Феникс и единорог

      Мягкий, но сильный свет кристалла хорошо освещал книжную страницу, но Тэнри всё равно не мог разобрать ни строчки. Он в целом не представлял, что за книга перед ним, на каком языке. Просто вид чернильной вязи и уютный шелест страниц успокаивали.       Измотанный разум находился далеко от пещерной библиотеки — блуждал по широким сине-золотым галереям в беллатском дворце, заглядывал в королевские покои, улавливал знакомые с детства запахи и звуки и беспрестанно спрашивал одно и то же: «Был ли я счастлив здесь? По-настоящему счастлив?»       Безусловно, у него был дом. Любящая и любимая семья. Десятки слуг трудились каждый день, чтобы его высочество ни в чём не нуждался. Ему никогда не приходилось заботиться о низменных вещах вроде добычи пропитания или сменной одежды, и вся его душа была целиком устремлена к высокому.       С другой стороны, это был круг бесконечных обязательств, и никто никогда не спрашивал у Тэнри, нравится ли ему их выполнять. Его собственные желания крайне редко соответствовали заведённому укладу: хотелось просто почитать в тишине — но нужно присутствовать на очередном важном приёме; хотелось порисовать в саду — но нельзя, у принцев урок верховой езды. Любое, даже самое слабое возражение воспринималось как глупый каприз.       Остальные братья относились к этим условностям не в пример легче Тэнри. Они как будто с рождения были приучены к подобной жизни и взирали на младшего брата с недоумением, если он вдруг отваживался протестовать, пусть и в приватной беседе. Рядом не было человека, который мог понять его, искренне посочувствовать (Лем не в счёт, с ним всё было иначе).       Так был ли юный принц счастлив? Определённо — в некоторые минуты и даже целые часы. В остальное время его шею стягивала невидимая удавка, мощь которой он начал осознавать только сейчас, когда узел слегка ослабел. Так стоит ли ощущать вину за то, что он скучает по той жизни не так сильно, как следовало ожидать? Нужно ли заставлять себя испытывать чувства, которых нет?..       — Дуешься? — раздался за спиной негромкий бесстрастный голос. Тэнри не шевельнул ни единым мускулом — лишь молча перевернул страницу. Первая волна ярости и обиды уже схлынула, но прощать Зейха так легко не стоило. Пусть сперва попросит.       — Ну, проголодаешься — спускайся.       Ах так?       — Это всё? — отчеканил сквозь зубы Тэнри, не поворачивая головы.       — В общем-то да.       — Ты поднялся лишь затем, чтобы сказать мне это?       — Хотел услышать что-то другое?       — Да. К примеру, извинения.       — Извинения? — с искренним недоумением переспросил Зейх. — С какой стати?       Тэнри наконец развернулся корпусом к двери и небрежно опёрся локтем на спинку кресла, рассчитывая придать облику большую внушительность.       — Тебе стоило лучше следить за языком. Мог бы догадаться, что твои слова меня вовсе не обрадовали.       Зейх, привалившийся плечом к краю дверного проёма, только отмахнулся.       — У меня нет цели беспрестанно радовать тебя. Я сказал правду, а ты почему-то взбесился.       — Ты обвинил меня в том, что я не думаю о близких.       — Разве обвинял?       — Ты говорил оскорбительные вещи о моей семье.       — А вот и нет. Конечно, я мог бы назвать твоего старшего самовлюблённым щёголем…       — Зейх! — возмутился Тэнри, но тот неумолимо продолжил:       — …а двух других — глупым солдафоном и жеманной ветреной девицей, затем добавить пару ласковых в адрес его величества короля, но я же этого не сделал. Как видишь, я сама галантность.       — Выбирать более деликатные выражения для тебя слишком большой труд? — хмуро процедил юноша.       — Куртуазная речь никак не меняет сути высказывания.       — По крайней мере, она выражает некоторую заботу о чувствах собеседника.       — Заботу можно проявить по-разному, принцесса, — пожал плечами Зейх и скрылся в тёмном проёме, обрывая разговор самым решительным образом.       Пару мгновений Тэнри смотрел пустыми глазами на закрывшуюся дверь. Затем развернулся к столу, захлопнул бесполезную книгу и растёр пальцами пылающие веки.       Проклятый колдун, как же он утомляет. Ему свойственно без малейшего стеснения вторгаться в самые потаённые уголки души и ввергать её в хаос всего парой колких замечаний. Только… со зла ли? Он сам заявил, что не имел цели унизить или обвинить, а хотя бы в этом плане Зейху можно доверять. Чего у него не отнять, так это той самой честности, которой он же потребовал от Тэнри в первый день. За исключением случаев, когда колдун намеренно умалчивал о некоторых вещах, он всегда высказывал свои мысли напрямую. Да, мысли зачастую не самые приятные, но знать, что на уме у собеседника, полезно. Придворные предпочитали говорить лишь то, что от них желали услышать…       В столовую тем вечером Тэнри так и не явился — не было аппетита. Уже впотьмах он спустился освежиться в водопаде, посидел на траве, любуясь целительным сиянием искр, и вернулся в пещеру более умиротворённым — или попросту слишком уставшим для новых переживаний.       