Феникс и единорог

      У глубокого круглого чана из меди не было ручек, поэтому держать его было довольно неудобно. Почерпнуть воду с крутого берега у водопада, не вылив половины обратно, не представлялось возможным — пришлось разуваться и лезть в озеро. Благо, погода по-прежнему стояла жаркая, и Тэнри без помех вернулся в пещеру босиком, аккуратно удерживая наполненный чан на весу.       Дверь в мастерскую пришлось толкнуть коленом. Юноша обогнул стол, поставил чан на пол и присел на шкуру. Тепло, исходившее от очага, согрело мокрые ступни. Тэнри тихонько, благопристойно шмыгнул носом и скосил глаза на Зейха.       Левую ногу колдун по обыкновению вытянул вперёд. Согнутое колено правой служило подобием мольберта, на котором распласталась упитанная саламандра. Одной рукой Зейх удерживал её под нижними лапами; в другой держал кусочек тёмно-серого камня, похожий на толстый карандаш. Этим камешком он аккуратно растирал чешуйки ящерицы, начиная с мордочки и заканчивая хвостом. Погрузившись в процесс, Зейх полностью отрешился от внешнего мира. Тэнри нравилось это выражение лица — по-особенному спокойное, умиротворённое, когда лишь взгляд чуть прищуренных глаз выдаёт предельную собранность.       Багровые руки двигались плавно и уверенно. Углехвост жмурился и почти по-человечески кряхтел от удовольствия. Его чёрная шкурка покрылась огненными разводами. Тэнри не мог винить его за эту реакцию: он знал не понаслышке, на какие чудеса способны эти руки…       — Не смотри так, я стесняюсь.       Юноша недоверчиво хмыкнул.       — Неужели. Я думал, тебя невозможно смутить.       — От тебя теперь можно ожидать чего угодно, — усмехнулся колдун, не поворачивая головы. Его тон остался достаточно непринуждённым, но слова насторожили. Он и без того вёл себя слишком тихо после вчерашнего разговора. Чтобы видеть лицо собеседника, Тэнри придвинулся ближе и слегка наклонился вперёд.       — Я правда не хотел давить на тебя, — негромко заверил он. — Просто расстроился, что ты солгал мне, а потом не поверил моим словам. Прости, если я был слишком назойлив.       Пальцы Зейха на мгновение сбились с ритма, но голос не дрогнул:       — Дело не в этом.       — Тогда в чём?       — Ты снова решишь, что я ухожу от ответа.       — А ты не уходишь?       — Я пытаюсь составить его так, чтобы он не породил кучу других вопросов.       — Что плохого в вопросах? — нахмурился Тэнри. — Только так можно хоть что-то выяснить о твоих мыслях и чувствах.       — Не в этом случае. — Зейх приподнял переднюю лапку саламандры, чтобы хорошенько натереть камнем и её. Помедлив, он спокойно продолжил: — Долгая жизнь — довольно странная штука, скажу я тебе. Иногда кажется, что ты повидал всё на свете, а иногда — как будто вчера родился. Хода времени либо вообще не замечаешь, либо оно несётся с такой скоростью, что всё сливается в сплошное мутное пятно. Ты думаешь — прошёл от силы миг, а снега успели трижды выпасть и сойти. Вчера поселил в своём доме изнеженного мальчишку, который «выкал» без конца и озирался вокруг с диким видом — сегодня он уже носит твою одежду, зовёт твою спальню своей, бросается признаниями в любви и требует объяснений. Завтра он вполне может передумать.       Во рту вдруг сделалось кисло, будто Тэнри откусил кусок от неспелого яблока.       — Но я не…       — Я не сказал «обязательно», — мягко добавил колдун. — Но люди непостоянны. Ты сам не в силах предугадать, что случится с тобой в следующую минуту. Разве нет?       Саламандры в очаге чуть слышно попискивали, путаясь лапами в собственных хвостах. Юноша обхватил колени руками и хмуро уставился в пустоту. В груди ширилась дыра размером с многие десятилетия, проведённые Зейхом в одиноких скитаниях по всему свету. Необъятная пропасть, которую крайне трудно осмыслить в шестнадцать. Пришлось удручённо признать:       — Я понимаю. Не могу осознать в полной мере, но понимаю, что ты имеешь в виду. У нас слишком разный опыт.       — Именно. Поэтому ты также должен понимать, что твои чувства могут сильно отличаться от моих.       