Феникс и единорог

      «Всемирный атлас» Детациана был таким огромным, что с трудом помещался на столе. Его карты безнадёжно устарели, но Тэнри интересовали не они. Глаза внимательно изучали алфавитный указатель в поисках одного-единственного названия.       Наалиты. Наары. Набаймены. Набаста. Навиз. Все эти народы действительно существуют? Хотелось задержаться на каждом, узнать о них больше, но палец упрямо скользил дальше по строкам. Вот. Найдаши. Девятьсот тридцать четвёртая страница.       На выцветшую карту Тэнри даже не взглянул — сразу обратился к мелко написанному тексту на полях. Едва ли там можно найти что-то особенное, но чем ёртатан не шутит?       «Народ сей малочислен и проживает в отдалении от крупных городов. Уклад их жизни тщательно оберегается от глаз чужеземцев. Изредка зрелых мужей сего племени можно встретить в числе караванщиков. Они невелики ростом, исчерна-смуглы и неразговорчивы. Согласно их верованиям, звук человеческого голоса обладает силой, способной подчинять сердца и разумы. Всякий, кто делил с ними путь, клялся именем матери, что песнопения найдашей обращают в бегство змей и пустынных волков. Что за чары тому причина, никому из непосвящённых не ведомо».       Ожидаемо. Почти всё это Тэнри уже слышал, а о заклинателях в книге ни слова. Что же имел в виду тот жуткий старик?       Снова вспомнились мёртвые чёрные глаза и паучьи пальцы, перебирающие пепел в костре. Должно быть, он до сих пор там, сидит на выжженной поляне и смотрит перед собой, уверенный, что его драгоценная книга сгорела. И он продолжит сидеть, годами глядя в пустоту, пока смерть наконец не сжалится над потерявшим смысл жизни страдальцем и не заберёт его в обитель Предвечных…       По плечам пробежал холодок. Закусив губу, Тэнри заставил себя сосредоточиться на главном. В сознании прозвучало: «Не пытайся одурачить меня, заклинатель. Твой голос слаб. Важно не слово, важен голос. Ищи свой голос».       Юноша сцепил пальцы в замок (благо, алые пятна от зелья действительно смылись), прислонил их к губам и закрыл глаза. Старый маг определённо был не в своём уме, однако речи звучали на удивление связно. О чём они говорили до этого? Кажется, Тэнри убеждал собеседника, что использовать химеру для поимки вора неразумно, а тот принял это за уловку. Тогда же он упомянул и слабый голос — будто у более сильного был бы шанс добиться успеха.       Проблема в том, что Тэнри никакой не заклинатель. Колдовских слов и фраз он выучил порядочно, но на деле не мог использовать даже четверти, сколько раз ни тверди одно и то же. Или проблема как раз не в словах? Может, и правда существует особая магия, магия голоса, о которой мало кому известно? Только с чего бы Тэнри иметь предрасположенность к занятию такого рода? Все его предки родом с севера, едва ли среди них найдётся хоть один южанин, тем более из найдашей. Или подобный дар присущ многим, но управляться с ним способны лишь таинственные пустынники?       Наверное, не стоило утаивать от Зейха эту часть правды. Едва ли кто-то из ныне живущих знает о магии столько же, сколько и он. Но момент упущен: сегодня колдун ещё до завтрака перехватил сонного Тэнри у водопада, сообщив, что должен отбыть по делам на неопределённый срок; от расспросов он привычно отшутился и тут же растаял в вихревом облаке. Всё никак не научится проговаривать планы вслух.       Стоило подумать о Зейхе, как птица сердца издала тихую радостную трель, но тут же умолкла и съёжилась в костяной клетке. Тэнри со вздохом откинулся назад и запрокинул голову, упираясь затылком в спинку кресла.       Вчерашняя прогулка верхом на единороге походила на чарующий сон. Ночь, тихие разговоры, случайные, но такие естественные касания рук. Обстановка столь интимная и располагающая к откровенности, что он решился поведать правду о Леме, пусть и неполную. Подобной чести не удостаивались даже родные братья Тэнри, хотя им — всем троим — он прежде доверял как никому другому. Увы, они не поняли бы его влечения к мужчине, к подданному, стражу.       