Мы всего лишь пыль на ветру

Под серым, тяжёлым осенним небом мужчина полз по красочной лесной опушке, сжимая в пальцах остатки палочки. Его дыхание было прерывистым, пальто изорванным на рукавах и груди, словно что-то острое цепляло ткань снова и снова. Воздух задрожал от шума хлопающих крыльев, и чёрные тени с острыми клювами и когтистыми лапами устремились к нему. Их силуэты замелькали на тусклом фоне, словно зловещие призраки, и очередной крик разорвал тишину, когда острые, загнутые клювы впились в его плечи и руки, вырывая куски плоти, а когти стали рвать кожу на спине и бёдрах, оставляя глубокие, кровоточащие раны. Кровь струилась по телу, окрашивая землю яркими красными пятнами, которые смешивались с грязью под коленями. Он пытался отмахнуться, но тени окружали его всё более плотным кольцом, а их движения были быстрыми и хаотичными, словно они соревновались за каждый кусочек на его теле. Лицо мужчины было искажено болью, глаза наполнены ужасом, а изо рта вырывались хриплые стоны, пока очередная атака разрывала рукав его рубашки, обнажая окровавленную руку. Кровь брызнула в воздух, смешиваясь с землёй, капли всё сильнее капали на траву, оставляя тёмные следы. Он вставал, спотыкался, падал на колени — и так по кругу, но тени не отступали — их когти вонзались в шею, а клювы продолжали долбить, выдергивая лоскуты кожи с груди и спины. Пальцы судорожно сжали землю, пытаясь найти опору, но силы оставили его, а тело начало дрожать от шока и потери крови. Вокруг раздались резкие, гортанные звуки, похожие на смех, пока чёрные фигуры кружили над ним. Их атаки не прекращались. Вот и всё. Он сам во всём виноват, сам. Он должен был раньше… Нужно было раньше… Почему он ничего не смог сделать раньше? Какой толк от всех этих знаний, оценок, положения в обществе, если в такой ситуации они кажутся бесполезными, если ты не можешь их эффективно применить, если не можешь придумать, как защитить себя и свою семью? Он ведь никогда не был находчивым. Ни во времена войны, ни после. Но жалеть об этом было поздно. Возможно, хотя бы его исчезновение поможет остальным понять, что происходит... Кровь уже собралась в лужицы у его ног, а раны на теле становились всё глубже, обнажая мышцы и кости под слоями разорванной плоти. Взгляд мужчины помутнел, дыхание становилось всё реже, а крики превратились в слабые хрипы, растворяющиеся в ветре, который подхватил запах железа и смерти. Чёрные тени продолжали свой налёт, их когти и клювы работали с ужасающей точностью, пока поле погружалось в зловещую тишину, нарушаемую лишь этими странными, резкими звуками. Его последний хрип растворился в темноте, а карканье победоносных птиц эхом разнеслось в зловещей тишине. Гнусные твари радостно пировали вырванными человеческими глазами.

***

Гарри, похоже, её избегал. Уже второй день он отмалчивался, лишь прислал короткую записку о том, что активно занимается допросами, поисками шпионов и улик, поэтому сейчас не в городе. Гермиона хмурилась, тихо переживая о том, что он может находиться в Хогвартсе или, не дай Мерлин, вообще шатается по окрестностям Запретного леса, где стало совсем опасно. Впрочем, учитывая, что ведьмы всё же сумели проникнуть на территорию замка да устроить там развесёлый шабаш на Хэллоуин, то касательно безопасности замка и его окрестностей стоило бы давно усомниться. Сама она эти дни то зарывалась в документы и читала их до рези в глазах, пытаясь отыскать необходимую информацию, что им поможет, то бросалась в Министерство, дабы встретиться с начальником, с которым могла обсудить очередную свою догадку. Учитывая, что основные документы по Арке были украдены, им приходилось по крупицам собирать потенциально важную информацию. Гермиона, в итоге не выдержав этого гнетущего молчания, всё же отправила Гарри несколько Патронусов, но он так и не ответил, заставив нервничать лишь сильнее. Неужели его так сильно расстроили её