Отведённая ему спальня была, кажется, единственным местом во всём жилище, где не было ни кристаллов, ни мха для освещения. Единственным источником света служила арка, ведущая на балкон, поэтому тьма в комнате стояла практически кромешная. Складывать одежду в шкаф в таких условиях было нелёгкой задачей, но привычка к аккуратности всякий раз заставляла Тэнри прилежно убирать за собой вещи. Зейх, должно быть, наведывался сюда в его отсутствие и забирал одежду в стирку, поскольку время от времени в шкафу сами собой появлялись чистое бельё и смена.       Вслепую ощупывая полки и вешалки, Тэнри кое-как умудрился разложить свой нехитрый наряд, и вдруг у его ног что-то тихо стукнуло о камень. Наклонившись, он отыскал предмет, который ещё днём сунул за пояс и совершенно о том забыл, — деревянный гребень, выторгованный Зейхом у деревенского старосты.       Тэнри присел на постель и пробежал пальцами по частым твёрдым зубцам. Неуверенно поднёс к влажным после купания волосам. Непривычно заниматься этим самостоятельно, без слуг, но это не должно быть слишком сложно.       После нескольких неудачных попыток распутать сбившиеся лохмы юноша всё же навёл на голове подобие порядка. Волосы стали мягче, послушнее, и хотелось верить, что они перестали напоминать спутанный клубок шерсти. Это странным образом подняло настроение.       Заснул Тэнри на удивление быстро и крепко. Проснулся совершенно опустошённым, но вопреки всему на душе отчего-то сделалось немного легче.       Завтрак ждал на столе — очевидно, Зейх и правда не придал значения вчерашней размолвке. Присев за стол, юноша окинул взглядом привычный натюрморт из фруктов и сыра, до сих пор не уверенный, хочет ли приступать к трапезе. Растревоженный разум жаждал деятельности, медитативной, но захватывающей, чтобы вытеснила все раздумья и сомнения, хотя бы на время…       Странная идея, наполовину безумная, наполовину гениальная, заставила Тэнри взволнованно выпрямиться на скамье. Что, если отыскать, наконец, чистую бумагу и грифель, взять припасы и устроить себе завтрак на природе, в том местечке под старыми яблонями? Можно будет запечатлеть прекрасный вид, а там и аппетит разгуляется. Воодушевлённый, Тэнри незамедлительно приступил к выполнению плана.       Стопка бумаги, бережно завернутой в кожу, обнаружилась в одном из пыльных сундуков в кладовой, толстый обломок грифеля — в ящике библиотечного стола. Тэнри осторожно заострил инструмент ножом для очинки пера, проверил кончиком пальца, кивнул сам себе — годится — и заложил грифель за ухо. Пара тонких дощечек составила неплохую обложку импровизированного альбома. Прихватив по пути миску яблок и целый кувшин сладковатого сока, юноша поспешил наружу.       На сей раз дорога к нужному месту не заняла много времени. Тэнри сел под той же яблоней, что и в прошлый раз, и прислонился спиной к тёплому стволу, пристроив рядом съестное. Поколебавшись, скинул туфли и с наслаждением зарыл ступни в густую траву. Мягче любого ковра.       Кроны деревьев тихо перешёптывались на ветру, укрывая землю изменчивой кружевной тенью. В воздухе носились задорные птичьи крики и ненавязчивое жужжание мошкары. Река звенела в отдалении и разбрасывала по камням радужные брызги.       Прежде Тэнри не доводилось завтракать вот так. Изредка дворцовые приёмы проходили на открытом воздухе в саду, но там всё было организовано как полагается: те же столы, кресла, слуги, только под открытым небом. Сейчас юноша мог позволить себе присесть на любой камень, есть руками — никто не запретит. И никто не помешает творчеству. Пристроив импровизированный альбом на коленях, он откусил яблоко и принялся за работу.       Наставник отмечал расположенность младшего принца к рисованию «утончённых» пейзажей — Тэнри хватало внимания к деталям и усидчивости для достоверного перенесения этих деталей на бумагу. Правда, к цвету он прибегал лишь по необходимости, предпочитая работать с формой, а грифель подходил для этой задачи как нельзя лучше.       Сперва чистое пространство листа испещрили линии — горизонтальные, вертикальные, короткие, длинные, плавные, резкие; абсолютно безжизненные. Но с каждой новой чертой, с каждым бликом картина наполнялась воздухом, светом, объёмом. Этот неуловимый переход всегда казался особенно захватывающим. Вот перед тобой безликий тёмно-серый росчерк — а через миг уже искрящаяся весёлая река. Это тоже своего рода волшебство.       Рука с грифелем скользила легко и быстро. Склонившись над бумагой, Тэнри увлёкся настолько, что позабыл о еде и времени. Очнулся, лишь когда возле локтя послышался сочный хруст.       Стройный бурый зайцелень (надо всё же вычитать правильное название этого существа) довольно жевал надкусанное яблоко. Тэнри хмыкнул и выложил плод перед ним на траву. Зверёк без зазрения совести накинулся на угощение. Юноша осмелился аккуратно почесать его лоб и заодно потрогал рога. Тёплые, бархатистые и прочные, несмотря на внешнюю хрупкость. Кролень протестующе дёрнул головой, но голод пересилил, и он позволил чесать себя, пока яблоко не закончилось.       С другой стороны приковылял ещё один оленезаяц, крупный, но какой-то потрёпанный. Передняя правая лапка была странно вывернута в сторону, и зверёк едва опирался на неё при ходьбе.       — Что с тобой, дружок? — забеспокоился Тэнри, протянул пушистому попрошайке ещё одно яблоко и заодно попытался со всей доступной деликатностью ощупать лапку. Опухла на сгибе, это явно не нормально, но помочь своими силами вряд ли удастся. Нужно идти к Зейху.       