А Зейх понял. Кажется, после всего, что ему довелось пережить, он способен понять буквально что угодно. Но что насчёт тех чувств, что сейчас испытывает Тэнри по отношению к нему?       Мысль о признании искривила губы судорогой улыбки. О, Зейха это определённо позабавит. Или разозлит. Отношения станут неловкими, а затем вовсе испортятся и сделают их совместное проживание невыносимым. А если оставить всё в тайне? Скорее всего, всё будет по-прежнему: тихая размеренная жизнь в уединении, случайные вылазки и путешествия без всяких планов, чтение, рисование, медленное освоение азов колдовства. Есть шанс, что со временем нечаянная влюблённость сойдёт на нет. В противном случае она разгорится с новой силой и постепенно уничтожит Тэнри изнутри. Нерадостная перспектива.       Он стиснул пальцами подлокотники и рывком вытолкнул себя из кресла. Когда мысли превращаются в унылое холодное болото, это верный признак того, что стоит немного размяться и остудить голову — насколько это возможно при такой жаре.       День стоял действительно тёплый, но небо заволокло вуалью лёгких облаков, поэтому солнце не припекало так сильно. Тэнри избрал путь по кромке реки и аккуратно переступал с камня на камень, чтобы не поскользнуться — в бурных серебристых водах предупреждающе мелькали знакомые клешни. Струи звонко бились о гладкие бока валунов, вздымая вихри брызг, щекотно оседающих на коже не защищённых чулками лодыжек. Река совершила резкий поворот, и юноша спрыгнул с валуна на траву. Отряхнув влажную ткань штанов, он зашагал куда глаза глядят.       Долина была многократно исхожена вдоль и поперёк, но, как ни странно, до сих пор не наскучила. Серо-голубые башни гор подпирали островерхими крышами небо, чтобы оно не рухнуло на землю под собственным весом. Всё же Зейх избрал идеальное место для крепости. Сколько Тэнри ни прохаживался вдоль склонов, ни присматривался к каждой расселине, он так и не обнаружил ничего, похожего на выход из долины. Возможно, где-то существовала сквозная система пещер, но рисковать головой, проверяя свою догадку, юноша не собирался. Хватило случая с нетопырём.       Внезапный прилив умиротворения приковал подошвы его туфель к траве. Грудь теснило от тепла и тихой радости. Как же здесь хорошо… Спокойно. Безопасно. Тепло. Как в объятиях лучшего друга, который всегда утешит и поддержит. Такое близкое, родное ощущение…       Феникс?..       Очнувшись, Тэнри принялся озираться по сторонам в надежде заметить проблеск огненного оперения. Ничего похожего не заметил, но щемящее чувство не пропадало. Скалы смотрели на него печальными чёрными глазами.       — Ты здесь? — негромко спросил юноша. — Ты слышишь меня?       Ответа не последовало. Вот бы снова прижать к сердцу сказочную птицу, зарыться лицом в её мягкие перья… Веки налились тяжестью, но Тэнри сжал кулаки и удержал непрошенные слёзы. Нужно собраться с силами.       — Если ты меня слышишь, я хочу попросить прощения, — заговорил он более твёрдо. — За нас обоих. Ты доверился мне и, наверное, думаешь, что я специально заманил тебя в ловушку, но это не так. И Зейх тоже не хотел тебе зла, он просто… просто преследовал свою мечту. Он всё ещё не теряет надежды найти тебя. Я не посмею тебя уговаривать — только если решишься, то пожалуйста, покажись ему. Он очень этого ждёт. А я приложу все усилия, чтобы ты не пострадал.       Тепло в груди сходило на нет, как медленно догорающая свеча. Никого. Возможно, феникса здесь и не было, а он, как дурак, разговаривал с воздухом.        Твой голос слаб…       А будь он сильнее, удалось бы убедить феникса показаться? Одним Предвечным с ёртатаном известно… Огорчённо вздохнув, Тэнри сделал было шаг в сторону любимой яблоневой рощицы, но вновь замер. Голову посетила идея. Вероятно, безумная и глупая, но проверить никто не мешает.       