Мы всего лишь пыль на ветру

— Мы поспорили с Джорджем, и теперь он должен мне денег, — заявил Фред, закручиваясь на верёвочных качелях. — Я о тебе и нашей маленькой строгой старосте. А ещё, будь добр, признайся — она и правда снимает по привычке баллы, когда ты накосячишь? Умираю, как хочу знать. Гарри подавил смешок, облокачиваясь об огромный дуб, размером с Гремучую иву, и скрещивая руки на груди. — Хочешь ему что-то передать? — спросил он, изучая свои кроссовки. — Дурная затея, — заявил Римус, хмурясь. — Дурная. — Тут я согласен, — грустно улыбнулся Фред. — Не смей ни ему, ни остальным ничего говорить, понял? Даже Рону. Ни о том, что видел, кого видел… Ничего! Гарри кивнул, не поднимая лица. Он понимал, в ином случае Бомбарду в голову пожелает уже не только он. Понимал, что несмотря на то, что Фред хоть и всем сердцем желал бы дать брату и семье дать знать, что он здесь, он отказывался от этого именно из-за любви к ним. — Думаю, мы с тобой больше не увидимся, — шёпотом сказала Гарри Роза, подходя ближе и робко глядя на него снизу вверх. — Даже когда ты снова явишься сюда — весь такой дряхлый и мудрый… Но всё же рада была познакомиться с тобой, мой ужасно знаменитый и отвратительно совершенный, брат. — Я с тобой тоже… сестра, — фыркнул Гарри, и ободряюще сжал протянутую к нему девичью ладонь, отчего Роза смутилась. — Хоть и хотел бы узнать тебя получше. Но что бы ты там не решила — я знаю, что родители гордились бы тем, кем ты станешь. Она тепло улыбнулась ему и отошла. — Я знаю, что ты и так присмотришь за Тедди, так что смысла говорить об этом даже нет, — пробормотала Тонкс со вздохом. — Жаль, я так и не успела тебя допросить о нём… Но при следующей встрече обязательно сделаю это! А ты… ты в первую очередь позаботься о себе, Гарри. Пожалуйста. Тебе это действительно необходимо. Гарри молча кивнул ей, после чего Нимфадора напоследок ласково провела ладонью по его плечу. — Ты как-то подозрительно спокоен, — сощурился Сириус, подходя к Гарри и пристально вглядываясь в его лицо. — Моя последняя нервная клетка давно умерла, — буркнул Гарри, ощущая страшную душевную усталость, но после всё же чуть заметно улыбнулся. — Что, неудачная шутка на тему смерти? Но на самом деле мама просто знает, что сказать. — Да, она ещё та красноречивая ведьма, — фыркнул он, трепля крёстника по плечу. В его серых глазах мелькнула затаенная печаль от грядущего расставания. — Как по-твоему, она до сих пор умудряется усмирять всю нашу буйную шайку? Гарри усмехнулся, всем сердцем желая стать частью этой самой «буйной шайки». — Упущенные возможности существуют не только здесь, Гарри, — понимающе качнул головой Люпин. — Но разница с живыми в том, что у нас всё-таки есть в запасе вечность. — Мудрый волчара хочет сказать, что мы с тобой всё нагоним, когда ты вернёшься, — подмигнул ему Сириус. — Жизнь пролетит — ты и моргнуть не успеешь. Так что уже будем выводить Лили из себя все вместе. — Ладно. — У тебя так-то уже есть та, которая всегда знает, что нужно тебе сказать и как вывести из себя, чтобы ты сам всё выдал, — хитро ухмыльнулся он. — И сейчас твоя задача — выводить из себя её. Я видел — у тебя хорошо получается. Гарри закатил глаза к ясно-голубому небу. Они тут все сговорились? — Так что не смей ни о чём жалеть, понял? Я сделаю это за нас двоих. По праву старшего. Мне тут всё равно заняться нечем, а у тебя там дел ещё по горло, так что нечего голову ерундой забивать, — нотки горечи мелькнули в глубине глаз Сириуса, но он ободряюще улыбнулся. — И надеюсь… надеюсь, ты в курсе, что я горжусь тобой не меньше, чем