Феникс и единорог

      «Ты хоть представляешь себе, что ты наделал?»       Зейх. Его жуткое перекошенное лицо. Полные ярости глаза. Отчаянный крик. Занесённый кинжал. Он собирался убить? Действительно собирался?       «Ведьмино зелье…»       Этого не может быть. Никто не поверил бы… или?..       «Я ждал столько лет… Привёл чистую душу…»       Лишь наживка, ничего более? Как прозаично…       «Страх не станет разбираться в тонкостях».       Верно, не станет. Это Тэнри успел ощутить на себе, глядя снизу на летящие в него камни. Но то был древний, инстинктивный страх перед реальной угрозой жизни. Что ужасного мог сотворить младенец с незначительными колдовскими задатками? Впрочем, это уже те самые частности…       А что братья? Они знали? Нет, маловероятно. Бьян ещё смог бы притвориться доброжелательным, но Лойг и Вирро прямодушны до крайности, а ещё смертельно боятся магии. Будь их брат чародеем, они не скрыли бы своего ужаса. Или они узнали теперь, после его отъезда? Что они чувствуют? Облегчение? Или боль?       «Он больше не вернётся. Никогда».       Зейх так кричал…       «Всё было напрасно. Всё напрасно…»       Повернуть голову удалось с трудом — она была тяжелее гири. Сквозь дымку усталости Тэнри различил нежное золото в балконном проёме. Утро? День? Одним Предвечным известно, сколько он пролежал на постели, неподвижный, как сломанная кукла. В груди кипело тошнотворное варево: липкие комья непонимания, колкая злость, рассеянная ядовитым порошком тревога, и всё это — в терпкой, обжигающе-ледяной слизи страха. Отблеск лезвия до сих пор ослеплял, вызывая колотье в груди.       Произошло нечто ужасное. Непоправимое. В ином случае Зейх ни за что не потерял бы самообладания. С упрямством осуждённого на смерть Тэнри снова и снова вызывал в памяти жуткий иссиня-чёрный взгляд и убеждался, что в нём, помимо ярости, заключалась и бездна боли. Где бы ни был её источник, вскрывать его определённо не стоило.       Тишина стояла, как в склепе. Когда юноша попытался сесть, мышцы взмолились о пощаде, но от пустоты в желудке уже мутило. Нужно поесть.       Первые несколько ступеней лестницы Тэнри преодолел с опаской, напряжённо прислушиваясь к каждому едва заметному шороху, но быстро осознал, что опасения напрасны. Несмотря на привычку бесшумно подкрадываться со спины, Зейх не стал бы часами караулить его в коридорах и выскакивать навстречу, как паяц из шкатулки с секретом. Достаточно было просто войти в спальню, и всё оказалось бы кончено.       Тэнри сглодал крупную безвкусную морковь прямо в кладовой, запивая настоем из кувшина. Настоящий дикарь. Но кому есть до этого дело?       На коридор, ведущий в сторону мастерской, он старался не смотреть. Боязнь неизвестности не мучила так сильно даже в момент отбытия из дворца — тогда Тэнри хотя бы примерно представлял свою дальнейшую судьбу. Теперь же не было ни единой догадки.       Станет ли Зейх говорить с ним? Если станет, то что сказать? Как смотреть ему в глаза? Будет ли он по-прежнему зол, или расстроен, или усилием воли сделает вид, будто ничего не произошло? Неизвестно, какой из вариантов пугает больше.       А что, если он откажется выслушать? Закроется в своей норе, оставив подопечного на произвол судьбы… Нет, он бы не поступил так. Хотя откуда уверенность? Тэнри воображал, что уже достаточно изучил характер Зейха, пока не увидел того с кинжалом в руке и диким блеском в глазах.       В обществе тёмного колдуна не стоит терять бдительность, это знает даже ребёнок. Какими бы безобидными и по-своему обаятельными ни были его речи, рано или поздно истинная натура возьмёт своё. Зейх жаждал убийства феникса и совершенно этого не скрывал, а неудача повергла его в отчаяние. Вот только зачем было нападать на невинную птицу? Пощадить разбойников из Висда, но напасть на сказочное создание, при том, что феникс, как сам колдун и отметил, бессмертен… Одно с другим не сходится.       Впрочем, к чему вообще искать оправдания его поступкам? Он ловил феникса на живца, используя Тэнри в качестве приманки, и едва ли в этом раскаивается. Откуда же это грызущее исподволь чувство вины и неукротимое желание выяснить причины случившегося?       