Феникс и единорог

      Утром на долину обрушился ливень.       Тэнри проснулся от шума и спросонья решил, что водопад переехал прямиком в спальню и теперь грохочет у него над головой. Догадка была недалека от истины: с каменного уступа над балконом стекали целые реки. При этом пол остался сухим, за исключением нескольких капель, случайно отлетевших от перил. Подставив ладонь холодным струям, Тэнри брызнул водой в лицо. Вот и умылся, не придётся выходить наружу.       Жемчужно-серая завеса мелко трепетала перед глазами. Легко было вообразить себя в беседке с заколдованными водяными стенами. Зейх говорил, с водой проще сладить новичку… Не то чтобы Тэнри собирался пробовать, просто вспомнилось к слову. Нужно будет поискать сведения в библиотеке.       По уже устоявшейся традиции к завтраку колдун не явился, но успел заранее подготовить всё необходимое. Спешно утолив голод тела, Тэнри взбежал вверх по лестнице — не терпелось приступить к насыщению духа.       Его заботами библиотека постепенно приобретала более строгий и ухоженный вид. Порядок оставался не идеальным, но по крайней мере теперь не требовалось переворачивать всё с ног на голову, чтобы отыскать в книжных завалах одну-единственную рукопись.       Самым интересным для себя трудам Тэнри отвёл специальное место возле стола, где они высились двумя аккуратными стопками. Беглый осмотр корешков — а вот и нужное название. Он ловко вытащил книгу, не потревожив остальные.       «Неукротимость духа» попалась юноше на глаза во время последней уборки. Несмотря на поэтичное название, это оказался сборник весьма полезных замечаний об исконной сути колдовства. При первом ознакомлении Тэнри сумел осмыслить едва ли треть всех постулатов, но это лишь подогрело интерес.       Здесь точно был раздел о магии стихий… Вот же, в самой середине.       «Сердечная склонность есть первостепенная причина избрать единый путь направления чар. Особливо отрокам, едва вкушающим плоды тайной мудрости, надлежит изначально определить источник, из коего станут они черпать магическую силу. Коли ты лёгок, изменчив нравом, скор умом — назначь ветер в учителя. Коли трудолюбив, полон терпения и скрытой мощи — ступай на путь воды. Коли незыблем ты в суждениях, невозмутим, упорен — доверься плодородной земной тверди. А коли натура твоя вольна и необузданна — жаркое пламя будет тебе вернейшим спутником».       Зейх накануне сказал примерно то же, только вдесятеро короче. Тэнри в задумчивости обвёл пальцем чернильные руны. Если рассуждать отвлечённо, какая стихия подошла бы ему? Для воздуха в нём хватает ума, но недостаточно лёгкости. Трудолюбие воды было ему близко, однако скрытой мощи юноша в себе не чувствовал. Невозмутимость земли? После общения с Зейхом любой растеряет остатки невозмутимости. А огонь… Определённо сильная и страстная стихия, пугающая своей непредсказуемостью.       Вот при взгляде на Зейха веришь, что ему подвластна любая из этих областей волшебства. Впрочем, симпатии колдуна распределены неодинаково. Легко заметить, что к помощи воздуха он прибегает особенно часто и охотно, да и сам признавался, что с этой стихией ему удобнее всего. Стоя при этом в непосредственной близости от Тэнри и порядком смущая жаром своего вечно раскалённого тела…       Юноша нахмурился и тряхнул головой. Не время отвлекаться на мелочи. Жар. Огонь. Это уже интереснее. Огнём Зейх не пользуется вовсе — даже упоминание жареного мяса, как припомнилось теперь, не вызвало у него особого энтузиазма, скорее наоборот. Возможно, это связано с зачёркнутыми символами на его предплечьях?       Тэнри пролистал книгу в надежде отыскать хоть что-то о ритуальных шрамах, но потерпел неудачу. Вместо этого наткнулся на небольшой, но любопытный раздел об иллюзиях.        «…Повелевающий ветром способен также наводить мороки, что смущают разум и дурманят чувства. Коли искусен чародей в должной мере, ему под силу обратить день ночью, скрыть предмет незримою завесой, создать причудливую картину, неотличимую от настоящей, и творить прочие заклятия по своему усмотрению».       — «Неотличимую от настоящей»… — задумчиво повторил юноша одними губами. А ведь он всё же смог накануне раскусить морок Зейха, пусть даже с помощью смутного и сомнительного предчувствия. Повезло? Или и правда особое чутьё? Хотя проще поверить, что колдун намеренно поддался и позволил ему распознать обман. Но с какой целью? Продемонстрировать своё могущество? Столкнуть Тэнри с его собственной беспомощностью? Искусить, расположив таким образом к чародейскому пути? Но он достаточно ясно дал понять: он не собирается…        «Тебе следует поработать над честностью», — посоветовал глухой насмешливый голос в подсознании. Юноша с досадой поджал губы.       