высказывания в прошлую встречу? Или действительно чем-то сильно занят? Не случилось ли чего-нибудь страшного? Она всем сердцем хотела его видеть — отсутствие рядом Гарри ощущалось чертовски болезненно. Вот она — её болезнь. Зависимость последней стадии. Не видеть Гарри, не слышать его оказалось неожиданно сущей пыткой. Она просыпалась с мыслью о нём, и точно также засыпала. Когда стук в дверь отвлёк её от волнующих мыслей, она тут же метнулась к ней. — Неужели ты нако… Она осеклась, увидев на пороге Рона. Бледный, как полотно, тяжело дышаший. Его губы шевелились, но слова не складывались, а руки беспомощно взметнулись в воздух. Ужас сковал Гермиону, кровь застыла в жилах: неужели с Гарри что-то произошло? И почему на лице её бывшего столько синяков? Может, они вдвоём попали в какую-то переделку? Но они выглядели так, будто уже почти зажили... — Что случилось? — Перси… Перси… он… — тут Рон застонал, и она схватила его за локоть, втащив в квартиру. Он упал на диван и закрыл лицо руками. — Рон, не молчи! — Мракоборцы нашли… Где-то возле Запретного леса. Но что он там вообще делал? Зачем… — бессвязно бормотал он, а из горла вырвался всхлип. — Сначала Фред, теперь Перси? Как мне сказать о таком его семье? А матери и отцу? Я… — Что произошло? — встревоженно спросила Гермиона, садясь рядом на корточки и беря ладони Рона в свои. Она ощутила постыдное облегчение — не Гарри, — но пульс всё ещё бешено стучал в ушах. — Он так изуродован, Герм, ты не поверишь. Я его с трудом узнал, он… Одни ошмётки остались. Как будто кто-то сотню Секо наложил, — убитым голосом говорил Рон, а Гермиона от нервозности с силой закусила губу. — Зачем он в Запретный лес пошёл? Это ведьмы над ним так поглумились? Но почему… почему? — Я не знаю, Рон, — с болью поглядела она на его потерянное выражение лица. — Возможно, он был как-то связан с происходящим? Лицо Рона вытянулось. — У тебя… или Гарри не нашлось никаких зацепок? Может, хоть какие-то намёки, может, вы с Перси как-то пересекались? — он глядел на неё с отчаянием, и Гермиона нахмурилась. — Он лишь прислал письмо с новостями от министра и список потенциальных шпионов, так что… — Письмо? Покажи! — вскричал он, вскакивая. Гермиона отыскала в груде бумаг нужное письмо и протянула ему. — Но там ничего нет, Рон. Он выхватил у неё письмо и, судорожно бегая глазами по строчкам, вчитался. — Да, ты права, — тихо произнёс он, устало закрывая глаза и облокачиваясь о спинку дивана. Письмо упало на пол из его обессиленных рук, и Гермиона его подобрала. Сдвинув брови на переносице, она внимательно присмотрелась к каждому написанному слову. — Что ж, из всего, что мне могло показаться бы здесь подозрительным — это то, что некоторые слова повторяются, а ещё они будто написаны чуть иначе. К примеру, есть закорючки и подчёркивания на некоторых буквах, хотя в других словах их нет, или… Рон выхватил письмо. — Где? Она указала пальцем на слова «море», «свет» и «звёзды». — Вероятно, я лишь додумываю, — нервно ответила она, дрожащими руками пытаясь собрать взлохмаченные волосы в хвост. — Так что не стала бы ставить на это деньги. — Нет-нет, ты права, — пробормотал он, хмурясь. — Как зовут его детей? — спросила Гермиона, садясь рядом и задумчиво потирая переносицу, не в силах вспомнить, но чувствуя, как в душу закралось подозрение. — Молли и Люси, — пробормотал Рон, и в его глазах сверкнула боль. — Чёрт, — прошептала Гермиона, её глаза в ужасе стали расширяться, а пальцы невольно вцепились в волосы, снова их растрепав. — Чёрт, чёрт, чёрт! — Гермиона! — Похоже, это связано с его детьми. Молли с латинского переводится как «звезда моря», а Люси — «свет»… — Ведьмы шантажировали Перси его дочерьми?! — вскочил Рон. — Одри… — А Одри работает в Отделе тайн. Всё сходится. Думаю, мы нашли наших шпионов, — с силой закусила губу Гермиона, на бегу хватая пальто, крепко беря за локоть Рона и трансгрессируя в Министерство.