Вернувшись в комнату, Тэнри забрался на постель и уткнулся лбом в колени. О том, чтобы привычно отвлечься прогулками, чтением или рисованием, не шло и речи — он ни за что не сможет сконцентрироваться, пока тишина так давит на затылок. Остаётся сидеть на одном месте в ожидании неизвестно чего.       Периодически юноша силой сгонял себя вниз за едой, а всё оставшееся время проводил в спальне или на балконе, безучастно провожая взглядом облака. Пытка молчанием оказалась хуже игл и раскалённого воска, она тянула из Тэнри все силы и заставляла стискивать зубы до боли в челюсти, лишь бы не заплакать.       Сон сделался рваным, поверхностным, и большую часть ночи он беспокойно метался на постели. Вздрагивал от каждого шороха, но его источником оказывался то случайно залетевший снаружи листок, то саламандры, снующие по стенам. Ни шагов, ни постукиваний, ни голоса. Ничего.       Его хватило на два дня. Утром третьего Тэнри проснулся с чётко оформленной мыслью: так больше продолжаться не может. Им необходимо поговорить откровенно и всё выяснить. Если Зейх вдруг нападёт, значит, так тому и быть. Всё лучше неизвестности.       Уже у подножия лестницы Тэнри провёл рукой по волосам и поморщился. Не умыт, не причёсан, благоухает как загнанный жеребец… Предвечные, уж Зейху точно всё равно.       Он поднес руку к двери мастерской и негромко постучал. Стояла прежняя, мёртвая тишина. Сердце почти не билось.       — Зейх?       Молчание. Это безразличие или предупреждение? На всякий случай Тэнри толкнул наверняка запертую дверь, но она вдруг поддалась, и он очутился на пороге.       Такая привычная, почти родная обстановка. Забитые мелочами полки, котёл на столе, копошащиеся в очаге «углехвосты». Не хватает лишь одного — хозяина.       Желудок резко сжался. Ушёл? Глупости, зачем покидать собственный дом? Проще выставить вон неугодного гостя. Или Зейх так сильно не хотел с ним сталкиваться? Где же он?       Спокойно. Нужно просто обыскать комнаты одну за другой. Он обязательно найдётся. Найдётся…       Обход начался с кладовых и погреба. Тэнри тщательно осмотрел помещения, но нигде не нашёл даже следов пребывания колдуна. Съестные припасы стояли нетронутыми. Он так ни разу и не поел за эти дни? Вдруг он чувствует себя плохо от голода и нуждается в помощи? К лестнице Тэнри бросился почти бегом.       Коридор за мастерской. Темно. Вряд ли Зейх отправился бы туда без света. Проверить уборную? Тэнри подкрался к двери и прислушался. Ничего. Тогда библиотека. Однако и там пусто — книги разложены в том же порядке, в котором юноша их оставил. Остался только сад. Зейх должен быть там. Должен быть…       По высоким, грубо выделанным ступенькам Тэнри поднимался с таким трудом, будто к каждой ноге привязали по мешку с камнями. Незадолго до вершины ухо различило тихие размеренные щелчки. Нашёл. Вздох облегчения показался чересчур громким. Он перевёл дыхание, облизнул пересохшие губы и приблизился к проёму.       Возле дерева с красными листьями возвышался неподвижный чёрный силуэт. Кажется, Зейх даже не сменил одежду. В корзину у его ног с шелестом падали отсечённые ветки. Щёлкали, по всей видимости, ножницы.       Ровная спина Зейха не выражала ровным счётом никаких эмоций. Он не мог не услышать шагов, но предпочёл игнорировать чужое присутствие. Ножницы ни на миг не сбились с ритма. Тэнри почувствовал, что дрожит. Язык во рту онемел.       Нет, так нельзя. Он пришёл не обвинять, а получить ответы. Если кое-кто соизволит их дать.       — Зейх. — Голос вышел слабым от долгого молчания.       Щелчок. Щелчок. Щелчок. Что за ребячество?       — Так и будешь злиться молча? — сквозь зубы проговорил Тэнри.       Щелчок. Щелчок. Сухое безразличное:       — Я не злюсь.       А лучше бы злился. По крайней мере, это выглядело бы куда понятнее.       — Что тогда?       Ещё одна ветвь приземлилась на вершину груды, но съехала и упала на пол. Когда Зейх нагнулся, чтобы её подобрать, Тэнри увидел, как срез пушится новыми отростками, обрастает маленькими алыми почками, а затем листьями. Всё это время колдун срезал одну и ту же ветку?       