Момент отражения

      Утренние солнечные лучи, пробивающиеся между деревьев, слегка задевали его пальцы и рассеивались над травой лёгкой мистической дымкой. Зелёный ковёр под ладонью был плотным, чуть мокрым от росы. В шелесте листьев путались птичьи трели и едва различимый стрёкот насекомых.       Так звучала мелодия жизни, неповторимый истеритм природы.       Истеритм — особая связь между видимым и невидимым телом. Пульс единства. Колебания, которые магу нужно услышать, почувствовать и научиться использовать, чтобы повелевать потоками, поднимать солнце или ставить грани.       Его обучали. Сольф помнил чьи-то руки и глаза, помнил, как замерло сердце, когда он поймал свой истеритм впервые. Но не мог повторить, как бы ни старался.       Он прислушивался каждый день. И каждый раз звуки мира забивали пространство, а обманчивый стук в груди перекрывал всё, что он пытался уловить.       Сердце… истеритм остова, ложный. Поначалу любой маг может спутать его с истеритмом зеркала. Чем сильнее бьется, тем сложнее — поэтому так важно на самом первом этапе обучения взять под контроль страх и волнение.       Сольф сделал глубокий вдох и поднял глаза.       Он нервничал слишком сильно.       — Чего задумался? — Тейрин повернулся, почувствовав его взгляд.       С ним тоже что-то случилось.       Тейрин казался одухотворённым, наполненным энергией больше, чем обычно. Вокруг него крутился какой-то стихийный, юношеский задор, которого Сольф раньше не замечал — он мог бы назвать это хорошим настроением или счастьем, но на деле эмоции Тейрина были сложнее. В одном месте он мог лелеять радость и ностальгическое чувство вины, где-то между досадой и злорадством, и заблудиться в этом густом лесу было проще простого.       Его суета передавалась по воздуху. Буквально. Сольф сам не заметил, как перенял порывистость в движениях — ему приходилось заставлять себя замедляться, чтобы не хвататься за всё и сразу.       — Пытаюсь собрать себя по частям. А ты сегодня прямо-таки светишься.       — Мне приснился хороший сон, — хрипловато отозвался Тейрин, стряхивая с лица капли воды. Он умывался как собака под дождём — бодро поливая то лицо, то макушку. Капли на обнажённых плечах горели в солнечном свете. — А ты как? Выспался?       — Не знаю. Наверное… я наконец-то проснулся.       Припомнив вчерашний разговор об удобстве в пути, Сольф отстегнул дополнительный ремешок от вещевого мешка. Затем медленно протянул под волосами и завязал — не очень аккуратно, но в дороге сгодится.       Тейрин тут же оживился, влез в тёмную рубашку и редингот, будто за ними монстры гнались. Сольф понял, в чём дело, только когда он с готовностью прыгнул к нему за спину.       — Давай помогу.       — С чем?       — Волосы убрать.       — Л… ладно.       Не чувствуя подвоха, Сольф повернулся и вздрогнул всем телом, когда Тейрин запустил пальцы в его волосы. Он распустил их с таким удовольствием, будто с момента их знакомства только об этом и мечтал.       — Хочешь заплету? Так они не будут путаться у шеи.       — Ты умеешь? — хохотнул Сольф.       — Между прочим, я настоящий спец.       — Серьёзно?       — Во-первых, принцесса Мьюа, во-вторых, косматый брат и… мой отец тоже носил длинные волосы.       Прикусив губу, Сольф дал ему расчёску, и Тейрин принялся за дело с решимостью старого сапожника, получившего в ремонт драгоценные арховы туфли.       — Отца ты тоже заплетал?..       — Конечно, — судя по голосу, Тейрин улыбался. — На мне лежала священная обязанность приводить Аселета в порядок, и кто-то должен был играть роль учебного полигона.       Сольф прикрыл глаза от удовольствия. Пальцы Тейрина прошлись по линии роста, слегка задевая уши.       — А как же мама?       — Она всю жизнь носила короткую стрижку. На самом деле я тоже хотел отрастить шевелюру, но какая-то бабуля назвала меня девчонкой, чем нанесла смертельное оскорбление. Не знаю почему, но Аселета так не унижали, несмотря на то, что он намного симпатичнее.       — Каждый из вас красив по-своему.       — Да-да, успокаивай меня, — Тейрин мягко фыркнул, слегка потянув за его волосы, из-за чего плечи Сольфа покрылись мурашками. Он правда старался расслабиться, но это было так же просто, как перестать дышать, особенно когда кончики пальцев касались шеи. — Они с отцом были как две капли воды.       — Как его звали?       — Селим.       — Красивое имя.       — Да, как и всё в нём. Он был типичным Орталесски.       — Что ты имеешь в виду?       — В нашей семье всегда были такие, как он. Выдающиеся. Инклем и мой отец благодаря боевым достижениям получили влиятельные посты в Адинстве, едва закончив испытательные сроки. И до этого… в каждом поколении был кто-то особенно заметный. Аселет несёт на своих плечах это тяжкое бремя.       — Разве только он?       — Я пошёл в мать, — и без того тёплый голос Тейрина стал ещё мягче. — Её звали Джесса Канх, и, по мнению родственников, она была самой неподходящей парой для отца. Он влюбился в неё без памяти.       — Какими они были?       — Мама… бесшабашной хулиганкой, а отец — воплощением благородства. Он возглавлял Адинство Эйбера. А она охотилась за ним… пока не поймала.       Тейрин мягко уложил косу у него на плече.       — Они были прекрасными людьми и боролись до последнего.       Почувствовав, что Тейрин его отпустил, Сольф обернулся через плечо.       — Мне жаль, что ты не смог отомстить. Но, если честно, может и к лучшему. Ты ведь такой…       Он не сказал «добрый», но Тейрин понял и, дурашливо дёрнув его за кончик косы, вернулся к своему сатфику. Сольф скользнул пальцами по заплетённым волосам.       — Кхм. Спасибо.       — Не за что. — Тейрин занялся последними приготовлениями, делая вид, что не заметил его покрасневших щёк. — Я решил занять место учителя как раз потому, что работа предметника не такая… напряжённая. Чем меньше драк, тем проще держать Мейталь спящей. Как только мне грозит опасность, она просыпается, даже если я её не использую.       — Кстати, Сота ведь не знает про неё.       — Да. Ленз тоже. Только дядя и Джео.       — А другие метекторы могут увидеть?       — Даже Аселету пришлось заглянуть в мое зеркало, чтобы понять, что происходит. Если бы я не сказал, никто не понял бы. Ну, не считая тебя.       — А что с другими Увечьями? Что ты о них знаешь?       — Эти артефакты появились, когда творцы были свободны, — голос Тейрина стал фальшиво-драматичным, будто он зачитывал строчки из книги. — Кто-то верит, что сначала была Другая. Она сотворила зеркала, чтобы защитить людей от обитателей, пожирающих всё иномирное. То есть соединила миры — невидимый и истинный. В те времена рождались настоящие маги. Они создавали города силой мысли, меняли реальность, покоряли флюиды и реакционные камни. Но однажды, конечно же, среди них появился творец, который решил, что им всем слишком хорошо живётся. Мятежный творец Хейлих первым использовал свою силу во зло. Сотворил чудовищ и Увечья.       — Меч — Мейталь, третье Увечье.       — Да. Каэль говорил, что корона была утеряна, а Трон всё там же, где был с момента сотворения — в руинах Венца. В его замке.       — Разве Увечья не должны были со временем потерять силу?       — Не все творения её теряют. Но да, в этом их уникальность. Поэтому они Великие.       — И Мейталь всё же разумна?       — Я так до сих пор и не выяснил, но она ведёт себя непредсказуемо и куда более гибко, чем именные артефакты. Ещё и интенсивность эффекта меняется. Иногда она бездействует, а иногда наоборот, запугивает даже маленьких детей. Сама по себе она не обладает невероятной мощью — секрет в том, что она вызывает у противников панический страх. То есть лишает их всех преимуществ, — Тейрин хлопнул по ножнам на бедре. — Всё же скучный безвольный меч мне как-то ближе по духу.       — Ты будил её? Хоть раз?       — Да. Дважды. Первый раз случайно. Второй — в ситуации когда либо ты, либо тебя… я не хотел убивать. Подумал, что лучше мой противник испугается и сбежит. И он сбежал, только вот потом я каждую ночь во сне видел его мертвенно-бледное лицо.       Тейрин коснулся мочки уха, задев серьгу с красивым кроваво-красным камнем.       — Это она. Она выглядит так большую часть времени. Когда я выхожу из себя — мне приходится перемещать её в руку, чтобы не сорваться. Ярость, как ты понимаешь, ни капельки не помогает.       Сольф присмотрелся к серёжке. Она выглядела как обычное украшение — да, гипнотически красивое, но достоверное.       — Я чувствовал подвох. Почему серьга?       — Своровал идею у учителя. Это удобно и просто.       — Значит, с ним происходило то же самое.       — Нам повезло, мы встретили его до появления Мейталь. Все, кроме Ленза. Он справился сам, со временем. Такое тоже случается.       — Всё жду, когда ты скажешь, что хватит уже болтать. — Затянув завязки дорожного плаща, Сольф подошёл к сатфику и легко вскочил в седло.       — Я начинаю… привыкать, — Тейрин невозмутимо пожал плечами и тоже забрался на лошадь. — Вообще-то мне теперь становится не по себе, когда ты молчишь.       Он сразу ускорился, вынуждая Сольфа догонять — на сатфиках скачки теряли смысл, но самое начало движения всё же могло развлечь на пару-тройку минут. До того момента, как ход становился равномерным и одинаковым.       Путь до Андивы был недолгим, но включал в себя переход через мост на реке Нойре и восхождение на холм, где пришлось идти пешком, чтобы сатфики не увязли в грязи. Город находился на границе с Двускалетом и фактически представлял собой разросшийся бастион. Граница была защищена со всех сторон — большая часть жителей имела то или иное отношение к регулярной армии.       Тем страннее было то, что уже на подходе ощущалась какая-то неорганизованность. Пропускной пункт пустовал, а густые толпы людей собрались вокруг одного дома. Впрочем, очень скоро причина стала очевидна — их пропустили вперёд, и Тейрин выругался, заметив несколько тел у крыльца здания. Почти на ходу соскочив с сатфика, он бросился к ним.       Сольф задержался, чтобы забрать анкай-ядра.       Этой маленькой задержки хватило, чтобы они разминулись, и Сольф на мгновение остался один, посреди незнакомцев, испуганно осматривающихся по сторонам. Неожиданный холод прошиб его насквозь — эти лица, столпотворение, кровь на камнях, — он где-то видел такое, точь-в-точь, только хуже. Страшнее.       И мог только беспомощно наблюдать, потому что…       — Сольф, — Тейрину пришлось тряхнуть его, чтобы привлечь внимание. — Что такое?       — Кое-что вспомнил. Не важно... Они мертвы?       — Да, мертвы. Люди говорят, это были безмолвные.       Сольф почувствовал, что толпа немного расступилась. Люди косились на Тейрина, и теперь он мог понять эту ужасную несправедливость. Человек в форме адильера внушал им страх. Человек, который не задумываясь бросился бы в бой, чтобы защитить каждого из них — был выброшен из общества не по своей воле. Это было так неправильно. Нечестно.       — Аселет уже был здесь, — продолжил Тейрин. — Вроде бы Кантиль помогли поймать двоих выживших. Скорее всего, они у управляющего, у него должны быть камеры для пленников.       — Здесь нет Адинства? — уточнил Сольф.       — Нет, эту территорию контролирует Армия, — Тейрин наклонился в бок, мрачно рассматривая его. — Что ты вспомнил?       — Не уверен… — Сольф привычно вытащил маленькую шкатулку из внутреннего кармана и прижал к виску. Гул в ушах немного стих. — Тейрин, не трать на меня время. Ты должен выполнять свою работу. Я справлюсь.       Он строго взглянул на него и, лишь дождавшись кивка, расслабился.       