранее травинки. — Разумеется, нет нужды говорить об этом вслух — ведь иначе ты почувствуешь себя чересчур уязвимым, верно? Гарри сощурился и отвернулся, пытаясь скрыть смятение. — Верно, — лишь глухо ответил он спустя несколько долгих секунд под шелест мокрых листьев, которые принёс ветер. Дождь, кажется, наконец перестать лить. А с неба вдруг вместо капель посыпались яркие листовки и послышался нарастающий гул акустики, словно это место вдруг полностью превратилось в гигантский концертный зал. Гарри опустил взгляд на одну из бумажек, что угодила в лужу, и теперь расслабленно покачивалась на воде: «Соскучились? Совместный новый альбом «Procol Harum» и «Aliotta Haynes Jeremiah» уже с нетерпением ждёт вас! Где: Арена, изображённая на листовке! Когда: Разумеется, сейчас и только сейчас!» Сейчас и только сейчас… А ему пора прощаться.