Феникс и единорог

      Тэнри не предполагал, что сможет уснуть этой ночью, но после столь долгого и утомительного дня сил не осталось совершенно. Он едва успел стянуть одежду, прежде чем рухнуть в постель и моментально провалиться в глубокий сон. Последующее пробуждение вышло далеко не таким приятным, как прошлое: стоило открыть глаза и увидеть тёмный потолок пещеры, как осознание оторванности от дома накатило подобно тошноте. В горле до сих пор саднило после вчерашнего столкновения. Казалось, грубая ладонь всё ещё незримо сжимает шею.       «Ты — не гость».       Об этом следовало помнить с самого начала. Каким бы внешне расслабленным и благодушным ни выглядел Зейх, он — колдун, как говорят, один из сильнейших. Тем страннее, что в качестве платы за мощные чары он потребовал бесполезного юнца, который даже не в состоянии помочь по хозяйству. Почему так? Чародей мог получить всё, что угодно, стоило лишь заикнуться. И Тэнри остался бы дома, с родными…       За стеной рокотал водопад. Потолок нависал над головой, как грозовая туча. Глубокая складка в каменной породе напоминала формой ветвистую молнию или ущелье. Чем дольше Тэнри вглядывался в эту бездонную темноту, тем безотраднее делалось на душе.       Что, если вовсе не спускаться вниз сегодня? Лежать в постели, свернувшись клубком под тёплой шкурой, дремать… изводить себя мрачными мыслями. Нет, так не годится, он взвоет от скуки уже к полудню. И потом, уныние и жалость к себе не вернут его в дом, который он добровольно согласился покинуть. Отец и магистр Йертал учили принимать любые жизненные трудности с честью. Так и надлежит поступить.       Кое-как поднявшись на ноги, Тэнри проследовал к шкафу и всерьёз задумался. Ни свежего белья, ни новых чулок. Правда, накануне он и сам не принял ванну, но надевать одну и ту же одежду два раза подряд… Необходимо уладить эти вопросы как можно скорее, а пока — облачиться в то, что под рукой. Непривычно делать это самостоятельно, без суетливой заботы слуг, но справиться удалось быстро.       Пальцы брезгливо коснулись волос, спутанных и уже слегка засалившихся. Никуда не годится. Ясное дело, что Зейху гребень без надобности, но Тэнри не мог позволить себе появиться на публике, пусть даже состоящей из одного человека, в столь неряшливом виде. Поразмыслив, юноша вынул шнуровку из ворота чистой рубахи и туго перетянул волосы на затылке. Короткие пряди у лица тут же выбились из причёски, но хотелось надеяться, что этот манёвр придал облику немного опрятности.       На столе в обеденном зале обнаружился только завтрак. Наверняка Зейх опять заперся в мастерской и «колдует». Что ж, за ночь Тэнри не успел соскучиться по его обществу и, признаться, выдохнул с облегчением.       Рацион по-прежнему не отличался разнообразием: те же ломтики варёного мяса, куски хлеба, тот же кувшин со сладковатой настойкой, те же фрукты и овощи — свежие, не залежавшиеся. Интересно, откуда они? В саду наверху не было никаких грядок, в долине тоже. Да и хлеб, насколько Тэнри было известно, не хранился долго, вряд ли получилось бы заготовить его впрок. Очередная тайна.       Подкрепившись, юноша прилежно переложил посуду в знакомую нишу. Вода на дне показалась приятно тёплой, и он, не удержавшись, плеснул ею в лицо. Будь ниша размером с ванну, он бы влез туда целиком. Перспектива умывания в водопаде всё ещё не прельщала, но без привычных процедур Тэнри чувствовал себя крайне неуютно.       Впрочем, об этом можно подумать и позже. Сейчас просто хотелось на свежий воздух.       Нежное утреннее солнце приятно ласкало кожу. Ветерок овевал лицо и щекотно играл с волосами у висков. Прикрывшись от яркого света ладонью, Тэнри вновь побрёл вдоль реки, избрав целью прогулки небольшую группу деревьев вдалеке. По пути он время от времени наклонялся и собирал в ладонь мелкие гладкие камешки, разжимая пальцы лишь когда набиралась полная пригоршня.       Вызывающе яркая зелень вокруг невольно радовала глаз. Ломкую бурую траву, умерщвлённую мором, Тэнри до сих пор вспоминал с содроганием. Наверное, в саду возле дворца уже пробились новые ростки. Вот бы снова зацвёл старый плющ у западных ворот — его колокольчики дивно сияли аметистовым светом в солнечных лучах. Если бы можно было перенестись домой по воздуху и взглянуть на знакомую картину хоть одним глазком…       Даже эхо мысли о чародействе отозвалось тревожным ознобом в пальцах. Зейх сказал, что у Тэнри есть дар, пусть слабый, но всё же есть. Значит ли это, что при должном уровне мастерства он мог бы выбраться из долины и навестить родных, невзирая на все препятствия и запреты?       