***

— Ты можешь орать на меня сколько угодно, но я уже обыскал их дом вдоль и поперёк, — донеслось до Гермионы раздражённое, когда она завернула за угол и быстрым шагом направилась к мракоборцам после того, как сообщила мистеру Крокеру и Кингсли новости. Несмотря на холодность тона, на душе у неё стало сразу же легче — с Гарри всё в порядке. — Сделай что-нибудь, это, в конце концов, твоя работа! — бесился Рон, и в помещении что-то загрохотало. — Я и делал, пока ты сюда не притащился, не принялся орать и портить мой кабинет, — процедил сквозь зубы Гарри, а после глубоко выдохнул, провожая взглядом летящую мимо его головы настольную лампу, что с лязгом ударилась о стену. — Я понимаю, что тебе тяжело, но твои вопли не помогают. Мне правда жаль, что подобное произошло, но не мог бы ты сейчас просто уйти и дать мне наконец разобраться в происходящем? — Я… — начал было гневно Рон, но дверь распахнулась и влетела запыхавшаяся Гермиона, отчего тут же повисло молчание. — Полагаю, Гарри уже в курсе, — осторожно произнесла она, встревоженно оглядывая друзей. Гарри стоял, одетый в алую мантию мракоборца и оперевшись рукой о стол. Он поджал губы и уставился на неё тяжёлым взглядом, а Рон же по-прежнему шумно дышал и в гневе сжимал какие-то бумаги в кулаке. — Я сразу же направился к ним домой, едва отыскал Перси, — сухо произнёс Гарри, скрещивая руки на груди и облокачиваясь о стену. — Одри и детей там не было. Весь дом перевернул с головы до ног, но ничего полезного не обнаружил. Рон обессиленно рухнул в ближайший стул и прикрыл ладонью лицо. — Так это ты нашёл его? — Я обходил замок и его окрестности, когда Кингсли прислал сообщение о том, что Перси с утра перестал выходить на связь. А я как раз был возле Запретного леса. — Ты же не собирался туда идти в одиночку? — с подозрением спросила Гермиона, недобро щурясь. В глубине зелёных глаз мелькнули смешинки, а уголок его губ на мгновение дёрнулся. — Ах, а соблазн был так велик, — протянул Гарри, склонив голову набок. — Нет, не собирался. Вскоре меня увидел встревоженный Хагрид и потащил за собой, где и показал мне Перси. Точнее… то, что от него осталось. Едва его узнал. Гарри помедлил, а после вытащил из кармана мантии тёмное перо. Протянул Гермионе. — Нашли у него. Полагаю, это не для письма? Похоже на перо вороны. — Вороны? — пробормотала она. — Не ворона? Хм… Чёрное и серое, довольно мягкое и не такое крупное, какое было бы у ворона… Да, ты прав. Вороны для окружающих обычно неприметны, даже вполне обыденны. В фольклоре обычно воспринимались как вестники беды, но чаще как просто хитрые и приспособленные птицы… — От этих рассуждений есть толк?! Не тратим ли мы на них сейчас попусту время? — подал голос Рон, явно немало раздражённый тем, что его друзья не бегут что-то немедленно предпринимать по поводу погибшего Перси и его пропавшей семьи, а лишь торчат в кабинете Гарри и ведут неторопливый диалог. Гарри шумно выдохнул, ощутив очередное страшнейшее дежа вю, но промолчал, и лишь с силой сжал спинку стула. Он и без того с трудом держал себя в руках, учитывая последнюю встречу с Роном, но оба о ней не упоминали, лишь бросали друг на друга короткие колючие взгляды. Гарри хоть и не гордился произошедшей дракой, но в то же время ему было откровенно плевать. Гермиона нахмурилась и принялась вышагивать по кабинету. — Итак, — выдохнула она, поймав на секунду пристальный взгляд Гарри, отчего на мгновение сбилась с мысли, но после собралась и довольно поучительным тоном выдала: — Итак… Незаметность. Если предположить, что ведьмы используют древнюю тёмную магию, тесно связанную с природой и Запретным лесом, то их способность превращаться в ворон — это не обычная и привычная нам трансфигурация, а некая редкая форма анимагии, что может делать их «невидимыми» для стандартных защитных чар замка. Защита Хогвартса настроена на обнаружение анимагов, но вороны могут восприниматься как обычные животные, которые часто летают вокруг замка, как, например, совы, доставляющие