Если магические способности можно оттачивать упражнениями, почему то же самое нельзя проделать с голосом?       Он вернулся в пещеру, поднялся в спальню и извлёк из-под подушки осколок агата с приветственно мерцающей сердцевиной. Положив его на прикроватный столик, юноша присел на край постели и уже привычным жестом вытянул руку. При должном уровне концентрации ему обычно удавалось вскоре нащупать колдовской родник у сердца и воздействовать на камень с помощью энергии, но сейчас цель заключалась в другом.       Избрать цель, направить мысленное усилие жестом и подкрепить словом… или попробовать обходной путь. Ощутив слабый отклик внутри, Тэнри медленно опустил руку. Вместо нужного заклинания он произнёс громко и чётко:       — Вперёд.       Закономерно, камешек не двинулся с места. Недостаточно повелительно?       — Вперёд!       Или слово не то? Но ведь слова не важны…       — Вперёд! — снова приказал Тэнри, буравя агат немигающим взглядом. Ладони взмокли, шея под распущенными волосами тоже. Следующие несколько попыток также окончились ничем. Либо его голос действительно настолько слаб, либо он что-то делает неправильно.       После пары часов усердных, но увы, бесполезных упражнений все телесные и душевные силы изрядно истощились. С большим трудом удалось согнать себя в кладовую и немного поесть. Когда они с Зейхом последний раз обедали вместе? И не припомнить. Тэнри любил одиночество, но лёгких и лаконичных застольных разговоров тоже начинало недоставать. Даже просто молча наблюдать, как Зейх катает по столу очередное яблоко, не надоедало. Неизвестно, когда им удастся поесть вместе снова. Колдун может запросто пропасть на несколько дней.       Тем не менее, юноша до самой полуночи просидел на холодной траве, в вихре кружащихся искр, с невольной надеждой вглядываясь в темноту. Смешно? Жалко? Возможно. Но в этом бесплодном ожидании заключалось нечто неуловимо приятное.       Вернувшись в постель, он долго лежал без сна, слушая шелест мелкого ночного дождя по каменному полу балкона. Этот звук невольно возвращал его в прохладные беллатские ночи, когда ему не спалось после долгих и утомительных дней во дворце.       Тэнри попытался представить себе возвращение в Адалер и с удивлением обнаружил, что воспоминания о знакомых с детства коридорах и родных лицах уже не вызывали той тоски и трепета, как было поначалу. Братья наверняка обрадовались бы ему, но что потом? Бесконечные приёмы, светские разговоры, надзор, вечно снующие вокруг слуги и наставники, ограниченность передвижения, никому не нужные обязательства… Уже трудно было вообразить утреннее пробуждение по чьей-то указке и отсутствие постоянных прогулок когда и где вздумается. Ему хотелось бы повидаться с семьёй… наверное. Но смогли бы они принять его таким, наполовину одичавшим, пристрастившимся к странной вольной жизни?..       Во сне он брёл по пустыне, утопая по колено в песке, и отчаянно звал кого-то, но голос уносил жаркий ветер. Изредка на пути мелькала тень распахнутых крыльев, но ворон это или феникс, Тэнри не мог сказать с уверенностью.       Проснулся он в состоянии меланхолии, отчего-то абсолютно уверенный, что Зейх ночью не возвращался. Догадка подтвердилась, стоило спуститься вниз. Предсказуемо, но легче от этого не стало.       Дождь ещё накрапывал, поэтому юноша, как всегда, обосновался в библиотеке. После тщательных поисков наконец удалось обнаружить один из тех самых экземпляров «Хроник Рубиновых заводей», но они оказались и вполовину не так хороши, как стоило ожидать. Невыносимо долгие перечисления дат и скупое описание событий нагоняли скуку. Тэнри без зазрения совести отодвинул признанный шедевр на угол стола и взялся за свой альбом. Импровизированная обложка истёрлась по углам, хоть он и старался обращаться с ней предельно аккуратно. Чистые страницы почти закончились. Неудивительно, учитывая то, как много портретов Зейха было написано за последнее время.       