Глава 12: Страх
8 ноября 2022 г., 13:12
На фоне мирного, безоблачного неба четыре сияющих сферы выглядели будто кровавый след на ткани дорогих одежд Арха.
Богатое, почти божественное великолепие, осквернённое напоминанием о разрушительной сути человека...
— Ты изменился с нашей последней встречи, — откинув взъерошенные ветром волосы, Киан склонил голову в фальшивом поклоне. — Шолот.
Сольф верил, что давно перестал чувствовать боль, когда кто-то произносил это имя. Не имя даже — слово, созданное, чтобы впитать в себя бесконечный страх людей перед ужасами магии.
Тихая смерть. Шою лиот — название, которое кахими дали своему последнему приказу уничтожить собственный дом, чтобы он не достался врагу. Стереть прекрасные благоухающие сады, полноводные реки, драгоценные пресные озёра, сотни редчайших животных. Превратить поля и степи в пепелище.
Нетвердая рука двускалетского воина сцарапала с их языка все краски, превратив «шою лиот» в близкое человеку понятие… уничтожить. Приказали уничтожить. Совершить какой-то шолот.
Киану показалось это смешным. Единственное название, которое подходило его идее, было исковерканным словом древних, написанное бестолковым генералом в послании Двускалетскому Королю. Искаженное, как и всё остальное.
Усилием протолкнув в лёгкие воздух, Сольф согнулся и прижал к груди дрожащие ладони. Сперва он подумал, что эта боль принадлежит ему. Но ведь это невозможно. Невозможно, чтобы в омертвевшей пустоте его души, ещё оставалось живое место. Но оно пульсировало и билось. Болело, как никогда раньше.
Что с ним случилось? Что с ним…
Дыхание выгорело в груди. Сморгнув слёзы, Сольф посмотрел себе под ноги. На траве мерцали яркие кристаллы кровавого льда.
Боль была не его. Слоистая, острая, продирающая себе путь через нервную сеть, она звучала в унисон с болью его владельца.
Владелец. Верно.
Тейрин Орталесски.
— Ты представить себе не можешь, каким был жалким. Почти как тогда, когда я выпустил тебя из клетки, — брезгливо бросил Киан. — Или хуже.
Сольф не обращал на него внимание. Он ждал, пока память прекратит выталкивать наружу дни, часы и минуты его жизни, всё то, от чего он пытался избавиться, разрывая на куски своё сознание. Крошево событий заполняло пустоты и бреши, пока не вспыхнула, как видение, та странная, ирреальная ночь. Новый виток.
Там, где раньше спала мёртвая пустота, и впрямь кто-то был — кто-то новый, другой. Он чувствовал. Чего-то хотел. Что-то делал, куда-то двигался. Всё это время. Блёклый призрак невозможного человека. Скоро он растворится бесследно, как чистая капля в грязной болотной воде — и ничего не изменится. Ни-че-го.
Когда мысли стихли, Сольф поймал жилу и остановил её пульсацию, отсекая влияние инородных эмоций. Дышать сразу стало легче.
— Поднять грани, — приказал Киан.
Из его голоса наконец-то исчезло веселье.
Зелёные вспышки замелькали перед фратами, магические щиты расплылись плотными гладкими островками. Наблюдая за ними, Сольф испытал острую жалость — защититься от урагана соломенными плетёнками было бы эффективнее.
Он вытянул руку, вылавливая из пространства горячие нити силы. Эксцеры пришли в движение. Медленно и тяжело, с трудом разрывая небо, словно детали механизма, изъеденного временем и старостью.
Под их холодным, слепящим светом Сольф сделал первый тяжёлый шаг. Пространство искрилось и давило, не расступаясь, растягиваясь упругим полотном. Земля проминалась и подрагивала, едва выдерживая его присутствие.
Безмолвные ждали его, сбившись в две кучки по обе стороны ограниченной зоны. Скалясь, шипя и пуская кровавые слюни, они всё сильнее теряли человеческий облик. Либо приказ Киана, либо обычный животный страх удерживал их на месте, пока Сольф привыкал к тяжести собственного тела.
Когда он открыл глаза, Киан встрепенулся и приглашающе развёл руки.
Первый удар вспорол землю, будто острое лезвие — мягкую ворсистую ткань. Поток сорвал траву и мягкий слой почвы, поднял пыль и достиг бросившихся в стороны безмолвных. Но паника охватила их слишком поздно — грань-стена давно отрезала пути к отступлению. Они оказались в ловушке.
Опустив ладонь, Сольф заставил себя смотреть. Когда-то он надеялся, что его разум просто не выдержит. Рациональная мысль разрушится, и он станет бесполезен, превратится в глупую сумасшедшую куклу, не способную ни на что. Но ничего так и не случилось.
Остались только кошмары. Кошмары, в которых он, как сейчас, разбирал живых существ на кусочки. На хрупкие кости, кровавые сгустки и гладкие плёнки. Он потратил годы, чтобы научиться убивать точно и мгновенно, лишая шанса испытать боль. И преуспел.