Альбом и миску пришлось зажать под мышкой. Приноровившись, юноша подхватил немаленького зверя на руки, обулся и поспешил обратно к пещере. Хвала Предвечным, заяц и не вырывался — обмяк на руках большим тёплым тюком и шумно сопел в плечо. Наверное, радовался возможности передвигаться без боли.       В дверь мастерской Тэнри стучался носком туфли. Зейх отворил и вопросительно воззрился на посетителей.       — Вы все ко мне?       — У него что-то с лапой, — поспешно сообщил Тэнри и шагнул через порог, позабыв обо всех былых разногласиях. — Прошу, посмотри.       Бровь колдуна недоумённо дёрнулась, но он всё же отступил в сторону, давая дорогу.       Сегодня большую часть его рабочего стола занимал низкий медный котёл, вокруг которого теснилось великое множество склянок и мисочек. На разделочной доске высилась горка измельчённых кореньев и зелени, рядом лежал тонкий серебряный нож. Тэнри осторожно подвинул локтем часть склянок и бережно опустил зайцеленя на освободившееся место; остальные вещи примостились на краешке сундука. Заяц сразу потянулся мордочкой к нарезанным травам, но Зейх ловко выхватил доску у него из-под носа и убрал на одну из полок.       — Смотри, сам же потом месяц гадить не сможешь, — серьёзно предупредил он зверька. При звуке его голоса оленезаяц прижал длинные уши и покорно застыл.       Зейх оттеснил плечом зазевавшегося Тэнри, чтобы осмотреть пушистого пациента. Лишь теперь юноша обратил внимание, что рукава тёмно-синей туники колдуна закатаны и его руки впервые открыты до локтей. Один случайный взгляд — и выдох задержался в резко сузившемся горле.       Шрамы. Десятки колдовских знаков, вырезанных прямо на теле, ярко белели на фоне малиновой кожи, напоминая трещины в сухой земле. Они покрывали тонкие, неожиданно изящные предплечья от самых запястий и едва ли оканчивались на открытой части. Наверняка болезненная вязь убегала выше, к плечам, а возможно, растекалась и дальше. Шрамы выглядели старыми, давно затянувшимися, но их количество и глубина былых ран ужасали. Кем нужно быть, чтобы вот так калечить собственное тело?       Но присмотревшись, Тэнри заметил ещё более странную вещь: все знаки до единого были перечёркнуты. Каждый символ, явно нанесённый тонким и искусным лезвием, перекрывался одной-двумя линиями более грубых порезов, бестолковых, будто кожу кромсали как попало, лишь бы добиться нужного эффекта. Часть ритуала? Или его последствия?..       — Оглох, что ли?       Зейх уже успел вытянуть лапу кроленя и зафиксировать пальцами и теперь нетерпеливо щурил синие глаза на Тэнри.       — Столбом не стой, — велел колдун, чуть отодвигаясь в сторону. — Руку на холку положи. Не дави. Пусть успокоится.       Юноша торопливо приблизился, погрузил пальцы в жёсткую бурую шерсть и опустил голову в надежде, что волосы хотя бы отчасти помогут скрыть охватившее его замешательство. В сторону Зейха он старался теперь не смотреть.       Оленезаяц дышал тяжело и косился на Тэнри с опаской. Однако бережные поглаживания по выступающим лопаткам немного успокоили зверька, и он расслабленно прикрыл глаза.       — Продолжай, — удовлетворённо прокомментировал Зейх и наклонился, примериваясь. Спустя мгновение раздался противный влажный щелчок.       Заяц придушенно взвизгнул, но не вырвался, словно рука на спине мешала ему бежать. Преисполненный сочувствия, Тэнри приобнял дрожащее тельце кроленя обеими руками. С языка рвалось ласковое «хороший зайчик, хороший», но со стороны наверняка звучало бы глупо.       Колдун тем временем направился к своим полкам. О столешницу стукнуло дно маленькой деревянной шкатулки. На сей раз юноша не удержался и украдкой скосил глаза, наблюдая за тем, как багровые пальцы щедро черпают зеленоватую мазь и втирают в пострадавшую лапу зверька уверенными движениями. Без излишней нежности, но и без намерения причинить боль. В той же манере Зейх сноровисто наложил повязку и проверил подвижность сустава. Лапка подёргивалась, но отчего-то казалось, что кроленю всё же стало легче.       — Спасибо, — чуть слышно поблагодарил Тэнри. Не удостоив его ответом, колдун скрылся из поля зрения.       Зайцелень доверчиво прильнул к груди Тэнри в поисках защиты и тепла. Дыхание зверька постепенно выравнивалось. Юноша размеренно поглаживал его бархатистую шкурку, пока не услышал короткое:       — Твоё?       Предвечные! Рисунок!       Тэнри отскочил от стола, едва не своротив с места котёл, и стремительно обернулся. Зейх стоял спиной к нему и держал лист с пейзажем на уровне глаз.       — Положи. Я не позволял тебе. — Хотелось озвучить приказ, а вышла жалкая, вымученная просьба. К своему стыду, Тэнри ощутил нервную дрожь в коленях и пальцах. Он слишком давно не выносил свои работы на публику и меньше всего на свете желал услышать мнение Зейха о его художественных талантах, поэтому решил предупредить все едкие замечания разом: — Я всего лишь упражнялся, чтобы не забыть навык. Сам знаю, что это слабо.       — Почему же. Вполне недурно, — спокойно возразил Зейх, слегка приблизив бумагу к лицу, и юношу тут же бросило из холода в жар. — Рука твёрдая, опытная, видна фактура. В случае чего будет чем заработать на хлеб.       Неожиданный вывод заставил Тэнри насторожиться.       — Считаешь, такой случай представится?       — Мало ли. Никогда не знаешь, в какой момент жизни пригодится то или иное умение. Порой такие вещи приносят неплохой доход.       — Тебе приходилось заниматься чем-то подобным?       — В рисовании я не силён, но народ во всём мире одинаково падок на то, что в просторечье именуют фокусами. Многие готовы за это платить.       — Фокусы? — фыркнул Тэнри. — Прятать якобы исчезнувшую монетку в рукав и вытаскивать из шляпы заранее пойманных голубей?       Такое он мельком видел на городских ярмарках. Не слишком впечатляет.       Правая половина лица Зейха собралась в какую-то странную усмешку, и всё нутро юноши содрогнулось от смутной тревоги. Он даже набрал побольше воздуха в грудь, на всякий случай, но удушья не последовало.       Колдун осторожно ссадил оленезайца на пол и положил вместо него рисунок. Затем обошёл стол и остановился напротив Тэнри. Синие глаза искрились.       — Смотри внимательно.       Художник обречённо сосредоточился на собственной картине. Линия гор, схематичные кроны деревьев, округлые контуры валунов — всё так же, как было. Разве что показалось, будто в середине листа, на месте реки, что-то шевельнулось, отозвавшись тревожным уколом в груди, но…       Нет. Не показалось.       Нарисованная вода пошла рябью и вскоре побежала по бумаге как живая, постепенно наливаясь цветом. Штрихи травинок склонились под порывами невидимого ветра. Ахнув, Тэнри склонился ниже, ощутил кожей ледяные брызги, и сердце исступлённо заколотилось от восхищения. В тот же момент река с шумом выплеснулась за края листа и растеклась по столу.       Тело инстинктивно отпрянуло, но тут корни грифельных деревьев проросли прямо сквозь стол и опутали запястья не хуже верёвок. Тэнри обеспокоенно дёрнулся — бесполезно. Путы держали намертво.       Вода всё прибывала. Она залила пол, просочилась в туфли, насквозь промочила чулки до лодыжек. «Это не реально… Просто игра воображения…» — твердил про себя юноша, но вода от этого не стала менее мокрой, а хватка нарисованных корней — менее крепкой. Лёд паники сковал затылок. Губы раскрылись, готовые молить о передышке, но вдруг всё прекратилось. Вода исчезла, запястья освободились. Рисунок безобидно темнел на бумаге, как будто ничего не произошло. Не удержавшись, Тэнри провёл по нему пальцами. Грифельные линии слегка смазались.       — Такие вот фокусы. — Зейх пожал плечами — небрежно, но кажется, он и сам был доволен результатом.       — Это… потрясающе, — выдохнул Тэнри, не сводя глаз с нарисованной реки. — Всё казалось таким достоверным…       — Успел заметить, когда всё началось?       — Не уверен. Сперва всё было как обычно, а затем полилась вода, и…       Странно. В груди по-прежнему колет беспокойством. Неужели он что-то упускает? Тэнри внимательнейшим образом оглядел картину снова, ощупал стол. Как будто ничего не изменилось. Колдун с любопытством наблюдал за его действиями, молча вздёрнув почти бесцветную бровь. В поисках подвоха юноша заозирался по сторонам, обернулся и вздрогнул.       Зейх стоял возле двери, привалившись спиной к стене. Руки скрещены, на губах играет озорная ухмылка. Тэнри молниеносно повернул голову к столу, туда, где собеседник находился мгновение назад. Пусто.       — Как… Это тоже иллюзия?       — Соображаешь, — похвалил колдун и вернулся на прежнее место. Его глаза искрились весёлыми сапфировыми бликами. — Как понял?       — Нечто вроде предчувствия. — Тэнри нахмурился, пытаясь поймать ускользающее ощущение, но внезапно осознал: — И оно не уходит…       Лицо Зейха каким-то непостижимым образом приобрело ещё более довольное выражение, хотя казалось, дальше некуда. Он искренне наслаждался чужим замешательством.       — Вывод?       Тэнри напряжённо закусил губу, вглядываясь в фигуру колдуна. Блики на коже. Складки одежды. Редкая тёмная щетина. Трещинки на тёмных губах. Рельеф шрамов. Ни малейших оснований подозревать обман, кроме всё того же смутного стеснения между рёбер. Тем не менее, юноша осмелился предположить:       — Ты… всё ещё за моей спиной?       — Точно, — басовито мурлыкнул голос прямо на ухо.       Развернувшись на месте, Тэнри едва не ткнулся носом в широкую, пышущую жаром даже сквозь одежду грудь. Бдительная тревога растаяла, сменившись неловкостью от резкого сокращения дистанции. При определённом раскладе её даже можно счесть чересчур интимной… Пряча глаза, юноша коснулся груди Зейха кончиками пальцев и слегка надавил в стремлении отвоевать личное пространство обратно. С тем же успехом можно было попытаться сдвинуть гору.       — Помнится, ты говорил, что у меня нет никакого особенного дара. Так почему я смог ощутить разницу? — побормотал Тэнри, надеясь, что разговор отвлечёт колдуна и всё же заставит отступить.       — Владеть магией и чувствовать магию — довольно разные вещи, принцесса, — невозмутимо откликнулся Зейх, словно стоять вот так, едва ли не в обнимку, было для него самым привычным занятием. — Не каждый маг способен видеть сквозь иллюзии, зато некоторые могут делать это даже при отсутствии других талантов. Разумеется, тут всё было очевидно, но даже это не каждый заметит.       — Ураган во дворце, — неожиданно вспомнил Тэнри. — Я видел, как ветер сметал со стола посуду, но затем она оказалась на своих местах, целой и невредимой. Стало быть, это очередной фокус?       