Покатав в пальцах свежеотточенный грифель, Тэнри дугой обозначил свод пещеры, плавно отчертил линию поверхности воды и набросал над ней контуры обнажённой мужской фигуры. Картина всё ещё была свежа в памяти, и воплотить её на бумаге не составляло труда. Рука двигалась небрежно, почти скучающе; этюд не изобиловал подробностями, но они и не требовались. Это было не рисование как таковое, а всего лишь попытка излить душу.       Зейх. Его кривая ухмылка, непостижимо синие глаза, кожа, шрамы, крепкие руки, глубокий, пробирающий до костей голос. Его мальчишеские шутки и цинично-мудрые советы, ужасающее могущество и простота манер. Расчётливость, порой доходящая до абсурда. Открытость и сдержанность. Клубок противоречий, из которых соткалась удивительная цельность натуры, и именно эта цельность очаровывала больше всего. Может, это всё же не любовь, а излишне глубокое уважение и восхищение? Однако не всякого уважаемого человека станешь представлять нагим, испытывая при этом недвусмысленное волнение.       Тэнри отбросил грифель и устало прислонил ладонь ко лбу, сдавленно усмехаясь. Затем захлопнул альбом и сунул его под том «Хроник», будто это могло помочь избавиться от меланхолии.       Долгожданные шаги послышались из коридора уже во время ужина. Стряхнув с себя оцепенение, юноша выскочил из столовой быстрее, чем успел хотя бы подумать. Зейх на ходу скинул капюшон и приветственно кивнул.       — Кувшин захватишь? Пить хочу, помираю.       Тэнри кивнул, отмечая про себя, что колдун хромает сильнее обычного. Пока юноша бегал обратно за кувшином, Зейх успел скинуть плащ на пол мастерской и усесться на шкуру возле очага. Левую ногу он вытянул вперёд и безжалостно мял колено пальцами сквозь ткань штанов.       — Что случилось? — встревожился юноша, подавая кувшин.       — Набегался, — коротко отозвался Зейх и жадно припал к горлышку. Присев рядом, Тэнри исподтишка наблюдал за тем, как дёргается острый багровый кадык. Когда кувшин опустел, колдун отставил его в сторону, утёр ладонью рот и обратил взор усталых, но по-прежнему задорных синих глаз на собеседника. — Что это у тебя на лбу?       — М?       — Пятна какие-то.       Тэнри смущённо прикрыл лоб рукой. Само собой, он вымыл руки после рисования, а вот про лицо совершенно забыл.       — Должно быть, от грифеля…       — Дай. — Зейх без стеснения потянулся к его лицу и с нажимом провёл жёсткими пальцами по коже, заставив её вспыхнуть ещё сильнее. — Так-то лучше.       — Спасибо, — пробормотал Тэнри, опуская голову. След прикосновения ещё горел. — Где ты пропадал?       Колдун мотнул головой.       — То там, то здесь. В общей сложности около четырёх десятков мест облетел. Та ещё прогулка.       — Зачем?       — Искал следы нашего вора.       — Ты всё-таки решил найти его? — встрепенулся юноша. — Почему сразу не сказал?       — Могло не выгореть.       — Хватило бы простого предупреждения.       Краем глаза он уловил промельк чужой усмешки.       — Приятно, когда тебя ждут с таким нетерпением. Надеюсь, ты здесь не скучал?       Вспомнив последний рисунок в альбоме, Тэнри усмехнулся в ответ.       — Отнюдь. Так тебе удалось найти вора?       — Пока нет. По округе бродит немало слухов, но по большей части они не имеют отношения к делу, — без труда сменил тему Зейх и тихо зашипел, видимо, надавив на больное колено слишком сильно. — Похоже, воришка попался с опытом. Умеет заметать следы.       — Он опасен?       — Возможно. А возможно, и нет.       — Раз он способен скрыть признаки своего присутствия даже от тебя, значит, сил у него достаточно, разве не так? — обеспокоенно нахмурился юноша.       — Не всегда дело в силе, принцесса. Для мыши не составит труда спрятаться ото льва.       — Это усложняет задачу.       — Слегка.       — Не будь таким самоуверенным! — не выдержал Тэнри и вновь повернулся к собеседнику. — Мы не знаем содержания этой книги. Вполне возможно, что там заключены знания о куда более страшных вещах, чем химеры. Если вору она понадобилась, то он должен представлять себе её ценность или даже уметь с ней обращаться.       — Или нет. Шансы примерно равны, — невозмутимо откликнулся Зейх. Яркие чешуйки ползающих в очаге саламандр отражались в его глазах. Это слегка сбивало с толку, но отступать юноша не собирался.       — Что насчёт отравленных полей? Детей, которые едва не погибли из прихоти этого старика? Ты позволишь этому повториться? — подрагивающим от негодования голосом произнёс он. Колдун без труда выдержал его осуждающий взгляд.       — Раз похититель до сих пор не пустил книгу в ход, значит, мозгов у него хватает. Обо всех странностях мы неизбежно узнаем из слухов. Есть ещё предложения?       Тэнри рад был бы ответить положительно, но предложений не было. У них недостаточно сведений о воре, чтобы действовать на опережение. И потом, доказательств злого умысла и правда пока не наблюдалось. Он обхватил руками согнутые колени и мрачно уставился на блестящие тельца саламандр.       — По крайней мере, ты мог бы взять меня с собой, — пробормотал юноша напоследок. — Я помог бы расспросить людей. Не пришлось бы выматываться.       — Шутишь? Ещё больше бы вымотался, за тобой глаз да глаз нужен, — хмыкнул Зейх. — Не приведи ёртатан, украдут. Или сам сунешься куда не следует, мигом останешься без головы.       Досада оставила на языке Тэнри кислый привкус.       — Я настолько беспомощен?       — Ты любопытен. Люди могут этим воспользоваться в своих целях.       — Но я ведь не совсем… — начал юноша и внезапно осекся. Он не хотел, чтобы с ним обращались как с ребёнком, и в то же время спорил из чистого упрямства, совсем как ребёнок. Выдохнув, он нашёл в себе силы кивнуть. — Кажется, я понимаю. Дело не в разуме, а в отсутствии должного опыта. И сейчас не совсем подходящая ситуация для его накопления.       Бездонная синева глаз Зейха тепло заискрилась в полумраке.       — Всё верно, принцесса. Можешь, когда захочешь, — подтвердил он и вдруг дёрнул прозрачной бровью. — У тебя веснушки?       — Что?       — Веснушки. — Горячий палец шутливо мазнул Тэнри по кончику носа. — Не замечал.       Юноша удивлённо застыл. Даже слабенькое адалерское солнце вечно притягивалось к его бледной коже и проступало чуть заметными крапинками на носу и щеках. Неудивительно, что они высыпали и теперь, после частых прогулок на солнцепёке. Едва ли это сильно украсило его унылый лик, но во взгляде Зейха не было насмешки. Он смотрел так, словно… словно…       Несносная маленькая птичка вцепилась в сердце Тэнри острыми когтями и больно клюнула в самое уязвимое место. Во рту пересохло. Тёмное лицо колдуна слегка расплывалось перед глазами. Смятение, столь внезапное и острое, застало юношу врасплох.       С Лемом было не так. То первое чувство было сродни лёгкому опьянению, когда сердце радостно трепетало, и постоянно тянуло улыбаться без причин. Страх тоже присутствовал, но рядом с любимым все сомнения (до поры) исчезали.       Сейчас Тэнри боялся до дрожи в пальцах, до холодеющей спины и отнимающегося языка. Прямо перед ним высилась последняя грань, переступив которую он уже не сможет сделать вид, будто ничего не происходит. Но и сдерживаться нет сил. С каждым мгновением тяга, влекущая его вперёд, становилась всё мучительнее. Чем яростнее он пытался вырваться, тем больше утопал в густом, осязаемом жаре, превращающем все мышцы в безвольный сироп.       А Зейх продолжал смотреть. Молча, внимательно, будто догадывался о хаосе в чужом сознании и ждал, к чему же это приведёт. Тэнри бездумно качнулся в сторону, упираясь онемевшими ладонями в поверхность шкуры на полу. Его губы легко коснулись других губ — сухих, шероховатых, обжигающих. Сердце остановилось.       