Те жалкие попытки колдовать в дворцовой библиотеке не воспринимались им иначе, чем забава, увлекательная ввиду своей запретности. Но если быть до конца откровенным, уже тогда в самом укромном и пыльном уголке сознания приютилась соблазнительная мысль: как было бы чудесно испытать эти ни с чем не сравнимые ощущения снова, добиться большего…       Амбиции. Превосходство. Всесилие. С каких пор эти понятия стали ему близки? Тэнри никогда не желал власти и порой радовался наличию троих старших братьев, что фактически избавляло его от необходимости наследовать престол. Сердцу было спокойнее и уютнее в тени… или же оно просто внушило себе это, чтобы не терзаться мыслями об упущенных возможностях?       А теперь Зейх утверждает, что возможность есть. Призрачная, труднодостижимая, но есть. Поэтому руки невольно тянутся к книгам, а дурную идею никак не удаётся вытравить из головы…       Не обязательно становиться выдающимся магом, наводящим ужас на близлежащие земли. Можно ведь постепенно осваивать те области волшебного ремесла, которые наиболее интересны и полезны в повседневной жизни. Лечить болезни, смешивать целебные отвары, облегчать добычу воды, прогонять вредителей с полей. Быть тем, кем Зейх является для жителей деревни. Помогать людям. И делать это открыто, а не таиться по тёмным углам, точно беглый преступник.       Всего на миг Тэнри вообразил себя шествующим по галерее дворца — без чёрного плаща, зато с уверенно поднятой головой. Взмах руки — и треснувшая плитка с изображением рябиновой ветви вновь делается целой. Ещё взмах — расцветают пышным цветом садовые розы. Стража приветственно стучит концами алебард по полу, а в глазах людей виден не страх, но благодарность за заботу…       Впрочем, даже если бы такое случилось, даже если бы Тэнри вернулся и сообщил, что намерен творить с помощью колдовства только добро, у отца нашёлся бы только один ответ: «Это недостойно рода Мирас». Прибегнуть к помощи магии лишь однажды, в безвыходной ситуации, пожертвовав сыном — одно дело. Переносить присутствие опасных чар ежедневно… На такое его королевской гордости точно не хватило бы.       По телу пробежал озноб. Слишком близко Тэнри подступил к краю бездны, в которую не хотел заглядывать. В последние дни подобное происходило подозрительно часто. Избавленный от обязанностей принца, предоставленный во многом самому себе, он получил достаточно времени на размышления, но они, как всегда, вели к новым сомнениям и тревоге. Эту особенность Тэнри в себе никогда не любил.       Что ж, по крайней мере, теперь он волен отвлекаться от ненавистных дум любыми способами, какими заблагорассудится, и раз прогулки временно прекращены из-за дождя, он примется за рисование прямо в пещере.       Сперва юноша разместился с альбомом и грифелем в заколдованном саду. Хрустальный купол давал достаточно света, несмотря на струившиеся по нему потоки воды, так что Тэнри смог без помех сделать наброски нескольких цветов — правда, издалека, чтобы тонкая водяная пыль для полива не промочила бумагу. Приходилось также делать небольшие перерывы, чтобы стремительно увядшие бутоны успели вновь расцвести во всей красе.       Позднее он решил запечатлеть спальню с балконом. К изображению интерьеров он прежде обращался редко, так что обрадовался шансу лишний раз поработать над перспективой. Вышло не слишком удачно, но Тэнри не собирался останавливаться на достигнутом.       По пути в библиотеку он приметил на стене среди мха фигурку саламандры (вездесущие ящерицы сновали по всему жилищу и могли попасться на глаза где угодно) и присел на корточки прямо в коридоре, торопливо намечая в альбоме контур будущего рисунка. Увы, модель быстро устала позировать и улизнула в трещину под потолком.       В библиотеке Тэнри окинул обстановку взглядом художника и отволок кресло от стола к самой двери — отсюда композиция выглядела наиболее выигрышной. Забравшись с ногами на мягкое сиденье, он просидел в нём до самого обеда, пока поясницу не начало ломить от неудобной позы. Будь здесь наставник, он бы непременно тыкал в его спину кулаком каждую минуту, выправляя осанку и ужасно отвлекая от занятия, но наставника рядом не было. Поэтому Тэнри прекрасно провёл время за расслабленным вычерчиванием ровных штрихов, обозначающих книжные ряды.       За обедом юноша скептически пролистал альбом с самого начала. Самым удачным по-прежнему оставался пейзаж с рекой, тот самый, что стал объектом иллюзии Зейха. Остальное — всего лишь сырые зарисовки без должной проработки. Но это пока. Сейчас главное — передать впечатление от объекта, деталями можно будет заняться позднее.       Где, интересно, пропадает Зейх? Сегодня он и к обеду не вышел. Так обрадовался обретённой крови единорога, что решил посвятить ей весь день? Однако при этом нашёл время накрыть на стол. Сам хоть поел или сразу убежал обратно в мастерскую? Впрочем, он взрослый самостоятельный мужчина и вправе сам решать, когда принимать пищу, а когда оставаться голодным.       