Действительно очевидно. Тогда он ещё не знал о подсказке в виде тревоги — к тому же, она всё равно затерялась бы в вихре множества других эмоций. И всё же мог бы догадаться раньше…       — Разумеется. Я же не разбойник, чтобы устраивать погромы, — подтвердил Зейх и вскользь заметил: — Я мог бы — но зачем? Не было повода тратить на это силы.       — Разве иллюзии сил не отнимают?       — Гораздо меньше, чем обычно. Пожалуй, даже ты смог бы когда-нибудь научиться. — обронил колдун, но прежде, чем Тэнри успел вспыхнуть от негодования, деловито добавил: — Но сначала нужно овладеть магией воздуха, которая даёт контроль над зрительными образами. Не самое простое дело.       Вспомнилась вода, бегущая с листа, её шелест и холод брызг. Если не знать наверняка, в жизни не догадаешься, что не настоящая. Не только зрение, но и остальные чувства были одурачены этими сильными и красивыми чарами. Выходит, всё ещё сложнее, чем кажется на первый взгляд.       — А какая из стихий простая? Есть ли такая? — не удержался он. Зейх ничем не выдал удивление вопросом, если оно и было.       — У каждой свои трудности в освоении и свои преимущества. Воздух самый подвижный и лёгкий, вода — податливая, земля — надёжная, огонь — сильный, непредсказуемый. Достаточно оценить свои силы и слабости, понять цели — тогда и поймёшь, к какой стихии расположен. Обычно выбирают ту, что ближе по духу.       — Какой владеешь ты?       — Всеми.       В лаконичном ответе не звучало ни намёка на похвальбу, но одна мысль о подобном могуществе отзывалась лёгким головокружением. Иметь в своём распоряжении силу даже одной стихии выглядело непосильной для Тэнри задачей — но целых четыре…       Он неуверенно поднял взгляд.       — Огнём тоже?       — Да, — бесстрастно подтвердил колдун.       Спрашивать об ожогах было бы верхом бестактности, поэтому юноша аккуратно уточнил:       — Кажется, чаще всего ты прибегаешь к магии воздуха? Перемещения, иллюзии, и тому подобное.       — Так и есть.       — Выходит, он тебе всё-таки ближе?       — Удобнее. Много возможностей.       Хотелось разузнать об отсутствии масляных ламп и огня в очаге, но Тэнри так и не смог подобрать слов, которые не прозвучали бы грубо. Вполне может статься, что Зейх намеренно обходит эту тему стороной. Хотя, судя по взгляду, он догадался о направлении мысли собеседника и молча ждал вопроса, каким бы он ни был. Или всё же стоит…       — Насколько мне известно, многие новички первым делом пробуют свои силы на ветре, — ни с того ни с сего заявил колдун. — Им это кажется лёгкой задачей, но ветер неуловим, без опыта с ним трудно сладить. Лучше начинать с воды.       — Зачем ты говоришь мне это? — опешил Тэнри. Зейх дёрнул уголком рта.       — Разве не ты задаёшь мне вопросы о магии?       — Простое любопытство, — поспешно пояснил застигнутый врасплох юноша. — Я вовсе не собираюсь колдовать.       Взгляд синих глаз преисполнился наигранного сочувствия.       — И правильно. Работка не для слабонервных.       — Считаешь, у меня слабые нервы? — оскорбился Тэнри, с вызовом глядя в ответ.       — Считаю, тебе следует поработать над честностью.       — Я не лгу тебе.       — А я и не себя имею в виду.       Прежде, чем юноша успел уточнить, о чём же идёт речь, раздался громкий стук в дальнем углу мастерской. Не сводя глаз с его лица, Зейх невозмутимо пояснил:       — Твой приятель пытается опустошить мои запасы ромашки.       О присутствии в комнате зайцеленя Тэнри успел совершенно позабыть. За время беседы зверёк шустро прохромал через всю мастерскую и умудрился забраться в корзину с собранными травами. Её он и перевернул излишне энергичной вознёй.       Отпихнув с дороги Зейха, юноша бросился к своему пушистому подопечному и снял корзину с его рогов. Заяц аппетитно хрустел стебельками, торчавшими в стороны на манер зелёных усов. Остальные травы ковром расстелились по полу. Тэнри попытался собрать их руками, но зелень оказалась безнадёжно измята и выглядела крайне неприглядно.       — Прости, — покаялся он, поднимаясь с колен и виновато глядя на хозяина пещеры. — Я соберу тебе ещё.       — Было бы кстати, — не счёл нужным отказываться Зейх. — Можешь заняться прямо сейчас. Заодно дружка проводишь.       — Да. Ещё раз спасибо, что помог ему.       Колдун снова проигнорировал благодарность, целиком сосредоточившись на позабытом котле. Тэнри со вздохом подхватил корзину, сложил внутрь альбом и рисунок (яблоки, так и быть, пусть остаются Зейху на полдник), другой рукой крепко прижал к себе оленезайца. Стоило шагнуть за порог, как в спину прилетело негромкое:       — Стой.       Зейх догнал его и сам опустил на дно корзины миниатюрный нож в простом кожаном чехле.       — Так сподручнее, — пояснил он.       — Спасибо, — повторил Тэнри и наконец покинул мастерскую.       На воле исцелённый кролень повеселел, осмелел и сам вывернулся из рук — юноша еле успел наклониться, чтобы уберечь его от падения с высоты. Заяц бодро поковылял вперёд, виляя куцым хвостиком. Похоже, с ним всё будет в порядке.       