Речь Зейха звучала вдумчиво, рассудительно — и всё же нечто неуловимое в его словах заставило сердце в груди Тэнри подскочить от волнения. Спустя миг он наконец сообразил, что именно. Щёки потеплели. Заострять на этом внимание было страшно — меньше всего сейчас хотелось услышать колкость или оправдание в ответ, — но он решился:       — Значит… ты всё же что-то чувствуешь ко мне?       Колдун не стал отпираться, менять тему или отшучиваться. Сказал прямо и просто:       — Да.       Выдох вышел почти беззвучным, но вместе с воздухом тело покинул страх — до этого момента Тэнри и не подозревал, насколько сильный. Этот замок на сундуке казался одним из самых крепких, но Зейх открыл его. Сам. И уже одна эта мысль вызывала восторженный трепет. Но замков ещё сотни, и под каждым из них — своя тайна, своя боль. Он прав, никто не знает будущего (кроме, разве что, Лимы, и то сомнительно), и тем не менее это не повод отказываться от настоящего. Юноша осторожно коснулся ладонью чужого локтя:       — Зейх, я просто хочу…       — Давай пока оставим это, — прервал колдун. Синие глаза блеснули в полумраке. — Лучше расскажи, как умудрился задействовать голос.       Запоздалые воспоминания нахлынули ледяной волной. Рука потянулась к горлу, словно в попытке нащупать потайной механизм, открывающий дорогу новой способности.       — Не представляю, как это вышло, — сдавленно отозвался Тэнри. — Я был зол, но в то же время очень хотел убедить тебя в своей правоте. Эмоции как будто отделились от разума. Всё получилось само собой.       — Любопытно. — В голосе Зейха послышались знакомые интонации любознательного учёного. — Думаешь, сможешь повторить?       — Не уверен. Ощущения помню, но вряд ли вызову их намеренно.       — Тем не менее, это уже успех. Кажется, надо почаще тебя злить, — усмехнулся колдун и одним ловким движением, слегка сжав пальцами голову саламандры, стянул с неё отставший верхний стой кожи на манер перчатки. Гладкая, блестящая, как мокрый камень, ящерица выскользнула из его рук и нырнула в чан с ледяной водой. В воздух с шипением взвилось облачко пара. Тэнри недоумённо проводил его взглядом.       — Я думал, холод им неприятен.       — После линьки самое оно, чешую укрепляет, — пояснил Зейх и небрежно перебросил снятую шкурку через плечо. Она попала точно на стол.       Именно из такого материала изготавливались хорошо известные Тэнри прочные мешочки для хранения мелочей в мастерской. По уверениям Зейха, огненные ящерки линяли довольно часто, раз в полгода, но небрежно и разбрасывали пласты чешуек где попало. Для получения цельного покрова требовалось потрудиться, но углехвосты не возражали против такой помощи.       Из скопления чёрных извивающихся тел была извлечена следующая саламандра. Её товарка, уже избавленная от старой кожи, наконец выбралась из воды и перебралась в очаг, где разогрелась от тепла и засияла целиком, как раскалённый уголёк.       Новая подопечная Зейха оказалась более вертлявой и никак не желала принимать нужную позу.       — Вот ёртатанов хвост, — добродушно укорил колдун и поднял глаза на Тэнри. — Как насчёт слегка помочь?       — А можно мне самому попробовать? — оживился юноша. Дело выглядело не слишком сложным, а ему хотелось чем-то занять руки. На лице Зейха отразилось сомнение, но он всё же уступил.       — Валяй. Не обожгись только.       — Хорошо.       Ящерка перешла из рук в руки. Горячая, но не до такой степени, чтобы прожечь кожу. Прежде чем приступить к основному занятию, Тэнри немного поиграл с саламандрой, позволяя ей переползать с ладони на ладонь, а когда она успокоилась и расслабленно обмякла, взялся за камешек. Зейх сжал его пальцы в своих.       — Вот так. — Он опустил руку юноши таким образом, чтобы заострённый конец инструмента смотрел в колено. Чуть надавил. — Слегка раскачивай, но не сильно, а часто — как ты обычно закрашиваешь тени на свои рисунках. Веди плавно, чтобы вся чешуя равномерно отслоилась.       Шероховатая поверхность камня заскользила вверх по бедру, собирая ткань штанов мелкими складками и вызывая непрошенные мурашки. Тэнри поднял укоризненный взгляд на колдуна.       — Ты нарочно?       — Просто показываю, как надо, — повёл плечом Зейх и убрал руку. Однако в его глазах на миг сверкнуло удовлетворение. И этот человек всерьёз рассуждал о собственной непривлекательности? Со вздохом покачав головой, Тэнри склонился над саламандрой и несмело коснулся её мордочки краем камня.       — Так?       — Смелее.       Углехвост нетерпеливо поддел камешек лбом — должно быть, старая кожа чесалась и причиняла неудобства. Чуткие пальцы художника превосходно контролировали процесс, и Тэнри совсем скоро приноровился. Верхний слой чешуек понемногу отставал. Сложнее всего оказалось справиться с лапами, и когда юноша наконец стянул с ящерицы верхнюю шкурку, на месте когтистых пальцев оказались лохмотья.       — Неплохо. Уйдёт на завязки, — подбодрил Зейх, всё это время наблюдавший за чужой работой с неослабевающим интересом.       Саламандра вывернулась из рук и устремилась к воде, но вылезла из чана почти сразу же и присоединилась к своим сородичам в очаге. Беспросветно-чёрное тельце вспыхнуло. Надо же, всего одна маленькая ящерка, а в полутёмной мастерской сделалось светло, как днём… Или дело не в ней? Тэнри вскинул голову и изумлённо моргнул.       — Что это?       Кристалл в стене над очагом пылал закатным розовым. Стоило Зейху это заметить, как у него даже рот приоткрылся от потрясения.       — Неужели… — буркнул он себе под нос.       — В чём дело? Новая весточка из деревни?       — Нет. Не из деревни.       Какой исчерпывающий ответ. И почему удивление на его лице так быстро сменилось заинтересованностью, почти предвкушением?       — Опять ты говоришь загадками, — поморщился юноша.       — Поверь, у меня вопросов не меньше, — отозвался Зейх, не сводя глаз с кристалла, и внезапно спросил: — Ты когда-нибудь бывал в империи Соэйха?       Обескураженный, Тэнри качнул головой.       — Нет. Она не входит в состав Содружества и не является союзником Адалера. Несколько раз я видел эйханских послов на приёмах, не более того. Сведений о них в библиотеке почти не было, а те, что были, безнадёжно устарели.       — Ясно.       — К чему этот вопрос?       Вместо ответа Зейх поднялся на ноги и коснулся кристалла рукой. Тот вспыхнул ещё ярче, затем погас. Колдун несколько секунд рассматривал его ровные грани, прежде чем заявить:       — Отправимся вечером.       Тэнри опешил.       — В Соэйха?       — Да. Похоже, одному старому знакомому требуется помощь.       — Ты не упоминал, что у тебя знакомые в Соэйха. Тем более, настолько близкие, чтобы мчаться на выручку по первому зову… — Последняя фраза определённо не должна была звучать настолько ядовито, но юноша не смог совладать с собой. Обернувшись, Зейх взглянул на него сверху вниз. Косая ухмылка лучилась самодовольством.       — Что такое, принцесса? Вообразил себе лишнее?       — Вовсе нет, — проворчал Тэнри, с трудом унимая взорвавшуюся сомнительными картинами фантазию. Багровая рука в притворном сочувствии потрепала его по волосам.       — Ничего, я вас познакомлю. Вообразишь ещё больше.       Разумеется, от дальнейших пояснений колдун отказался.       Стоит ли говорить, что день тянулся бесконечно медленно. От расспросов толку не было, поэтому Тэнри бросил все силы на то, чтобы добыть недостающие сведения о Соэйха в библиотеке. В конце концов, ему предстояло впервые посетить самое закрытое и загадочное государство на Восточном побережье, это не могло не волновать. Ничего полезного он так и не нашёл, но по крайней мере скрасил время ожидания.       Тщательной подготовки, как перед визитом в Калаяк, не было и в помине. Зейх привычно облачился в чёрное, но при этом даже не отправил спутника переодеться перед путешествием. Тэнри скептически поджал губы.       — Ни маски, ни плаща, ни ценных указаний? Неужели в Соэйха настолько безопасно?       — Вообще нет, но императорский дворец защищён надёжно, там тебе точно ничего не угрожает.       По спине юноши пробежал холодок.       — Дворец?! — севшим голосом переспросил он. — Неужели твой знакомый — сам…       — О, нет. С императором мы тоже встречались, но сейчас речь не о нём, а об одном из его приближённых.       — О таких вещах следует предупреждать заранее! — выпалил Тэнри и потерянно опустил глаза на свой наряд. Простая оливковая туника, коричневые штаны, стоптанные туфли… — Пойду переоденусь.       — Не трать время. Раз уж Дайхо спустя столько лет решился вызвать меня на разговор, то твой наряд — последнее, что будет его волновать.       Кто такой этот Дайхо, раз снискал подобное расположение к себе? Мысль неприятно кольнула, но Тэнри поспешил отогнать её и отступил к дверям.       — Я быстро.       — Как знаешь.       Торопливо перебирая одежду в шкафу, юноша тщетно пытался ответить самому себе на вопрос, почему так сильно тревожится о предстоящем визите. Весть пришла слишком внезапно, вызвала слишком много вопросов, на которые Зейх не торопился отвечать и как будто испытывал на сей раз особенное наслаждение от поддразниваний. Тэнри попросту не знал, чего ожидать. На всякий случай он дополнил чистую белую рубашку пристойного вида синим жилетом и штанами в тон, подобрал пояс и переобулся в лёгкие сапоги. Это придало ему хоть немного уверенности.       Перемещение происходило по привычной схеме: кратковременный обморок, тьма, потеря направления. Затем лица коснулся тёплый ласковый ветер. Смочив слюной пересохшее горло, Тэнри открыл глаза.       Вокруг зеленел пышный причудливый сад. Идеально ровная трава была подстрижена так коротко, будто землю сплошь устелили бархатными коврами. Поверх лежали узкие мощёные дорожки. Тут и там высились живописные валуны, к которым жались низкорослые раскидистые деревья, похожие на миниатюрные сосны. Аромат миллионов цветов создавал в воздухе лёгкое дурманящее марево. Прямо в воздухе, слегка покачиваясь, парили бутоны-фонарики с лепестками из пурпурной парчи. Над деревьями смутно темнели остроконечные крыши каких-то построек. Откуда-то доносился ровный шум, похожий на звук глубокого дыхания.       — Добро пожаловать в Соэйха, — с усмешкой произнёс Зейх и скинул капюшон, пока Тэнри восторженно озирался по сторонам. — Вернее, это, конечно, не вся Соэйха, а лишь малая часть резиденции императора.       — Здесь чудесно, — искренне выдохнул юноша и спохватился: — Но где стража?       — Основные силы сосредоточены возле дворца. Тут им делать нечего.       — Но мы же проникли сюда. Значит, это мог сделать и кто-то другой, со злым умыслом.       — Во-первых, мало кто способен овладеть этим способом перемещения. Во-вторых… — Колдун приглашающим жестом указал вперёд, и Тэнри заметил невысокое, по пояс, ограждение, за которым простиралась неожиданно глубокая тьма.       Как только они приблизились к перилам, стало ясно, что служило источником неясного шума. Прямо за ограждением оказался отвесный обрыв, а за ним сонно вздыхало море.       Ночная тьма не позволяла оценить его масштабы в полной мере, но Тэнри окинул взглядом широкую полосу волн, ощутил языком горьковатую соль и стиснул перила пальцами. Он никогда не видел море так близко — только мельком, из окна кареты, когда семья Мирас посещала Касану с дипломатическим визитом. Посмотреть бы на него при свете дня…       — Отсюда к дворцу не подобраться?       — Здесь скалистое дно и непредсказуемые волны. К тому же, есть ещё один секрет. Показать? — спросил Зейх, но ответа дожидаться не стал. Его грудь прижалась к спине Тэнри, горячие пальцы обвили правое запястье. Обхватив юношу руками за плечи, он подвёл его ладонь к лицу и раздвинул средний и указательный пальцы, чтобы правый глаз смотрел на море сквозь эту щель. — Глаза нужно прикрыть и чуть опустить взгляд. При этом не теряй из виду то, что происходит впереди. Сосредоточься и сможешь увидеть скрытое.       Сосредоточиться довольно трудно, когда тебя вот так обнимают со спины под предлогом очередного урока, но Тэнри всё же решил попытаться. По тёмным, почти незримым волнам пробежала блестящая рябь.       — Что это? Похоже на цепь.       — Защитный барьер. Я сам его установил.       — Это и есть твоя услуга императору?       — Одна из.       Цель обучения была достигнута, но ни один из них не спешил отстраняться. Любоваться ночным морем в мягком свете цветочных фонарей было немного странно, но упоительно. Сжав запястья Зейха, Тэнри плотнее укутался его объятиями, точно одеялом.       — Скоро явится твой приятель? — без особого интереса уточнил он. Если этот чиновник опоздает на встречу, никто не расстроится.       — Скоро. Кстати, помнится, ты спрашивал меня об указаниях — кое-что есть.       — Что?       — В языке эйха не принято задавать вопросы. Вообще. Если вдруг захочешь порасспрашивать Дайхо, меняй формулировки.       — Каким образом?       — Поймёшь в процессе.       Можно подумать, следовало ожидать другого ответа. Тэнри вздохнул, смирившись с неизбежным.       — Если я попаду в неловкое положение, это будет твоя вина.       — Так и быть, возьму ответственность. А вот и он.       Они одновременно обернулись на звук шагов. При этом колдун вовсе не спешил отстраняться от своего спутника. Победно усмехнувшись про себя, Тэнри устремил взгляд на идущего по дорожке человека.       Слова «приближённый императора» рисовали в сознании образ солидного пожилого мужчины — поэтому он никак не ожидал увидеть фигуру столь стройную и гибкую, что она отчасти напоминала женскую. Если бы не разворот плеч и не плоская грудь, Тэнри мог бы решить, что перед ними прекрасная девушка. Белоснежное лицо и гладкие, ниспадающие до самой талии чёрные волосы лишь усиливали это впечатление.       Одежда его состояла из светлого приталенного костюма, поверх которого было накинуто нечто вроде летящего полупрозрачного халата, искусно расшитого цветами. Узкую талию обнимал шёлковый пояс. Волосы на висках мужчины удерживали ажурные серебряные заколки, остальные пряди свободно струились по плечам. На груди поблёскивала тонкая серебряная цепь с подвеской в виде треугольника, лишённого нижней перекладины.       Человек опустился на одно колено. К запахам садовых цветов добавился ненавязчивый древесный аромат его духов.       — Недостойный Дайхо приветствует тебя и твоего спутника на земле Йоа, почтенный дашисэй, и благодарит от всего сердца за честь вновь встретиться с тобой.       Какой приятный голос. Низкий, мелодичный, переливчатый, как песня арфы. И лиаганский неожиданно хорош, пусть и с непривычными интонациями. Смущённый, Тэнри перевёл взгляд на Зейха и заметил его улыбку — тёплую и чуть лукавую.       — Ну здравствуй, Дайхо. Удивил. Чего угодно ждал, только не этого.       Длинные пальцы Дайхо скользнули по серебряному символу на груди.       — Многие лета миновали со времени нашей последней беседы, дашисэй.       — Около двадцати, я полагаю.       — Двадцать четыре.       — То ли миг, то ли вечность. Я познакомлю вас. — Ладонь Зейха незаметно легла на талию Тэнри. Его голос преисполнился напускной торжественности. — Тэнри, перед тобой — Дайхо, Белый Стриж великого императора Йоа Цо-Мэ, да не угаснет светоч его дней во веки вечные. Дайхо, представляю тебе Тэнри из Адалера.       Хвала Предвечным, он не додумался назвать его принцем. Тэнри сдержанно и учтиво поклонился, Дайхо ответил тем же и улыбнулся, поднимаясь на ноги.       — Пусть твой путь осеняет благим знамением новая луна, господин, столь же прекрасная, как твоё лицо. Недостойный Дайхо позволит себе отметить, что в иных обстоятельствах оно стало бы истинным украшением Гнезда Стрижей.       Звучало как комплимент, но что сказать в ответ? К тому же, пальцы Зейха дрогнули, сжимаясь крепче. Колдун ответил за Тэнри, непринуждённо, но твёрдо:       — К счастью, обстоятельства к этому не располагают. Да и ты едва ли позвал нас ради этого.       Дайхо поклонился ещё ниже.       — Недостойный просит прощения за свою дерзость, — нежно пропел он, но что-то в его тоне подсказывало, что он ничуть не раскаивается. Белоснежная рука указала в сторону, взмахнув широким рукавом. — Говорить будет удобнее в беседке.       Они прошли в высокую беседку с тонкими колоннами и скамьёй по кругу. Тэнри напряжённо опустился на каменное сиденье рядом с Зейхом, колдун расслабленно откинулся на спинку, а Дайхо грациозно опустился напротив них, поджав под себя одну ногу.       Определить возраст по его лицу не представлялось возможным. Что-то в положении бледных чувственных губ и миндалевидном разрезе тёмных глаз выдавало зрелость и опыт, но его кожа была жемчужно гладкой и сияющей, без намёка на морщины. Черты его лица хотелось изучать, как черты старинного мраморного изваяния. Перехватив взгляд Тэнри, Дайхо опустил глаза и разгладил прядь волос на плече плавным, почти кокетливым жестом.       — Недостойный вынужден извиниться за свой неподобающий вид, господин. Пришлось покинуть дворец украдкой, дабы не привлечь лишнего внимания.        «Не привлечь внимания»? Едва ли в мире найдётся хоть один человек, способный, однажды заметив, отвести взгляд от Белого Стрижа Дайхо. Его манеры были полны почти женственной мягкости с одной стороны и в то же время уверенной, истинно мужской силы с другой. Шея Тэнри отчего-то покрылась мурашками. Голос дрогнул:       — Ув-важаемому Дайхо не за что извиняться. Он выглядит безупречно.       — Благодарю. — Мужчина скромно опустил глаза, позволяя теням длинных ресниц упасть на скулы.       — Надеюсь, я вам не мешаю, — с удовольствием протянул хриплый голос Зейха, и Тэнри вздрогнул, виновато потупившись. — Ты не на службе, Дайхо, умерь свой пыл. Мальчик может не выдержать.       — Тысяча извинений, дашисэй.       Наваждение понемногу отступало, но сердце продолжало взволнованно частить. Чтобы успокоиться, Тэнри украдкой отыскал в складках плаща руку Зейха и стиснул её в своей. Шероховатый палец огладил запястье в ободряющем жесте.       — Мы слушаем, Дайхо, — напомнил колдун.       На сей раз любезная улыбка Белого Стрижа слегка померкла. Высокий лоб окутала тень беспокойства. Он провёл пальцами по вышитому рукаву, собираясь с мыслями.       — Недостойный вынужден просить тебя о помощи, мудрый дашисэй. Дело касается Великого Императора, да не угаснет светоч его дней во веки вечные.       — Забавно. Ты так сильно его ненавидел, а теперь желаешь ему вечной жизни, — с лёгким изумлением отметил Зейх. — Любопытно узнать причину.       — Недостойный Дайхо расскажет всё, если дашисэй желает выслушать.       — Мы здесь для этого.       Дайхо медленно склонил голову. Шёлк волос перемешался с шёлком одеяния.       — При встрече с дашисэем Дайхо был юн и глуп, ослеплён ненавистью. Он желал зла Великому Императору, но это в прошлом. Недостойный сохранил совет дашисэя в своей душе и увидел, как неустанно Великий заботится о своих подданных, о Гнезде Стрижей и Гнезде Ласточек, о стражах и слугах. Его трудами птенцы Гнёзд совсем не знают горестей, и благодарность недостойного безбрежна. Но недобрые помыслы живы в чужих сердцах. — Он поднял взгляд и плотно сжал губы. — Господин Гётай Кай, наследник Императора, полагает, что отец засиделся на троне, и желает ему смерти.       Наследный принц хочет сжить со свету правителя? Даже богатого воображения Тэнри не хватило на то, чтобы представить подобный ужас. Ни Бьяну, ни остальным его братьям никогда не пришло бы в голову пойти против отца.       — Очевидно, он треплется об этом направо и налево, раз ты узнал, — хмыкнул Зейх.       — Господин Гётай Кай сам явился к Дайхо с предложением дружбы. — Белый Стриж вскинул голову с гордым видом, показывающим, насколько это действие для него оскорбительно. Это выражение лица ему безмерно шло. — Господин был учтив. Обещал мир и свободу взамен на содействие.       — Звучит как выгодная сделка.       — Увы, его посулы лживы, дашисэй. Явившись с чашей мёда, господин Гётай Кай забыл очистить её дно от яда. Он и его приспешники никогда не гнушались выказывать своё презрение к Стрижам и Ласточкам. К тому же, его терпения хватило ненадолго, и вскоре он перешёл от убаюкивающих речей к угрозам. Сказал, что вырежет оба Гнезда подчистую, если они не склонятся перед ним.       — Недальновидно. Но мне не совсем ясно, какую помощь могут оказать Стрижи мятежному войску. Ведь у вас даже нет оружия, насколько я помню, — заметил колдун. Дайхо кивнул.       — Память дашисэя безукоризненна. Всё так. Но преданность Гнёзд Императору общеизвестна. Даже бездействие с их стороны поможет плану господина Гётай Кая осуществиться.       Тишина и спокойствие сада вдруг показались Тэнри неестественными, слишком мирными для леденящих кровь разговоров. В красивом большом дворце за их спинами плетётся заговор, приближённые тайно желают императору смерти. Чудовищно… Он вздрогнул, когда пальцы Зейха задумчиво побарабанили по спинке скамьи за его плечом.       — Полагаю, ты отказал предателю.       — Он требовал немедленного ответа, и выиграть время не удалось, — огорчённо отозвался Дайхо и тронул лоб рукой. — Трижды недостойный Дайхо тянул как мог, но господин Гётай Кай догадался, что помощи в Гнезде Стрижей ему не окажут.       — Торопится на трон и собирается нанести удар в ближайшее время.       — Ты прав, премудрый дашисэй. Только господин Гётай Кай труслив и хитёр. Он понимает, что открытый мятеж вызовет недовольство. Народ не станет почитать Императора, что захватил трон силой. Поэтому он будет действовать иначе.       — Несчастный случай.       — Тысячу раз да. Есть все основания полагать, что это случится грядущим утром, в роще Забытых Песен. В этот день, на исходе новой луны, Император, да не угаснет светоч его дней во веки вечные, собирает приближённых для традиционной охоты на лис. Это священное действо, любое вмешательство карается смертью. В рощу с Великим отправится дюжина главных союзников, в числе которых господин Гётай Кай. Он не преминет воспользоваться удобным случаем, когда свидетелей будет немного, хоть и невозможно предугадать, когда и каким образом.       — Но ты тоже там будешь. И ты знаешь правду, — дёрнул бровью Зейх. Точёное лицо Дайхо чуть заметно исказилось от боли.       — Это знание угнетает недостойного больше всего, поскольку не несёт никакой пользы. Он много раз пытался предупредить Великого Императора о грозящей ему опасности, но Император ослеплён праздностью и любовью к сыну. Он не желает слушать. Дайхо пришлось замолчать, чтобы не впасть в немилость и не утратить его доверия.       — У Императора всё ещё есть сторонники, и на них ты наверняка можешь повлиять. Помнится, твой друг, ради которого ты был готов на всё, метил на место главы стражи. Мог бы попробовать уговорить его.       Жемчужные губы Белого Стрижа дрогнули в горькой улыбке.       — Прославленный генерал Шивэн не желает знать недостойного с тех самых пор, как тот стал частью Гнезда. Он слеп к знакам и глух к мольбам. Речь Дайхо для него — не более чем ветер в тростнике.       Похоже, тут даже у Зейха закончились возражения. Он задумчиво покосился на Тэнри, который слушал их разговор затаив дыхание, затем снова взглянул на собеседника.       — Ты просишь спасти Императора.       Дайхо склонил голову и почтительно соединил ладони перед лицом.       — Недостойный нижайше молит дашисэя об этом. Действовать нужно во время охоты в роще, но так скрытно, чтобы никто не заподозрил вмешательства. На это способно лишь непревзойдённое искусство дашисэя.       — Подобные просьбы обходятся дорого.       — Приказывай. Если дашисэй пожелает взамен сердце недостойного Дайхо, он собственными руками вынет его из груди, — с хладнокровной готовностью отозвался Белый Стриж. Какова же его преданность, если он готов на всё ради спасения своего правителя? Но Зейх только отмахнулся.       — С сердцем, пожалуй, повременим. Сперва дело, потом сочтёмся.       — Как пожелает дашисэй.       В ночной тишине раздался глухой металлический звон. Эхо разнеслось по саду и забилось в самые тёмные уголки. Дайхо поднялся на ноги и с поклоном произнёс:       — Час смены караула. Недостойный просит прощения у высокочтимых гостей, но ему следует вернуться незамедлительно. Он вверяет судьбу Великого Императора могуществу дашисэя.       — Насколько я понял, охота начнётся с рассветом, — деловито уточнил Зейх.       — Истинно так.       — Что ж, мы будем готовы. А пока мне нужна прядь твоих волос, Дайхо.       Мужчина явно удивился этой просьбе куда меньше, чем Тэнри. Дайхо без колебаний зарыл пальцы в свои гладкие волосы и почтительно передал в руки колдуна тонкую прядь.       — Да укажет вам путь свет новой луны.       — Взаимно.       Лицо Белого Стрижа озарилось печальной, но светлой улыбкой. Изящно поклонившись Тэнри, он бесшумно заторопился прочь. Тэнри медленно перевёл взгляд на Зейха — тот как раз убирал волосы Дайхо в кармашек под плащом. Уловив взгляд юноши, он усмехнулся и протянул руку.       — Возвращаемся. Вопросы после.       