После трапезы Тэнри вернулся к рисованию и провёл в компании альбома весь остаток дня. Дождь так и не прекратился.       Во время ужина скамья напротив юноши всё так же пустовала.       Укладываясь спать, он осознал, что впервые провёл без колдуна целый день. Зейх даже не заглянул поздороваться, когда оставлял еду на столе. Что же случилось? Обиделся? За недозволенное проникновение в тёплую пещеру за водопадом или за неудачную попытку приручить единорога? Но вчера перед сном они расстались как обычно…       А вдруг он неправильно составил зелье или произнёс заклинание, пострадал и нуждается в помощи? Тут Тэнри фыркнул в голос, потешаясь над собственной наивностью. Зейх? Нуждается в помощи? Едва ли есть дело, в котором невозмутимый колдун потерпит неудачу. А если и потерпит, то Тэнри ему явно не помощник.       И всё же юноша ложился в постель с тяжёлым сердцем и долго не мог заснуть, невзирая на убаюкивающий шелест дождя.       На следующее утро Тэнри первым делом спустился в столовую, не успев толком зашнуровать ворот туники. Всё так же: завтрак на месте, Зейха нет. Раз он в состоянии принести из кладовой еду, значит, с ним всё в порядке. Не желает видеться… что ж, его право. Скучать никто не собирается.       Упрямый ливень не утихал, и Тэнри намеревался снова посвятить всего себя рисованию, однако сегодня, в отличие от предыдущего дня, поймать настроение никак не удавалось. Он занёс в альбом наброски всех обжитых помещений, но все до единого вышли ужасно плоскими и невыразительными. Порой он ловил себя на том, что рука с грифелем движется будто сама собой, тогда как сознание обращено к отвлечённым предметам.       После обеда терпение иссякло. В конце концов, никто не запрещал стучаться в мастерскую, мало ли, что могло произойти в отсутствие Зейха. Тэнри решительно зажал альбом под мышкой и отправился покорять драконью крепость. За довольно громким постукиванием в дверь последовало разрешение войти.       На сей раз рабочий стол колдуна выглядел невероятно чистым. Ни сваленных в кучу листьев, ни склянок, ни ножей — лишь причудливый узор, выложенный обломками кристаллов, перламутровыми раковинами, драгоценными камнями и кусками обычной породы. Ограничивал эту волшебную мозаику круг поблёскивающего чёрного песка.       Зейх держал ладони над кругом, параллельно столу, и пристально вглядывался в линии. Ясные глаза расширились, помутнели, точно сверкающие сапфиры заменили матовым стеклом. Тэнри застыл на пороге, опасаясь двигаться дальше.       — Здравствуй. Я… Прости, я помешал?       — Если бы мешал, я бы не пригласил, — монотонно отозвался Зейх, не сводя глаз с колдовского орнамента. — Что хотел?       — Так. Спросить, чем ты так занят.       — Соскучился?       Вопрос был задан всё тем же бесстрастным тоном, без намёка на улыбку, но шутка была вполне в его духе. От сердца немного отлегло.       — Нет, — с достоинством ответил Тэнри и наконец шагнул через порог. — Просто был удивлён. В последнее время тебя совсем не видно.       — Кое с чем разбирался.       — Это связано с кровью единорога?       — Нет, но спасибо, что напомнил. — Зейх плавно опустил руки, выдохнул и зажмурился. Когда он вновь открыл глаза, они приобрели прежний блеск, но недоставало привычного задора. Казалось, он так глубоко погружён в себя, что с трудом фокусируется на беседе.       — Всё же я тебя отвлёк, — пришёл к выводу Тэнри и покрепче сжал альбом в пальцах. — Хотел попросить разрешения порисовать здесь, но не хочу напрасно тревожить, так что…       — Ты чем слушаешь, принцесса? — устало перебил Зейх и наконец выдавил из себя чуть заметную ухмылку. — Сказал же, не мешаешь. Рисуй, если хочется.       Повторного приглашения не требовалось. Тэнри проскользнул внутрь и окинул мастерскую взглядом. Куда бы сесть? Самое уютное место — шкура у очага, но там почти никакого обзора. Стульев нет и в помине. Не тащиться же за креслом в библиотеку…       — Могу я сесть там? — сообразил он, указав на противоположную от стола стену, возле которой громоздились сундуки и ящики.       — Пыль только смахни, — бросил колдун. Он уже успел убрать со стола и камни, и чёрный песок и начал расставлять в нужном порядке чашки, склянки и флаконы. В самом центре стола теперь красовался маленький чугунный котелок.       Тэнри старательно протёр плоскую крышку самого большого сундука тряпицей и опустился на край, устроив альбом на коленях. Конечно, он предпочитал рисовать в полном одиночестве, но присутствие Зейха отчего-то совсем не смущало. Колдун также не тяготился чужим присутствием — он был настолько поглощён своими приготовлениями, что не обращал на юношу ровным счётом никакого внимания.       Чистое пространство листа пересекли первые линии. В центре композиции оказался стол, и Тэнри передал его чёткую форму несколькими прямыми чертами. Взгляд невольно обратился к фигуре застывшего рядом колдуна.       