почту… Особенно, если ведьмы большую часть жизни проводят в вороньем обличии, то и сами уже не ощущают разницу. Или даже считают себя больше птицами, нежели людьми. Либо защиту замка и ворот просто могли каким-то образом ослабить. Или и то, и другое одновременно. И таким образом ведьмы сумели добраться до Большого зала. — Защита действительно срабатывает на анимагов, которые могут попытаться проникнуть в Хогвартс без приглашения и не через главные ворота. Заклинания обновляли буквально в прошлом месяце, об этом упоминала Макгонагалл, — припомнил Гарри, хмурясь. — И в этом участвовали все преподаватели Хогвартса. — Преподаватели Хогвартса, — пробормотала Гермиона и пожевала губы. — Возможно, кто-то из них действительно умышленно оставил брешь? Не показался ли тебе кто-нибудь из них подозрительным во время допроса? — Лица в основном всё те же. Из незнакомых — другой завхоз, новый преподаватель по Нумерологии и, как это иронично, погибшая преподаватель ЗОТИ. Первый — безобидный старик, который теперь плотно сидит на пустырнике и не выходит из дома, второй — робкий и заикающийся вчерашний студент, который только недавно прибыл из Шотландии, отчего вообще с трудом ориентируется в пространстве. И пусть я с подозрением отношусь к любым заикающимся в принципе, но с Квиреллом у него по итогу не оказалось ничего общего. Сыворотка, хоть и имеет свои недостатки, но достаточно надёжна, если задавать правильные вопросы. Красноречивый и пристальный взгляд Гермионы заставил Гарри закатить глаза. — Разумеется, принятая по добровольному согласию, с подписанием всех бумажек и прочее бла-бла. — А преподавателя по ЗОТИ зовут… звали Кора. Кажется, она преподавала этот предмет не менее года. Весьма дружелюбная, сообразительная девушка, — задумчиво произнесла Гермиона. — Ты что-нибудь знаешь о ней? — Кора… Кроуфилд, — сказал Гарри, порывшись в бумагах. — Кроуфилд, серьёзно? А она не очень-то скрывалась. И не очень-то, судя по всему, погибшая, — фыркнул он, отбрасывая документ. — Что ты имеешь в ви… Верно! Тел умерших ведь не нашли! — ахнула Гермиона, вспомнив, и они красноречиво переглянулись. Возможно, Гермионе показалось, но Гарри с трудом удерживал улыбку, несмотря на безрадостную ситуацию. Она и сама, несмотря на усталость, ощутила немалый душевный подъём, когда они наконец сумели разгадать одну из тайн, отчего изнутри вспыхнул торжествующий огонь и глаза непроизвольно заблестели. — Вероятно, забрав тела умерших, мисс Кроуфилд со своими сообщницами таким образом попыталась обеспечить себе алиби. И потянуть время, прежде чем мы поймём, что к чему, — добавил Гарри. — Я не изучал подробно досье погибших, но, думаю, её биография насквозь липовая. — Прекрасно, — прокомментировал Рон, который всё это время смирял то одного, то другого взглядом. — Что будем делать? Если… если я вам ещё нужен. Гарри, кажется, с трудом вспомнил, что Рон ещё здесь и перевёл на него озадаченный взгляд. А тот явно стушевался из-за своей недавней вспышки, отчего неловко заёрзал на стуле. — Так, значит, Перси разодрали эти грёбаные ведьмы в обличии ворон? Проклятые твари! — произнёс Рон дрожащим голосом и отвернулся. — Но где Одри и девочки? Неужели их схватили ведьмы? А если они тоже… тоже… Гермиона с болезненным выражением лица стиснула его плечо. — Я думаю, девочки живы, Рон, — прошептала она. — Ведьмы славятся тем, что похищают детей в маленьком возрасте… И растят их сами. — А ещё ими пугают в детстве непослушных детей-магов. «Будешь плохо себя вести — отдадим ведьме на обед!» или «Не слушаешься родителей — ведьмы нашлют на тебя ночью кошмары!» — надтреснутым голосом произнёс бледный Рон, глядя перед собой. — Я должен хоть что-то сделать! Перси не мог рисковать, рассказав о происходящем хоть кому-нибудь, раз его семья была в заложниках… Поэтому, наверняка, решил сам пойти с ними договориться. А то письмо, что он Гермионе прислал, было не слишком очевидным. Наверняка за ним следили. — И всё же подсказку он нам оставил, — сказал