Зейх не стал отстраняться. И не подался навстречу. Тэнри тоже окаменел, дыша так поверхностно, что воздух в грудь практически не попадал. Паника сковала затылок льдом. Если сейчас, прямо сейчас ничего не произойдёт… то…       Крепкая ладонь коснулась его шеи, отгоняя холод. Он почувствовал, как чужие губы уверенно и неспешно раскрываются навстречу, и кипучая кровь снова побежала по венам. В висках застучало. Вцепившись пальцами в ворот чёрной туники, Тэнри приподнялся и прильнул к Зейху всем телом, стоя на коленях. Теперь голова юноши располагалась чуть выше. Горячие руки легли на его талию и устремились вверх по спине, собирая складками тонкую ткань рубахи.       Огонь. Всюду огонь. Целовать Зейха — всё равно что прыгнуть с разбегу в костёр. Но Тэнри не боялся сгореть — напротив, стремился в самое сердце пожара, обнимая шею колдуна руками и плавясь от ответных объятий.       Губы Зейха и его жёсткий умелый язык задавали размеренный темп, не позволяя впасть в безумие, но тем самым лишь сильнее распаляли. Его ладони неторопливо огладили лопатки и опустились вдоль позвоночника обратно к поясу штанов. Скользнули под ремень…       «Лем, пожалуйста…»       «Времени мало. Не хочу больше ждать».       «Мне больно!»       «Не так уж это больно, потерпи. И не кричи так, Тэнри, иначе нас найдут…»       — Тэнри.       Он вздрогнул и опустил глаза. Его собственные пальцы сдавили запястья Зейха в неосознанном стремлении оттолкнуть. Колдун смотрел как будто без удивления, но его прищур не сулил ничего хорошего. Тэнри сглотнул.       — Извини, я просто…       — Я так понимаю, не-благородный рыцарь из королевского дворца не просто так сменил место службы? — догадался Зейх, не делая попытки вырваться. Юноша поспешно разжал пальцы, опустился на пол и пристыжённо уткнулся лбом в кулаки.       — Я… мы с ним оба хотели близости, но тогда я не представлял в полной мере, что это значит. Думал, всё будет происходить постепенно, само собой. А он был старше, хотел всего и сразу. Я правда полагал, что готов, но когда мы остались наедине в одной из пустующих комнат… — Эхо застарелой тоски сковало мышцы и перекрыло горло. Слова пришлось выталкивать силой: — Всё вышло слишком поспешно. Он просто сорвал одежду и…       — И оказался таким же неопытным юнцом, которому так не терпелось присунуть, что он не позаботился о твоём комфорте, — без малейшего сомнения в голосе договорил за него колдун. Тэнри съёжился ещё сильнее. Тело ещё помнило ту боль и то не менее мучительное непонимание.       — Я не знаю, как должно было быть. После я пытался объяснить ему, что чувствовал, но он не хотел слушать и жаждал продолжения. Я стал избегать его. Мы рассорились. Вот истинный конец нашей сказки.       Лем. Его густые русые кудри, голубые глаза, слегка вытянутое, но красивое лицо. Он мог стать верным рыцарем на всю жизнь, а остался лишь горьким воспоминанием…       — Идиот.       Тэнри удивлённо приподнял голову.       — Кто?       — Ну не ты же. Этот безмозглый герой-любовник. — Зейх поморщился, не скрывая своего презрения к Лему. — Удовольствие в постели должно быть взаимным. Для ублажения себя любимого существуют руки. А уж если вас двое, то гораздо интереснее… искать скрытые сокровища.       Неторопливый синий взгляд окатил Тэнри жаром от макушки до пят. Притупившееся желание откликнулось на зов и забилось в животе с новой силой. Голос колдуна чуть заметно понизился:       — Я мог бы довести тебя до пика меньше, чем за пять минут. Прямо в одежде. Но раз ты не хочешь…       — Хочу.       Слово вырвалось почти против воли, но юноша ни за что не взял бы его назад. Зейх несколько театрально заломил бровь.       — Уверен?       — Да.       Пусть Тэнри пока совершенно не представлял, что его ждёт, он знал одно: Зейх не поступит как Лем. Благодаря этому знанию он позволил уложить себя спиной на мягкую шкуру и молча взглянул в лицо склонившегося над ним колдуна.       