Тейрин подошёл к одному из местных, чтобы уточнить, где находится дом управляющего.       По пути Сольф невольно поглаживал полированную крышку шкатулки с изображением цветущего вьюнка.       — Что там? Внутри? — спросил он, чтобы хоть немного отвлечься от жуткой картины, то и дело встающей перед глазами.       Тейрин казался очень нервным и погруженным в свои мысли, но всё же подхватил разговор.       — Состав, влияющий на ход крови и боль. Эта вещица называется шинтай. Девушки заказывали их у мастеров, расписывали крышку и дарили своим мужьям, отправляющимся на войну. Их действие со временем ослабевает, сейчас он способен бороться разве что с мигренью и лёгким испугом, но раньше мог помочь даже при серьёзном ранении.       — Что в составе?       — Искажённый порошок из сунтита в нужной пропорции смешанный с анкай. Собственно, в шкатулке, потому что эта смесь из-за анкай отлично горит. Иногда мужчины использовали их, чтобы разводить костры для павших в бою товарищей. А вместо сунтита в шкатулках прятали клёнзу.       — Откуда она у тебя? — Сольф присмотрелся к узору внимательнее. Он и впрямь был немного небрежным и со временем потерял верхний слой.       — Подарила одна женщина. Её муж умер много лет назад, шкатулку ей вернули с его вещами. Она хотела отдать её кому-то даром, но не было повода. В общем, этой милой даме в наследство досталась ещё и шпилька с ядовитым цветком. Шпильку она хранила вместе с остальными украшениями. Однажды в её дом влезла воровка и стащила всю коллекцию.       — То ли предусмотрительно, то ли не очень.       — Угу. Милая дама обратилась в Адинство. Воровкой оказалась совсем мелкая девчонка. Когда я нашёл её, она уже билась в лихорадке. Ей очень повезло, что Инклем знает всё об отравлениях мхуной.       — Значит, шинтай тебе подарили в знак благодарности?       — Ага.       — Тогда, этот цветок она нарисовала. Для любимого человека. — Сольф аккуратно убрал шинтай обратно в карман. — Грустная история.       — У всех артефактов истории зачастую печальные.       Когда они приблизились к дому, разговор угас сам собой: у дороги стояли чёрные сатфики и четверо Кантиль. Среди них не было Аселета, Майлис или Лейна, но все они одинаково удивились, заметив Тейрина, словно каждый знал его лично, и никто не ожидал встретить здесь и сейчас.       Тейрин приветствовал их быстрым кивком и, пристроив лошадей, направился в дом.       На Аселета они наткнулись практически у порога, в холле — он что-то обсуждал с полноватым, встревоженным мужчиной.       — Разве нет? — возмущённо ворчал тот. — Мне нужны люди, чтобы навести порядок после того, что они тут устроили. Прошу вас, я…       — В чём дело? — подал голос Тейрин.       Заметив его, Аселет жестом предложил управляющему покинуть помещение и мужчина сбежал, едва взглянув на очередных незваных гостей.       Прежде чем начать говорить, Аселет окинул Тейрина взглядом, полным облегчения — Сольф видел, что ему непросто сохранять рабочий настрой, но сантиментам и радости сейчас не время и не место.       — У нас огромные проблемы, — тихо сказал он.       — Что ты узнал?       — Мы успели задержать двоих. Один из них проглотил каплю мхуны, но второго успели привязать и зафиксировать, чтобы он ничего с собой не сделал. Я осмотрел его, в том числе и зеркало. Оно кажется нормальным. Но оно не настоящее.       Тейрин ужаснулся.       — Это значит…       — Творения, — Аселет сложил руки перед собой. — Но не простые. Это творения, созданные из человеческого материала. Все безмолвные были людьми. Их удержали на грани бессмертия, отсекли истинные зеркала и сотворили новые.       — Разве может найтись такой творец?       — Настолько могущественных всего трое. Они все скованы, один сидит в тюрьме, двое других работают на Рислоек, под тщательным наблюдением. Никто из них не мог этого сделать. Ты же понимаешь, что тут замешан ещё и метектор.       — Если об этом станет известно, опять начнутся гонения.       — Поэтому не распространяйтесь, — Аселет перевёл взгляд на Сольфа, и снова повернулся к Тейрину. — Нам сейчас ни к чему охота на творцов. Среди известных точно нет того, кто это сделал, остальные на такое неспособны. Значит… либо он из другой страны, либо вырос там, где отсев не сработал. Такое иногда тоже случается, но очень редко с сильными творцами. Он бы не смог скрываться всю жизнь, это просто невозможно.       Аселет открыл маленькую сумку на поясе и извлёк из неё тканевый сверток.       — Мы забрали это у безмолвного. Сможешь определить?       Тейрин осторожно взял сверток, положил на ближайший столик и раскрыл, стараясь не касаться предмета. Сольф подошёл поближе.       Внутри лежал овальный золотистый кулон, состоящий из двух половинок. С одной стороны он был запачкан кровью, цепочка порвалась. На верхней поверхности мерцала тончайшая филигрань узора, но из-за старости он почти полностью стёрся и кое-где забился грязью.       — Локет, — задумчиво сказал Тейрин. — Вы его открывали?       — Да. Внутри какие-то странные часы.       — Скорее всего, это не просто часы, — Тейрин качнул головой и уже безбоязненно нажал на маленький выступ сбоку.       Локет раскрылся. Внутри и впрямь был механизм со стрелками, но что сразу бросилось в глаза — вместо двенадцати часовых насечек, по краю располагалось кольцо с цифрами, десять, двадцать, тридцать… только вот стрелка уже давно запала за сотню, и механизм явно продолжал работать.       Сольф ощутил отголосок удивления Тейрина — и живое любопытство, захватившее его.       — Это тезимар. Часы, которые отсчитывают время жизни того, к кому привязаны.       — Они сломаны?       — Нет, в том-то и дело. В случае поломки или смерти владельца они бы встали, — Тейрин наклонился ещё ниже, пристально разглядывая стрелки. — Здесь что-то есть…       Он аккуратно подцепил ногтем какой-то белый уголок и вытащил из-за циферблата кусочек бумаги. Развернув, Тейрин молча положил его рядом.       — Ты правда думал, что сможешь избавиться от меня? — прочитал Аселет.       Сольф вгляделся в грубый почерк. Его охватило смутное беспокойство.       — Что это должно значить?       — Часы, которые насчитали больше сотни лет, — тихо сказал Аселет. — Не могут же они показывать…       — Они не сломаны, — повторил Тейрин. — Либо их каким-то образом перевели на другого человека, либо тот, кто ими владел, прожил больше ста лет. Безмолвный ещё жив?       — Да, но это ненадолго. Он свернет себе шею при первой возможности, и допрашивать его бесполезно.       Сольф пригляделся к запавшей подрагивающей стрелке.       Внезапный шум заставил их отпрянуть от стола.       — Что это? — Тейрин одновременно с Аселетом схватились за мечи. Грохот шёл откуда-то снизу, сопровождаясь стуком, скрежетом и зловещими хлопками.       — Пленник! — вспомнил Аселет.       Он собирался рвануть в проход к камерам, но не успел — на его пути выросла огромная жуткая фигура. На создании висели лохмотья, отдалённо напоминающие одежду, с бугристого уродливого тела сыпалась мелкая каменная крошка. На когда-то человеческом лице сияли налитые кровью глаза. Разорванная кровоточащая кожа лоскутами висела вокруг заострившихся зубов.       — Аселет! — выкрикнул Тейрин, но Аселет ловко отскочил назад и вскинул меч.       Монстр встал на четвереньки, чтобы напрыгнуть на него — он двигался очень быстро, несмотря на раны и разорванные мышцы, и деревянный пол под ним пошёл трещинами, когда он упёрся в него уродливыми кровоточащими ладонями.       — Он всё ещё способен иссекать! — предупредил Сольф.       Аселет размашисто махнул мечом, удерживая внимание чудовища на себе.       — На улицу!       Тейрин не дал Сольфу замешкаться и вытащил его через коридор, а затем уверенно оттолкнул куда-то в сторону. Как раз вовремя — стоило ему сделать последний шаг, щепки из дверного проема посыпались под ноги.       Аселет выбежал из здания, и Кантиль окружили его за считанное мгновение. Слаженно, точно, без колебаний. Они работали как единое целое без пояснений или приказов, и к тому моменту как творение появилось в поле зрения, были готовы к чему угодно.       Сольф наблюдал из-за плеча Тейрина, будто за каким-то выступлением. Один из Кантиль поднял грань, огораживания дом от стычки, другой плавно отступил назад и развел руки в уверенном движении.       Под его ладонью загорелась яркая точка, будто огромный светлячок. Он перекатил её в воздухе, взял в ладонь и подкинул вверх. Сияющий шар завис над его головой, быстро увеличиваясь в размерах.       — Эксцер,— прошептал Сольф. — Он поднимает солнце?       — Чтобы усилить грань, — пояснил Тейрин. — Нельзя чтобы творение вырвалось в город.       Очень скоро шар и впрямь начал напоминать солнце — он сиял, заливая ярким тёплым светом все вокруг, и под его лучами грань стала выше и плотнее.       Только теперь Сольф заметил, что и перед чудовищем тоже висят грани — его тоже поймали в клетку.       — Тейрин…       — Это не наш бой. Вмешаемся, если будет необходимо.       — Хорошо. Просто перестань меня держать. — Сольф попытался высвободиться, но это не помогло.       — Чтобы ты мог прыгнуть туда, как в прошлый раз?       — Если мне придётся сделать это, чтобы защитить тебя, то я прыгну куда угодно, — Сольф посмотрел ему в глаза. — Ты обычный человек. Каким бы сильным ты ни был, высшая магия тебе не по зубам.       — Пусть так, но сейчас у них всё под контролем.       Он был прав. Аселет не прикладывал никаких усилий, чтобы скорректировать действия своих людей, управляя ими только мысленно. Они быстро окружили и заперли творение в кольце, выбраться из которого ему было не суждено.       Бой начался так же зрелищно. Сольф не удивился, снова увидев знакомые переходы, только вот стиль Аселета включал и уникальные иссекающие броски, и легкие обманчивые выпады, отточенные до совершенства. Он сражался один, остальные лишь обезопасили пространство и обеспечивали его энергией. Солнце эксцера заметно истощалось.       Сердце Сольфа билось так сильно, что от шума крови звенело в ушах.       — Он поддерживает Аселета.       Тейрин, наконец, ослабил крепкую хватку.       — От солнца подпитываются все дружественные маги. Вон та защищает эксцера в случае чего — сам он уязвим, и не сдвинется с места, пока солнце не иссякнет.       Творение оказывало неожиданно мощное сопротивление — его разрушительная сила казалась какой-то невозможной.       — Откуда столько?.. — глухо пробормотал Тейрин, будто прочитав мысли Сольфа.       Сольф не мог ему ответить — но по его спине побежали мурашки, когда Аселет отсёк одну из уродливых безобразных лап ударом истелесии. Он контролировал свои потоки настолько умело, что на месте раны остался гладкий, пугающе чистый срез. Правда, беснующееся существо даже не заметило этого в отчаянной попытке сбежать. Заливая кровью всё вокруг, оно напоролось на одну из граней и злобно оскалило клыки.       Легко взмахнув мечом, Аселет ударил снова. Изогнувшись в агонии, творение рухнуло в траву и издало какой-то ужасающий глубинно-хриплый звук, похожий одновременно на стон и рычание.       Грань исчезла. Солнце медленно опустилось в ладони эксцера и растаяло с яркой сине-сиреневой вспышкой. Он ссутулился, восстанавливая дыхание, и стоящая рядом девушка сочувственно похлопала его по спине.       Аселет нашёл Тейрина взглядом. Он почти не запыхался, даже волосы не растрепались — только на челюсть попало несколько красных капель.       — Целы? — спросил он.       Тейрин кивнул.       — Кажется, всё ещё хуже, чем ты предположил.       — Если это повторится в городе, опять начнётся паника, — сказал Аселет. — Безмолвных нельзя брать в плен. Если их исказили одинаково, то каждый может превратиться… в это.       Он вытащил платок и стёр с лица, а затем и с меча капли крови. После чего убрал оружие в ножны. Сольф следил за каждым его движением, не в силах оторваться — именной меч может и казался украшением, но в бою был не менее смертоносен, чем любой другой.       — Нужно собрать совет объединений, — сказал Аселет. — Сможешь запросить аудиенцию?       — Конечно, — кивнул Тейрин. — Ты отправляешь меня в Юледен? А сам куда?       — Сначала в Интарг. Если мы имеем дело с творцом, который объединился с метектором, это огромная проблема для всех нас. Больше всего меня волнует то, что никто не понимает их целей. Эти нападения повторяются и происходят по всему Митшаоту, они одинаково бессмысленны — группы творений нападают на людей, но никто не выдвигает требований. Спустя какое-то время они убивают себя, всё это… это напоминает мне кое-что.       Аселет взглянул на Тейрина пронзительно и серьёзно, и Тейрин тут же помрачнел.       — Масштаб маловат.       — Ты не можешь отрицать, что это такое же хаотичное зло.       — Кто-то пытается подражать?       — Больше всего я боялся, что у него были последователи.       — Все мы знаем, что Шолот не разменивался бы на пару-тройку жизней. Если бы кто-то хотел пойти по его стопам — жертв было бы намного больше. Он убил три миллиона человек. Сколько пострадало от безмолвных?       — Это похоже на эксперименты, — вмешался Сольф. — Они просто проверяют предел своих возможностей. Тогда творения будут отличаться и становиться совершеннее. Этот монстр был по-настоящему опасен — похоже, он использовал всю свою жизненную силу за раз. Они изменили остов так, чтобы он… преобразился со временем, а значит, вмешались в саму природу существа. Это будет происходить, пока они не добьются идеального результата.       Аселет и Тейрин смотрели на него одинаково — внимательно и чуть удивлённо.       — Звучит разумно, — наконец, сказал Аселет. — Но всё ещё не объясняет причину. Как и в случае с Шолотом.       — Разве у метекторов когда-то была причина нарушать все мыслимые и немыслимые законы? — сказал Тейрин.       — Большинство из них были всего лишь учеными, Тейрин.       — Ты случайно не в курсе, почему их всех собрали в Далтумуре? Тогда, перед пожаром? Что они там делали?       Аселет отвёл взгляд. Сольф увидел управляющего — тот обалдело разглядывал разнесённое вдребезги крыльцо своего дома. Двое Кантиль пытались его успокоить, но не очень-то успешно.       — В Интарге ходил слух, что они изучали бессмертие. Я в это не верю. Это глупо — вопрос бессмертия волнует всех людей, всегда, и срочно собираться в одном месте, чтобы раскрыть такую великую тайну? Ради чего?       Его слова звучали логично, но Сольф не мог понять, почему в нём загорелось такое сильное любопытство. Бессмертие, смерть… тайна. Метекторы. Люди, собравшиеся в одном месте, чтобы раскрыть тайну…       «Не раскрывай тайн».       Он вздрогнул.       — Тейрин, помнишь, тот человек говорил, что кто-то выжил после этого нападения?       — Да.       — Может, стоит их опросить? Нужно узнать, отличалось ли оно от предыдущих.       — Пожалуй, с этого стоит начать, — кивнул Аселет. — Я могу поручить это вам? Мне нужно переговорить с главнокомандующим.       — Эм, плохая идея, — вздохнул Тейрин. — Из меня охренительно плохой переговорщик. По некоторым объективным причинам.       — Как и из меня, — усмехнулся Аселет.       Они одновременно перевели взгляд на Сольфа.       — Что?       — Ты же обещал быть полезным, — припомнил Тейрин.       — Я найду вас как только освобожусь, — сказал Аселет. — Заберите локет с собой. И будьте осторожны.       — Есть, мессир, — съязвил Тейрин, за что получил слабенький подзатыльник.       Вместо него ойкнул Сольф, и Аселет, растерявшись на мгновение, неодобрительно покачал головой.

* * *

      — Он терпеть не может разговаривать с людьми, — пробормотал Тейрин, убирая во внутренний карман редингота свёрток. Как он полагал, тезимар принадлежал не безмолвному, стрелка продолжала дрожать после его гибели — так что теперь артефакт следовало хорошенько изучить. — До сих пор не понимаю, почему он согласился возглавить Кантиль.       — Как раз потому, что с ними ему не нужно разговаривать, — пошутил Сольф. — Они впечатляют. Так слаженно и быстро действуют — и без единого лишнего слова.       — Да, пожалуй.       Чтобы добраться от дома управляющего до лечебницы, у них ушло не больше двадцати минут: Андива была практичным, небольшим городом. Почти на каждом повороте здесь были какие-то полигоны и учебные центры, а лечебница занимала такое же важное место, как Адинство в Юледене.       Само здание тоже внушало уважение — приметное строение необычной пятиугольной формы стояло на перекрёстке нескольких крупнейших улиц, словно паук в центре паутины или сердце в переплетении артерий живого организма.       Отец-покровитель охранял вход — большой волк Ланхей неизменно спал, прикрыв нос неестественно длинным хвостом. Он был сделан из белого камня, от времени поросшего мхом и потемневшего в изгибах, отчего приобрел какую-то особую, природную красоту.       Возле главного входа творилась суета. Стоило им перешагнуть порог, навстречу тут же вышла сестра — девушка в строгой белой одежде и аккуратном головном уборе.       — Адинство, — она уважительно склонила голову, но во взгляде тут же вспыхнул ужас.       — Именем Адены, — кивнул Тейрин, подтолкнув Сольфа локтем.       — Здравствуйте. Эм… сегодня вам доставили нескольких человек, подвергшихся нападению?       Девушка с облегчением отвернулась от Тейрина.       — Да, так и есть.       — Мы хотели бы переговорить с ними, если они в состоянии. Нас направила Кантилерия, вопрос очень срочный.       При упоминании Кантиль девушка побледнела ещё больше.       — Минутку, я поговорю с главным лекарем.       — Спасибо.       Она умчалась так же внезапно, как появилась. Сольф невольно загляделся на фрески с изображениями природы, которые украшали сводчатый потолок холла.       — Теперь ты отказываешься разговаривать? — тихо буркнул он.       — Ага. Поверь, так от меня намного больше пользы. А ты выглядишь милым зайчиком, который и ребёнка не обидит, — Тейрин тоже понизил голос до полушёпота. — Что за хитрый обман.       Девушка вернулась к ним через несколько минут и протянула бумагу, разрешение-карту, с указанием мест, куда им можно зайти.       — Вам разрешено пройти к палатам, но время посещений ограничено. И прошу вас не будить тех, кто спит.       — Спасибо, — кивнул Тейрин.       Его задумчивость начинала беспокоить — Сольф не чувствовал ни раздражения, ни усталости, только не угасающее волнение, перебивающее все остальные эмоции.       — Тебя что-то тревожит? — спросил он, когда девушка отошла на некоторое расстояние.       — Если честно, всё. Меня тревожит всё.       Тейрин вздохнул.       — Какая-то часть меня надеялась, что из-за случившегося в Далтумуре метекторы станут осторожнее. Но вот, мы снова вынуждены расхлёбывать чьи-то преступления, ещё и творец опять замешан… Почему маги не хотят просто жить в мире?       — Дело не в магии. Если бы они были обычными людьми, то нашли бы другой способ творить зло. Воровать или убивать людей обычными средствами.       — Ты абсолютно прав, но я уверен — не обладай они талантами, проблем от них было бы намного меньше. Мне не понять людей, которые прикладывают так много усилий, чтобы просто безыдейно разрушать.       Тейрин сверился с картой, чтобы убедиться, что они идут в верном направлении. Главный коридор сужался и сворачивал к длинному проходу, ведущему к палатам. Недолго думая, он нырнул в одну из общих.       Здесь находились четверо — все с лёгкими травмами. К счастью, никто не спал.       Стоило Тейрину шагнуть вглубь комнаты, как раздался неожиданно резкий крик:       — Сольф!?       Внезапно наступившая тишина показалась оглушительной — все повернулись к юноше, который занял дальнюю койку.       Он выглядел молодо — почти как сам Сольф, может быть, старше на пару лет. Длинные светлые волосы, завязанные в хвост, в пробивающихся сквозь зелёные занавески солнечных лучах казались золотыми. Необычные лисьи глаза оттенка, близкого к цвету мхуны — травянисто-зелёного, почти жёлтого, были полны удивления.       Одежда напоминала форму регулярной армии и в то же время казалась совершенно обычной — оливковая рубашка с поясом, чёрная накидка поверх, свободные штаны и высокие сапоги. На шее и руке ниже локтя были свежие повязки.       — Это и впрямь ты…       Сольф успел подставить руки только благодаря своей хвалёной реакции.       На него навалились с крепкими объятиями, чуть не сбив с ног.       — Я думал!.. — беспомощный вопль ударил по ушам. — Я думал, что больше никогда тебя не увижу!       Замерев, Сольф ждал, когда объятия ослабнут, но ничего не происходило. Чужие руки сковали его, будто тиски, вдох застрял где-то в горле.       Тейрин внезапно выставил ладонь между ними, намекая на существование личного пространства, и юноша нехотя отодвинулся. Но отступать так просто, видимо, не собирался:       — Ты меня не помнишь? А… о, Другая… ты был один слишком долго, — себе под нос пробормотал он, а потом с опаской покосился на Тейрина. — Постой… ты его владелец?       Сольф с удивлением поймал отголосок незнакомого чувства, которое уже не раз появлялось, но всё не расшифровывалось — Тейрин был возмущён. Возмущён ведь?       — Так и есть. Ты ещё кто? — сказал он.       — Меня зовут Киан. Киан Мейсмир, — быстро представился юноша, протянув Тейрину ладонь. Обменявшись с ним рукопожатием, он так же пылко сжал руку Сольфа. — Прости, что набросился, я просто… не ожидал, что увижу тебя здесь, целым и невредимым. Едва узнал с длинными волосами…       Он коснулся косички, лежащей у Сольфа на плече.       — Прошло так много времени…       — Откуда ты меня знаешь? — Сольф был напряжён так сильно, что едва мог дышать.       Киан замешкался, нервно потирая перевязанное запястье.       — Ты уверен, что хочешь узнать?       — Хороший вопрос, — встрял Тейрин.       Киан посмотрел на него. Его светлое лицо не омрачилось страхом или беспокойством, и Сольф почему-то заметил это только сейчас. Мейталь на него не подействовала.       — Ты должен был кое-кому противостоять, Сольф, — чуть менее дружелюбно сказал Киан.       — Противостоять? Кому?       — Очень опасному… человеку.       Сольф вздрогнул. Висок кольнуло слабой болью.       — Что произошло? — выдохнул он, испуганно заглядывая в сострадательные, печальные глаза.       — Сольф… — голос Киана упал до полушёпота. — Ты правда совсем-совсем меня не помнишь?       И тогда он увидел. Медленно, будто сквозь сон — как чья-то рука тянется через прутья. Кто-то обнимает его. Горьковатый запах пепла и трав окутывает тёплым коконом. Волосы щекотно касаются обнажённой кожи.       Улыбка. Огонь в камине. Смех.       Ему что-то говорят, но что?       — Сольф, — голос Тейрина оттолкнул воспоминание, не дав ему всплыть на поверхность.       Сольф покачнулся и отступил на несколько шагов. Его руки дрожали, и звон в ушах усиливался. Зелёная тошнотворная пелена наползала на глаза.       Улыбка. Огонь в камине. Смех.       Нежный голос, проникающий в его голову, как маленькая юркая змея.       — Ты должен вспомнить, — сказал Киан.       — Хватит, — зло бросил Тейрин. — Он вспомнит, когда будет готов.       