В дворцовом саду Беллаты ромашки не росли, но благодаря знаниям, которые удалось в своё время почерпнуть из справочников по растениеводству, Тэнри смог быстро отыскать полянку цветов с приметными белыми головками. Осторожно присев на корточки, он высвободил нож из чехла, сжал в пальцах тонкий стебель и неумело полоснул лезвием у земли. Остро заточенная кромка справилась с первой попытки. Не так уж сложно.       Он срезал цветок за цветком, а перед глазами всё ещё стоял призрак чудесного оживления картины. До сих пор, признаться, Тэнри полагал, что Зейх — сторонник сильного и грубого колдовства: вызвать бурю, обрушить потолок, схватить за горло невидимой удавкой. Но иллюзии… Для такой магии необходима не только сила, но и мастерство, а также богатое воображение. Последним бывший принц располагал в достатке, остальному, по словам колдуна, трудно, но всё же можно обучиться.       Он вспомнил, как однажды в библиотеке, спустя приблизительно час усиленного бормотания заклинаний из книги, смог погасить свечу на расстоянии. Смесь ужаса и восторга, стыда и упоения, охвативших душу в тот миг, невозможно было описать словами. Первый робкий успех пробудил в нём азарт и заставил пробовать снова и снова, и пусть в тот вечер повторить результат не удалось, память о нём оставила заметный след. Что же, в таком случае, испытывает человек, в буквальном смысле меняющий реальность вокруг себя?..       Тэнри мотнул головой, отгоняя мошкару, а заодно и мысли. Какой от них толк? Он не лгал и по-прежнему не собирался становиться чародеем. Былой интерес к тонкостям магии никуда не пропал, а лишь усиливался после подобных примеров, но любой на его месте оказался бы впечатлён. Вполне обычная реакция.       А вот нахальство следовало пресекать более решительным образом. Зейх слишком много на себя берёт, думая, что может вот так запросто приблизиться на расстояние ладони и считать это нормой. Впрочем, Тэнри не настоял на своём сразу после неудачной попытки отдалиться, а затем и вовсе слишком увлёкся диалогом, чтобы вспоминать о приличиях. Жизнь в диких условиях определённо дурно на него влияет.       Плотно сжав губы, юноша накинулся на несчастные ромашки с новой силой и не прерывался до тех пор, пока не наполнил корзину с верхом. Оставив её под дверью мастерской, он поднялся в библиотеку и до самого вечера совершенствовал свой рисунок при помощи теней. Пару раз усталые глаза улавливали в глубине листа смутное движение, и Тэнри невольно вздрагивал в кресле, а после мысленно корил себя за излишнюю мнительность. Когда запасы сил подошли к концу, он оставил почти готовую картину на столе, отобедал (или, скорее, отужинал) в пустой столовой и отправился на водные процедуры.       Привыкнуть к мытью в водопаде оказалось не так уж трудно. Зейх был прав — на деле ледяная вода не причиняла никакого вреда, и за все эти дни Тэнри не ощутил ни намёка на простуду. Разве что до сих пор требовалось волевое усилие, чтобы прыгнуть на камень и подставить плечи холоду.       Щётка для мытья отошла в его безраздельное пользование. Никакие масла и притирания не требовались, она отлично очищала кожу и без них. Только удерживать её в мокрых пальцах было довольно трудно, и…       — Ёртатан! — бездумно выпалил Тэнри подслушанное у Зейха ругательство, когда деревянный корпус наконец выскользнул. Щётка шлёпнулась куда-то под ноги. Повезло, что не в озеро. Присев на корточки, юноша уверенно скользнул ладонью в щель между камнями, но пальцы встретила внезапная пустота. Равновесие было потеряно, и он с криком полетел головой вниз в расселину, прежде невидимую за водяной завесой.       Испугаться Тэнри не успел. Секундное падение, мягкий удар — и снова вода. Неожиданно тёплая, почти горячая после холода водопада. Она сомкнулась над головой уютным одеялом, а когда юноша вынырнул и протёр мокрые глаза, он потерял дар речи.       По потолку полукруглой пещерки змеились сияющие нежно-голубые разводы. Свет исходил не от мха или кристальных ламп, но от самой воды. Она напоминала волшебное зелье — лазурное, мерцающее и такое восхитительно тёплое… По телу прокатились мурашки удовольствия.       Щель, служившая входом, обнаружилась тут же в стене, на достаточной высоте, чтобы без помех выбраться обратно. Успокоившись, Тэнри всецело обратился к исследованию новой для себя местности.       У дальней стены пещеры, на манер необитаемого острова, высился гладкий валун. Юноша поплыл в его сторону и поразился лёгкости, с которой вода удерживала его на поверхности. В таком озере не утонул бы даже годовалый ребёнок.       Вдруг что-то коснулось лодыжки, и сердце испуганно подскочило к горлу. Рано расслабился — вдруг здесь водятся хищные рыбы или ещё какие-нибудь твари? Движения сделались резкими, торопливыми. Достигнув камня, Тэнри проворно вскарабкался на него, поджал ноги и настороженно уставился в воду.       Дно на глубине пары человеческих ростов отлично просматривалось, но нигде не было ни следа присутствия какой-либо живности. Однако вода вскипела рябью, и вслед за юношей на камень выскочило крохотное, меньше мизинца, существо с абсолютно прозрачным, вытянутым, как у тритона, тельцем и широкими перепончатыми лапками. Оно щекотно взобралось на ступню Тэнри и взглянуло на гостя глазками-жемчужинками.       — Здравствуй, — прошептал он и осторожно протянул тритону указательный палец. Тупоносая мордочка коснулась кожи едва уловимо — ни теплом, ни холодом. Не успел Тэнри опомниться, как ещё один почти невидимый обитатель пещеры обрёл удобную лежанку на его бедре, а ещё один — во впадинке над ключицей. Он тихо рассмеялся — вот пройдохи. И ведь совсем не боятся.       