На секунду в глазах потемнело. За спиной пригрезился развевающийся по ветру плащ и пара гигантских чёрных крыльев. Ввысь, над пиками гор, над жемчужными дымчатыми облаками. Все дороги открыты — можно лететь хоть в Адалер, хоть в Лайгет, хоть в Касану, хоть за Каменное море. А кто посмеет перечить, мигом окажется обращён в мерзкую бородавчатую жабу…       От этой свободы — воображаемой, но такой желанной, дурманящей, жгуче-сладкой — закружилась голова, и сердце зашлось в безумном стуке. Неужели такое возможно? Неужели тот «призрачный шанс», упомянутый Зейхом, способен стать ключом к истинному могуществу?       Однако рассудительность, ближайший друг и вечное проклятие Тэнри, и здесь не позволила замечтаться надолго, вызвав в памяти десятки цитат из ранее прочитанных книг. Все вели к одному: абсолютная власть развращает, уродует душу, искажает тело. Сам Зейх с его хромотой, шрамами и кожей, точно обваренной крутым кипятком, живое тому доказательство. Что это, как не результат применения тёмных чар? Ни один человек в здравом уме не пойдёт на такое по своей воле.       В то же время с помощью магии можно творить добрые дела — здесь примером выступает избавленный от мора Адалер. Никакая другая сила уже не спасла бы страну от этого проклятия, а колдовство спасло. Конечно, Зейх действовал не из сострадания, но результат по-прежнему говорит сам за себя. Может, не всё так однозначно, как утверждали авторы древних томов?       Устав от ходьбы и тяжёлых раздумий, Тэнри опустился на ближайший валун и сдавил пальцами горящие виски. Блеск воды ослеплял даже сквозь полусомкнутые веки. Внезапно что-то мягко ткнулось в бедро. Очередная саламандра? Тэнри нехотя открыл глаза и едва не вскрикнул.       Серый заяц размером с хорошую гончую смирно сидел рядом и водил бархатистым носиком. Зверь выглядел бы безобидно, если бы не тонкие ветвистые рога, растущие прямо из центра лба. Кто же это? Оленезаяц? Кролень? Зайцерог?       Человека он совершенно не боялся — спустя мгновение уже по-свойски поставил тяжёлую лапу на бедро Тэнри, чтобы было удобнее нюхать его коленку. Юноша невесело усмехнулся про себя: дожил, даже зверь ощущает запах его не мытого со вчерашнего дня тела. Медленно протянув руку, он со всей доступной деликатностью потрепал зайца по мягкой шерсти на лопатках и мимоходом ощупал рога, на вид хрупкие, а на деле не менее прочные, чем у того же оленя. Если ударит, мало никому не покажется.       Как следует изучив незнакомца, зайцерог отстранился и лениво запрыгал прочь. Пушистый хвост ярко белел на фоне травы.       Забавный случай несколько взбодрил, и Тэнри нашёл в себе силы подняться с камня. Сколько ещё загадок таит в себе чудесная долина? Наверняка это не последняя неожиданная встреча.       Предположение подтвердилось, когда на первом же шаге он едва не запнулся о притаившуюся в траве саламандру. Ящерица издала обиженный стрёкот — так трещит уголёк в камине — и припустила дальше.       Деревья на поверку оказались старыми яблонями, собравшимися в круг недалеко от скал. Тэнри остановился в тени самой раскидистой яблони и пожалел, что при нём нет грифеля с альбомом — вид был крайне живописный. Юноша поднял руки к лицу, соединил пальцы, указательные с большими, и взглянул на мир через импровизированное окошко. Композиция впечатляла: изломанный частокол горных вершин по ту стороны долины, кристально-зелёная трава, бурный речной поток, хлещущий по камням, рельефные стволы и длинные ветви деревьев. Мог бы выйти прекрасный акварельный пейзаж.       В погожие дни Тэнри иногда выбирался в королевский сад рисовать под присмотром наставников. Вначале их сопровождали и слуги, но позже магистр Йертал убедил отца, что возле дворца, круглосуточно охраняемого стражей, принцу крови решительно нечего опасаться, а потому вовсе не обязательно посылать с ним такое количество нянек.       Не обладая великим художественным талантом (хотя наставники любили утверждать обратное), Тэнри отдыхал душой за набросками и усердным трудом добился довольно приличных результатов. Рисование хорошо отвлекало от повседневных тревог и обязанностей. Он пытался объяснить это братьям, но увы, ни один не понял и не разделил его увлечения.       Бьян называл себя ценителем, а не творцом; к тому же, критиком он был пристрастным и язвительным, и хоть его советы зачастую оказывались дельными, Тэнри вынужден был спустя время от них отказаться в целях сохранения хотя бы остатков достоинства. От Лойга толку было мало — он готов был не глядя хвалить всё, что делает Тэнри. Вирро же в ответ на показанную картину тут же принимался хвастаться свеженаписанным стихотворением (почти всегда нелепым и непременно о любви), и за спорами об уместности того или иного оборота творение Тэнри обыкновенно забывалось.       С отцом он поделился лишь однажды — самым удачным портретом птицы из сада. Вышла как живая, вплоть до последнего пёрышка. Двенадцатилетний художник не ждал ни разбора, ни поощрения — лишь толики внимания к своей кропотливой работе. Но король Эгелан тогда едва удостоил вниманием лист бумаги в нервно подрагивающих пальцах. Лишь мягко обронил: «Я слышал от наставника, что искусство стратегии до сих пор тобой не освоено. Занимайся усерднее».       