Зейх выпрямился. Руки висели вдоль тела. Багровый затылок блестел от витающих в воздухе капель. Тон остался безжизненно ровным:       — Представь, что у тебя есть все книги на свете. Кроме одной, самой редкой и ценной, которую ты всю жизнь мечтал прочесть. И вот она перед тобой. Практически у тебя в руках. Ты уже открыл её, едва зацепил взглядом первую строку — но вдруг книгу отнимают и рвут на мелкие кусочки на твоих глазах. Что бы ты почувствовал?       Отчего-то запылали кончики ушей. Пример вышел весьма наглядным, Тэнри не составило труда представить описанную картину и дать ответ:       — Пустоту.       Колдун неспешно подхватил корзину и наконец обернулся.       Незнакомец назвал бы его лицо спокойным, даже умиротворённым, но истинное состояние выдавали глаза. Лукавые огоньки померкли, будто стёкла фонаря замазали тусклой краской. Действительно пустота. Ни чувств, ни воли, ни энергии жизни — лишь чудовищная усталость, превращающая цветущего мужчину в древнего старика.       Он проследовал мимо, не бросив на Тэнри ни единого взгляда. Левая нога шаркала по полу, хотя прежде хромота практически не сказывалась на походке Зейха. Корзина слегка задела локоть юноши, и одна ветка упала к его ногам. Подобрав её, Тэнри поспешил обратно к лестнице.       В мастерской колдун водрузил корзину на стол рядом с котлом и вяло потянулся за первой веткой. Тэнри осторожно опустил свою поверх остальной кучи, но жест остался без внимания. Отстранённость Зейха пугала до мурашек, но странным образом придавала решимости прояснить всё здесь и сейчас. Отступив на шаг, юноша беззвучно сглотнул и стиснул кулаки.       — Выходит, ты охотился за фениксом.       Вопреки опасениям, имя сказочной птицы не вызвало ровным счётом никакой реакции.       — Охотился, — подтвердил Зейх, аккуратно, по одному, оборвал листья с ветки и сложил их в глубокую миску. Очищенная ветвь легла на стол с противоположной стороны. Он взялся за следующую. Тэнри тщательно отцедил обиду, прежде чем продолжить:       — И тебе нужна была приманка.       — Меня бы он к себе не подпустил.       — Почему нельзя было рассказать всё с самого начала? Твои планы слишком сложны для простых смертных? — Сдержать иронию всё же не удалось.       — Бессмысленно, — коротко отозвался Зейх, продолжая перебирать ветви.       — Ты мог бы попытаться. Возможно, вместе мы нашли бы иной выход, без насилия…       — Вряд ли.       — Почему феникс для тебя так важен? Настолько, что ты готов был заколоть его кинжалом?       — Ему бы это не навредило.       — Даже для бессмертного гибель наверняка мучительна. Последующее возрождение не смягчит агонию момента, когда тебя…       — Ты хоть раз умирал?       Тэнри оторопел.       — Прошу прощения?       — Смерть, — повторил Зейх бесстрастно, будто предлагал яблоко за завтраком. — Доводилось умирать по-настоящему? Не мимолётной вспышкой боли, а медленно, осознавая каждую секунду этой самой агонии? Кожа лопается от жара, мышцы плавятся, воняет горелым мясом, и ты знаешь, что это мясо — твоё. Ты кричишь, а связки рвутся, ведь они тоже выжжены дотла. А после ты не возрождаешься из пепла в виде красивой разноцветной птички, а остаёшься лежать на земле жалкой обугленной кучей с ошмётками сознания. На долгие годы. Нет? Не припоминаешь? Я почему-то так и думал.       Листья — вправо, ветви — влево. На протяжении всей речи колдун не прерывал своего занятия, а на Тэнри вдруг накатила дурнота. Лопнувшая кожа? Обугленные останки? Сознание?..       — Кто сделал это с тобой? — прошептал он одними губами.       Впервые лица Зейха коснулась тень улыбки — бездумной, расслабленной, почти благодушной.       — Добрая фея.       Всё нутро Тэнри заныло от тревоги и странного, почти болезненного предвкушения. Прежде Зейх не заговаривал о подобном, и если упустить возможность — никогда больше не заговорит. Нужно что-то сказать, расположить к беседе, показать, что Тэнри готов его выслушать… Ничего не шло на ум. Он мог лишь стоять на месте, почти не дыша, и смотреть на колдуна во все глаза. Некоторое время мастерскую наполнял лишь шорох веток и потрескивание саламандр в очаге.       — Ты ведь прежде не слышал о Гальнарете, верно? — бросил Зейх в пустоту. — Неудивительно. Рыбацкий городок на северном побережье, тихий и закостенелый, как все подобные места. Зимы длинные, суровые, вся жизнь зависела от промысла, так что кроме него люди ничем и не интересовались. Мой отец был особенно твердолобым, поэтому и стал превосходным рыбаком. Ходил в море по три раза в день и возвращался с полной лодкой. Хотел, чтобы сын поскорее вырос и освоил его дело, а заодно женился и привёл в дом хозяйку вместо его утонувшей жены. Но сын только и делал, что прыгал по скалам, выпускал рыб обратно в море и задавал ненужные вопросы. В целом, вёл себя неподобающе. А однажды вообще ввалился в дом, размахивая светящимися ладонями. Додумался же. Впрочем, ему было лет пять или шесть, откуда там взяться уму.       Когтистые лапы паники сдавили плечи Тэнри. Нетрудно догадаться, чем закончится эта часть истории.       — У отца под рукой оказались сапоги. Хорошие, крепкие, каблуки твёрже камня, совсем не стирались. Утихомирить ребёнка самое оно. Он отколотил сына до потери сознания, а после отнёс тело за город и бросил в сугроб между скал. Была метель, все сидели по домам, меня никто бы не нашёл даже случайно. Повезло, что фея проходила мимо.       И вновь при упоминании «феи» правый уголок губ колдуна дёрнулся в усмешке. Однако глаза так и не вспыхнули.       — Только феи подбирают в снегах полумёртвых детей, выхаживают их и говорят, что магия — не грех, а дар. Когда она предложила стать её учеником, я не сомневался ни секунды. Началась новая жизнь. Переезды, поручения. Учёба, само собой. Честно говоря, она не была такой уж одарённой ведьмой, но недостаток таланта с лихвой покрывался избытком амбиций. Тогда я этого не видел. Не видел ничего, кроме неё.       Всего одна интонация, слабый отголосок прошлого — но Тэнри безошибочно узнал чувство, которое за этим крылось. Оно было ему неплохо знакомо.       — Ты любил её?       — Боготворил. Это вполне естественно. — Зейх безучастно повёл плечом. — Она дала мне новую жизнь. Была матерью, наставником, другом и красивой женщиной в одном лице. Центром моего мира. Мне суждено было стать преданным слепым идиотом почти на пятнадцать лет. Но я не возражал.       Теперь от мелкой дрожи в пальцах не спасали даже сжатые кулаки. Перелом неизбежен. Сказка о чудесном спасении вот-вот обернётся кошмаром.       Руки колдуна продолжали двигаться с безупречной точностью, словно сами по себе. Он невозмутимо продолжил:       — Мои чувства не были для неё тайной, но всё было весьма невинно. Хозяйка и её цепной пёс. Она приказывает — я выполняю. Я даже ветер не мог вызвать без её контроля, но мнил себя её защитником. Это льстило. Но она этого и добивалась. В конечном итоге я стал идеальным орудием для воплощения её великого замысла. Знаешь что-нибудь о горе Тразаш?       Тэнри дёрнулся от внезапного вопроса и задумался. Название показалось знакомым.       — Это в западной части Содружества? Кажется, о ней говорится в некоторых легендах, не могу вспомнить точно.       — Многие сказители прошлого воспевали это место. Тразаш, Великая Огненная Пасть. Источник первородной магии, мечта любого властолюбца, моей наставницы в том числе. Отыскать его трудно, ещё труднее взойти на вершину и выпросить у жадного Тразаша его силу, но если женщина чего-то жаждет, она это получает.       Оборванный листок упал на стол. Зейх мимоходом разгладил его пальцами, отрешённо вглядываясь в переплетение багряных прожилок.       — Мы поднимались туда почти полгода. Она обещала разделить со мной грядущее величие. Мне оно не сдалось, но я смог бы вечно находиться рядом с ней. По крайней мере, так я думал. Пока не получил удар в затылок. Очнулся уже на земле, голый, скованный цепями — и в этом.       Он небрежно подцепил рукав мизинцем и открыл часть вырезанных на его теле отметин.       — Да, они везде, кроме ступней, кистей и головы, — верно истолковал испуганный взгляд слушателя Зейх. — Тонкая работа. Орудовать ножом она умела в совершенстве. Да и в принципе действовала очень быстро, даже хворост заранее подготовила.       Хватит. Нет сил слушать дальше. Если бы в голосе колдуна звучал гнев или хотя бы печаль, история не ужасала бы так сильно. Именно этот равнодушный тон с налётом небрежной шутливости вызывал в душе Тэнри ледяной трепет. И всё же он не мог оставить Зейха наедине с подобными воспоминаниями. Даже рассказ об этом причиняет боль — а каково тому, кто пережил всё это в реальности?       