Но так и не сошёл с ума.
Теперь ты и впрямь похож на шою лиот. Смерть в обличье человека.
Творения с другой стороны бросились на него, словно стая обезумевших волков. Обернувшись, Сольф ударил уже прицельно, экономя силы. Разорвав их на части, поток столкнулся с гранью и рассеялся с громоподобным хлопком.
Перед глазами расплывалось красное марево. Пульс бился набатом в висках. Сольфу казалось, что он чувствовал привкус крови на языке — всё внутри гудело от ярости и силы.
— Играешься, — фыркнул Киан.
Почва под ногами вспухла, как рваная рана. И без того перерытая безмолвными, она отдавала последнее. Пласты глины, фрагменты расщеплённых корней деревьев и травы сорвало, когда Сольф ударил по поднятым граням.
С громкими раскатами иссекающие потоки сыпались на кучку безумцев, посмевших встать против него в бою. Сольф бил без старания, наслаждаясь лишь обжигающей тяжестью в руках и опустошительной яростью. Как бы много сил фраты не вливали в удержание щитов, у них не было и шанса. Не против него.
Они не были готовы к смерти, когда шли сюда. Сольф издалека читал неверие на их лицах. Скрещенные руки лиграников начали опускаться. И неизбежно единственная преграда, разделявшая их, пала.
Сольф перевёл дыхание и осмотрелся. Поле было истерзано до каменного подземного слоя. Пыль плавно оседала, вперемешку с мелкими обрывками травы, щепками и кровавой взвесью. Киан смотрел исподлобья, с мрачной предвкушающей ухмылкой — он знал, что будет дальше.
Низкий глубокий гул зазвучал словно отовсюду. Витающую пыль прибило к пульсирующей массе. Сразу после один за другим маги за спиной Киана начали падать, кашляя и задыхаясь.
Пока Сольф не позволял воздуху двигаться, они давились пустотой и хрипели, корчась от боли.
Внезапно сквозь пелену его гнева пробился страх. Сольф от неожиданности разжал пальцы. Он почти обернулся — краем глаза успел увидеть за гранью Кантиль и отряд приходящих в себя адильеров. Но ненавистный снисходительный тон опять пригвоздил его к месту.
Голос Киана звучал хрипло и глухо, будто голос старика:
— Так ты навредишь своим союзникам. Неужто предашь и их тоже?
Сольф повернулся. Медленные тени ползли по земле от кружения его солнц.
— Я ещё не советовал тебе заткнуться?
— Ну же, давай поговорим. Я всего лишь пытаюсь понять тебя. Мне показалось, что ты привязался к этим муравьям. Но ты готов и их пустить в расход?
Пока он вёл бесполезные беседы, фраты за его спиной пытались прийти в себя. Сольф скользнул по ним безразличным взглядом.
— Ты в курсе, что твой дружок из Эйбера? — резко спросил Киан. — Что он чувствует сейчас? Ему больно? Насколько мучительно горько узнать, что человек, которого ты подпустил так близко и пригрел под крылом — твой самый злейший враг?
— Больно? — выдохнул Сольф. — Единственная боль, которая меня волнует — твоя.
— Значит, ты отсёк его? Как интересно.
Гнев вспыхнул подобно анкай — поглощая всё. Он заполнил Сольфа до предела, выжег его нутро дотла.
Фратиспис всё ещё пытался защититься. Грани вспыхнули: мутные, неравномерные подобия прежних, грязные лужи вместо прозрачных озёр. Интересно, что Киан наплёл этим несчастным? Что настало время бороться за свободу творцов? Что им пора сбросить оковы объединений? Или на этот раз в ход пошла теория про высшее знание мятежного Хейлиха?
Сольф не хотел убивать их только из-за того, что они поверили в вечные байки. Когда-то он сам был на их месте.
Он опустил взгляд на ладонь. Кожа покрылась красными полосами ожогов — дыхание солнц текло сквозь него подобно бурной реке. Поддавшись необъяснимому порыву, он повернул руку тыльной стороной, чтобы увидеть дуальный синтатин.
Знак принадлежности давно превратился в шрам. Сольф коснулся его холодных линий, надеясь почувствовать ту же затравленную злобу, что он испытывал всегда. Но её не было.
Зато он наконец-то вспомнил, кто был рядом всё это время.
В следующий момент перед ним появился почти неразличимый образ девушки. Тёмные волосы, собранные в длинные косы. Глаза — тлеющие угли. Пышные ресницы, острая линия век, ушедшая в историю вместе с самой страшной войной. Мягкие губы в злой, словно вырезанной на лице улыбке.
Мейталь шагнула к нему. Коснувшись её ладони, Сольф почувствовал, как рука потяжелела от веса оружия.
— Так вот, как ты выглядишь на самом деле? Ты принадлежала Другой?
Она уже не могла ему ответить, но в блике ближнего лезвия двухклинковой глефы мелькнуло отражение злых глаз.