С тех пор Тэнри перестал искать судей со стороны. Как учебный предмет рисование вскоре уступило место более важным вещам, и возвращаться к нему удавалось лишь в свободное время. Так сад стал вторым его излюбленным убежищем после библиотеки.       Точно. Можно подняться в библиотеку. Заодно посмотреть, не найдётся ли там чистой бумаги для рисования, чем Предвечные не шутят. Преступно оставлять такие сказочные пейзажи незапечатлёнными.       Густая тень скользнула по траве вдоль берега. Огромный ворон, Сажень, промчался мимо и полетел к дальним скалам. Тэнри проводил его взглядом, полным невольного благоговения. Чем же питается такой исполин? Здешними упитанными кроленями? Ему, кажется, под силу утащить в своё гнездо и настоящего оленя.       Солнце уже поднялось высоко, и на обратном пути Тэнри успел запыхаться. Мрачноватая прохлада пещер на сей раз обернулась спасительной. Едва юноша вдохнул полной грудью, как ухо уловило тихий ритмичный стук. Заинтригованный, он поднялся на второй ярус и неуверенно всмотрелся в провал слабоосвещённого туннеля. Звук, куда более явный, шёл оттуда.       В памяти живо всплыло предупреждение о летучих мышах, но едва ли они производили бы столько шума. Посмотреть или не стоит? Решающим аргументом стал светящийся мох — по словам Зейха, он растёт лишь на безопасных территориях. Значит, есть смысл взглянуть.       Летучих мышей в коридоре не оказалось. Зато спустя пару десятков шагов обнаружился Зейх собственной персоной — и не где-нибудь, а под самым потолком, на высоте вдвое выше роста Тэнри. Шаткая на вид лестница позволила колдуну взобраться прямо к деревянным балкам, поддерживающим свод. Взявшись рукой за перекрытие, он отклонился под опасным углом, едва ли не параллельно полу, и деловито постукивал молотком. Зрелище, надо признать, довольно экзотическое.       — Доброе утро?.. — несмело выдохнул Тэнри, взирая на открывшуюся картину снизу.       — Ухм, — не глядя поздоровался Зейх.       — Разве… это нельзя починить с помощью чар?       На сей раз мужчина соблаговолил повернуть голову, и Тэнри различил блеснувшую в полумраке шляпку гвоздя, зажатого между губ Зейха. Перекатив гвоздь в левый, менее подвижный уголок рта, колдун смог ответить более внятно:       — Можно.       Понятнее, однако, не стало.       — Тогда… почему бы не… — начал юноша, тщетно пытаясь отыскать логику в столь противоречивых действиях.       — Магия — это ресурс, — спокойно пояснил Зейх. — Будешь бездумно тратить на всё подряд — ничего не накопишь.       Звучало бы разумно, если бы не одно «но», о котором Тэнри не преминул сообщить:       — А ветер и молнии в Беллате разве не были бездумной тратой ресурса? Кажется, ты мог вполне обойтись без них.       Тон вышел более едким, чем планировалось, и юноша осёкся, с невольным страхом ожидая нового капкана на шее. Но Зейх ни капли не разозлился. Лишь мотнул головой:       — Глупости. Ты видел хоть одного тёмного мага без молний и урагана? Смех, да и только. А в моём деле репутация крайне важна.       Услужливая память тут же развернула перед мысленным взором незабываемую картину появления колдуна в банкетном зале, предварительно убрав грозу, вихрь и злобно каркающего ворона. Однозначно эффект был бы совсем иной.       — Но предположим, если свод вдруг обвалится, ты ведь сумеешь его удержать? — предположил Тэнри. Балки выглядели прочными, но недостаточно для того, чтобы спасти от обрушения целую гору.       Зейх задумчиво почесал рукояткой лысую голову и замахнулся со словами:       — Давай проверим…       — Нет!       Когда же Тэнри перестанет вестись на эти глупые шутки? Никто не станет ломать собственный дом, это очевидно. И всё же протест вырвался, и юноша залился краской, огорчённый собственной наивностью.       — Как скажешь, — легко согласился Зейх, даже не рассмеявшись, и вернулся к прерванному занятию. Помочь было всё равно нечем, и Тэнри, всё ещё сконфуженный, попятился обратно к выходу.       — Я хочу осмотреться в библиотеке. Буду там.       — Шагай. Заодно тряпку из кладовой захвати, пыль прибить.       Возмутительная просьба, разумеется, была оставлена без внимания.       Несносный колдун. Разговоры с ним, безусловно, интригуют, но в то же время выматывают и выбивают из колеи. Тэнри привык ощущать себя взрослее своего возраста, но здесь неизменно чувствовал себя маленьким и несмышлёным — это при том, что Зейх и сам порой вёл себя хуже младенца. Его истинный возраст всё ещё вызывал множество вопросов, но едва ли колдун ответит хотя бы на один.       Переступив порог библиотеки, юноша неожиданно для себя пожалел, что не внял совету Зейха взять тряпку: пыли там и правда скопилось предостаточно. Во время краткой экскурсии это не бросилось в глаза, но стоило прикоснуться к ближайшему фолианту, как в воздух порхнуло серое облачко, и Тэнри от души чихнул, даже не успев прикрыть нос рукавом.       