Колдун опустил рукав и вернулся к работе. Заметил как бы между делом:       — Она могла бы и успокоить меня. Сказать, что это вынужденная необходимость, что после она обязательно поможет мне восстановиться, и мы вместе будем править этим миром. Любую чушь. Я бы поверил. Но она не стала утруждаться. Просто дала понять, что все эти годы я был лишь инструментом, который она сейчас использует в последний раз. А потом зажгла костёр. — Зейх помедлил и лаконично добавил: — Было больно.       Дрожа всем телом, Тэнри прикрыл глаза. На изнанке воспалённых век развернулась зловещая картина.       Ночь. Скалистый горный пик в короне грозовых туч возносится к небесам. Молодой человек немногим старше Тэнри мечется в цепях на земле. У него тёмные спутанные волосы и неистово синие глаза. Тогда ещё гладкая кожа обезображена свежими порезами. Он вымазан кровью с ног до головы. Молит ли он о пощаде? Нет. С его губ срывается лишь один вопрос: «Почему?»       Неясный женский силуэт в длинном плаще не даёт ответа. Изящные руки взмывают вверх. Голос нараспев выводит заклинание. Столб огня. Истошный крик. Запах палёных волос и плоти…       «Больно»… Разве этого слова достаточно?       Комья горьковатой соли собрались под переносицей, затрудняя дыхание. Тэнри отчаянно закусил губу — привкус крови на языке усилил ощущение тошноты. Звук негромкого глухого голоса мешался с шумом в ушах:       — Ей стоило добить меня, но она и этого не сделала. Ушла, как только догорел костёр. Наверное, решила, что в кучке обожжённых костей уже не осталось жизни, но увы, это было не так. Я даже сознания не терял. Так и остался, размазанный золой по этой проклятой горе. Хотелось только одного — умереть. Лишь бы не чувствовать боли и не думать о том, что единственный близкий человек в моей жизни предал меня.       Скрипнула по столу видавшая виды разделочная доска. Прихватив пучок листьев, Зейх принялся измельчать их ножом, не забывая аккуратно очищать лезвие пальцами.       — Так прошло много лет. Боль всё не стихала, а я даже убить себя не мог — нечем было. Вершина Тразаша понемногу зарастала пепеловником. Казалось бы, сорняк сорняком, но он оказал мне услугу. Не знаю, каким чудом я заметил, но куски тела, сквозь которые пророс пепеловник, начали восстанавливаться. И я подумал: чем ёртатан не шутит? Если обычная трава способна на такое, то неужели я, какой-никакой маг, сдамся? Терять всё равно нечего. И я стал собирать себя заново. — Он стряхнул крошево листьев в котёл и мотнул головой. — Сейчас как подумаешь — безумие чистой воды. Гнев и жажда возмездия вдохновляют, но от тела почти ничего не осталось. Откуда силы? Тогда я об этом не задумывался, а ответ оказался весьма интригующим. Ритуал позволяет магу одолжить у Тразаша часть силы — немалую, но только часть. Зато недобитая жертва впитывала в себя эту силу десятками лет и вобрала намного больше. Забавно. Правда, даже с учётом этого мне пришлось нелегко. Ты ведь не задумываешься о том, что такое тело и как оно работает, пока не столкнёшься с необходимостью восстановить его с нуля. Как видишь, результат и сейчас далёк от идеала, но тогда всё было ещё хуже. Я не придавал внешности слишком большого значения — главной задачей было вылепить лицо. Хотелось, чтобы она сразу узнала меня при встрече.       Новая порция листьев, шипя, растворилась в голубоватой мути зелья. Зейх тщательно перемешал его черпаком, забрал немного и вылил обратно, наблюдая за структурой жидкости. Затем ещё и ещё. Казалось, он совершенно отвлёкся от повествования, но как только вернулся к нарезанию листьев, продолжил как ни в чём не бывало.       — Спуститься с горы на вихре — дело пары минут. Понятия не имею, на кого или что я тогда был похож, но это и не важно. Важно было найти её. Долго блуждать не пришлось — за время моего отсутствия она успела прославиться. Заняла всю центральную часть будущего Содружества, объявила себя богиней и собрала целую армию почитателей, которые верили в неё больше, чем во всех Предвечных вместе взятых. Очень в её духе.       