Гарри, махнув в воздухе пером. — Думаю, он сумел спрятать его при себе, когда ведьмы на него напали. Дверь внезапно распахнулась и на пороге показался взмыленный Робардс. Громко выдохнув, он оглядел присутствующих осоловелым взглядом, провёл по потному лбу ладонью и хрипло произнёс: — Чёртовы бабы своими чёрномагическими штучками… Уже второй раз раскидали наших, как слепых щенят, и каким-то образом снова скрылись в глубинах леса! А вот ребят довольно долго придётся кормить через трубочку. Ещё эти вшивые кентавры прохода не дают, чтоб их акромантулы во все щели драли! — А… — начал было Рон, но тот его перебил: — Нет, Одри и детей мы пока так и не нашли. Просто скажи, что у тебя что-нибудь есть, Поттер! Гарри протянул досье на преподавательницу ЗОТИ. — Предположительно одна из лесных ведьм. Или их сообщница. Считается погибшей, но мы считаем, что она обеспечила себе таким образом алиби, так как является на данный момент главной подозреваемой в открытии Арки и ослаблении защиты замка. Также ведьмы обращаются в ворон. Думаю, они очень стараются не рекламировать этот навык, поэтому их так легко потерять из виду в лесу. — Отправлю Данбар обыскать комнату этой ведьмы в Хогвартсе, хотя сомневаюсь, что та нам карту Запретного леса со всеми нужными стрелочками оставила, — он собирался было уйти, но остановился, нахмурился, вцепившись в дверь. — Поттер, ты какие сутки уже на ногах? Твой зад вообще должен лежать в Мунго! Катись домой! Это приказ, ты понял?! — с этими словами он вышел и оглушительно захлопнул за собой дверь. — Я… я пойду к родным, сообщу новости, — тихо произнёс Рон, на что Гарри кивнул, не глядя на него. — Пожалуйста, держите меня в курсе происходящего, ладно? С этими словами он окинул их обоих весьма настороженным взглядом, но в итоге опустил глаза вниз и вышел на негнущихся ногах из кабинета. Неожиданно в кабинете возникла напряжённая тишина, и Гермиона судорожно прочистила горло. Ей вдруг стало невыносимо находиться с другом рядом да вести себя как обычно после того, как она всё наконец вспомнила. И признала. И многое для себя решила. Как она вообще могла смотреть на него раньше спокойно? Наверное, каким-то образом привыкла за столько лет. Но теперь, когда подобное осознание рухнуло на неё таким огромным камнем, всё её внешнее спокойствие здорово придавило. Гарри сел за стол и принялся крутить в руках перо, и Гермиона теперь очень старалась не думать о его красивых сильных пальцах. И о изгибе губ. И о его изумительных зелёных глазах. И о любимых чёрных волосах, что непослушно падали ему на лицо и были привычно взъерошены на макушке. И… ох, кажется, она могла перечислять до бесконечности. Гермиона, конечно, и ранее посчитала Гарри весьма притягательным, даже когда «впервые» в том загробном кафе встретила. Но внешность никогда не являлась для неё значимым фактором, так что даже невероятно красивые мужчины оставляли её весьма равнодушной, а бурная реакция других девушек на подобные выдающиеся экземпляры противоположного пола откровенно вызывала недоумение. Она в душе посмеивалась над теми, кто так глупо умирал от всепоглощающей любви или безумного желания, совсем не зная человека. Всё же она предпочитала оценивать в первую очередь личностные качества, и Гарри, по её скромному мнению, обладал лучшими из возможных, что являлось исключительно его заслугой. В отличие от красоты, которая некоторым попросту давалась при рождении. Так что сейчас, уже хорошо понимая свои чувства, он действительно казался ей самым желанным мужчиной в мире, а внешнее своеобразное очарование, которым он обладал, лишь усилилось в разы. Отчего сердце ухнуло куда-то вниз, а колени постыдно ослабели. «Вот уж не думала, что и сама когда-либо окажусь в такой ситуации, — думала она даже с некоторой досадой, ощутимо вцепившись ногтями в свои же локти. — Это ужасно. И чертовски восхитительно». — Я не нашёл ни одного привидения в Хогвартсе, — наконец нарушил молчание Гарри, не поднимая взгляда от