— …так это и правда она? — впечатлённо обронил Киан.
Стоило Сольфу сжать пальцы на шершавой рукояти, тишину разорвал истошный крик.
Все грани, кроме той, что он удерживал, рассеялись. Фратиспис потерял строй. Кто-то упал и стал отползать, пачкаясь в грязи, кто-то тряс головой, будто пытаясь избавиться от галлюцинации. Единственный эксцер потерял контроль над истощённым солнцем, и яркое светлое пятно взорвалось. Взрыв уронил тех, кто ещё пытался встать.
Сольф скользнул по Мейталь взглядом. Она была совершенна — настолько, насколько могло быть совершенным оружие, созданное для битвы в одиночку. В полотнах смертоносно-острых лезвий отражалось небо.
Ловко прокрутив её перед собой, он перенёс вес и подтолкнул себя потоком истелесии в спину.
Киан невозмутимо встретил его удар коротким мечом.
— Только посмотри, как она их напугала! Или… это всё-таки ты?
Глефа подрагивала в пальцах. Мелькание солнц разгоняло тени, но Сольф не видел почти ничего, кроме обескровленного лица Киана. Сражаться, когда ты знаешь, можешь предугадать каждое движение и каждый шаг, было мучительно: будто дерешься с тенью или с собственным отражением.
Кости гудели от усилия, с которым он обрушивал на Киана удары — если бы не магическая мягкость пространства, он бы переломал себе все конечности. Металл звенел, высекая искры.
— Как ты выбрался?!
— С помощью огня! — радостно заявил Киан между блоком и попыткой атаковать.
— Огня?.. — Сольф на секунду замешкался. — Далтумур?..
Киан прокрутил в ладони меч, со звериным азартом наблюдая за ним.
— Ты, как никто другой, знаешь, что заигрывать с тайнами мироздания — дело опасное. Мало ли, что может случиться.
Сольф провернул глефу над головой. Его удары были быстрыми и размашистыми, но на эмоциях он тратил слишком много сил — в отличие от Киана, который привык сражаться против любого оружия.
— Знаешь, это было по-настоящему больно, — пожаловался он. — Пока что гореть в огне анкай — самый неприятный опыт. Как мило, что я получил его благодаря тебе.
Их битвы всегда были такими. Словно отрепетированное представление, экономная точная поступь, одинаковые уловки. Те долгие часы, что они провели за спаррингами, считывались в темпе и дыхании — даже если Сольф хотел вести себя иначе, всё это было частью рефлексов и возвращалось, стоило ему поймать пронзительный, живой взгляд. Слишком похожие, будто две части единого целого, они могли бы потратить на эти игры дни, недели — и ни разу друг друга не ранить.
Но у него был один маленький козырь, а Киан был настроен проиграть, в тот самый момент, как поднял оружие.
Отбив удар сверху, Сольф отскочил и изменил глефу на меч. Чтобы исказить движение, пришлось лишь чуть-чуть скорректировать траекторию в самом конце. Он опустил лезвие вниз, будто впервые взял в руки оружие, и намерено потерял равновесие: замах стал непредсказуем.
Лёгкое удивление тронуло безмятежное лицо Киана.
— О. Где-то я видел этот грязный приём.
Мечи встретились внизу со звонким скрежетом. Оттолкнувшись от земли, Сольф поднырнул и попытался ударить со спины, но Киан ушёл в сторону и спонтанно отмахнулся.
Сольф уклонился, не смягчая шаг.
Следующим движением он с наслаждением вогнал лезвие в живот Киана. По ушам ударил наигранно-громкий крик боли. Тёплая кровь хлынула на запястье.
Прижавшись к нему, Киан надсадно рассмеялся. Шёпот холодной иглой забрался под кожу.
— Чудесно. Ты сделал всё, чего я от тебя хотел.
Ядовитые глаза сияли.
— А теперь посмотри вокруг. Остался здесь хоть кто-то, кто не хочет перерезать тебе горло?
В ярости оттолкнув Киана от себя, Сольф рассек его грудную клетку. Льющаяся кровь испарялась, не долетая до земли. Злые смешки разбавляли стоны — театральные стоны умирающего в муках.
Последним ударом Сольф отсёк его голову. Поток ветра принёс неприятный запах жжёной плоти. Окровавленное тело покачнулось и рухнуло навзничь. Грудная клетка провалилась внутрь, оголив черные уродливые ребра. А потом исчезли и они. Мелкие коричневые хлопья осели на землю, и Сольф мстительно наступил на них, втоптав в грязь.
Только когда звон в ушах стих, он медленно поднял голову. Фраты смотрели на него, оцепенев от страха. Несколько долгих мгновений он держал их на острие ужаса — смерть или жизнь, помилование или казнь…
Его плечи расслабились. Меч исчез.
Разъединив длинную прозрачную стену за их спинами, Сольф указал в сторону образовавшегося прохода.