Самопровозглашённая богиня… Почитатели…       — Постой. — Голос Тэнри срывался от внезапной догадки. — Об этом ведь написано в хрониках. Могущественная ведьма, захватившая срединные земли и основавшая культ… Ты говоришь об… Эригелле?       Он читал эту легенду давным-давно, но хорошо запомнил. Именно её чаще всего приводили в пример, когда речь заходила об опасности колдовства.       — Ей бы польстило, что её имя вошло в историю. — Зейх ни жестом, ни взглядом не выдал отношение к имени, произносить которое явно избегал. — А что там сказано о её смерти?       — Ничего. Только год. Но это же было… — Юноша бегло подсчитал в уме и похолодел: — Больше двухсот лет назад?..       — Около того. Точно не помню.       «Сколько тебе лет?»       «Больше, чем ты думаешь».       Так вот что он имел в виду. В то время не родился даже прадед Тэнри, а Зейх уже перенёс столько страданий. Теперь ясно, почему он помнит старую Тилезу, мёртвые языки и прочие вещи, о которых не пишут в книгах. Он видел это собственными глазами…       Пока Тэнри приходил в себя от этого откровения, Зейх окончательно ушёл в себя. Даже от нарезки отвлёкся, навалившись ладонями на стол.       — Я думал, что сделаю всё медленно, — задумчиво произнёс он. — Что заставлю её валяться у моих ног и умолять о прощении. Романтик. Как будто она стала бы раскаиваться.       — Зейх, если тебе тяжело…       — Какой дворец она себе отгрохала, ты бы видел. Аж с высоты слепил, — хмыкнул без улыбки колдун, не обращая внимания на чужой лепет. — Охрана, правда, слабенькая, но это была не их вина — куда им против гнева Огненной Пасти. Я просто переступил через них и вошёл прямиком в её спальню. Она была занята — скакала голая на ком-то из своих приспешников. Но всё же обернулась.       Воображение Тэнри вновь заработало в полную силу и нарисовало роскошные покои — почему-то в алых и розовых тонах. Происходящее на кровати фантазия целомудренно прикрыла невесть откуда взявшимся балдахином; зато чёрная, будто выточенная из угля фигура, окутанная ореолом пламени, представилась во всех деталях. Неровно сросшаяся, закопчённая кожа в шрамах, которые никогда не затянутся. Лишённая волос голова неправильной формы, похожая на горелую картофелину. И глаза. Всё те же обжигающе синие на фоне чёрного и багряного. Глубокие. Жуткие. Ненавидящие.       — Она узнала меня. Перекосилась вся от страха и отвращения. Я хотел заговорить, помню даже, что именно собирался сказать, но после этого не смог больше сдерживаться. Огонь, моя любимая стихия, хлынул потоком. — Ладонь колдуна бездумно коснулась шеи и переместилась на грудь, ловя отголоски всепоглощающего жара. Он заключил совсем просто: — Я спалил всё. Её, глупых фанатиков, дворец — вообще всё.       «И с тех самых пор не переносишь огня в своём присутствии», — мысленно прибавил Тэнри.       — Я стоял в самом центре пожара и смеялся как сумасшедший. Я был счастливее всех на свете, целых… минут десять. Пока не осознал, что моя единственная цель достигнута и я понятия не имею, что делать дальше. Считаешь, не стоило её убивать?       Новый вопрос привёл юношу в её большее замешательство. Зейх не выглядел заинтересованным в ответе, но Тэнри рискнул заключить:       — Я не считаю себя вправе судить о подобных вещах… Но, наверное, на твоём месте я тоже был бы… очень зол.       Колдун рассеянно кивнул.       — В любом случае дело было сделано. В моём существовании, ещё и в таком виде, не было ни малейшего смысла. Я собирался тут же отправить себя к ёртатану в пасть, но в последний момент задумался. Она всю жизнь помыкала мной, исполняла только свои прихоти. Теперь она мертва, а я жив. Значит, теперь, без неё, я смогу выстроить свою жизнь так, как мне захочется. К чему упускать шанс?       Подняв голову, он скользнул пустым взглядом по рядам полок.       — Оказывается, учиться жить не легче, чем собирать себя из кусков. Я ведь понятия не имел, с чего начать. Силы били через край, но мастерства не было и в помине — моя наставница об этом позаботилась. Захотелось наверстать упущенное, быть истинным магом, а не чьей-то марионеткой. Я стал учиться всему подряд, везде, где только можно. Ездил по свету в поисках новых заклинаний, артефактов и прочих полезных штук. Казалось бы, насобирал уже всё, что только можно и нельзя, почти заскучал. А потом услышал о фениксе.       