Лицо его оставалось неподвижным, но взгляд изменился — задумчивая отрешённость уступила место неподдельному азарту. Большие багровые руки с выпуклой вязью вен на запястьях действовали точно и в то же время расслабленно. Ингредиенты летели в котелок один за другим, и что-то подсказывало, что колдун получает от процесса немалое удовольствие.       — Тебе нравится готовить зелья? — уточнил Тэнри вслух и очертил одной линией фигуру на листе.       — Интересно. Порой поинтереснее заклинаний, — отозвался Зейх и щелчком отправил в котелок сморщенную чёрную ягоду. Она сухо стукнула о стенку.       — И всё это — лекарства для деревни?       — Часть идёт на другие нужды. Но в основном да.       — Не очень вяжется с образом злого пещерного колдуна, не находишь? — не удержался от улыбки Тэнри.       — Мне что, зарычать и вцепиться тебе в глотку для убедительности? — дёрнул бровью Зейх.       — Не сомневаюсь, что ты смог бы, но зачем?       Тэнри не унаследовал от Бьяна и половины его таланта подражателя, но на сей раз скопировать раздражающую манеру колдуна отвечать вопросом на вопрос удалось почти безупречно. Даже на Зейха это произвело впечатление: он на миг отвёл взгляд от котелка, чтобы покоситься на собеседника.       — И правда. Поразмыслю над этим, пока ты будешь занят рисованием. Молча.       Пряча улыбку, Тэнри поспешил заслониться альбомом. Каждый сосредоточился на своём деле.       Комната на картине понемногу обретала чёткость, а вот вписать в неё фигуру хозяина было весьма непросто. Зейх двигался размеренно, но беспрестанно, не позволяя запечатлеть целостную позу. Нарисованный силуэт оброс, как шерстью, хаотичными штрихами; забыв обо всём на свете, Тэнри лихорадочно водил грифелем из стороны в сторону, пока локоть не врезался в раму стоявшего рядом зеркала. К счастью, серебряная рама оказалась достаточно увесистой и не позволила зеркалу тотчас грохнуться на пол, а благодаря отточенной реакции рука вовремя подхватила опасно накренившийся предмет.       Быстрый взгляд в сторону Зейха — заметил? Синие глаза смешливо блеснули в полумраке, но комментария не последовало, так как зелье по-прежнему интересовало колдуна гораздо больше. Тэнри выдохнул с облегчением и водрузил зеркало на место. Тусклые пятна портили поверхность, но отражение всё равно отлично просматривалось. И вводило в недоумение.       Кто это? Лицо знакомое, но Тэнри запомнил его более румяным и по-детски округлым, а теперь на бледных щеках явственно обозначились скулы. Линия губ отвердела, сделалась чёткой и нежданно чувственной. Концы отросших волос вились под разными углами. Глаза… Возможно, виной тому необычное освещение, но смутная зелень вокруг зрачка расцвела и засияла совсем по-кошачьи.       Мало что в этом хмуром растрёпанном юноше, облачённом в скромную одежду, напоминало о принце Тэнриале Лайгетском. Зеркальный двойник выглядел несколько старше, загадочнее и… спокойнее. Лишь в глубине зрачков, как прежде, читается немой вопрос, который Тэнри адресовал своему отражению всякий раз, глядя в зеркало в Адалере.       «Кто же ты на самом деле такой?»       Он по привычке попытался унять волосы ладонью — без ежедневного умащивания они, даже будучи чисто вымытыми, пушились и быстро сбивались в неряшливое облако. Странно, что форма и размеры зеркала вдруг начали казаться знакомыми, словно Тэнри уже видел его раньше — хотя твёрдо помнил, что последний раз смотрелся в зеркало ещё дома, как раз перед злополучным банкетом.       Юноша недоумённо обвёл взглядом стоящие перед ним предметы. Небольшое овальное зеркало в серебряной раме. Грубая деревянная шкатулка. Высокий стеклянный сосуд, напоминающий вазу с круглой крышкой. Знакомые линии. Но наблюдал он их не здесь, не в мастерской…       Пустой столик в спальне наверху. В первый же день Тэнри заметил подозрительные пятна на стене, но так и не спросил о том, что за вещи там располагались и почему их убрали. Одно из пятен было той же высоты, что и зеркало. А другое — в точности как шкатулка…       От догадки перехватило дыхание. Несколько мгновений юноша сидел неподвижно, не желая принимать истину. Затем чуть слышно позвал:       — Зейх?       — М?       — Комната с балконом. Она твоя, верно?       — Да, — ничуть не смутился колдун. Вместо него растерялся сам Тэнри.       — И ты… уступил её мне? — пробормотал он, нервно ёрзая на крышке сундука.       — Какие-то проблемы?       — Да нет же, просто… Она ведь твоя. Не обязательно было…       — Ну, я решил, что твои вопли из холодной кладовой помешают моей работе. А гостевых спален, как ты мог заметить, здесь нет.       — Но пещер много. Ты мог обустроить любую в мгновение ока и…       — Пустая трата сил.       — Спасибо.       Рука Зейха с зажатыми в пальцах травами на миг зависла над котелком. Глаза вспыхнули удивлением. Судя по всему, он ожидал любой реакции, кроме этой.       