Исследовав новый объект и, очевидно, рассудив, что он не представляет для них опасности, тритоны соскользнули обратно в озеро и позволили юноше всласть наплаваться. Он позабыл даже о потерянной щётке — согреваясь, его кожа будто очищалась сама собой.       Продираться наружу сквозь ледяные струи водопада теперь было вдвойне тяжелее, но наслаждение купанием и новым открытием преобладало над всем остальным. Лелея в душе свежие впечатления, Тэнри рассеянно возился со шнуровкой сорочки, когда из усыпанной искрами ночной темноты донеслось скептическое:       — Ну и что ты там делал?       — Ты когда-нибудь перестанешь подкрадываться? — обречённо вздохнул юноша и тут же перешёл в наступление: — Почему ты не рассказывал об этой пещере?       — Ты не спрашивал, — отозвался чёрный силуэт сидящего на камне колдуна.       — Откуда я мог знать?       — Ниоткуда.       — Вот именно. При этом я спрашивал тебя о тёплой воде с самого начала — неужели так трудно было признаться сразу? Хотя предполагаю, что наблюдать за моими мучениями было весьма забавно, — ядовито прибавил Тэнри в лучших традициях Бьяна.       — Туда всё равно можно попасть только через водопад, а он тебе вечно холодный, — резонно возразил Зейх.       — Не спорю. Но скрывать не было нужды.       — Обычно я эту пещеру использую как прачечную.       — Как что? — опешил Тэнри.       — Как место для стирки одежды, принцесса. Кстати, на будущее — если что-то испачкается, просто кинь вещи в эту воду. Жаболапы сами всё отчистят.       — Жаболапы?..       — Опять название не нравится? — устало вздохнул колдун. — Тебе не угодишь… «Лягушколап» было бы слишком длинно, не находишь?       — Я от обоих вариантов не в восторге, — признался Тэнри, ныряя в просторный ворот туники. Собеседник фыркнул.       — Придумай свой, раз такой умный. И вообще…       Внезапная пауза заставила юношу торопливо натянуть тунику и уставиться на Зейха. Тот успел подняться с камня и теперь неотрывно смотрел в сторону реки. Проследив за его взглядом, Тэнри окаменел.       По камням беззвучно ступал крупный, но неимоверно изящный жеребец с серебристой шкурой, переливающейся в свете растущей луны. Пышные грива и хвост ниспадали до самой травы. В центре лба высился тяжёлый витой рог.       Не может быть…       Никакие легенды, никакие иллюстрации, даже самые цветистые, неспособны передать красоту живого единорога, его неповторимую грацию, исходившее от его шерсти сияние. Взгляд затуманился слезами — то ли от трепета, то ли от того, что Тэнри совершенно перестал моргать, боясь хоть на миг упустить из вида сказочное создание. Вдруг это всего лишь сон, иллюзия, что развеется от одного неосторожного движения или слова. Если это случится, он себе не простит.       — Наконец-то, — буркнул Зейх себе под нос и повысил голос. — Эй!       Пьющий единорог вскинул голову. Рог воинственно блеснул, но колдуна это не остановило — он продолжал решительно двигаться навстречу. Обомлевший Тэнри остался на месте, гадая, чем может закончиться это столкновение.       Зверь тряхнул хвостом и гневно ударил копытом о камень — разлетелись искры. Зейх ни на миг не сбился с шага. Тогда единорог попытался уйти в сторону, но был остановлен волевым:       — Стоять.       У Тэнри перехватило дыхание. Он прекрасно помнил этот тон — точно таким же колдун запретил ему лгать. Немудрено, что жеребец послушался, хоть и продолжил беспокойно топтаться на месте.       Решительно обхватив ладонью рог у основания, Зейх заставил единорога склонить голову на один уровень с его лицом. Даже на расстоянии в полтора десятка шагов Тэнри отчётливо услышал:       — Ты знаешь уговор.       Зверь натужно вздохнул — серебристые бока дрогнули и опали. В свободной руке колдуна что-то сверкнуло. Лезвие кинжала?       — Зейх?.. — в ужасе пролепетал Тэнри.       Острие вонзилось в сияющую шкуру чуть ниже плеча.       — Зейх! Что ты делаешь?! Немедленно прекрати!       — Это его плата за водопой, — хладнокровно пояснил мужчина. — Я беру немного.       — Но зачем?       — Ценнейший ингредиент для зелий.       Оцепенение спало. Всё ещё растерянный, Тэнри осмелился приблизиться и увидел, как струйка тёмной густой крови стекает прямиком в полую рукоять кинжала. Пленённый единорог недовольно дёргал хвостом, но стоял смирно.       — Почему он позволяет тебе это? Они ведь очень гордые… Или предания были ложью? — разочарованно пробормотал Тэнри.       Зейх отнял лезвие от шкуры жеребца и провёл пальцами над порезом. Ранка исчезла бесследно. Лишь после этого колдун удостоил собеседника взглядом, но вместо ответа на вопрос коротко велел:       — Подойди.       Юноша невольно поёжился. Лошадей он не боялся, но единорог — совсем иное дело. От него веяло древними чарами, не менее, а то и более могущественными, чем чары Зейха. Кроме того, опасность копыт, зубов, а заодно и рога никто не отменял.       — Смелее, — с необычайной терпеливостью подбодрил колдун. — Ты ведь ладишь со всем зверьём в округе. Для тебя это раз плюнуть.       