Лили и Джеймс? Гарри с трудом улыбнулся ему в ответ. Сириус, сделал глубокий выдох, коротко стиснул его в объятиях, а после резко отвернулся. — Иди-ка сюда, — позвал его тихо Джеймс, что стоял поодаль. — Со всеми попрощался? Гарри рассеянно пожал плечом. — Слушай, а тут мы и правда выглядим совсем как братья, — ухмыльнулся Джеймс, толкая сына своим плечом о его плечо. — Братья-Мародёры… И из того, что я слышал — ты весьма достойный кандидат для нашей банды. Любитель нарушать правила и дерзить взрослым? Ай-яй-яй, как нехорошо. И кто же тебя такому научил, ума не приложу. — Признаю — водятся за мной такие грешки, — усмехнулся Гарри. — Но наглость передаётся по наследству, как недавно любезно сообщил мне Смотритель. — Что поделать — наш род был обречён творить беспорядок ещё от самых Певереллов, — притворно вздохнул Джеймс, усаживаясь на мягкую пушистую траву. — Зато мы даже являемся частью волшебного фольклора, чем не каждый может похвастаться. — Ты о «Сказке о трёх братьях»? — фыркнул Гарри, тоже сев и скрестив ноги. — Что ж. Являемся. Как и Мраксы, учитывая наше общее родство и прямое отношение к Дарам. Джеймс тут же посмурнел. Карие глаза потухли, а на лице проступили тщательно скрытые ранее эмоции: боль, сожаление, вина. — Я… хотел бы тебе сказать кое-что. Очень давно хотел. — отрывисто произнёс он. — О том, как мне жаль. Что посмел погибнуть. Ты не заслуживал такой судьбы и был прав, когда говорил, что у меня не было права оставлять тебя разгребать всё то дерьмо в одиночку. Если бы я мог… Я… Я хотел бы сказать тебе об этом иначе, но, как оказалось, для этого нужных слов не существует, а извинения и вовсе кажутся нелепыми. — Я не имел в виду… — нахмурился Гарри, чуть растерявшись. Он вовсе не собирался ни в чём обвинять отца. — И всё же. Порой я думаю, что нам тогда стоило сбежать, спрятаться, спасая себя и дорогих нам людей, — устало сказал отец, напряжённо сцепляя пальцы рук. — Может, Волдеморт, перебив всех неугодных в Англии, однажды и настиг бы нас, но у нас могло бы быть больше времени… больше… Я сотни, миллионы раз представлял этот сценарий. — Нет, — остановил его Гарри, резко взмахнув ладонью, и вдруг неожиданно понимая, что и его родители однажды стояли перед похожей дилеммой, что и он. — Я ведь всегда восхищался тем, что вы всегда пытались дать ему отпор. И это здорово помогало мне… сделать то, что я должен был сделать. Что же в таком случае была бы за жизнь — в постоянном страхе? Случилось то, что случилось. Несмотря на то, что мне чертовски жаль, что всё так сложилось, но вы всё сделали верно. И не виноваты в том, что вас… предали. Джеймс печально улыбнулся. — Ты, несомненно, прав. И давно уже всё для себя решил. Но всё же мне сложно ни о чём не жалеть, когда долгожданный сын год за годом остаётся один на один с лишениями и смертью, что ежедневно преследует его по пятам, а тебе в это время остаётся лишь… играть в квиддич, — с иронией произнёс он. — Это действительно ужасно, — тихо рассмеялся Гарри, и в глубине его глаз мелькнула тоска. — Но, по правде говоря, тебе стоило бы получше поработать на позиции ловца. Ты снитч на моих глазах дважды упустил. Некоторое время они горячо спорили и обсуждали квиддич, забыв обо всём. — Вот при следующей встрече мы и выясним, кто из нас лучший ловец, — возмущался Джеймс, на что Гарри только недоверчиво фыркал. — И тебе для этого придётся хорошенько натренироваться, тут уж будь уверен. — Ладно, — хмыкнул Гарри, косясь на отца. — Так и быть — устроим состязание. Но подождать придётся немало — мама приказала мне вернуться не меньше, чем