Жаль было покидать красивый сад так быстро, но время действительно работало против них.       В мастерской Зейх привычно скинул на пол плащ и тут же устремился к полкам. Зазвенели склянки, зашуршали мешочки с травами.       — Ты уже знаешь, как действовать? — осведомился Тэнри, наблюдая за поисками.       — Приблизительно.       — Я могу помочь?       — Позже. Пока присядь.       Он послушно опустился на крышку сундука. Не терпелось поговорить обо всём, что случилось в императорском саду, но юноша решил повременить, чтобы не отвлекать колдуна от работы. Внезапно тот заговорил сам:       — Ну и как тебе Дайхо?       Вспомнив бархатистый голос и манящий взгляд из-под опущенных ресниц, Тэнри виновато поёжился. Впрочем, врать не было нужды.       — Красивый, будто божество из сказки. Держится с достоинством, хоть и называет себя недостойным. Изворотливый, как мне показалось. И очень… утончённый.       — Ещё бы, — фыркнул Зейх, ловко расставляя на столе выбранные склянки. — В Гнезде других и не бывает. Император весьма придирчив в выборе фаворитов.       — Фаворитов? — В сознании сверкнула догадка, и Тэнри ошарашенно вцепился пальцами в край сундука. — Хочешь сказать, господин Дайхо… наложник?       — Не просто наложник, а Белый Стриж, главный распорядитель Гнезда Стрижей и наставник птенцов. Весьма почётная должность. Хотя меньше всего я ожидал увидеть на этом месте именно Дайхо — в прошлый раз он готов был сам убить императора, лишь бы туда не попасть.       Должно быть, очередная шутка. Этот мужчина с холёными руками и нежным голосом, мужчина, что с таким трепетом говорил о своём повелителе и умолял спасти ему жизнь, когда-то сам желал ему смерти?       — Как такое возможно? — нечаянно пробормотал Тэнри вслух.       — Мне известно не так уж много. Насколько я понял, Дайхо — потомок знатного рода и в юности был отправлен ко двору обучаться боевым искусствам, чтобы в дальнейшем получить место в дворцовой страже. Но видимо, император однажды столкнулся с ним во дворце и положил на него глаз. Впрочем, тут ничего удивительного, — повёл плечом Зейх, и с ним было трудно не согласиться. — Цо-Мэ щедро одарил родителей Дайхо в обмен на разрешение поселить его в Гнезде Стрижей — само собой, никто не смел возразить. Как раз в то время я закончил выполнять поручения императора и шёл в библиотеку за свитками, которые он обещал мне в награду. Вдруг из-за колонны выскочил мальчишка, бухнулся мне в ноги и разрыдался. Я долго пытался разобрать, что он там лопочет, уже собирался уйти, но он вцепился как клещ и разорался на весь коридор. Думал, оглохну.       Таким юного Дайхо Тэнри тоже не мог представить — тот казался воплощением сдержанности. Зейх аккуратно вытянул из кармана тонкую прядь полуночно-чёрных волос и взвесил её в руке.       — Он знал, кто я такой, и просил убить Цо-Мэ, как будто это могло решить все его проблемы. Говорил о лучшем друге, о клятве служить императору плечом к плечу, и всё в таком духе. Сулил немыслимую награду, хотя вряд ли у него было хоть что-то ценное. Участь Стрижа была для него хуже смерти.       — И что ты ответил? — негромко спросил Тэнри.       — Сказал обратиться ко мне с этой просьбой лет через десять, а не сейчас, когда он на грани помешательства. Как ты можешь догадаться, он обратился не через десять лет, а через двадцать с лишним и по ровно противоположному поводу.       — Так он смирился?       — Как видишь.       Дайхо Белый Стриж в воображении Тэнри пригладил волосы и спокойно улыбнулся. Вынужденный стать игрушкой из чужой прихоти, он прошёл свой путь от ненависти до верности — возможно, даже любви… На такое способен не каждый. Но какой ценой? Потеря прежней жизненной цели, семьи, лучшего друга…       — Выше нос, принцесса, — подбодрил Зейх, заметив выражение его лица. — Прошлое в прошлом. Теперь Дайхо выбирает сторону императора, и этот выбор абсолютно осознанный. Наше дело — выполнить заказ. Поможешь мне?       — Помогу, если не заставишь снова метать верёвки, — через силу улыбнулся Тэнри и поднялся с сундука.       — Клянусь, в этот раз никаких верёвок. Только магия, — лукаво прищурился колдун и протянул ему руку.