— Убирайтесь.
И мир снова пришёл в движение.
Их побег был похож на бегство крыс от огня. Сгорбленные спины и панически-дёрганные рывки. Будто бы не совсем человеческие. Это зрелище напомнило ему, как бывает, когда людьми всецело овладевает страх.
Снова…
И тогда из темноты прошлого вырвалось всё то, что он мечтал выжечь из памяти.
Оглушительные крики.
Надрывный плач.
Мольбы о пощаде.
Рыдания и стоны, потусторонний вой страданий, плотный сгусток звуков смерти. Красная пелена перед глазами, воронка тел, похожая на хаотичное и бессмысленное движение осенних листьев. Кровь, проливающаяся на него горячим дождём.
Голоса тех, кого он уничтожил.
Матерей, прикрывающих детей своим телом. Отцов, с рёвом бросающихся на него, в попытке защитить самое дорогое. Калейдоскоп бледных, испуганных лиц.
Сольф медленно опустился на колени.
Всё было зря. Каждый шаг был ошибкой, все усилия и положенные жизни ничего не значили. Жизни тех, кто помог ему. Отнятые, изломанные, навсегда изуродованные. Он снова проиграл. Он снова… проиграл.
Снова.
Снова…
* * *
Сольф не понял, когда успел поднять вокруг себя грани и рассеять эксцеры: пока воспоминания рвали сердце на части, реальность перестала существовать. Внезапный громкий хлопок выдернул его обратно. Обернувшись, Сольф увидел лидера Кантилерии. Одежда Аселета была перепачкана, на лице блестели кровавые дорожки. Волосы растрепались в бою. В дрожащей руке поблёскивал меч, тёмные от гнева глаза заволокла ярость. — А ты хорошо играл. Далеко позади несколько Кантиль удерживали Тейрина и Соту. Другая часть стояла в боевом построении, прикрывая отряд полусонных адильеров. — Ты нападаешь в одиночку? — тихо спросил Сольф. — Думаешь, что сможешь их уберечь? Аселет побледнел, но решимость ничуть не угасла. — С тобой… с тобой я разберусь сам. — Можешь сделать со мной всё, что пожелаешь, — согласился Сольф. — Как только я поговорю с ним. — Ты свихнулся, если решил, что я позволю!.. — Аселет, — устало поднявшись, Сольф заглянул в полные отчаяния глаза. — Я тебе не по зубам. И ты очень сильно рискуешь, пытаясь его удержать. Он сделал глубокий вдох. — Чем сильнее Тейрин злится на тебя, тем выше шанс, что твоя жизнь здесь и закончится. — Пусть! Пусть так!.. Сольф обошёл его, игнорируя бесполезные попытки разбить защитный кокон. Точно так же, как это делал Киан на поле боя. Пока он шёл, Кантиль выжидающе наблюдали — напряжённые и готовые ко всему. — Отпусти меня! — зарычал Тейрин, вырываясь из крепкой хватки Лейна и какого-то незнакомого юнца. Другая, они же совсем дети — какие из них наёмники?.. — Вам лучше к нему прислушаться, — вмешался Сольф. Аселет опять попытался атаковать его. Почти одновременно с ним, Тейрин применил какой-то артефакт. Всех ослепила небольшая, но неожиданная вспышка. Вырвавшись из хватки, Тейрин обнажил меч под растерянными и удивлёнными взглядами. Сольф поставил между ним и остальными грань, защищая его от дальнейшей борьбы. Его вмешательство привело всех присутствующих в боевую готовность. Но Тейрин медленно опустил оружие. — Пойдём. Безжизненный, тусклый голос показался Сольфу почти незнакомым — может из-за эмоций. А может, потому что он и впрямь плохо его помнил?.. Резко развернувшись, Тейрин направился куда-то в сторону леса, не обращая внимания на оклики. Сольф молча последовал за ним. В неприятном холодном молчании они скрылись в кисее густых лесных теней. Сольф видел его будто впервые. Молодой же — совсем недавно оформился в мужчину. Линия плечей жёсткая, внушительная, сейчас сломлена слишком тяжёлой ношей. Мягкие растрепанные волосы, гармоничный профиль. Красота внешняя… но Тейрин был красив и под фасадом. — О чём, по-твоему, я думаю? — устало спросил Тейрин, когда они остались одни. Он так и не повернулся лицом. Значит, по крайней мере не ждал удара в спину. — Не знаю, — ответил Сольф. Как так получилось, что в его беспросветной жизни появился такой человек?.. Прекрасный человек, который не заслужил всего этого. Тейрин вздрогнул. Сольф скользнул взглядом по смуглым, перепачканным кровью рукам. — Рислоек казнит меня, — продолжил он. — Я предлагаю тебе вариант получше, хоть и не могу попросить напрямую. — И какой же? — и без того слабый голос упал, почти превратившись в стон. — Ты мечтал об этом, верно? Сольф опустился на колени. — Если бы я мог выбрать. Он кашлянул, почувствовав