через сотенку лет. Если, конечно, мне вдруг не повезёт и служба не прикончит раньше. — Ну уж нет! Мы тебя примем, только если вернёшься с седой бородой до пояса и дюжиной совместно выращенных с Гермионой детишек за душой. Гарри закашлялся от неожиданности. — Или там у тебя уже кто-то более важный есть? — прищурился Джейс, сверля сына пристальным взглядом. — И почему здесь всех так интересует моя личная жизнь, — пробубнил Гарри, отводя глаза и скрещивая руки на груди. — Потому что все желают тебе счастья, балбес, — хмыкнул Джеймс, ткнув сына кулаком в плечо. — Выкладывай. — Это сложно. — Любовь — это сложно, тут ты прав. Но в этом-то и интерес, — развеселился отец, и Гарри покосился на него. — К тому же, когда это ты боялся сложностей? А вот понять, чего именно ты хочешь для себя, может быть действительно непросто. Гарри пожал плечами. — А-а-а, — глубокомысленно протянул Джеймс, оглядывая напряжённого Гарри. — Ты и правда не знаешь. Я, в общем-то, не удивлён, учитывая… кхм. Гарри вопросительно поднял брови. Учитывая что? Его одинокое и отвратное детство среди Дурслей, где ему не полагалось ни любви, ни нежности? Его обособленность от окружающих, когда он находился и находится под бесконечным прицелом врагов и чужих взглядов, благодаря статусу Избранного? Его неумение определять собственные желания, которые самоубились о дрессуру бесконечных «я не должен», «мне это не нужно» и «я справлюсь со всем сам»? — Что ж, — задумчиво произнёс Джеймс, глядя на сына. — Я так-то тоже не знал сначала, чего хочу, и в этом нет ничего зазорного. Встречался какое-то время с разными девушками… Ничего серьёзного. А потом оказалось, что от каждой из них я мог легко отказаться, заменить их кем-то другим, и при этом ничего для себя не потерять. Но теперь у меня есть та, с которой не страшно провести и вечность. Гарри подумал о Джинни. Что потерял он, расставшись с ней? Разве что, приобрёл ощущение собственной ненужности и уверенность в том, что совершенно не способен строить какие то ни было близкие и душевные отношения. Было ли что-то ещё? Видимо, ему нужно чуть больше времени, чтобы более трезво ответить на этот вопрос. — Эй, дружище, ты что-то помрачнел, — заметил обеспокоенно Джеймс. — Я мог бы сказать, что ты, может быть, ещё не встретил нужного тебе человека, но честно скажу, что думаю — это не так. И мне кажется, ты чертовски хорошо понимаешь, о ком я. Спроси себя — можешь ли ты от неё отказаться? — У неё есть Рон, — вдруг процедил сквозь зубы Гарри, в конце концов не выдержав. В рёбрах ощутимо обожгло измученное сердце. — А я никогда не являлся для неё хоть чуточку желаемым вариантом. — Ты уверен? — усомнился Джеймс, поморщившись и почесав бровь. — А знаешь, что мне Бродяга сказал? — Хм? — «Кажется, даже несмотря на амнезию, одна кудрявая недотрога сверлит твоего сыночка таким же взглядом, как Лили тебя, так что для них вам придётся организовывать общую спальню. Правда, толком не пойму — это ярость или желание? Эй, скажи, скажи, ты ведь это видишь? Или тоже до сих пор подслеповат?» Гарри улыбнулся. Потом глухо и неверяще засмеялся, вставая на ноги и глядя перед собой. Ярость. Разумеется, это была ярость, учитывая их последний спор. — Ладно, — сказал он с сомнением, но чувствуя себя всё же гораздо лучше. — Мне… я… нужно идти. — Гарри… — Джеймс тоже встал и схватил сына за запястье, словно не желая отпускать. Впрочем, это и было правдой. — Знаешь, о чём я жалею больше всего? — О чём? — Что у меня вырос такой потрясный сын… без моего участия, — он преувеличенно-печально вздохнул. — Это даже как-то