Окаменев от потрясения, Тэнри прижал к груди альбом и стыдливо опустил глаза. Стоило раньше догадаться, что единственная кровать в доме далеко не новая — следовательно, не может принадлежать никому, кроме хозяина. Но тот уступил её гостю, а сам перебрался в захламлённую рабочую каморку вместе с вещами и ночует на полу… Предвечные, какой позор.       — Прости! — непроизвольно вырвалось у Тэнри, и он вскочил с сундука, ввергнув собеседника в ещё большее замешательство. — У меня и в мыслях не было… Я займу любую комнату, какую скажешь, мне совсем не…       — А та уже не нравится? — Правая бровь Зейха уползла чуть ли не на середину лба.       — Нравится, но…       — Тогда о чём речь, не пойму.       — Ты отдал целую комнату мне одному.       — А ты привык спать в обнимку? Могу помочь, мне не трудно, — в очередной раз съязвил колдун и голыми руками (Тэнри аж вздрогнул) выудил из очага саламандру с пылающей шкуркой. Сонная ящерка обмякла в его пальцах. Он положил её рядом с котелком, затем аккуратно потянул за хвост и обернул вокруг стенок. «Углехвост» покорно обвился вокруг донышка, превратившись в маленькую живую жаровню. Зейх мимоходом почесал круглую чешуйчатую голову мизинцем и принялся убирать пустые склянки в ящик.       — Я всё ещё не понимаю, — проговорил Тэнри, наблюдая за его действиями.       — Чего на этот раз?       Если бы возможно было описать это в двух словах… Сердце вдруг забилось стеснённо и взволнованно. Наблюдения более чем очевидные, но озвучивать их вслух было неловко.       — С одной стороны — твоя сила и страх, который ты внушаешь, твои остроты и издевательства, твоя расчётливость, жестокость, холодная скрытность, уклончивые ответы. С другой — забота о животных и растениях в долине, помощь людям, искренность, образованность, умение поддержать разговор. Ты ни к чему не принуждаешь и в то же время устанавливаешь рамки. Тебе и правда нравится играть злодея, но этой ролью ты не ограничиваешься. Хочешь дальше скрывать причину моего присутствия — пускай, но твои действия… Я не могу понять, как должен к этому относиться.       Дно ящика глухо стукнуло о поверхность стола. Зейх упёрся ладонями в столешницу и чуть заметно наклонил голову к плечу. В глазах искрилась синева.       — «Должен» — прекрасное слово в отношении обязательств, но довольно бесполезное, когда дело касается остального, — произнёс он странным тоном, не то в шутку, не то даже слишком серьёзно. — Относиться можешь как угодно. Презирать, ненавидеть, игнорировать, почитать, любить. В этом прелесть свободы выбора.       — А он у меня есть?       — Ты не заметил? Выходит, я ошибочно счёл, что возможность самому решать, когда вставать с постели, что носить и чем заниматься, пришлась тебе по душе? — усмехнулся колдун уголком рта.       По спине Тэнри прокатилась ледяная волна изумления.       Подниматься по утрам без помощи слуги, в любое угодное время. Принимать пищу не по расписанию или не принимать вовсе, если нет желания. Проводить целые дни за чтением и рисованием без малейших угрызений совести. Гулять пешком, постепенно привыкая к дальним переходам. Принимать сиюминутные мелкие решения, которые прежде всегда принимались за него. Это и есть свобода выбора? Воля, пусть даже ограниченная кольцом неприступных гор? И ведь она действительно пришлась ему по нраву. Так странно — лишиться дома, стать, по сути, пленником, но взамен обрести нечто новое, неизведанное…       Окончательно сбитый с толку, Тэнри неловко пробормотал:       — Но тебе… хотя бы удобно здесь? Не жёстко спать на полу?       — Не жёстко, — ответил Зейх и отвернулся, чтобы вернуть ящик на полку, но юноша всё равно успел заметить его широкую ухмылку и раздосадованно стиснул зубы.       — Не смейся надо мной.       — Я не смеюсь.       — Я видел.       — Это всё иллюзия. — Колдун возвратился к столу, в этот раз даже не пытаясь скрыть ехидный оскал. Тэнри закатил глаза и шагнул в сторону выхода. Он дал уже достаточно поводов для шуток, пора откланяться.       — Буду в библиотеке.       — Иди.       Видимо, саламандра уже разогрела котелок, поскольку Зейх аккуратно отодвинул её в сторону и принялся помешивать слабо дымящееся варево. По крайней мере, он повеселел. Тэнри притворил за собой дверь, поднялся в библиотеку, положил альбом на стол и просмотрел новые наброски.       Пока что мастерская выглядела самой удачной из всех сегодняшних работ. На отдельной странице он на скорую руку изобразил стол более детально, вместе с котелком и прочими колдовскими атрибутами. На следующем листе красовался нетвёрдый силуэт руки, сжимающей гранёный хрустальный сосуд. За изображение кистей Зейха Тэнри брался четырежды, прежде чем осознать тщетность этой затеи и отложить её до лучших времён. Последний рисунок представлял собой всего несколько линий, которые складывались в очертания склонённой головы. Из деталей он успел наметить только нос и забавные полукружья ушей.       