как горло словно стягивает тугой обруч. — Из всех тех, кто когда-либо жаждал моей крови, я выбрал бы тебя. И тогда Тейрин сорвался. Уперевшись в ствол дерева, он сдавленно всхлипнул. — Ты… разве это можешь быть ты?.. Сольф молча наблюдал за тем, как по сильному телу гуляет дрожь. Мерзкое живое место под рёбрами заныло давно забытой болью сострадания. — Скажи мне, — набравшись сил, прошептал Тейрин. — Ты выполнял его приказ? Сольф горько покачал головой. Тейрин начал жалеть его. Придумывать оправдания, смягчать удар и упрощать до принципа решений. Он хотел услышать раскаяние и, может быть, простить, как прощают топор в руке палача. Сольф мог бы пойти у него на поводу… если бы хоть немного цеплялся за жизнь. — Разве это что-то меняет? — Это меняет всё. — Если я отвечу — не совсем, что тогда? Что если момент отражения влиял на меня настолько сильно, что иногда я даже наслаждался? — Ты лжёшь. — Зачем мне лгать? — Я не… я не знаю. — Перестань, Тейрин. Хватит. Стало тихо. Сольф ждал, что его спросят про Мейталь или хотя бы Киана. Но Тейрина волновало не это, да и думал он совсем не о битве. — Мои слова ничего не изменят, — сказал Сольф. — Ты адильер. Твоя задача — избавлять мир от хаоса. Я принёс столько хаоса и боли в этот мир, что хватило бы и на сотню веков. — Адинство не имеет права судить и… казнить. — Можешь соврать, что я напал первым. Несмотря на сказанное, Тейрин всё ещё предпочитал на него не смотреть. Почему-то это причиняло боль, хотя ничто не могло ранить так же сильно и глубоко, как правда. — Я не собираюсь убивать тебя. — Что я должен сделать, чтобы ты передумал? Явно не в силах больше справляться с эмоциями, Тейрин закричал: — Делай, что хочешь! И Сольф замер, неверяще распахнув глаза. Грудную клетку внезапно обдало жаром, будто за ребра плеснули раскалённого металла. Он узнал это чувство — но ещё никогда оно не было таким. Могущественным, давящим, захватывающим всё его существо, каждый нерв и осколок зеркального тела. Если бы он не стоял на коленях, то наверняка упал бы. И не смог бы сдержать крик. Когда он смог дышать, то первым делом почувствовал тёплое покалывание в пальцах. А ещё невероятную лёгкость. Торопливо нащупав за поясом кинжал, Сольф незаметно коснулся лезвия и поднёс руку к лицу. На мелко дрожащих подушечках выступили капли крови. Не замечая текущих слёз, он неторопливо размазал их по коже. — Я тебя понял. Стараясь не издавать лишних звуков, Сольф поднялся на слабых, ватных ногах. Сделал глубокий вдох — такой, что грудь растянуло в разные стороны, будто крюками. И поклонился. Поклонился так, как никому прежде — по своей воле. — Спасибо. Выпрямившись, он увидел, что плечи Тейрина задрожали. Выдержка иссякла. Отступив от дерева, он осел на землю. Переживая своё горе, он даже не понял, что случилось. И к лучшему.* * *
Какое-то время Сольф шёл бесцельно. Путь казался невероятно длинным. Неподъёмная тяжесть тянула вниз, скомканная реальность напоминала горячечный бред — слишком скверная, чтобы быть настоящей. Той проклятой ночью ему пришли на выручку. Вот когда началось это бессмысленное скитание. Если бы только Тейрин проехал мимо. Воры довели бы дело до конца и бросили его подыхать. Но ещё раньше — если бы упрямство и идиотская бунтарская сила не потянула его против течения… ему бы и не пришлось их встретить. Если бы, если бы… Расплата настигла его на перепутье невидимых дорог. Приняв удар, Сольф покорно врезался спиной в дерево. — Думал, я не смогу тебя найти? — прорычал Аселет. Невидимые когти метекторики прибили Сольфа к месту. Сковали, как кандалы, оставив лишь немного свободы для дыхания. Стало быть, чтобы он мог умолять и каяться. Аселет был невероятен — Сольф никогда не сталкивался с таким пугающим метекторным могуществом. Если бы он не держал его за ворот двумя руками, скорее всего он лежал бы в траве под тяжестью этой парализующей силы. При желании старший Орталесски мог голыми руками вырвать зеркало из человека. Даже с высокой переносимостью зеркальной боли, Сольфу понадобилась минута, чтобы подавить панику. — Ты силён, — прошипел Аселет. — Но даже у тебя есть зеркало. И я мог бы прямо здесь разорвать его на кусочки… — Но ты решил для начала помучить меня бесполезной болтовнёй? — поинтересовался Сольф. Злые глаза сощурились. Сольф усмехнулся. Они прожигали друг друга взглядами, когда