уязвляет. — Не стоит переживать по этому поводу, — ответил Гарри, но Джеймс видел, что его зелёные глаза заискрились смехом. — Это всё гены. — Ты очень добр, — закатил глаза отец, закусил губу, а после не сдержался и порывисто сжал его в объятиях. — Я… понимаю, что ты уже давно взрослый и не особо нуждаешься в моих советах… но выслушай. Не позволяй пустоте и горечи затмить радостные моменты жизни, Гарри. Не смей горевать по нам — мы здесь действительно неплохо проводим время. В конце концов — у нас здесь лучшая музыка в мире! А вот что касается живых… тебе может обманчиво казаться, что ты так и будешь с ними всегда. Но только представь — ты снова возвращаешься сюда, радость от нашей встречи уже улеглась, и вот мы тебе уже до чёртиков опостылели. Так что теперь тебе останется лишь жалеть о несделанном и упущенном при жизни. Жизни, которая даётся лишь раз. И жалеть придётся аж целую вечность! А это отвратительно долго, уж поверь мне. Жизнь ведь и ценна тем, что её нельзя заново прожить. И однажды она, так или иначе, закончится, поэтому это делает её такой потрясающей… Так что ты должен это как следует осознать и прочувствовать, ты запомнил? — Да, — буркнул Гарри, крепко обнимая отца и думая, как много отдал бы, чтобы родители ему «опостылели». — А теперь иди, — неохотно отпустил его Джеймс, тоскливо улыбаясь и хорошо понимая его чувства. — Вам пора.

***

Им не пришлось возвращаться на платформу 9¾. Смотритель ждал Гарри и Гермиону в конце тропинки, что уходила вдаль, куда-то в сторону того самого цветочного поля, где они недавно лежали, наслаждаясь безоблачным небом, красками природы и присутствием друг друга на расстоянии вытянутой руки. Всё произошедшее казалось лишь несправедливо коротким мгновением… Слишком коротким. Но всё это было же взаправду, верно? Верно? — Я не хотела тебя оскорбить своими словами, — хмуро произнесла Гермиона, вставая с ним рядом. — Я знаю. Она нервно, но с облегчением во взгляде, ему улыбнулась. — Страшно? — спросила она чуть слышно. — Ну… Что ж, — выдохнул Гарри. — Я понятия не имею, что будет дальше и получится ли задуманное. Так что да, немного. А тебе? — Пожалуй… нет. — Ха? — хмыкнул он. У Гермионы мощные провалы в памяти, сами они возвращаются в место, полное врагов, впереди — полнейшая неизвестность… — Я имею в виду… я же с тобой, — слегка улыбнулась Гермиона, беря его за руку и вводя его своей непоколебимой уверенностью в страшное замешательство и даже некоторое смущение. — Я лично не уверен, в каком буду состоянии, когда мы вернёмся, — произнёс Гарри тихо, сдвинув брови на переносице. — Полагаю, я могу быть, кхм, не совсем в форме. — Что ты имеешь в виду? — тоже нахмурилась Гермиона, ловя его взгляд потускневших зелёных глаз. — Это как-то связано с тем, что ты постоянно прижимаешь ладонь к груди? О том, что говорил Фред? Гарри неопределённо качнул головой. В своём рассказе он пропустил ту часть о том, как именно попал сюда, вызвав у неё этим явное недовольство, но излишне волновать и вызывать чувство вины у подруги тогда не желал. «Мы со Смотрителем договорились», — лишь сказал он ей. — Не стоит слишком задумываться об этом, — буркнул он, втайне надеясь, что с ним всё будет хорошо по возвращению. — Обсудим всё по возвращению. Но тебе стоит быть наготове и попытаться заставить остальных убраться из замка как можно скорее. Я наложил Защитные заклинания на Большой зал, но не думаю, что они долго продержатся. И да, захвати моё пальто — там в кармане мантия-невидимка и нам не следует предоставлять врагам шанс её заполучить. Она кивнула. Гарри обернулся. Все