Впервые с начала разговора в синих глазах полыхнула живая искра. Тэнри сам не заметил, как подался вперёд из страха упустить хоть одно слово. Колдун запрокинул голову и мечтательно прикрыл глаза.       — Когда у тебя есть всё, начинаешь стремиться к недостижимому. А что может быть недостижимее редчайшего магического создания в мире? Его перья, когти, слёзы, а в особенности прах — настоящее сокровище. Я жаждал изучить их от и до. Сочетания свойств могли бы вывести магию на совершенно иную ступень…       Пылкость исследователя, увлечённого одной темой, тоже была Тэнри хорошо знакома. Сам он с той же страстью осваивал предметы, которые его особенно будоражили.       — Ты хотел исцелиться? Избавиться от шрамов? — предположил он.       — Что? Это? — Зейх бросил скучающий взгляд на свои руки. — Это всего лишь шрамы, принцесса. Меня давно не заботит, как я выгляжу и что по этому поводу думают другие. Гораздо важнее то, что я могу. Или смог бы, будь у меня феникс.       Тэнри потупился и пристыжённо замолчал. Он не сделал ничего предосудительного, но отнял, пусть и ненамеренно, чужую мечту. После всех ужасов, что ему довелось вынести, после боли, разочарования в людях и желания умереть Зейх отчаянно нуждался в этой мечте. В цели, которая придаст его существованию смысл. Он жаждал не власти, как Эригелла, но познания. Хотел насытить новую жизнь свежими открытиями и впечатлениями. Да, методы его порой сомнительны, но таков его выбор. У мальчика из рыбацкого городка его не было. У влюблённого подмастерья ведьмы, брошенного умирать на вершине горы, — тоже.       — Теперь ты знаешь, — подвёл итог Зейх, в очередной раз помешивая заметно потемневшее зелье. — Я действительно чудовище. Я этим не горжусь, просто живу с этой правдой. Что делать тебе со своей — решать только тебе. Будем считать это моралью всей истории. В хорошей истории никуда без морали, верно?       Старая добрая колдовская ирония. «Смеётся грустно». А что ему остаётся? Он больше двух веков влачил на себе эту ношу, ни с кем её не разделяя.       Бледная рука Тэнри осторожно легла поверх ладони Зейха, лежащей на краю стола. Большая. Грубая. Обжигающе горячая. На её фоне мелко дрожащие пальцы юноши выглядели смехотворно тонкими. Колдун наконец обратил на собеседника прямой взгляд — в провалах зрачков притаился невысказанный вопрос. Когда он так смотрит, слова моментально застревают в горле.       — Я… — На одно короткое слово ушёл весь воздух. Снова вдохнув полной грудью, Тэнри прикрыл глаза, стиснул чужую руку в своей и выпалил: — Я не собираюсь извиняться за то, что помог фениксу. Я не смог бы простить себя, если бы поступил иначе. Но мне жаль, что мои действия причинили тебе такую боль. За это я прошу у тебя прощения.       Самое время разжать пальцы. Как назло, они совсем не слушались и держались на раскалённой ладони Зейха как припаянные. Сердце носилось галопом по всему телу, от макушки до пят, и никак не желало успокаиваться. Что за вздор?       Подняв глаза, Тэнри увидел звёзды. Сияющие крапинки на полуденно синем небе глаз колдуна. Они мерцали сдержанно, чуть заметно, но наполняли взгляд той самой живостью, которой в нём недоставало.       Он не ответил. Не улыбнулся. Лишь обыденно попросил:       — Подай горшок с нижней полки. С зелёной крышкой.       — Д-да! Сейчас… — Теперь Тэнри смог отдёрнуть руку и торопливо наклонился к нижней полке, мысленно благодаря Предвечных за возможность скрыть разрумянившееся не к месту лицо. На ладони остался жаркий отпечаток. Подхватив небольшой, но неожиданно тяжёлый горшочек, он переставил его на стол и воспользовался случаем сменить тему. — Что это за зелье?       — Настой от паразитов. Когтянка совсем зачахла, видать, корни пожрали. Надо полить. Там, в миске, соль, брось горсть.       Они принялись готовить настой в четыре руки. Дело спорилось: Тэнри быстро находил нужные вещества и добавлял их в котёл, а Зейх всё перемешивал, следил за цветом и время от времени бормотал под нос заклинания. Когда всё было готово, он сунул в котёл черпак, накрыл крышкой и вынес из мастерской.       