совсем рядом раздался суетливый шум. — Аселет! — выкрикнул Сота, заметив их. — Что ты собрался… — Не вмешивайся. — Ты не можешь убить его! — Я не собираюсь его убивать. Это было бы слишком просто. Недолгое мгновение Сота стоял, пытаясь оценить опасность. Сольф был готов сделать какую-нибудь глупость, чтобы у них появилась веская причина напасть. Ровно до того момента, как услышал интонации мягкого, умоляющего голоса: — Прошу тебя, отпусти его. Аселет перестал обращать на Соту внимание. — Каким я был идиотом, — яростно зашипел он. — Я должен был разорвать её ещё тогда!.. — Нет, сперва… — попытался встрять Сота. — Ты совершенно прав, — кивнул Сольф. — Хорошо, что ты понимаешь. — Аселет приподнял его и вновь с силой впечатал в дерево. — Тейрин тоже поймет. — Он этого хочет, — Сольф кивнул, без страха заглянув в выбеленное яростью лицо. — Я ведь читаю его чувства. Так было правильно. Нужно. — Стойте! Подождите! — Сота безбоязненно шагнул ближе и потянул Аселета за плечо. — Может, сперва спросишь у самого Тейрина?! — Я сказал тебе не вмешиваться! Убери руки! — закричал Аселет. Но Сота не собирался отступать: — Хорошо, давай! Соверши самую большую ошибку в своей жизни! — Замолчи! — Поверить не могу, неужели до тебя не дошло?! Настоящий Шолот — тот белобрысый придурок! Всё, что случилось, это его вина! Аселет скривился. Сольф с удивлением заметил, что он колеблется. Сота заставлял его сомневаться. Его слова имели значение для обоих братьев и влияли одинаково сильно. Тогда Сольф слегка наклонился вперёд. — Знаешь, я помню твоего отца. Аселет окаменел. — Он подобрался ко мне ближе, чем кто-либо другой. Такой красивый и сильный человек… ты похож на него. Горечь вытеснила злость из светлых глаз. Сольф почувствовал дрожь в руках Аселета и мерцающий хаотичный пульс его силы. Он терял контроль. — Я слышал хруст его костей. Сота испуганно перевёл взгляд. В последнем отчаянном порыве он коснулся руки Аселета. Раздался необычный свистящий звук — Сольф не успел понять, что случилось, когда Сота резко отшатнулся. Аселет даже не посмотрел на него, тратя все физические и магические силы, чтобы удерживать Сольфа на месте. А потом его ладонь взлетела, и всё остальное перестало иметь хоть какое-то значение. Сольф закрыл глаза, надеясь, что его сердце остановится — но это было бы милосердно, а он никогда не получал от жизни таких подарков. — Аселет, стой! — хрипло крикнул Сота. Боль обрушилась, подобно гигантскому молоту. Оглушительная, ужасающая, бесконечная. Пустота, которую она принесла с собой, молниеносно выхолодила душу. Перед глазами мелькнуло объятие — Сольф больше не мог вспомнить, что почувствовал, когда увидел Тейрина впервые. Потому что мир превратился в бездну, поглотившую его без остатка, забравшую больше, чем жизнь. Больше, чем всё. — Ты разорвал её?.. — полный изумления голос Соты пробился сквозь полотно непроницаемого мрака. — Ты разорвал их связь?! Аселет отступил. Сольф соскользнул по дереву, не чувствуя своего тела. Боль проникала всюду, она была всем. Голосами, влажной травой под пальцами, ветром, холодом неба. Боль пронзала и разъедала каждую крупицу его существа. — Не прикасайся к нему. Если посмеешь, я убью его. Звук нетвердых шагов разнёсся вокруг подобно шелесту листьев. Тишина практически растворила Сольфа в себе. Усталость обрела плоть — забралась в его тело, заползла под кожу и свернулась у сердца, словно старая змея. Бесцельные слова рассыпались в воздухе, как снежные зёрна: лёгкие и очень, очень хрупкие. — Сольф? Сольф… ты живой? Сота. Человек-игрушка, человек-шутка. Есть в нём что-то от собаки-спутника. Может быть, порывистая простота? Сольф усилием выжал из рассудка отклик — пока ещё мог. — Да, — он даже не пытался скрыть разочарование. — Да, живой. Тебе лучше найти Тейрина. — Почему? — Он может не выдержать. Он указал направление. — Так… тогда… В живом голосе вспыхнула лёгкая паника. — Тогда… подожди здесь. Ладно? Я быстро. Я вернусь. Сольф открыл глаза. Светлый лес сузился до немного грязного, обеспокоенного лица Соты. На его щеке красным росчерком темнела царапина. — Хорошо? Я сейчас! Закусив губу, Сольф проглотил бессмысленные вопросы. Хотелось спросить — почему? О чём ты вообще думаешь, пытаясь мне помочь? Он проводил взглядом светлую фигуру, и зелёное марево поспешило сомкнуться вокруг, как густая