собрались их проводить, но уже стояли поодаль: Тонкс, Люпин, Сириус, Роза, его родители. Даже Седрик. Он не знал, что мог бы ещё сказать им — они всё понимали и так, испытывая те же самые чувства. Гарри осознавал, что в мире было совсем немного людей, которые могли бы понять его без слов — и вот они здесь, а он снова прощается с ними. Несправедливо. Всё это так несправедливо. Он медленно поднял ладонь, усиленно пытаясь запомнить их лица, и с трудом контролируя рваные вдохи. Но они ему улыбались, и он с усилием улыбнулся в ответ. — Мы ещё увидимся, обязательно увидимся, — донёс до него ветер, скользнул по застывшему лицу, словно обнимая, и Гарри едва заметно склонил голову и прикрыл глаза. — А теперь просыпайся… И проживи свою жизнь как следует. Гермиона с грустью глядела на важных Гарри людей, а после перевела взгляд на него самого, переживая его чувства, как свои. И так было всегда, верно? «Тебе снова придётся учиться жить без них, — думала она с болью. — Снова забыть родные голоса, нежные объятия, их участие в твоей судьбе». Она уткнулась лбом в его плечо, отчего Гарри вздрогнул и очнулся от своих мыслей. — Вы готовы? — раздался голос Смотрителя, что подлетел к ним ближе. — Нет, — криво усмехнулся Гарри. — Но нам пора. — Что ж… тогда и мы прощаемся с вами. — Надеюсь, обойдёмся без поцелуев, — мрачно произнёс Гарри, на что Гермиона не удержалась и тихо прыснула. Гарри поймал её взгляд, остекленевший от слёз и, тоскливо улыбнувшись, подмигнул ей. Нашёл над кем шутить! — Балбес, — хотела было сказать она, но сознание вдруг помутилось, а её саму внезапно потянуло куда-то вниз, словно она оступилась и неожиданно свалилась в глубокую пропасть. Чёрная бездна тянула, крутила, вертела, а после выплюнула её туда, где было чертовски холодно, твёрдо и тревожно. Где она? Гермиона попыталась шевельнуться. Она задрожала от пронизывающего тела холода, отчего машинально закуталась во что-то тёплое, что обнимало её плечи. Каша в голове не давала возможности понять, что происходит, и она с трудом открыла тяжёлые, словно двери Большого зала, веки. Большой зал! Резкий вздох дался с болью. Лёгкие страдальчески заскрипели, словно поломанный механизм, и из её губ непроизвольно вырвался стон. Руки дрожали и слушались плохо. Слабость в теле раздражала. — А… — пыталась было сказать она, но голосовые связки лишь выдали скрипящий звук, словно разучившись произносить слова. Из последних сил она всё же села. Пальцы с каждой секундой обнадёживающе начинали теплеть, сердце разгоняло кровь. Она наконец осознала, что слышит вокруг стоны и голоса, отчего попыталась сфокусировать взгляд и оглядеться. Ученики, профессора, домовики пытались встать с пола, но шатались, падали и выли от боли и ужаса. Профессор Макгонагалл всё же сумела подняться на ноги и опереться о стоящий стол. Её вид оставлял желать лучшего: сорочка съехала с плеча, волосы растрёпаны, очки висели на носу, взгляд же лихорадочно принялся шарить по помещению. БУМ! Грохот и гневный крики за дверьми заставили всех замереть и со страхом уставиться на них. Мощные двери пошатнулись, но остались стоять. Гермиона, прилагая недюжинные усилия, сползла со стола и упала на колени. Больно. О, Мерлин, как же всё чертовски болело! Гарри… где Гарри? — Гарри… — прохрипела она сухим горлом и прижала пальцы к нему. Поморщилась. Профессор Макгонагалл, заметив Гермиону, тут же поспешила приблизиться к ней и помогла подняться на ноги. Гермиона закуталась в пальто Гарри и поглядела на директора мутным взглядом. Миневра Макгонагалл, правильно? — Полагаю, вы в курсе, что здесь