Как можно с такой халатностью относиться к собственной библиотеке? Во дворце хранители каждый день смахивали пыль с книг специальными перьевыми метёлками и поддерживали должную прохладу, чтобы ценные рукописи не повредились от времени. Это же помещение больше напоминало склад. Удивительно, как здесь вообще что-либо сохранилась.       Книги, которыми Зейх, по всей видимости, пользовался чаще всего, лежали на столе, и пыли на них скопилось куда меньше. Список чтения может многое рассказать о читателе, грех упускать такой шанс. Тэнри наугад вытащил тонкую книжицу в обложке из тёмно-зелёной кожи, раскрыл и недоумённо нахмурился.       Подобный язык не встречался ему в «Образцах письменности народов Объединённых королевств», которые принцы изучали с магистром Йерталом. Либо подобные языки не входили в программу их обучения, либо он уже приобрёл статус мёртвого. Прикусив губу, юноша отложил книгу и потянулся за следующей. Та же история. Лишь спустя несколько довольно солидных томов удалось наткнуться на «Всяческих снадобий преполезное собрание», написанное на древнелиаганском. Наверняка что-то удастся разобрать.       Он уселся в кресло перед столом и открыл оглавление. Продравшись сквозь витиеватый слог заголовков, Тэнри осознал, что перед ним — книга зелий. Внутри не оказалось рисунков, зато рецепты явно описывались подробнейшим образом. Большинство названий не говорило ни о чём, но книга была пролистана не без интереса. «Собрание» переместилось на угол стола, а Тэнри взялся за новую рукопись.       Вскоре выяснилось, что труды на неизвестных ему языках составляли добрых две трети томов. Интерес вызвал альбом с изображениями саламандры, оленезайца и других странных существ. Её Тэнри отложил к книге зелий, чтобы изучить на досуге.       Каждое новое открытие захватывало всё больше и больше. В библиотеке Беллаты не было ничего подобного. Ветхие фолианты, свитки, словари, чертежи, обрывки отдельных страниц — и везде говорилось о магии в самых разных её проявлениях. С их помощью можно выяснить, как работают заклинания, откуда колдуны черпают силы, что позволяет им менять реальность. Всё под рукой, не нужно таиться и выносить тома украдкой, прикрыв полой плаща, как было во дворце…       Совесть кольнула сердце ледяной иглой. Да, интерес Тэнри к колдовству был абсолютно праздным и никому не вредил, но он же вынуждал скрываться и пользоваться чужим доверием в личных целях. Тогда это не казалось преступлением, но теперь, вдали от дома, всё представало в несколько ином свете. Предвечные, он всерьёз радуется возможности утолить давнюю жажду запретных знаний. Какая низость.       Намеренно отвернувшись от стола, Тэнри заставил себя сосредоточиться на наведении порядка. Хаос вокруг раздражал глаз, но систематизировать его, не зная авторов и названий, не представлялось возможным. Расставлять чужие книги по своему усмотрению было бы непочтительно по отношению к хозяину, так что Тэнри для начала решил разобрать крупные нагромождения.       За этим занятием Зейх застал его через пару часов.       — Не припомню у себя такой комнаты, — с предельной серьёзностью сообщил он, переступив порог.       — И хорошо, — пропыхтел Тэнри, уложил тяжёлую кипу книг вдоль стены и поправил пальцами корешки, чтобы лежали ровно. Библиотека и впрямь преобразилась: небрежно сваленные тома собрались в аккуратные стопки, освободив часть места. Осталось перебрать рукописи из сундуков. Юноша откинул с лица растрепавшиеся волосы и уточнил: — Ты пришёл помочь?       — Нет, проверить, не завалило ли тебя. Но вижу, всё в порядке. — Колдун приблизился к столу и выложил что-то из кармана — из другого угла комнаты было не разглядеть, что именно.       — Здесь так много книг на других языках, — не удержался Тэнри. — Ты знаешь их все?       — Человек просвещённый, как правило, владеет несколькими языками. Не слышал о таком?       — Слышал. Я изучал другие языки, но эти…       — Какая однобокая подготовка. Впрочем, чего ещё ждать от современного образования? — закатил глаза Зейх и обвёл помещение широким жестом. — Где-то здесь должны лежать словари, можешь пользоваться.       — Хорошо.       — Еда внизу, на столе.       — Спасибо.       Колдун молча дёрнул плечом и покинул помещение. Юноша тут же подошёл к столу, чтобы взглянуть на оставленный Зейхом предмет. Тряпка для пыли. Кто бы сомневался.       Тэнри потянулся, разминая натруженную спину. Таскать книги с места на место отнюдь не лёгкая работа. Ещё один сундук, и можно будет прерваться на обед.       