болотная тина. Казалось, что при желании её можно раздвинуть руками. Только в этом не было никакого смысла. Больше не было. Сольф мог двигаться, лишь считая каждое действие. Пятая… шестая попытка встать. Три шага к соседнему дереву, один в тень. Ещё десять к тропинке… здесь же умирало озеро? Да, озеро Холомера, будущий источник мхуны в границах Шенсула. — Каждое живое существо — тайна, — шёпот подхватил треск лиственных деревьев. Над головой темнели их мрачные, безмолвные скелеты. — Пап… ты знаешь, я вырос отвратительным человеком. Я обманул всех, кто был добр ко мне. Выбравшись к тропинке, Сольф споткнулся о торчащий корень и едва успел ухватиться за ветку. Запястье заныло. — Я сказал ему, что наслаждался… ведь он собирался меня простить. Это подло, да? Между почерневших стволов мелькнула озёрная гладь, окружённая берегом — грубой кромкой, похожей на оторванный лоскут. Тут же был старый пирс с разложенными тряпками. Что этот ублюдок Киан сделал с людьми? Рассеял? Переждав тошноту возле выглаженного человеческим присутствием пенька, Сольф предпринял попытку добраться до воды. Теперь у него было много дорог. Шагни на пирс, а с края — в объятия Холомеры. Ступи дальше, на тропинку и пропади в звериных когтях дикого леса. Останься тут и заверши путь собственной рукой. Так выглядит свобода? Водная гладь мягко колыхалась, ловя солнечные искры. Какое-то время Сольф наблюдал за яркими пятнами, а потом вытащил из-за пояса маленький тонкий кинжал. Тень Киана следила за ним с изнанки мира. — Собираешься распороть себе горло? Сольф пожал плечами. Отвратительная всё-таки привычка болтать с иллюзиями — никогда они не говорили ничего полезного. — Похоже на то. И тогда ты больше не сможешь меня использовать. — Мёртвые победу не празднуют. Стиснув прохладную рукоять, Сольф прижал лезвие к шее. В темноте мыслей вспыхнуло искажённое болью лицо отца. Густой поток крови, льющийся из свежего разреза... Подумав, он опустил кинжал вниз, на уровень живота. — Ну да, ну да. Больнее и дольше, зато по-другому? — фыркнул Киан. — Думаешь, не страшно? — Не страшно? — эхом повторил Сольф. — Не бывает таких смертей… Кислотная зелень в глазах тени отдавала тоской. Точки зрачков дрожали в предвкушении. Настоящий Киан не позволил бы распорядиться своей жизнью, но этот Киан, рождённый из образа прошлого, всего лишь пришёл поглумиться. — Значит, ты боишься? — Я давно потерял право бояться смерти. — Сольф снова взглянул на озеро Холомеры. — И даже думать о ней. — Не хочешь думать о плохом, думай о хорошем. Ах, да. Тебе не о чем. У тебя нет никого, кроме меня. Не было и не будет. Сольф отвернулся и позволил призраку коснуться его рассудка. — Ты не прав. Кое-кто… был. Прикрыв веки, он увидел, как наяву… Раздражённый взгляд. Взъерошенные волосы. Быструю улыбку, будто украденную у целого мира. Осторожные пальцы, покрытые тонкими мозолями воина. Свет на дне беспокойных синих глаз. Спонтанную доброту, утреннее недовольство и редкий смех. Этот смех, звучащий только в его голове, заставил Киана исчезнуть. Набрав в грудь побольше воздуха, Сольф стиснул кинжал и надавил изо всех сил. Капля пота скользнула по виску. Стало спокойно. Легко. Боль наконец-то начала ослабевать. Но когда его сознание уже почти померкло, появился шум. Отвратительный шум вмешательства — не желая в нём разбираться, Сольф вскинул окровавленную руку, слепо поднимая грань. Магия таяла. Он растратил все силы, да и приличная часть ушла в жилу. Грань была неравномерной. Но чтобы остановить обычного человека, хватит и такой. — Сольф?.. — если бы место Тейрина заняла тень, она бы не звучала так… беспомощно. Тени разговаривали живо и по делу. Сольф поднял голову. Тейрин стоял за гранью. Его лицо было серым, а взгляд потухшим и выцветшим — видимо, резкий разрыв не прошёл бесследно. И всё равно Мейталь притащила его сюда. Сердце устало ёкнуло. — Что ты… — тихо начал он, но напоролся взглядом на торчащую из живота рукоять. Глаза испуганно расширились. — Что ты сделал?.. — Исправил, — просто ответил Сольф. Меньше всего он ожидал услышать в голосе Тейрина мольбу. — Ты же не мог… Значит, он не понял, что дал приказ. Это и впрямь случайность. — Ты освободил меня. И я должен… — Сольф вздрогнул от болевого спазма. Грань поплыла. — Должен распорядиться свободой так, чтобы больше ни одна жизнь не оборвалась по