Оригинал вспомнился на удивление живо: Зейх смотрит вниз, рассеянный свет практически не оставляет места для теней. Высокий лоб. Крупный хищный нос с горбинкой. Резкая линия челюсти. Сухие, чуть поджатые в процессе работы губы. Насупленные брови. Юноша добавил несколько штрихов по памяти и призадумался, безотчётно водя обломком грифеля вдоль нижней губы.       Это лицо… сложное. И интересное. Не знаешь, с какой стороны лучше подступиться. Как передать структуру его кожи? Глубину и живой блеск глаз в длинном разрезе век? Даже портрет доставляет проблемы, что уж говорить о самом колдуне.       Тэнри со вздохом отложил альбом, встал с кресла и потянулся, морщась от тянущей боли в пояснице. Слишком долго просидел на неудобном сундуке. Неплохо было бы размяться. Интересно, дождь уже закончился?       Чтобы проверить, он заглянул в спальню, но внезапное смущение задержало его на пороге. Несмотря на все доводы Зейха, Тэнри ощущал себя захватчиком, нагло присвоившим себе чужие владения. Поэтому он вдвойне обрадовался тому, что миниатюрный водопад над балконом наконец иссяк. Из проёма тянуло холодом, так что пришлось разыскать в шкафу тёплый шерстяной жилет и прочные сапоги до колена. Как следует подготовившись к прогулке, юноша поспешил наружу.       Под укутанным в тусклые облака небом долина больше не сверкала, но вовсе не утратила былого обаяния. Шелковистая, причёсанная ливнем трава влажно переливалась. Река напиталась досыта и разрослась, захватив в своё русло прибрежные камни и узкую полосу зелени. У подножия дальних гор стелился туман — белый, лёгкий, совсем безобидный.       Под подошвами хлюпало, но сапоги были сшиты на совесть, и Тэнри не опасался промокнуть. Он с наслаждением вдохнул полной грудью — воздух благоухал свежестью и чистотой.       Ради разнообразия юноша отклонился от привычного маршрута вдоль реки и забрал правее, ближе к скалам. Их тёмные, безупречно вымытые склоны возносились на недосягаемую высоту. Зейх определённо не кривил душой, утверждая, что без него из долины не выбраться. Безмолвное величие гор внушало трепет, но одновременно наводило на мысли о незыблемости и покое.       Кончики пальцев тронули влажный камень. Не отнимая руки, Тэнри двинулся вдоль длинного уступа. Он отдалился от входа в пещеру на достаточное расстояние, когда ухо различило слабый треск.       Трк-тк-тк-тк-тк.       Он замер. Пауза. Снова. Теперь дольше и чаще.       Трк-тк-тк-тк-тк-тк-тк-тк.       Словно сухая ветка трепещет между камнями. Может, так оно и есть?       Трк-тк-тк-тк… тк-тк… тк-тк-тк… У-у-у, у-у-у-у…       Тихий жалобный вой на фоне стрёкота не оставил сомнений — звуки издавало живое существо. Оно явно в беде и где-то совсем близко, иначе его бы попросту не услышали.       Взгляд Тэнри заметался по склону горы в поисках подсказок. Через пару шагов он наткнулся на узкую, почти незаметную со стороны трещину на уровне его груди. Внутри было темно, но треск и вой сделались значительно громче. Значит, он не ошибся.       Юноша опасливо приблизил голову к разлому. В свете пасмурного дня толком ничего не разглядеть. Крошево камней, сломанные ветки, грязь… а под ними, в тесном просвете у самого дна, — пара диких алых огоньков.       Сложно понять, что за зверь. Морда чёрная, размером с собачью, но более плоская, нос большой и кожистый, длинные уши направлены в сторону выхода. Должно быть, несчастный случайно упал в эту трещину, застрял и не смог выбраться самостоятельно.       — У-у-у-у…        — Сейчас, дружок. Я помогу, — выпалил Тэнри и тут же прикусил язык: каким же образом? Завал может оказаться куда больше, чем выглядит, вдруг разобрать его не удастся? А что, если он случайно изранит животное, наверняка и без того пострадавшее от камнепада? Зейх, конечно, решит проблему одним щелчком пальцев, стоит только позвать… а стоит ли? Насмешек будет целое море. Неужели Тэнри не в состоянии справиться своими силами хоть с одной задачей? Пока он добежит до пещеры и обратно, здесь может произойти что угодно. Пора взять себя в руки и заняться делом.       Испустив глубокий вздох, юноша вновь присмотрелся к расселине. Ширина и высота достаточные. Внутри есть немного свободного пространства, будет куда опереться ногами. Если аккуратно вытаскивать камни по одному, он сможет расчистить этот участок и вызволить беднягу из капкана. Только бы не ошибиться в расчётах…       Вцепившись в боковые стенки разлома, Тэнри поставил ногу на уступ и подтянулся. Подошвы скользили, но к счастью, лезть пришлось не так уж высоко. Через несколько секунд он уже сидел верхом на краю трещины — одна нога внутри, другая снаружи. Носок сапога нашарил опору с левой стороны, подальше от скулящего зверька. Вроде прочно. Хорошо. Юноша подтянул вторую ногу, соскользнул вниз и втиснулся в расселину по плечи. Вход остался за спиной.       