Сундук был большой, перламутрово-чёрный, с окованными серебром углами и сбитым замком. Внутри хранились в основном тонкие томики в пергаментных обложках — не то собрание сочинений, не то рабочие заметки. Бездумно перекладывая их на подставленное кресло, Тэнри наткнулся на неприметную тетрадь, прошитую серой шёлковой нитью. Вместо названия обложку украшал чернильный росчерк, который обыкновенно остаётся, когда расписывают новое перо. Это побудило юношу заглянуть внутрь.       Листы были сплошь исписаны — красивым летящим почерком с наклоном влево. Язык всё ещё незнакомый, но изящные завитки радовали глаз. Короткие строки напоминали стихотворные. Кто это писал? Неужели сам Зейх балуется стихами, как Вирро? Абсурдность мысли вызвала сдавленный смешок, но проверить не помешает. По этой причине Тэнри прихватил тетрадь с собой на обед.       Впрочем, стоило ожидать, что Зейха в зале опять не окажется. Зато там были тарелки с варёным картофелем и птицей, присыпанной душистой зеленью. Пресно, без аппетитной хрустящей корочки, но при учёте того, что в этом доме нет ни нормального камина, ни тем более печи, странно, что здесь вообще появляется готовая еда, а не только овощи.       Подкрепившись, Тэнри отправился штурмовать мастерскую. В конце концов, ему было позволено обращаться при возникновении трудностей — а что составляет большую трудность, чем неудовлетворённое любопытство?       На этот раз он не стал церемониться и колотил в дверь до тех пор, пока хмурый Зейх не открыл.       — Где обвал? — мрачно вопросил он.       — Нигде, я просто…       — А будет здесь, если так грохотать. Какого ёртатана?       — Ты сам просил стучать погромче. Ты спал? — слегка удивился Тэнри, заметив характерный заспанный блеск в синих глазах.       — Время от времени все это делают, — язвительно отозвался колдун. — Что надо? Книги закончились? Второй библиотеки нет, уж извини.       — Нет. Я хотел узнать про это. — Юноша шагнул вперёд и протянул ему тетрадь.       Несколько секунд Зейх растерянно крутил её в руках, затем открыл. И каким бы сильным ни было его самообладание, Тэнри успел подметить, как на мгновение расширились чужие зрачки.       — Где взял? — Голос Зейха звучал ровно. Слишком ровно.       — В сундуке.       — Ясно.       — Так что это?       — Чушь пёсья. — Колдун решительно захлопнул тетрадь и небрежно бросил собеседнику — тот еле успел подхватить.       — Твоя чушь? — поспешил уточнить Тэнри, изучая взглядом исчерченную обложку.       — Это было давно.       — И всё же?       — Ты всё равно не сможешь прочесть, — отрезал Зейх, но Тэнри парировал:       — Если найду нужный словарь, непременно попытаюсь. Или же ты расскажешь мне, и я, возможно, ограничусь твоим пояснением.       Он и сам толком не понимал, отчего так напирает. Может статься, что в этих злосчастных записках нет ничего ценного — или напротив, там заключено нечто такое, о чём он предпочёл бы не знать. Но неразгаданная тайна будоражила воображение и заставляла действовать на свой страх и риск. Если подобное и удивило Зейха, то он не подал виду. Лишь кратко пояснил:       — Ученическая тетрадь.       — То есть, формулы заклинаний?       — То есть, всякие отрывки из романов и поэм, на примере которых я учился писать.       — Учился писать?! — ахнул Тэнри и ошарашенно опустил глаза на книжицу. — Ты снова шутишь. Это невозможно.       — С чего вдруг? — дёрнул бровью колдун.       — С того, что этот почерк восхитителен! Он никак не может быть почерком ученика. — Для наглядности юноша пролистал несколько страниц безупречной чернильной вязи. — В каком возрасте ты писал это?       — Кто теперь вспомнит.       — И что здесь за поэмы?       — Не представляю.       Больше ничего добиться не удалось. Пришлось выполнять угрозу и отправляться на поиски словаря.       В поте лица Тэнри перевернул вверх дном всю библиотеку, все тома, тщательно уложенные им самим, лишь бы обнаружить искомое. Задачу усложнял пресловутый почерк, прекрасный, но слишком разнившийся с содержимым книг. Наконец, взмыленный и заранее расстроенный провалом, он наткнулся на потрёпанную книжку со знакомыми символами. Удача! Он бросился к столу и положил словарь рядом с тетрадью. Неважно, что перевод опять на древнем диалекте, с этим он как-нибудь разберётся.       Первым делом Тэнри отыскал алфавит незнакомого языка и несколько раз сосредоточенно пробежал по нему глазами. Затем отметил пальцем первое слово в тетради Зейха и приступил к работе. Спасибо наставникам, что в своё время занимали принцев упражнениями на перевод. Лойга и Вирро такие вещи не увлекали, а вот Бьян с Тэнри проявили интерес и далее во многом преуспели в изучении языков, в том числе благодаря этим заданиям.       Блуждая в вихре незнакомых слов и попытках отыскать их на страницах словаря, Тэнри всецело отдался делу и очнулся лишь после того, как желудок издал яростный вопль, напугавший его самого. Как же так, он ведь недавно обедал! Неужели прошло много времени? Ради проверки он заглянул в спальню и изумился при виде сумерек, клубившихся в балконном проёме. День и правда пролетел слишком быстро.       