стола. — Похоже, они первыми исчезли, когда появилась Арка. Теперь они стали лишь историей замка. Гермиона молча кивнула, чувствуя, как язык прилип к нёбу, и оттянула воротник свитера. Дела им обоим обсуждать всегда было проще, а Гарри и сам часто ступал на этот безопасный островок, который не раз его выручал, когда почва под ногами внезапно становилась отвратительно зыбкой. — Ты узнала что-нибудь ещё полезного об Арке? — Кое-что, — бездумно пробормотала лишь она под нос, старательно изучая свои кроссовки. Дела совсем плохи — даже обсуждение важных задач уже не спасало. Какая отвратительная, просто невероятно тошнотворная робость. Как от этого избавиться? Это совсем, совсем не в её духе. Проклятье, такого с ней ведь действительно никогда не случалось. Гарри наконец поднял голову и внимательно посмотрел на подругу. Та стояла, нервно кусая губы и скрестив руки на груди, словно защищаясь. От него? — Кажется, у нас проблемы, — не выдержав, всё же произнёс он и шумно выдохнул. — Так и сколько ещё ты собираешься злиться? — А что? Ты торопишься? — огрызнулась Гермиона, на что он тихо хмыкнул, а она тут же пожалела о сказанном. «Даже если я злюсь на тебя, это не значит, что хочу тебя потерять», — подумала она сердито, покосившись на друга, который пристально поглядел на неё в ответ. Она судорожно сглотнула, опасаясь, что он мог прочесть это в её глазах. Он же так и не овладел легилименцией, верно? В последнее время он как-то достаточно неплохо стал понимать её молчаливые взгляды. И так внимательно относиться к ней самой. А что, чёрт подери, случилось с его лицом? Когда и где он успел получить синяки? Пусть они и были едва видны, но всё же... Гермиона кинула на него короткий взгляд, наполненный подозрением. — Как ты себя чувствуешь? — весьма напряжённым голосом спросила она. — Прекрасно. Я даже больше не являюсь почётным членом клуба бессонницы, что не может не радовать, — закатив глаза к потолку, ответил Гарри. — Неприятно, конечно, что пришлось загреметь в Мунго… Всё-таки это здорово нас затормозило. — Что ж, наверное, не стоило надеяться, что путешествие в мир мёртвых должно сопровождаться удовольствием, — проворчала Гермиона, одновременно и злясь на него, что посмел так рисковать, и испытывая бесконечную признательность за то, что это сделал. Мерлин, кажется, она сейчас взорвётся от переполняющих её эмоций. — Если бы это было так, то по возвращению мне было бы чертовски неловко перед детьми и преподавателями, — приподнял бровь Гарри, и на его губах мелькнула едва заметная усмешка. — Какая ужасная шутка, Гарри, — фыркнула Гермиона, чуть расслабляясь и потирая переносицу пальцами. — Слушай, у меня в голове вертится ещё одна теория о том, как ведьмы могли проникнуть в замок. Возможно, это даже поможет нам их отыскать… Помнишь «Табу»? Ведьмы могли наложить запрет на произнесение какого-либо тайного слова, чтобы разрушить защиту замка. «Табу» не срабатывает, только если на место не наложен Фиделиус, а вот любые другие защитные заклинания легко обходит. Да, брешь знатная, если о ней знать, тут даже комментировать нечего… Но подобные магические обряды вроде бы когда-то отслеживались Департаментом магического правопорядка, так что, думаю, с ними стоит пообщаться. — Одна голова хорошо, а голова Гермионы Грейнджер лучше, — коротко улыбнулся Гарри, вставая и проходя мимо неё, а она только сейчас осознала, что выглядит он довольно уставшим. — Только тебе сначала не мешало бы передохнуть, — озабоченно произнесла она, непроизвольно хватая его за ткань мантии на запястье. — Не больше, чем тебе, — тут же ответил он, оглядывая её покрасневшие глаза и весьма утомлённый вид. Её каштановые волосы были всклокочены, под глазами синяки и, кажется, подруга ещё и похудела, хотя при этом казалась на первый взгляд энергичной и… такой живой. В конце концов, её карие глаза блестели. Задорно. Тревожно. Возможно, он выглядел так же. Гарри опустил взгляд на её пальцы, что сжали его запястье, и она тут же его отпустила. — Кхм. Сделаем