Разбирать камни оказалось делом не из лёгких — следовало тщательно следить за их расположением, любое неосторожное движение могло спровоцировать новый обвал. Извлечённые обломки Тэнри осторожно выталкивал через плечо наружу. Узник гор не мешал своему спасителю, лишь беспокойно ворочал головой и изредка ободрял стрёкотом.       Последние камни пришлось вслепую нащупывать в темноте под ногами. Зверёк почуял скорое освобождение и задёргался, завизжал что было сил:       — И-и-и-и-и-и!       — Тише! — шикнул Тэнри и поморщился — тонкий вибрирующий звук напоминал горсть шипов, брошенных прямо в ухо. Следует соблюдать осторожность: всё же перед ним не домашний питомец, он может и напасть при случае, хотя бы из страха.       Пальцы скользнули по поверхности нового валуна. Дальше и дальше… Крупный. Слишком. Он удерживал на себе большую часть завала и, вероятно, таким образом спас кости пленника от участи быть раздробленными в пыль, однако в то же время перекрывал для него выход.       Камень не вытащить — никаких усилий не хватит. Но как следует изучив рукой шероховатую плоскость, Тэнри обнаружил спасительный зазор. Если сдвинуть валун, не растревожив остальные, проход расширится, и зверь наконец сможет выкарабкаться. Тут нужна не сила, а всего лишь правильный толчок.       Прижавшись спиной к стене, юноша упёрся в камень обеими ногами и сжал челюсти. Пот ручьями струился по вискам, по груди, между лопаток. Последний рывок. Раз, два, три…       — И-и-и-и-и-и-и-и-и!       Тонкие иглы полоснули по бедру. Видимо, зверь умудрился высвободить лапу. Неплохой знак. Если бы он ещё не кричал и не дрался…       — Ещё немного! — задыхаясь, приободрил Тэнри их обоих, поднатужился и снова пихнул камень подошвами. Тот сухо щёлкнул и наконец сдвинулся. Юноша с облегчением расслабил ноющие от напряжения колени.       Спустя миг по самой границе слуха пронёсся краткий гул, отозвавшийся тревожной пустотой в животе. Что-то глухо рокотнуло в самой утробе горы.       — И-и-и-и-и! Трктктктктктктктктк! — заверещало снизу, и сильный удар подкинул Тэнри вверх. Следующий пришёлся в грудь; юноша спиной вперёд вылетел из расселины и упал на траву, чудом не разбившись о разбросанные вокруг камни. Показалось, что где-то под облаками хрипло каркнул ворон, но было совсем не до него.       Прямо перед лицом неистово хлопали кожистые крылья, каждое размером с добрый плащ. Спасённый зверь оказался колоссальной летучей мышью, ростом примерно с ногу Тэнри, мятущейся, кричащей и насмерть перепуганной. Острые когти на хрупких пальчиках, которые виднелись на сгибах крыльев, намертво увязли в плотной ткани жилета. Мышь отчаянно билась, раздирая одежду, а заодно и кожу под ней, но вырваться никак не удавалось.       Удар о землю и острая боль в груди напрочь сбивали дыхание, но отдыхать было некогда. Им обоим нужно освободиться. Тэнри постарался перехватить лапки зверя и отцепить когти, но мышь взбесилась пуще прежнего. Визг наверняка разносился по всей долине.       — Стой… По… Подо… жди… — пыхтел юноша, пытаясь сладить со строптивицей, но грохот над головой заставил его поднять взгляд.       С вершины скалы обманчиво медленно катился обломок величиной с лошадь, попутно собирая камни поменьше. Под нарастающий шум, похожий на раскаты грома, весь этот поток неумолимо летел вниз.       Прямо на них.       Пальцы стиснули траву в бездумном стремлении подняться на ноги и рвануть прочь, но разве Тэнри мог? Огромная мышь давила на него немалым весом. Он мог бы спастись, только если бы она освободилась и улетела, но бестолковая зверюга сама препятствовала этому. Всё уже кончено.       Глупая смерть, если вдуматься. Полез спасать и сам угодил в нелепую ловушку. Проклятая гордость. Нужно было позвать на помощь, пока была возможность.       Ужас накрыл сознание быстрее лавины. Тело разом ослабело, отказалось от борьбы. Сердце готово было выскочить из груди сквозь проделанные мышью царапины. На глазах оцепеневшего наблюдателя валун с леденящим душу скрежетом врезался в острый уступ, раскололся надвое…       И не упал.       Завис в воздухе вместе с остальными камнями.       Всё стихло. Даже дурные вопли мыши сменились едва различимым, почти человеческим хныканьем, и она испуганно уткнулась мордой в саднящую грудь Тэнри, раскидав крылья в стороны.       Юноша заторможенно повернул голову.       Пара десятков шагов отделяли Зейха от места обвала — что отнюдь не мешало ему удерживать камни на расстоянии небрежно вскинутой рукой. Никаких цветных искр, никакого свечения, но от этого мощь явленной магии не делалась менее впечатляющей. Он плавно сжал пальцы в кулак, и обломки скалы, повинуясь этому жесту, собрались в единое целое. Кисть опустилась — каменный курган мирно и беззвучно лёг на землю. Ни одна травинка не зашуршала.       