моей вине. — Убери её. — Нет. — Пожалуйста. — Тейрин упал на колени и замер, будто бы хотел прижаться к мерцающей глади ладонью. — Если ты приблизишься… жила восстановится. — Именно поэтому я прошу тебя убрать грань! — в его глаза вдруг вернулся острый блеск. Сольф неверяще моргнул. — Я убил твою семью, — зло выдохнул он. — Друзей! Всех, кого ты… я лгал тебе, ясно?! Пользовался! Потому что мог! Но Тейрин не собирался слушать. Он рассматривал его в лихорадочном поиске нужных, подходящих слов — Сольф ужаснулся тому, насколько безумным он выглядел. — Ты мне нужен. Я не справлюсь без тебя. Сольф напрягся, из последних сил удерживая преграду. — Человек, которого ты пытаешься спасти, умер двадцать лет назад. — Сольф… — Киан возродится. Его способна остановить только Мейталь. У тебя есть шанс уничтожить трон, только если меня не будет в живых. Во взгляде Тейрина зажглись мрачные огоньки. — Помоги мне отомстить. Сольф поморщился, почувствовав подкатывающий к горлу ком. — Ты не можешь… Ты не можешь просить меня о таком! Пока я жив, есть шанс, что он!.. — Вместе мы разберёмся с ним раз и навсегда. Рука дрогнула. — Давай же, — не выдержал Тейрин. Сольф зажмурился. И сдался. Движение напоминало бросок животного — Сольф вздрогнул, вдруг обнаружив себя в объятиях. Осторожные руки запутались в его волосах, и в ту же секунду энергия ворвалась в тело. Он вскрикнул от боли в животе: мышцы вокруг раны сжались слишком резко. Но нежный поток сгладил это мерзкое чувство. — Прости, — прошелестел Тейрин куда-то ему в макушку. — Я едва могу… двигаться. Прости… Его пальцы и впрямь едва гнулись, когда он взялся за рукоять кинжала. — Потерпи чуть-чуть. Неприятный звук растаял в натянутой тишине. Вытащив кинжал, Тейрин отбросил его подальше. Сольф вздохнул, рассеянно слушая его быстрое сердцебиение. А потом к нему вернулись эмоции. Эмоции Тейрина, которые он больше не был способен подавить: страх, смятение, злость и отчаяние. Так много противоречивых чувств, замешанных в одном человеке. От их интенсивности хотелось выть. — Да что с тобой!.. — в сердцах выкрикнул Сольф. Плавно опустив его на землю, Тейрин отодвинул ткань рубашки, чтобы увидеть рану. Сольф ожидал, что он просто сдастся, догадавшись, что она смертельна, но он ни капельки не изменился в лице. Только зашарил по карманам. — Не суетись… — прошептал Сольф. — Это бесполезно. — Прости, но я не дам тебе умереть. — Что? Раньше, чем он успел осознать, Тейрин вложил что-то ему в руку — твердое и угловатое, похожее на плоскую деревяшку. И, сцепив их пальцы в замок, крепко сжал и придавил к траве. Сольф дёрнулся всем телом. — Откуда? Откуда он у тебя?.. Нет… нет, Тейрин! — он попытался выдернуть ладонь, но это было невозможно. — Нет! — Вдвоём справимся… Тейрин застонал от боли. Но хватка на обереге не ослабла. — Ты умрёшь! — Помолчи. Вещица из сказки, глупый отзвук легенды лежал в его руке, перекраивая реальность: рана делилась пополам. Тейрин прижался к его лбу, на губах появилась странная злая улыбка. Горячая кровь впитывалась в одежду. Чем больше её было, тем слабее становилась пронзительная боль. — Зачем?.. Неправильный человек. Только неправильный человек мог так рисковать. Может, его разум помутился из-за Мейталь, может, она сама взяла над ним контроль — Сольф мог поверить во что угодно, кроме того, что видел и чувствовал. — Я уже говорил, что не могу бросить. У тебя отвратительная память… Тейрин завалился набок. Болезненная бледность разлилась по щекам. Если они останутся здесь, он просто истечёт кровью. — Ты должен вернуться… я… я позову… кого-нибудь… Сольф попытаться встать, но обнаружил, что не может даже приподняться из-за слабости. — Аселет скоро придёт, — шепнул Тейрин. — И если то, что он увидит, его не убедит, значит, мы виделись в последний раз. — Ты… зачем ты… Лицо напротив расплывалось. Он что, опять лил слёзы? Значит ли это, что та часть, которая временно подменила его в этом теле, всё же выжила? Выпуталась, вырвалась. Удержалась. Распустила живые щупальца. Тейрин коснулся его щеки, смахнув пряди растрепавшихся волос. — Каждое живое существо — тайна, — сказал он. Сольф не нашёлся с ответом. Неожиданно вместо страха пришло спокойствие. Тёплый, мирный мрак накинул сети на его сознание и увлёк за собой, в самое глубокое молчание разделивших смерть. И Тейрин снова пошёл за ним.