Рытвины, бугры, нездоровый цвет кожи — всё это сделалось незаметным, неважным. Пальцы коснулись тёмной неровной щеки и ощутили только её неистовый жар. Новый поцелуй, более чувственный и глубокий, увлёк до сбившегося дыхания. Но не успел Тэнри как следует насытиться горьковатыми губами Зейха, как те скользнули вдоль подбородка к уху и спустились на шею. Жгучее прикосновение языка рассеяло горсти мурашек по всему телу.       — Вот и первая находка, — жарко хмыкнул колдун ему в шею и повторил действие. — Здесь?       — Д-да… — прерывисто выдохнул Тэнри. Когда Зейх отстранился, воздух опалил влажный участок кожи холодком, и стало ещё приятнее.       Горячие губы продолжили поиски сокровищ ниже. Кончик носа поддел ворот рубахи и обнажил плечо. В то же время ладонь пробралась под ткань и коснулась рёбер. Вездесущий язык нырнул в ямку между ключиц и начертил линию вверх, к кадыку, вынуждая Тэнри запрокинуть голову.       — Здесь тоже?       Тон Зейха показался таким смехотворно чопорным, что юноша едва не фыркнул.       — Да, — хрипло отозвался он и ощутил, как расползается шнуровка на его груди. Пальцы на рёбрах вычерчивали щекотные, но отчего-то очень возбуждающие узоры. Должно быть, из-за этого движения губ казались уж слишком медлительными.       Зейх и правда изучал Тэнри как карту, открывая доселе неизведанные участки, прикосновения к которым дарили новые всплески удовольствия. Ничего общего с властными, собственническими движениями Лема. Тот раз едва ли принёс что-то, кроме страха, стыда и боли. Теперь всё было иначе — упоительно. Юноша часто дышал приоткрытым, пересохшим ртом и с удивлением ловил собственные ощущения. Он не знал, что его тело так может. Не знал, что Зейх может так. Быть нежным, терпеливым, аккуратным и настолько…       Крепкие зубы слегка прихватили кожу над пупком сквозь ткань, и Тэнри шумно выдохнул. Чем ниже опускались поцелуи, тем больше его охватывало волнение. Именно там, внизу, он пылал жарче всего.       Пальцы колдуна сжались на его бёдрах. Отведя левую ногу в сторону, Зейх оставил поцелуй чуть ниже колена. Синие глаза сверкнули озорством. От смущения хотелось отгородиться ладонями или хотя бы сомкнутыми веками, но Тэнри был не в силах отвести взгляд и с замиранием сердца наблюдал, как колдун дразняще медленно подбирается к сокровенному.       Прикрыв глаза, он по-кошачьи потёрся щекой о бедро возле самого паха. Уверенные пальцы двинулись дальше и замерли там, где ткань штанов была натянута заметнее всего. Ладонь мягко накрыла это место и слегка сжала.       От горячего прикосновения, даже сквозь одежду, дрожь пробежала по всему телу. Особенно досталось почему-то ногам: колени дёрнулись так, что, не придерживай Зейх чужие бёдра, его голова угодила бы в капкан. Бережные скользящие поглаживания позволили мышцам расслабиться вновь, и возникло новое чувство. Неумолимо нарастающая огненная волна. Похоже на прилив сил из колдовского родника у сердца, но ощущения куда ярче. И сосредоточены не в груди, а в низу живота.       Тэнри нетерпеливо заёрзал — он был переполнен до краёв. Неистовая энергия внутри жаждала выхода и не знала, где его искать. Губы Зейха обхватили разгорячённую плоть поверх слоёв ткани. Это вообще приемлемо? И почему сразу становится так хорошо?..       Горячий толчок изнутри — и мышцы живота содрогнулись. Вместе с выдохом из груди вырвался слабый стон. Обжигающая ладонь колдуна продолжала ласки, пока не спал приятный озноб, а потом Зейх вновь склонился над Тэнри, рассматривая его пунцовое лицо.       — Так ведь лучше, не правда ли?       Ответить юноша не мог — по ощущениям, его язык превратился в пряную жидкость и растёкся по всему рту. Должно быть, Зейх догадался об этом без слов, поэтому нагнулся и увлажнил его податливые губы новым поцелуем. От этой нежности, жара и томной расслабленности Тэнри разомлел настолько, что сам не заметил, как его сознание пересекло грань между явью и грёзами.       