Он без колебаний закрыл Сольфа от любопытных взглядов и вытащил в коридор, уже второй раз за день.       — Эй, успокойся. Всё хорошо. Не нужно ничего вспоминать, если ты не хочешь.       Почувствовав его руки на своих, Сольф устало вздохнул. Гадкое чувство исчезло, тошнота отступила. Он с благодарностью улыбнулся Тейрину.       Киан вышел следом.       — Прости, — он виновато потёр шею. — Просто это тяжело. Что ты не помнишь. Где ты был?       — Я очнулся… в окрестностях Юледена. Потом воры сняли с меня амулет. Тейрин пришёл на помощь, и мы закрепились.       — Давно?       — Нет, не очень.       — Не мог бы ты дать нам пару минут? — с вежливой улыбкой попросил Киан.       Тейрин, кажется, больше не собирался подпускать их друг к другу слишком близко.       — Нет. Мы пришли сюда по важному поручению. По личным вопросам вы можете переговорить завтра. Мы ещё будем в городе.       — Киан, — позвал Сольф. Имя звучало очень знакомо, мягкой тяжестью ложась на язык. — Мейсмир, верно?       — Да, верно.       — Ты знаешь моё имя? Полное имя…       — Конечно. Ты — Сольф лир Шайлок.       Тейрин удивлённо уставился на Киана.       — Что? Генрих лир Шайлок…       — Да, — кивнул Киан. — Ученый, который открыл заветную ладонь.       Сольф поднял глаза на Тейрина, безмолвно ожидая продолжения.       — По его книгам учатся во всех магических школах. Он мастер искажения.       — Твоего отца убили. Двадцать лет назад, — закончил Киан. — Ты сказал, что очнулся в окрестностях Юледена?       Сольф кивнул.       — Замок Шайлоков стоял там. В роще. Рядом с городом.       Сольф вспомнил мрачную башню, поросшую мхом, которую увидел тем вечером.       Руины.       — Значит, я вернулся домой, чтобы умереть? — тихо сказал он.       Никто ему не ответил.       Тень упала на лицо, перекрыв слабый клёнзовый свет. Сольф не сразу понял, что происходит — он провалился в тишину, а потом бессознательно вдохнул древесный тёплый запах.       Тейрин обнимал его, без усилия прижимая к себе. Почувствовав прикосновение его подбородка к макушке, Сольф прижался сильнее. Это было невежливо, но сейчас его мало волновало, как они выглядят со стороны.       — Хватит на сегодня, — уверенный низкий голос буквально омыл его, растворив последнюю каплю страха. — Я разузнаю всё, что смогу. Чуть позже. Хорошо?       — Спасибо, — Сольф ещё раз вдохнул поглубже, прежде чем отстраниться. Затем он обратился к Киану. — Прости. Я… хочу поговорить с тобой наедине, если можно. Позднее.       — Ночёвка «Вереск», — сказал Тейрин, отступив на шаг. — Завтра в полдень. Обсудите всё, что захотите.       — Ладно, — с неподдельной грустью сказал Киан. — Я рад, что ты жив, даже если ты не вспомнишь. Извини, если был слишком груб.       Напоследок глянув на Тейрина, он направился по коридору, в глубины Ланхей, и обернулся только один раз.       — Мейталь, — шепнул Сольф.       Тейрин мрачно кивнул.       — Да.       Они подождали, пока рядом не будет никого, кто сможет послушать их разговор — это казалось важным.       — Выходит, я учился по книгам твоего отца, — потеряно сказал Тейрин.       — Ты же говорил, что не любишь читать.       — Каэля это не очень волновало, а меня было за что наказывать, — он невесело усмехнулся. — Если это правда, и ты — Лир Шайлок, многое становится на свои места. Твой отец был исключительным человеком. Ученым, который сделал немало открытий.       — Что насчет семьи?..       — Я почти ничего не знаю о нём самом. Но мы узнаем. Вместе.       Они взглянули друг на друга. Будто ничего необычного не случилось, и никто им не встретился, и не было никаких… объятий.       — Опросим бедолаг и пойдём поедим, — сказал Тейрин.       Обход занял не больше получаса — рассказ свидетелей почти ничем не отличался от десятков похожих историй. Люди делали свои дела и никого не трогали, а потом на них напали ни с того ни с сего. Без причин и цели. Пострадавших ничего не объединяло. Никто не ожидал, что такое может случиться.       Двое упомянули, что юноша со светлыми волосами вёл себя очень храбро.       Когда они закончили с обходом, сестра напомнила им, что время посещений ограничено. По пути к выходу Сольф пытался высмотреть светлую макушку, но ни в палате, ни в коридорах Киана не было.       Он чувствовал себя странно. Эта короткая встреча разбила какую-то плотину в его голове. Из трещин посыпались новые осколки воспоминаний, и они постоянно вспыхивали перед глазами, но снова не содержали ничего определённого. Вот он берёт в руки кочергу, мешает угли в камине, вот перебирает какие-то магические камни. Разговаривает с кем-то, рассматривая цветок в ладони, слушает сдавленный шёпот. Дрожит от холода под дождём…       — Я сейчас меч сгрызу, — пожаловался Тейрин. — Думаешь о том, что он сказал?       Сольф неосознанно ускорил шаг.       — Скорее о том, чего он не сказал. Лир Шайлок… мне ничего не говорит. Будто оно не моё. А ведь имя я помнил. Как и то, что я — тональ.       — Да, это первое, что ты на меня вывалил.       — Почему только это? Если я хотел забыть своё имя, почему не полностью…       — Это отчасти доказывает мою теорию, — сказал Тейрин. — Есть вещи, которые ты не можешь забыть, потому что это не твой выбор. И вещи, которые ты не можешь вспомнить — по той же причине.       В «Вереске» они оформили комнату, сели подальше от окна и заказали первые попавшиеся быстрые блюда — не было желания долго ждать. Тем более, атмосфера даже в ночёвке, в месте, где обычно царит веселье, была какая-то гнетущая.       Сольф в задумчивости разглядывал свои руки.       — Если это всё правда, и я был создан для битвы, почему мне так сложно? Даже тогда, с тем магом, я не смог поймать свой истеритм. Только почувствовать. Я будто нашёл меч, но могу только размахивать им в надежде, что однажды всё-таки попаду. Если это правда, мои навыки должны быть лучше.       — Пока ты не помнишь, как учился, ты не сможешь биться как раньше. Умения и навыки — это в первую очередь опыт.       Когда им принесли еду, они молча принялись за трапезу.       На этот раз блюдо было посредственное — пресноватый суп с картофелем и мелко рубленым мясом. Но Сольф съел все. Отставив пустую тарелку, он какое-то время размышлял, прежде чем заявить:       — Тейрин… Прикажи мне вспомнить.       Взгляд, которым его одарили, был тяжёлым, но более осознанным, чем раньше.       — Мы уже обсуждали, что…       — Сегодня ты уже выражал свою волю. Когда сказал, что я могу не вспоминать, если не хочу.       — Это твой выбор.       — Когда ты даешь кому-то выбор, это тоже предложение. Предложение свободы.       — Я могу тысячу раз сказать, что ты можешь делать, что хочешь. Но это не приказ, потому что я не маг и не понимаю, что должно произойти, чтобы…       — Ты должен верить в своё решение и предлагать его как безоговорочное.       — В этом и проблема.       — В чём? На самом деле ты не хочешь, чтобы я столкнулся со своим прошлым?       Тейрин опустил голову. Усталость осела на его лице, глаза в тусклом прохладном свете показались бесцветно-серыми.       — Не хочешь, чтобы что-то менялось? — с удивлением добавил Сольф. — Почему?       — Меня утомило одиночество.       Сольф вздрогнул. Эти простые слова поразили его до глубины души — до сих пор он считал себя бременем, хоть и условно полезным.       — Я думал, что привык быть один, но сейчас… не хочу к этому возвращаться. Эгоистично, да?       Тейрин пожал плечами.       — Я всю жизнь был окружён людьми… в Эйбере. Друзья… Любящие родители и брат. Потом учеба у Каэля. Нас было четверо, и я никогда не оставался один. Даже когда Аселета забрали в Интарг. Адинство и новобранцы. А потом… появилась Мейталь.       Он проникновенно посмотрел на Сольфа.       — Люди реагировали на меня так, будто я преступник. Будто я пришёл их убить. Я полжизни потратил на то, чтобы научиться… делать хоть что-то полезное. Она отняла у меня то немногое, за что я держался.       Тейрин прикрыл лицо ладонью.       — И именно тогда, когда я смирился и оттолкнул всех, кого люблю, появился ты. Не хочу больше врать. Ни себе, ни другим.       — Думаешь, что…       — Как только ты вспомнишь, всё изменится. Ты тоже это понимаешь.       Чувств внезапно стало так много, что Сольф не знал, какое волнует его сильнее. Признания Тейрина задевали глубже, чем он мог ожидать.       — Не пойми неправильно, — сказал Тейрин. — Я хочу помочь. Но сегодня тебе стало плохо от одного взгляда на того олуха. Ты боишься не меньше, чем я. Поэтому, даже если бы я умел приказывать, я не смог бы этого сделать. Прости.       Схватив прохладный травяной напиток, он рассеянно уткнулся в кружку.       Сольф смотрел на него с нескрываемым восхищением.       — Думаю… ты самый удивительный человек, которого я встречал. Я рад, что судьба свела меня с тобой.       — Не это ожидаешь услышать, когда отказываешь в просьбе, — нервно хохотнул Тейрин.       — Не хочу, чтобы тебя это беспокоило. Будет сложнее? Пусть. Если так, я готов пройти и через это.       Что ж, теперь они оба были слишком смущены, чтобы поддерживать невозмутимый тон. Тейрин смотрел в сторону, и румянец на его лице был заметен даже несмотря на загар.       Они поднялись в комнату вместе, но Сольф старался держать небольшую дистанцию — для него всё это тоже было непросто. И отголоски таких же фундаментальных эмоций, которые он улавливал, ничуть не упрощали ситуацию.       Голова гудела от мыслей. Имя, произнесённое Кианом, казалось чужим, зато светлое лицо то и дело вставало перед глазами. Этот человек действительно что-то значил, он был там, возникал где-то в тумане прошлого, подобно призраку.       Пока Тейрин принимал ванну, Сольф сидел у окна, вглядываясь в мелькающие лица прохожих. Со второго этажа он различал их эмоции — тревогу, беспокойство, собранность, озадаченность. Люди ждали худшего. Как и он сам.       — Твоя очередь, — тихо сказал Тейрин.       Сольф взял приготовленные вещи и двинулся к двери, но по дороге поднял глаза и остановился.       Тейрин стоял к нему спиной. Капли воды мерцали на его смуглой коже, иногда срываясь вниз и западая в рельефные впадинки мышц.       Всё так же привлекали внимание хорошо различимые шрамы — Сольф очнулся, когда его пальцы уже скользили по тонкой рубцовой линии.       — Жаль, что я не могу забрать их тоже, — выдохнул он.       Мышцы под его рукой напряглись.       — Ещё чего… Это мои шрамы.       — Откуда они?       Он знал, что перебарщивает, но не мог остановиться — Тейрин позволял, и Сольф продолжал его гладить, игнорируя беспомощный шёпот разума.       — Как-то раз ввязался в драку. Из-за Соты. Он никогда не умел следить за языком. Нам обоим тогда знатно… влетело.       Его тон звучал надтреснуто и интимно.       — Представляю, как тяжело было вашему учителю.       Кожа под ладонью пошла мурашками. Сольф убрал руку и торопливо отстранился, чувствуя себя так, будто с головой окунулся в языки пламени.       — Извини. Иногда я теряю границу между тобой и мной. Поэтому могу вести себя неподобающе. Просто останови меня, если тебе неудобно.       — Что значит «теряю границу»?..       — Ощущаю твоё тело как своё. Теряю приличия, — пояснил Сольф.       — И насколько сильно? — покосившись на него через плечо, спросил Тейрин.       — Не знаю. Прости я… пойду.       Сольф умудрился дойти до двери, не ускоряя шаг. Лишь чуть поспешно перескочил через порог. Захлопнув дверь, он прижался к ней спиной и уставился на свою руку.       Ладонь была чуть влажной и словно горела — на пальцах угасало человеческое тепло.