Не выпуская из рук собственные заметки, Тэнри снова спустился в трапезную, но на сей раз оказался там не один. Зейх сидел за столом и лениво катал по нему надкусанное яблоко. Юноша уселся напротив и положил перед собой пергамент. Синие глаза изучающе скользнули по строкам.       — Как успехи?       — Пытался переводить твои записи. Пока выходит бессмыслица, — вздохнул Тэнри и процитировал: — «Женщина», «слёзы», «пена», «кровь», «любовь», и про…       Как просто. Стоило произнести вслух, и озарение вспыхнуло подобно молнии.       — Подожди… «Женщина». «Слёзы», то есть плач… — повторил он и поднял на Зейха потрясённый взгляд. — Это что, ловеновский «Плач девы морской»?! «О Дева, не плачь, твоих слёз недостоин Его несчастливый удел — Мятежное сердце желало покоя, И он покорился воде…»       О, эти строки Тэнри помнил превосходно. Это единственная поэма, которую Вирро декламировал наизусть без запинки, причём по несколько раз на неделе. Со временем младший принц и сам оценил прелесть лирических строк великого Ловена, но меньше всего ожидал услышать о нём здесь.       Зейх поморщился — кожа на переносице собралась мелкими складками.       — Ужасный перевод. Кто такой этот Ловеновский? Явно не поэт.       — В смысле кто? Это автор поэмы! — возмутился Тэнри.       — Вздор. Это баллада Скального Сийгарда.       — Никогда не слышал о таком.       — Неудивительно, раз в ваших краях эту жалкую пародию чтят как подлинник.       — Но ведь «Плач» был написан Ловеном почти четыреста лет назад. Так гласят исторические труды, — настаивал Тэнри. Не могли же его учебники все до единого врать…       Яблоко скатилось с края стола и звонко стукнулось о каменный пол. Зейх запрокинул голову, являя взору собеседника точёный кадык, и хрипло расхохотался.       — Четыреста? Балладе Сийгарда тысячи лет. Эти строки высечены на скалах к северу от Уантерера, куда его изгнали после восстания. Царь Имаок, его извечный враг, лично распорядился сохранить его творение для потомков. Очевидно, не вышло, раз потомки об этом ни сном ни духом.       — Откуда тебе это известно? — пробормотал уязвлённый, но не убеждённый до конца Тэнри.       — Существуют источники куда надёжнее книг, принцесса. Вряд ли тебе о них рассказывали.       Ужасно хотелось возразить… только нечем. Слова о загадочном Сийгарде ещё могли подвергаться сомнению, но одно было верно: у Тэнри действительно никогда не было других источников, кроме трудов из королевской библиотеки и речей наставников. Неприятно признавать собственную ограниченность.       — И ты знаешь эту… балладу? — спросил юноша, отводя взгляд. Он ожидал формального, или шутливого, или расплывчатого ответа, которые, судя по всему, были колдуну свойственны. Но Зейх и тут умудрился удивить.       Он начал читать наизусть.       Тяжёлый низкий голос зазвучал колоколом, отражаясь от каменных стен. Ритм остался знакомым, но исполнение, даже с поправкой на чужой язык, разительно отличалось от привычного. Ни театральных пауз, ни заученных интонаций — только сухие чеканные фразы, горько-солёные, как море в поэме Ловена. До сих пор «Плач» виделся Тэнри печальной и несколько вычурной сказкой о несчастливой любви, которая не слишком его трогала. Возлюбленный Девы расстался с жизнью совершенно нелепым образом, а сама она не занималась ничем, кроме рыданий, что в конечном итоге не принесло ей никакой пользы.       Баллада Скального Сийгарда в устах Зейха заиграла иначе. Незнакомые слова перекатывались в его горле, точно морская галька, отзываясь в воображении отголосками боли, ревности, отчуждения и усталости. Он читал без восторга, без лицемерного надрыва, просто делясь историей. Но когда воцарилась тишина, Тэнри осознал, что сидит недвижимо, со сжатыми кулаками и исступлённо колотящимся сердцем. Впервые в жизни поэзии удалось его настолько впечатлить.       Глубина исполнения натолкнула на догадку, от которой юноша весь похолодел.       — Ты… Ты знал его?       Неужели Зейх умудрился прожить на свете целую тысячу лет? Или несколько тысяч, что по меркам шестнадцати выглядит одинаковым безумием? Колдун фыркнул и покачал головой, возвращаясь к своей обычной манере.       — Я не настолько стар. Но в тех местах бывал и видел скалы.       У Тэнри немного отлегло от сердца, хотя он сам не смог бы объяснить, почему.       — Где можно почитать про это? — поинтересовался он. Правая бровь Зейха уползла чуть не на середину лба.       — Тебе всё мало? Вот неугомонный.       — Разве ты не такой же?       В глазах колдуна сверкнуло синее пламя.       — Откуда такие выводы? — искренне полюбопытствовал он.       — Наблюдения, — отозвался Тэнри сквозь зубы. — Едва ли ты знал бы о существовании какой-то древней баллады, если бы не интересовался ею.       