происходит? — напряжённо поинтересовалась она, не сводя взгляда с дверей. — Заклинания, — с трудом произнесла она, взмахнув ладонью в сторону дверей. — Ведьмы… Наложите ещё заклинания… Нервно цокнув, директор отставила вопросы и исчезла из поля зрения, а Гермиона попыталась отыскать глазами друга. Окружающие, словно во сне, сначала принялись в страхе бродить и шарахаться в стороны, не понимая, что происходит, а вскоре в зале поднялась настоящая суматоха. Дети, одетые лишь в пижамы, кричали, толкались, топтали голыми ногами потухшие свечи… Гермиона чертыхнулась, продираясь сквозь паникующую толпу и держа путь к Арке, от которой все интуитивно в ужасе отскакивали как можно дальше. Там она наконец увидела Гарри, который стонал, прижав руки к груди и судорожно катаясь от боли из стороны в сторону. — Гарри! — в страхе вырвалось из неё и она упала рядом с ним на колени. — Гарри! — Блять! — провыл он сдавленно, не открывая глаз. Лицо было мокрым от пота, дыхание судорожным, а сам он из-за ослепляющей боли едва понимал, где находится. Его сердце разрывалось на куски так же, как это было прямо перед тем, как попасть за Арку. А он-то думал, что эта боль наконец прекратится! Грёбаный Смотритель! — Гарри, что с тобой? — она вцепилась в его плечи, и он застонал. — Кажется… — с трудом выдавил слова он, — я сейчас снова сдохну. — Не смей, — панически приказала она, на что он издал сдавленный смешок, а после снова завыл. Чёрт, если у него что-то с сердцем, то здесь никакие заклинания и бадьяны не помогут, так что им нужно срочно в Мунго! — Держись, родной, — вырвалось у неё непроизвольно тихое, на мгновение она сжала его ледяную и дрожащую ладонь, а после встала, и пошатываясь, направилась к директору. — Профессор Макгонагалл! Профессор! — ТИШИНА! А НУ ВСЕ УЙМИТЕСЬ! — гаркнул Хагрид, вырастая словно из ниоткуда и большинство тут же замолчало в испуге. — Гермиона! Хагрид… — Хагрид! — с отчаянием крикнула она и отпихнула с дороги застывших учеников. — Нужно сказать профессору Макгонагал, что необходимо держаться подальше от Арки и срочно уходить отсюда! — Я это уже и так поняла, мисс Грейнджер, — взмыленная и взволнованная директор показалась в поле зрения. — Домовики! Мисс Грейнджер… Те мгновенно выстроились рядом, словно только этого и ждали. — Вы — продолжайте удерживать двери, окна и потолок, а вы — хватайте как можно больше детей и трансгрессируйте в «Кабанью голову», — рявкнула она, ощущая себя бесполезной без палочки в руках. — Возможно, придётся не раз вернуться, но нужно забрать отсюда всех до единого. Дети! Соберитесь возле домовиков! НЕМЕДЛЕННО! Мисс Грейнджер, — обратилась она к ней нервно, — я займусь безопасностью тех… тех, кто жив, а после немедленно сообщу обо всём министру. А вы… позаботьтесь о себе и Гарри. Увидимся позже. Её губы скорбно поджались в попытке сдержать эмоции по поводу погибших, что так и лежали повсюду, так в итоге и не очнувшись от уже непробудного сна. Двери снова яростно загрохотали. Раздались леденящие кровь крики ведьм, что впали в дичайшую ярость, и с новой силой принялись рваться в помещение. — Хагрид… — вцепилась в него Гермиона, — помоги Гарри… Он кивнул, пробился к нему, подхватил на руки. Гермиона в это время схватила с пола разбитые круглые очки, палочку Гарри и положила их во внутренний карман пальто, где также лежала мантия-невидимка. — Винки поможет, Винки здесь! — взволнованно прокричала домовик, появляясь с ней рядом и принимаясь теребить её за рукав порванной блузки. Винки? — Винки, — прохрипела Гермиона, — прошу, перенеси меня, Хагрида и Гарри в Мунго!