перерыв? — чуть севшим голосом спросила Гермиона, нервно заправляя прядь за ухо. Ох, как же она, наверняка, кошмарно выглядит: одежда была вчерашней и весьма мятой, веки тяжёлыми, лицо бледным, мышцы шеи ныли просто беспощадно, а ещё это ненормальное сердцебиение и ощущение то холода, то жара… Явно от переутомления! Гарри и сам выглядел не лучше — только, похоже, был более привыкшим к подобному напряжённому и активному режиму, даже несмотря на перенесённый инфаркт. Был ли он на грани, держа себя в руках всё это время, как и она? Разве что, причины у них могли быть разными — он пытался забить голову и время, окунувшись в дела, дабы не думать о расставании с родными, а она — о самом Гарри. Впрочем, они друг друга, в той палатке, в каком только виде друг друга не наблюдали. А уж когда Гарри от укуса змеи пострадал… — Кофе и тыквенного пирога? — спросил он с задумчивой улыбкой, словно что-то вспомнив, на что она кивнула, сверкнув глазами. — Тогда отправлю запрос в Департамент Правопорядка и буду свободен. Но Гермиона даже не догадывалась, что вскоре её сердце разобьётся вдребезги, когда увидит отключенную вывеску и заколоченные окна на их любимом кафе. Отчего теперь просто стояла в глубоком потрясении, не в силах в подобное поверить. Это же их кафе. Их кафе! Нет. Нет-нет-нет. Возможно, у неё просто от перенапряжения начались очередные зрительные галлюцинации. Она была готова поверить даже в них, но никак в то, что видит то, как важное её сердцу место грубо забито досками. В конце концов, именно это место служило ей надёжной защитой, когда Гермиона находилась в «Сонной лощине», отчего испытывала к нему особые, трепетные чувства. Гарри стоял молча, задумчиво потирая щетину на подбородке. Вот только глядел не на безжизненное здание, а на подругу, которая всё никак не могла в себя прийти: её лицо стало ещё более бледным, дыхание рваным, а глаза засверкали тревожным блеском, словно её внезапно захватила в плен лихорадка. Она нервно куталась в своё бордовое пальто и прятала лицо в большом белом шарфе, избегая смотреть ему в глаза. — Герм? — позвал её Гарри, осторожно коснулся её ледяных пальцев, но она не отреагировала. Лишь продолжала смотреть на здание так, словно умер кто-то близкий. Он был даже готов поклясться, что заметил слёзы, что блеснули в её глазах. Гарри резко схватил её за плечи и развернул к себе. Гермиона стояла, словно потрёпанная кукла, тупо глядя перед собой. — В самом-то деле, — проворчал он озадаченно, пытаясь поймать её растерянный взгляд. — Проклятье, это всего лишь здание… Мы найдём другое кафе. Такое же. Или лучше. Да я и сам могу сделать тебе этот чёртов кофе! Но она лишь отстранённо улыбнулась, отчего Гарри не был уверен, что та его даже услышала. Хмуро оглядев её непривычно поникший вид, он покачал головой, а после, стиснув её ладонь в своей, трансгрессировал прямиком к себе домой. Усадил на стул, скрылся на кухне и принялся греметь чашками. Спустя некоторое время перед её носом возник ароматный кофе, заставив её заморгать и немного прийти в себя. Сколько она так сидела? — Да всё нормально, Гарри, — пробормотала она наконец весьма сконфуженно, на что он недоверчиво хмыкнул. — Просто это было так неожиданно, что я растерялась. И я… Мне нравилось то место. А ещё я довольно сильно устала и… А где мы вообще? — М-м-м, — промычал он, сделав глоток живительного напитка, и покосился на подругу, которая с любопытством начала озираться, разглядывая помещение: — Что-то знакомое. Эта столовая… Где же я её видела? — Действительно, — слабо улыбнулся Гарри, глядя на Гермиону, которая начала вспоминать, судя по её удивлённому взгляду. — Не может быть, — изумлённо сказала она. — Ты что же, серьёзно решил по памяти восстановить дом своих родителей? — Мой дом, — поправил он её, и она с интересом склонила голову на бок, изучая его непроницаемое выражение лица. — К счастью, за деньги и с помощью магии можно здорово ускорить процесс. Ещё немало предстоит восстановить, но за пару