Несколько неторопливых шагов по траве. Колдун слегка наклонился, рассматривая смертельно бледное лицо Тэнри, затем перевёл взгляд на прижавшуюся к нему мышь и коротко осведомился:       — Я вас прервал?       — Нет. Ты очень вовремя, — еле выговорил юноша непослушными губами.       — Хм, — глубокомысленно отозвался Зейх, нагнулся ниже и ловким движением выпростал когти зверя из ткани. Мышь слепо метнулась в сторону, шлёпнулась в траву и затихла, укрывшись крыльями с головой.       Тэнри вновь мог дышать. Видеть небо над головой, которое… которого он чуть было не… О, Предвечные.       В глазах потемнело. Во рту разлилась ядовитая горечь. Сдавленную болью грудь сотряс странный сухой всхлип, но Тэнри зажал рот обеими ладонями, не пуская наружу позорный звук.       — Цел?       — Угу, — тихо подтвердил юноша, не убирая рук ото рта.       — Тошнит?       — М-м.       — Ты нетопырю крыло сломал?       — М?       — Да нет, вряд ли. Так, не дёргайся, приятель… — Послышалось сдавленное уханье, затем пауза, и мышь — нетопырь? — застрекотала снова, на сей раз крайне удовлетворённо. — Вот и лети. Смотри без глупостей.       Кожистые крылья захлопали мерно и часто. Зверёк наконец обрёл долгожданную свободу.       Зейх вернулся и с трудом опустился на корточки рядом с Тэнри. Тот безвольно уронил руки, взглянул на колдуна снизу вверх сквозь мутную пелену перед глазами и сипло уточнил:       — Ты услышал шум?       — Говорил же, в долине от меня ничто не укроется.       — Так ты знал? И не пришёл на помощь этому созданию?       — Ты всё равно был ближе, чего зря туда-сюда бегать.       — Я сделал только хуже. — Тэнри вдруг затрясло. — Мог погубить его… и себя тоже…       — Случается, — снисходительно отозвался Зейх. — Но в конце концов, ты ведь его действительно вытащил. Фактически. А он тебя в благодарность хотел подальше от опасности унести, да вот застрял.       — Обвал… Неужели из-за меня? Из-за того камня?..       — Может, из-за камня. А может, из-за промоины в скале. А может, верхушку и так ветром раскачало и она держалась ёртатан знает на чём. А может, всё вместе, — заключил собеседник и весело хмыкнул. — Хотя не спорю, обвалить гору надо ещё умудриться. Опасно с тобой связываться, принцесса.       Тэнри вновь заслонил лицо ладонями и издал нервный смешок, больше похожий на стон. Какой же вздор. Узнали бы братья — засмеяли бы…       — Дай взглянуть.       — Что? — опешил Тэнри, но горячие пальцы уже сжали его запястья и развели в стороны. Синие глаза сузились, изучая урон, нанесённый когтями нетопыря. Под столь пристальным взглядом раны заныли с новой силой. Юноша вскинул голову, чтобы тоже взглянуть, но от вида окровавленных лохмотьев вновь сделалось дурно.       — Потерпи, — спокойно велел Зейх и выпустил его руки. Потом приподнялся, перешагнул через Тэнри и опустился обратно, практически оседлав его бёдра. Крепкие руки одним движением разорвали все слои одежды, и тело обнажилось до самого пупка.       От потрясения юноша взвился на подрагивающих локтях.       — Что ты…       Вместо ответа Зейх соединил ладони особенным образом — большой палец к большому, указательные и средние выпрямлены и скрещены, остальные убраны в кулак. Руки до самых запястий обволокло малиновое сияние. Разгоревшись ярче, оно густым, почти осязаемым дымом перетекло на раны.       Жжение заставило Тэнри поморщиться, но эта боль была ничтожной по сравнению с прежней. Он почти не дышал, завороженно наблюдая за тем, как неприглядные царапины растворяются на его коже вместе с кровавыми разводами.       Губы Зейха беззвучно шептали одному ему известные заклинания. Отблески целительного марева пылали в его бездонных зрачках. Магический свет преображал его лицо, в выражении которого самым причудливым образом мешались сосредоточенность и безмятежность. Пожалуй, впервые Тэнри видел в его исполнении такое волшебство — тихое, честное, без надуманных поз и стремления произвести эффект.       Напоследок колдун небрежно мазнул ладонью воздух вдоль разодранного бедра. Раны исчезли без следа. Боль унялась. Кряхтя, Зейх снова встал и молча протянул Тэнри руку.       Подняться удалось не сразу — колени дрожали. Порыв ветра нещадно хлестнул спину сквозь промокшую от лежания на траве одежду. От мимолётного взгляда на груду камней, которые едва не стали его надгробием, юношу заколотило ещё сильнее.       Но рука Зейха оставалась ободряюще тёплой, хотя колдун даже не потрудился накинуть поверх туники что-нибудь по погоде. Эта рука обвилась вокруг плеч, согревая и поддерживая, а хриплый, по обыкновению невозмутимый голос предложил:       — Идём. Нечего на холоде торчать.       Закрыв глаза, Тэнри сглотнул мерзкий ком в горле и сделал первый несмелый шаг по сырой траве. Путь к пещере казался бесконечно далёким, но отчего-то он был уверен: твёрдая горячая рука на плече не даст ему упасть.