Отчего он так настаивает? Снова провокация, проверка на прочность? С другой стороны, что в действительности может случиться? С обитателями королевской конюшни Тэнри быстро находил общий язык, может выйти и здесь. К тому же, от возможности прикоснуться к живому единорогу отказался бы разве что полный кретин.       Он медленно подступил со стороны, не сводя глаз с животного. Жаль, под рукой нет никакого угощения.       — Не бойся, — мягким, хоть и чуть дрожащим от волнения голосом проговорил юноша. — Я не причиню тебе вреда. Всё будет хорошо.       — Молодец. Продолжай, — подозрительно кротко подхватил Зейх.       Что-то не так. Единорог не успокаивается, а лишь сильнее прижимает уши и колотит по бокам хвостом. Тэнри осторожно протянул ему открытую ладонь в знак доверия.       — Видишь? Я тебе не враг. Я просто хочу…       И тут Зейх убрал руку.       Зверь тряхнул головой так, что клацнули зубы. Встав на дыбы, он злобно взвыл — на конское ржание этот звук не походил даже отдалённо — и рубанул копытами воздух. Тэнри увернулся чудом; вторым чудом стало восстановленное равновесие. Но это не помогло: когда он выпрямился, острый рог уже летел прямиком в лоб…       …и был в самый последний момент перехвачен крепкой рукой.       — Хватит, — решительно приказал Зейх и дёрнул голову единорога в сторону, отводя смертоносное острие от головы юноши. Зверь упрямо притопнул, но больше не пытался нападать.       Сердце металось по грудной клетке, точно обезумевшая птица. После пережитого Тэнри едва держался на ногах, но всё же смог выдавить из себя:       — Что я сделал не так?       — Ничего, — мирно отозвался Зейх. — Ты правильно сказал, единороги гордые, и единственный язык, который они признают, — язык силы. Их твоими штучками не задобрить — можно лишь подчинить. Или убить. Третьего не дано.       — Но он ведь ощущает добрые намерения? В легендах говорится…       — Забудь о легендах. Смотри прямо перед собой, — оборвал колдун и слегка развернул морду жеребца в его сторону.       На Тэнри уставился тёмный, бешено сверкающий глаз. Единорог скалил зубы, прядал маленькими ушами, раздувал ноздри. Он жаждал вырваться, но не смел, потому что рядом находился тот, чья сила превосходила его собственную.       — Он… в ярости, — шепнул Тэнри, раздираемый на части страхом и невольным сочувствием к пленнику.       — Слышал когда-нибудь о царстве Джисатар? — вдруг спросил Зейх.       — Кажется, да.       — Что было изображено на его гербе?       — Единорог и два крылатых меча, — припомнил юноша, мысленно поблагодарив наставника Йертала за уроки геральдики.       — А почему? — продолжил колдун и сам же ответил: — Оттуда родом самые свирепые бойцы. Богатые земли Джисатара выдержали столько набегов, сколько вашему Адалеру в страшном сне не приснится. Сперва они учились выживать, затем защищаться, а после — преуспели в искусстве войны. Не из природной злобы, всего лишь по необходимости. Как и он.       Зейх пропустил гладкую гриву единорога сквозь пальцы.       — Его уже не переделать, как ни старайся. Даже если очень захотеть, — негромко закончил он. У Тэнри сжалось горло.       — Но сила бывает разной. Неужели нет способа обойтись без грубого принуждения?       — Мне его отпустить? Потолкуешь об этом, пока он будет втаптывать тебя в траву.       От подобного предложения Тэнри совсем сник. Скорее всего, попытка приручить единорога закончится именно этим, как ни хотелось бы верить в обратное. Огорчённый, он вознамерился без прощания отправиться в пещеру, но Зейх вдруг прибавил:       — Да гладь уже. Пока держу.       Юноша неуверенно стиснул кулаки. Атака могучего зверя испугала его, но не отбила желание прикоснуться к сказке. Собравшись с духом, он тронул кончиками пальцев крутую шею жеребца, затем осторожно провёл по ней ладонью. Нежнее шёлка. Единорог покосился на руку с неодобрением, но напасть не пытался — авторитет Зейха был непререкаем.       Абсурдная мысль закралась в голову Тэнри без предупреждения, а уходить не спешила. Порадовавшись, что сейчас ночь и изменения цвета лица не так бросаются в глаза, он постарался как можно небрежнее произнести:       — Если не все легенды правдивы, выходит, сказители лукавили и о том, что единороги покоряются лишь… — Он запнулся на долю мгновения. — …юным девственницам?       Колдун внимательно оглядел себя.       — Я похож на юную девственницу?       — Упаси меня Предвечные, нет, — торопливо заверил Тэнри, моментально пожалев о своём вопросе.       — Возможно, ты похож на юную девственницу?       — Нет…       — Хоть кто-то в этой долине похож на юную девственницу?       — Едва ли. Я понял, не продолжай…       — А раз никто из присутствующих на юную девственницу не тянет, можно предположить, что легенда о связи единорогов с юными девственницами…       — Прекрати повторять это!       — …всего лишь легенда. Ведь всем известно, что юную девственницу в нашем мире найти сложнее, чем единорога.       — Ты ужасен, — простонал Тэнри, отгораживаясь от паясничающего колдуна длинной конской гривой.       — Потому что не девственница? Прости, стоило взять пример с тебя и признаться раньше.       Юноша стиснул зубы изо всех сил, но сдерживал он уже не злость, а рвущийся наружу смех. Единорог вновь покосился на него, но в этот раз Тэнри показалось, что в безжалостном взгляде зверя мелькнула толика благосклонности.