***

Когда они, все страшно измученные, потрёпанные и тяжело дышащие, появились в лечебнице, Гермиона тут же вцепилась в ближайшую целительницу. — Помогите ему, — с отчаянием крикнула она, глядя на женщину сквозь жутко спутанные волосы. — У Гарри что-то с сердцем, и я не знаю… — Гарри? — подняла брови целительница. — Гарри Поттер? — Да-да! — нетерпеливо ответила она, но та уже кивнула обеспокоенным санитарам, что нарисовались рядом в считанные секунды. — Я не знаю… не знаю… — прошептала она, глядя на то, как его уносят прочь, и резко ощущая дикую слабость в теле. — Гермиона, — обеспокоенно позвал её Хагрид, подхватывая её рукой, на которой она вскоре безвольно повисла. — Эй, лекари! У вас здесь ещё один пациент! ЭЙ! Гермиона! Но тьма уже накрыла её с головой.

***

Гермиона очнулась лишь спустя несколько часов. По крайней мере, часы, тихо тикающие над дверью, показывали полночь. Резко одёрнув полог, Гермиона сделала глубокий выдох, перед тем как встать. Слабость в теле никуда не исчезла, но в голове с каждой секундой слегка прояснялось. Более того — очнувшись и в первый раз в Большом зале, многое, пусть и разрозненными хаотичными обрывками, встало на свои места. Она вспомнила, что произошло до путешествия за Арку, вспомнила, чем занималась в Хогвартсе, вспомнила даже какие-то моменты, когда ещё только училась там. И от этого ей стало ощутимо легче дышать. Некоторое время Гермиона лежала, глядя в потолок и пытаясь собраться с силами. Чувствуя себя последней развалиной, она в итоге медленно встала. На ней была надета больничная пижама мятного цвета, и тёплые белые носки, а ещё кто-то заботливо собрал её непослушные волосы в косичку, хоть та за время сна уже страшно растрепалась. Так и не отыскав обувь, она сонно выбрела в коридор. Целительница, что сидела за столом в коридоре, тут же подскочила к ней и одарила укоризненным взглядом. — Дорогая, тебе не стоит вставать, ты ещё слишком слаба. — Мне нужно… найти Гарри, — устало прошептала она, с замиранием сердца думая о том, что с ним сейчас творится, и с трудом сдерживая в душе панику, что рвалась наружу. — Мне… это нужно. Пожалуйста, просто скажите, где он. — Он будет в порядке, — ободряюще погладила её по плечам женщина с добрыми серыми глазами и нежными ладонями. — А тебе нужно отдохнуть. — Мой отдых и так затянулся, — нахмурилась Гермиона, слегка качаясь из стороны в сторону. — Я не смогу уснуть. Где он? — Я присматриваю за ним, — успокаивающим голосом произнесла она и попыталась было подтолкнуть девушку обратно в палату, но та упрямо застыла и скрестила руки на груди. — Он всё равно без сознания и нет смысла… Ладно, — сдалась та под тяжёлым взглядом Гермионы. — Его палата в конце коридора. Гермиона тут же рванула в ту сторону, но пошатнулась и едва не ударилась о стену. Чертыхнувшись, она выпрямилась и раздражённо вздохнула. Возвращение из мёртвых не прошло для неё бесследно. И сколько же она будет в таком жалком состоянии? — Позволь мне хотя бы проводить тебя, — проворчала целительница, беря её под локоть, на что та со вздохом кивнула. В палате было темно, и лишь тусклая лампа на тумбочке освещала кровать, где лежал Гарри. Гермиона тихо подошла и вгляделась в его лицо, совершенно