Задумавшись на несколько мгновений, Зейх кивнул.       — Справедливо. — Он наконец поднял упавшее яблоко, мимоходом вытер его рукавом туники и пристроил на краю стола, словно не решив его дальнейшую судьбу. После этого поднялся на ноги. — Посуду уберёшь сам. У меня остались дела.       — Чем же ты так сильно занят всё это время? — не выдержал Тэнри.       — Завтра узнаешь. А пока ешь. И сходи помойся наконец.       Юноша побагровел до кончиков ушей. Стоило отвлечься от переживаний на этот счёт, как они нахлынули с новой силой от одного неосторожного замечания. Всё тело от макушки до пят вымаливало чистоту нетерпеливым зудом. Оставалась лишь одна проблема.       — Ты не сказал, где я могу вымыться, — сдавленно проговорил Тэнри, украдкой выкручивая собственные пальцы под столом.       — Там же, где и умыться, — спокойно ответил Зейх.       Смущение мигом забылось. Голос зазвенел как труба:       — В ледяном водопаде?!       — Никакой он не ледяной. Слегка прохладный.       — Сказал тот, что сам пылает как костёр!       — Спасибо, ценитель горячих мужчин, но дело в другом, — прибавил колдун прежде, чем Тэнри успел провалиться сквозь пол от стыда. — Если смочить один палец, а потом драпать без оглядки, немудрено и замёрзнуть. Надо разом входить.       Воспоминания о попытке умыться в водопаде отозвались ознобом в животе. Тэнри едва не отморозил руку, подставив её под ледяные струи. Влезть в эту воду целиком… Одна мысль приводила в ужас.       — Может… у тебя есть какой-нибудь чан, куда можно набрать воду и подогреть? — предположил он, цепляясь за последнюю надежду.       — Угу. В кладовой завалялся, вместе с парчовыми шторами, сахарными щипцами и золотой ночной вазой, как раз для таких случаев.       Кожа зудела всё сильнее. Положение отчаянное. Либо опять отойти ко сну немытым (что категорически неприемлемо), либо потерять сознание от холода и утонуть в озере.       — В такой воде легко простудиться и слечь. Ты не захочешь сидеть у постели больного, — упрямо гнул своё Тэнри. Вода в нише для посуды далеко не такая холодная — значит, есть более тёплый подземный источник или ещё какой-то способ обогрева, о котором гнусный колдун молчит. Нужно вытрясти из него правду любой ценой.       Но Зейх только плечами пожал и великодушно заявил:       — Так и быть, в первый раз помогу. Идём.       Плетясь за ним по коридорам, Тэнри успел сто раз проклясть дворцовую привычку к чистоплотности. Сейчас бы спокойно лёг спать, ни о чём не тревожась, а утром неспешно разобрался бы со всем сам… Видят Предвечные, «помощь» колдуна однозначно обернётся какой-нибудь каверзой.       Выделив гостю большое полотенце и чистую чёрную тунику на смену, Зейх вывел его из пещеры. В темноте водопад грохотал ещё неистовее. Ветерок, днём приятно прохладный, сейчас пробирал до самых костей.       — Ну, раздевайся, — деловито скомандовал Зейх. Тэнри инстинктивно прижал к груди полотенце. Неизвестно, что прельщало меньше — обнажение при свидетеле или скорая перспектива замёрзнуть насмерть.       — О-отвернись х-хотя бы, — выстучал зубами он.       — Зачем?       — Т-так неп-прилично…       — Не переживай, твои юные прелести меня вряд ли шокируют. К тому же, тут темно.       Юноша прерывисто выдохнул сквозь зубы. Если не брать в расчёт слуг, до сих пор он показывал своё тело лишь одному человеку и не жаждал повторять этот опыт. Собрав всю оставшуюся волю, он быстро скинул с себя всё, кроме белья. Помедлив, стянул и лёгкие штаны, но нижнюю рубашку, хоть как-то прикрывающую всё интимное, решил оставить. Возможно, в ней будет чуть теплее. Комментировать это Зейх не стал — он продолжал руководить процессом омовения.       — Я сосчитаю до трёх. На счёт три прыгай на камень в самом центре, на нём не холодно. Только прыгай без всяких раздумий, понятно? Иначе не сработает.       Тэнри покорно клацнул зубами. Раз решился, нужно идти до конца. Вдруг колдун смилостивится и в последний момент согреет воду чарами. Юноша ступил босыми ступнями на холодный каменный берег и поёжился.       — Раз.       В озере под ногами кипела белёсая пена. Если оступится, падение выйдет не из приятных… Пальцы судорожно стиснули подол рубашки. Нет, он справится. Нужный камень совсем близко и хорошо различим на фоне воды. Осталось собрать силы для прыжка.       — Два.       Обжигающе горячие ладони с силой впечатались в лопатки и пихнули вперёд. Тэнри с визгом полетел вперёд — и очутился прямиком в водопаде.       По плечам хлестнуло холодом. Тонкая ткань моментально промокла и облепила тело, как морозный саван. Вот и смерть…       …или нет? Вчера вода казалась невыносимо ледяной, но стоило постоять в ней несколько секунд, как она неуловимо преобразилась, сделалась свежей, бодрящей, разгоняющей кровь по венам. Утерев залитые каплями глаза, Тэнри удивлённо крикнул:       — Что ты сделал?       — Подтолкнул, — отозвалась темнота довольным голосом.       — Эта вода другая. В той я никогда не смог бы…       — Теперь сможешь. Лови.       В плечо ткнулся небольшой твёрдый предмет. Накрыв его ладонью за миг до падения, Тэнри на ощупь различил гладкий корпус и густую мягкую щетину. Скребница? У той зубья жёстче, но ассоциация не желала уходить из головы. Оставалось лишь надеяться, что щётка предназначалась для людей, а не для лошадей или собак.       Оказалось, мыться в шумной проточной воде даже приятнее, чем в тёплом чане, благоухающем душистыми маслами. Тэнри с наслаждением оттирал кожу, задрав рубашку до самого подбородка, и чувствовал себя беззаботно счастливым. Накупавшись вдоволь, он выбрался из водопада чистым и обновлённым. В теле остался не холод, но приятная нега.       Мокрая насквозь рубашка полетела в траву. Полотенце укрыло Тэнри до пят, точно плащ. Насухо обтеревшись, он поднял лежащую рядом тунику, нырнул в ворот, выпрямился и остолбенел.       В мгновение ока тьма вокруг него рассеялась. В траве тут и там танцевали крохотные золотистые крапинки, плавно порхая с цветка на цветок. Светлячки? Юноша медленно двинулся в их сторону, чтобы не спугнуть, но огоньки не боялись. Они не умели бояться.       Потому что это были не светлячки, а капельки чистого света, без крыльев, голов, ног и других признаков живого существа. Они кружились в воздухе так, как кружатся пылинки в лучах света. Стоило протянуть руку, как они послушно приникли к пальцам, осеняя кожу мягким, невесомым теплом.       Тэнри опустился на корточки и завороженно поднёс к лицу ладони, полные огней. Уютный свет притягивал, дарил чувство покоя и безопасности, какую может дарить лишь мать, баюкая дитя в своих заботливых объятиях. Он не знал своей матери, но отчего-то был уверен, что если бы её любовь имела видимую форму, она бы выразилась именно так — негромким непорочным светом. Если это колдовство, то самое лучшее…       — Нравится?       От неожиданности юноша неизящно шлёпнулся на траву и в растерянности уставился на маячившую во мраке тёмную фигуру.       — Ты здесь?!       — А где мне ещё быть, — невозмутимо отозвался Зейх.       — Я думал, ты давно ушёл по своим делам…       — Решил сначала вымыться. Вот, очереди ждал.       Выходит, он… стоял тут всё время? Смотрел, как Тэнри плещется в водопаде, как выходит на берег, как без стеснения скидывает рубашку, уверенный в своём одиночестве…       Он вскочил на ноги. «Светлячки» так и посыпались с плеч. В тоне зазвучал королевский холод, который не снился никакому водопаду:       — Что ты себе позволяешь? Ты должен был уйти, а не подсматривать.       — Ты меня не прогонял.       — Любой, кто имеет хотя бы примерное представление о манерах, ушёл бы сам.       — Допустим, но при чём здесь я?       — Ты говорил, что не дикарь, — сухо напомнил Тэнри. — Стало быть, понятия чести и этикета тебе знакомы, пусть и явно не в должной мере.       — Сколько шума на пустом месте… — тяжело вздохнул Зейх и бросил: — Да не видел я ничего, успокойся. Захотел бы взглянуть — поверь, ни тряпки, ни напыщенные речи не помешали бы.       Тэнри поверил. Он знал, на что способен одержимый желанием мужчина. Отголосок пережитого неприятно царапнул сознание, но слова Зейха, а ещё более — его бесстрастный тон немного успокоили.       Огоньки вновь запорхали вокруг, цепляясь за ткань туники и волосы.       — Что это?       — Искры, — пояснил колдун, практически невидимый за пределами светового круга.       — Откуда они здесь?       — Понятия не имею. Похоже на остаточную силу заклинаний.       — Твоих?       — Они были здесь задолго до меня.       — Они ведь… не живые? — с опаской уточнил Тэнри. Хотелось смахнуть сверкающие пылинки с волос, но вдруг это причинит им боль ненароком?       — Нет. Но они чуют магию, вот и льнут к тебе. А ты не верил.       — А почему к тебе не льнут?       — Нечего им мельтешить. Пусть тобой занимаются, — хмыкнул Зейх.       Юноша осторожно сдул искру с кончика пальца, и она упорхнула, лёгкая, как паутинка. Он ещё немного поиграл с огоньками, наслаждаясь их добрым и искренним светом, но вдруг услышал плеск и бездумно повернул голову на звук.       В центре водопада виднелся тёмный силуэт. Вода хлестала Зейха по макушке и крепким плечам, брызги летели во все стороны. Хоть Тэнри теперь знал, что купаться в водопаде вполне себе можно, от зрелища всё равно невольно ломило зубы. А с внутренним пожаром колдуна вода должна казаться ещё в десять раз холоднее…       — Это и есть твои хвалёные манеры, принцесса? — пробился сквозь шум водопада насмешливый голос.       Тэнри едва не рухнул в траву от ужаса. Предвечные, что с ним такое? Отчитал Зейха за дерзость, а сам… Руки вслепую нашарили в траве рубашку и полотенце, и он опрометью бросился к спасительному входу в пещеру, начисто забыв, что абсолютно ничего не разглядел.