дней уже кое-что было сделано. — А как же Гриммо? Он только небрежно дёрнул плечом. К чёрту этот склеп. — Первый этаж уже наполовину готов, вот только мебели почти нет. Даже вместо кровати матрас, — буркнул Гарри. — За неделю строители обещали управиться. Всего должно быть шесть спален, гостиная, четыре уборных, сад, мастерская, кабинет, кухня, столовая. Ума не приложу, на кой чёрт мне такие хоромы, но раз уж решил вернуть, как было… — Это замечательно, Гарри, — тепло улыбнулась она, во все глаза глядя на него. — Покажешь? — Разумеется. Кофе оказался забыт. Гарри провёл Гермиону по почти готовой гостиной, которая мало чем отличалась от той, что они видели в доме родителей Гарри за Аркой: повсюду обилие дерева, люстры в виде канделябров со свечами, большие окна. Из мебели имелся пока только мягкий бордовый диван, банкетка да бежевый цветочный ковёр. В комнате также уютно потрескивал огонь в камине, а повсюду валялись коробки с вещами, которые Гарри забрал из Гриммо, но ещё не распаковал. — Так выглядела твоя детская комната? — спросила Гермиона, когда Гарри открыл дверь в одну из спален, и она заметила криво валяющийся матрас, подушку и скомканный плед, что лежали поверх него. Возле матраса стояла старинная чёрная настольная лампа, на стенах были поклеены тёмно-бордовые с рисунком обои, а на деревянном полу лежал чёрный ковёр со светлыми ветвистыми узорами. И снова несколько коробок вдоль стены. — Нет, — усмехнулся Гарри, глядя на неё сверху вниз. — Я понимаю, что со всей этой идеей выгляжу как псих, но всё же решил сделать спальню более подходящей для себя. Моя детская комната была слишком… кхм, белой. — Ты не псих, — закатила глаза Гермиона, а он только с насмешливо поглядел на неё в ответ. После Гарри показал уютную ванную комнату со множеством растений на полках, мягким зелёным ковром на полу, где в центре помещения стояла большая и изящная мраморная ванна на крепких бронзовых ножках, от вида которой у неё восхищённо заблестели глаза. — Хочешь воспользоваться? — понял он. — Да без проблем. Полотенца в шкафу и одежда… одежда, если понадобится, можешь взять из сушилки. В конце концов, что в этом особенного? Когда они жили в палатке, Гермиона порой одалживала его свитера и тёплые носки, когда страшно мёрзла, так что подобное для них стало самим собой разумеющимся. — Я пока придумаю что-нибудь на ужин, — буркнул он напоследок, закрывая за собой дверь в ванную. Может, раньше это и было для них самим собой разумеющимся, но теперь… Как это воспринимать теперь? Это отчего-то сейчас ощущалось весьма интимным. Чертыхнувшись, он метнулся на кухню, находясь в раздраенных чувствах. Гермиона так сильно расстроилась из-за этого проклятого кафе… Из-за кафе, в котором они регулярно встречались столько времени. Дело именно в самом здании кафе или же в их встречах? Гарри, конечно, всегда знал, что находится у Гермионы на особом счету, что ему было всегда позволено больше, да и в целом многое спускалось с рук гораздо легче, чем остальным. Но ведь так между ними было всегда, отчего было бы довольно сложно заметить разницу, если бы у Гермионы вдруг изменились к нему чувства. И от этого Гарри ощущал себя ещё большим идиотом, не в силах понять, что у Гермионы в голове. Всё-таки легко надеяться, что и так будешь с человеком вместе всегда и между вами так и останется простым и понятным, а если вдруг захочешь большего — попросту опасаешься. Опасаешься испортить самые важные отношения в своей жизни, опасаешься, что, может быть, ты вовсе не нужен ей таким, какой есть. Может, и Гермиона всего лишь его жалела все эти годы, и именно поэтому всегда так тепло к нему относилась да мирилась со многими вещами. Но разве он успокоится, если не даст себе шанс? В конце концов, ради чего он здесь? И Рону, как и никому другому, ни за что Гермиону отдавать не желал. Гарри не хотел, чтобы его история превратилась в историю о непрожитой любви. Он совсем не ради этого выжил. Он закрыл глаза и собрался с духом. Он ей всё скажет.