лишённое красок. «Словно все они остались на том цветочном поле», — тоскливо подумала она, осторожно беря его чертовски ледяные пальцы в свои и сжимая. Она надеялась, что хотя бы яркий цвет его изумительных глаз не остался там же насовсем. — Что с ним? — спросила она, не глядя на женщину, которая озабоченно смотрела на обоих пациентов. — Ему больно? — Уже нет. Был инфаркт, — ответила та с тяжёлым вздохом. — Мы провели интенсивную терапию для восстановления функций сердца. К счастью, для лечения подобных недугов наши способы куда более эффективны, нежели у магглов, так что выздоровление займёт не так много времени. Но чтобы в таком возрасте… Что произошло? — Профессия больно нервная, — донеслось едва слышное, и Гермиона тут же встрепенулась. — Гарри, — улыбнулась она болезненно и крепче сжала его ладонь. — Ты… Она судорожно сглотнула и замолчала, глядя на него огромными глазами. — Я в порядке, — по привычке выдавил он, морщась. Он всегда так говорил. Гермиона недобро сощурилась. В порядке он, как же. Но она была чересчур взвинчена от волнения, чтобы на него сердиться, поэтому просто наклонилась и осторожно положила голову на его плечо, совершенно забыв про неподалёку стоящую целительницу. — Как ты? — прошелестел его голос возле её уха. — Жива, — также тихо ответила она ему, не шевелясь. — Вот и замечательно, — устало сказал он, чуть улыбаясь, и с удовольствием ощущая живительное тепло её дыхания. Его ладонь с трудом оторвалась от постели и коснулась волос подруги. — А… — Из того, что я успела застать — некоторые домовики переносили детей как можно дальше, а остальные в это время пытались удержать двери и окна. Профессор Макгонагалл обещала рассказать всё министру, как только они все выберутся из замка, а дальше… что происходило дальше я не знаю, но уверена, они в порядке, — она отстранилась и обеспокоенно нахмурилась. — А тебе не нужно об этом сейчас переживать. Пожалуйста, отдохни как следует. И… прости, что разбудила, — виновато произнесла она, стушевавшись. — Просто хотела увидеть тебя. — И я… тоже был рад видеть тебя. Ха… Значит, это всё же был не сон… — пробормотал он, после чего его ладонь скользнула с её плеча и упала на постель. Гарри отключился в считанные секунды. Она не удержалась и напоследок ласково провела пальцами по его волосам, а после выпрямилась и перевела взгляд на женщину, что тактично отошла к двери. — Теперь-то вы отдохнёте, мисс? — Теперь мне нужно поговорить с министром, — пробурчала она, на что целительница недовольно всплеснула руками. Им нельзя больше медлить, нельзя! И без того столько времени потеряно! — Что ж, — сурово поджав губы произнесла она и протянула ей пузырёк к зельем. — Министр мне сообщил, что ситуация в замке стабилизировалась и волноваться пока не о чем. Но если вы хотите с ним переговорить, то для начала примите хотя бы Укрепляющее. Гермиона вздохнула и залпом выпила жидкость. Нахмурилась. — Да, разумеется, это было снотворное, — мило улыбнулась целительница и снова взяла её под локоть. — Министр ясно дал мне понять, как нужно управляться с такими непослушными пациентами. Так что теперь, — удовлетворённо произнесла суровая женщина, — вы, мисс, немедленно возвращаетесь в свою постель!