Проснулся он там же, на белой шкуре, укрытый лёгким узорчатым покрывалом. Под щекой похрустывала небольшая подушка. Саламандры куда-то разбежались, и в очаге их осталось всего три. Тэнри прекрасно выспался, но вставать совсем не хотелось. Тело было таким мягким и тяжёлым после вчерашнего…       От воспоминания дрёма слетела в один миг. Юноша с опаской приподнял голову и осмотрел мастерскую. Зейха не было. Хорошо и в то же время не очень. Он сел, накинув покрывало на плечи, и встревоженно закусил губу.       Произошедшее всплывало в памяти обрывками, и каждый из них в тот момент казался прекрасным, но что теперь? Как он должен себя вести? Действия Зейха можно считать признанием взаимности, или для него это всего лишь очередная игра? Увы, существовал только один способ выяснить наверняка. Тэнри не представлял, куда заведёт разговор, но сидя здесь, в неизвестности, он точно уничтожит себя мыслями о худшем. Стиснув зубы, он сложил покрывало на полу и отправился на поиски Зейха.       Столовая оказалась пуста. Кладовые тоже. Бегло осмотрев известные ему помещения, Тэнри покинул пещеру и сразу увидел знакомую фигуру у водопада — колдун как раз покончил с мытьём и подпоясывал штаны. Повезло, что юноша не вышел к нему минутой раньше. У него и без того сердце готово было выскочить наружу через горло. Пришлось взять себя в руки — в конце концов, он первый поддался порыву и обязан ответить за это. Он шагнул вперёд:       — Доброе утро.       — Проснулся? Рано сегодня, — заметил Зейх и, наклонившись, потянулся за тёмно-зелёной туникой. Солнце любовно огладило мышцы его сильной спины. — Уже ел?       — Нет. Сначала я хотел… поговорить.       — О чём?       Тэнри опешил. Не такого ответа он ждал.       — О том, что произошло вчера.       — Спасибо, на память не жалуюсь, — отмахнулся Зейх и нырнул в ворот туники. Одевшись, он вопросительно взглянул на собеседника. — Говорить-то о чём? Поза не понравилась? Место? Или…       — Нет-нет, всё было… изумительно, — признался юноша, ощущая очередной прилив жара к щекам. — Просто… Не знаю… Вдруг ты зол на меня?       Пальцы Зейха запутались в шнуровке. Глаза потемнели от удивления.       — С какой стати?       — Я поддался своему влечению. Возможно, тебе вовсе не хотелось… — Тэнри умолк, догадываясь по выражению лица собеседника, что этот разговор был начат совершенно напрасно. Уголок губ Зейха ехидно дёрнулся.       — Похоже, некто мнит себя великим соблазнителем, перед которым невозможно устоять…       Предвечные, дайте сил.       — Всё не так. Я всего лишь хотел…       — Я тоже.       Два коротких слова воздействовали на Тэнри сильнее оплеухи. Он замер, едва дыша, боясь отвести взгляд от лица Зейха. Вдруг пропустит момент, когда тот превратит ответ в очередную колкость? Но колдун небрежным движением затянул ворот, вновь посмотрел на юношу и проговорил уже без улыбки:       — Всё, что я делаю в этой жизни, я делаю лишь по собственному желанию. Ты уже должен был это усвоить.       От облегчения внутри воцарилась блаженная пустота. Более убедительного аргумента Зейх привести не мог. Значит, это был не сон. Не наваждение. Всё взаправду. И теперь они… вместе?       Колдун протянул ему раскрытую ладонь. Тэнри доверчиво схватился за его руку, желая вновь ощутить то самое волнующее прикосновение, — и полетел носом в озеро. К счастью, равновесия не потерял, но ледяные брызги окатили его до самой талии.       — Освежись, — невинно заметил Зейх с берега и махнул рукой. — Не забудь бросить вещи в прачечную — уверен, жаболапы в этот раз получат колоссальное удовольствие от чистки твоей одежды.       Яростно тряхнув головой, Тэнри ударил по воде ребром ладони, но поднятая волна не достигла цели. Донельзя довольный своей выходкой (ещё немного, и язык бы показал), Зейх неторопливо удалился, оставив на траве полотенце. Прикрыв глаза, юноша осознал, что улыбается во весь рот. Птица сердца заливалась щебетом ликования.       Теперь всё будет иначе. Но непременно лучше.