Заросли когтянки обнаружились неподалёку от входа в пещеру. Шипастые побеги поникли, игольчатые листья выглядели тусклыми и ломкими. Поставив котёл рядом, Зейх присел на корточки и раздвинул руками густую траву, чтобы добраться до корней.       — Лей в середину. Чем больше, тем лучше, — велел колдун.       Тэнри послушно присел рядом, сдвинул крышку котла и почерпнул иссиня-черную жидкость. Первая порция впиталась в землю почти мгновенно. Он добавил ещё. Длинная ручка черпака оберегала его от опасности уколоться шипами, а Зейх то ли не ощущал боли, то ли считал её незначительной.       Поливая очередной куст, Тэнри украдкой покосился на колдуна. Внешне как будто ничего не изменилось, но подобные откровения никогда не проходят даром. Невидимая грань между ними истончилась до предела, и кто знает, к каким последствиям это приведёт. Вполне возможно, что спустя некоторое время Зейх пожалеет о своей честности. Но пока…       — Что было дальше?       — После чего? — бесстрастно уточнил колдун.       — После того, как ты отомстил. Куда ты отправился?       — Никуда. Бродил по округе без цели. Пришёл в какой-то городок и взялся опустошать запасы местных трактиров. Голод — это не шутка, особенно когда он длится десятилетиями. Тогда я мог съесть в одиночку целого вепря, выпить несколько бочек вина и потребовать повторить. Хорошее было время. И денег никто не брал, уж больно солидно я выглядел, — ухмыльнулся Зейх.       — А откуда новые шрамы? — На этот раз Тэнри благоразумно не стал касаться чужой кожи и указал кивком на белые росчерки, пересекающие знаки Эригеллы.       — От меня. Убрать магией не удалось, хоть так избавился.       — А дальше?       — Дальше… — Колдун задумчиво сощурился и отвёл побег растения в сторону, чтобы было удобнее поливать. — Не помню точно. Развлекался. Вокруг было столько нового. Всё хотелось попробовать.       — Например?       — Например, шлюх. Будь добр, поливай когтянку, а не меня.       Тэнри поспешно отдёрнул черпак и тряхнул головой, прикрывая пылающий лоб отросшими волосами. Не стоило спрашивать, ответ был довольно предсказуем. Но обычно Зейх затрагивал подобные темы в шутливом ключе, а здесь… Неужели правда?       — Что? Тело восстанавливалось лучше, чем я ожидал, и требовало своего, — пояснил колдун без тени смущения. — Правда, на женщин я даже смотреть больше не мог, но мужчины оказались не хуже. Откровенно говоря, с ними куда меньше проблем.       — Мужчины тоже занимаются подобным… делом? — опешил Тэнри.       — За хорошую оплату люди готовы на что угодно. И с кем угодно.       Из дворцовых сплетен принц знал, что любовь покупается и продаётся, слышал краем уха пикантные истории о той или иной кокетке из публичного дома, обворожившей очередного барона. Но чтобы в таком был замечен мужчина, ещё и не один, если верить словам Зейха…       Предвечные, он проводил время с мужчинами. Платил им за внимание и близость. Один или несколько сразу? «Пробовать» можно по-разному, особенно при должном достатке. Каким он был с ними? Грубым, раскрепощённым? Или поначалу, как Тэнри, ужасно нервничал, не представляя, что делать? Сложно представить его таким…       — Ты спишь, принцесса?       — Нет. Думаю, откуда у тебя могло взяться столько денег, — резче, чем требовала ситуация, отозвался Тэнри. — Забирал силой у случайных прохожих?       — Бывало пару раз, — отмахнулся Зейх и мимоходом помассировал колено. — Но потом и самому захотелось подзаработать. Сам понимаешь, нигде меня с распростёртыми объятиями не встречали. Как-то раз повезло наткнуться на тонущий экипаж — провалился на подгнившем мосту. Полреки смёл по молодости, но вытащил. Спасённый оказался местным герцогом и заплатил щедро. Так и повелось.       — С моего отца ты денег не потребовал, — сдержанно напомнил Тэнри.       — Верно. Нашёлся вариант получше.       — Результат всё равно не оправдал возложенных надежд. — Юноша хмуро поджал губы, помешивая настой в полупустом котле. — Почему именно я? Уверен, при желании ты мог бы найти более достойную кандидатуру.       — Хотя бы потому, что жизнь в стенах дворца не успела тебя испортить. Это редкость, — отозвался Зейх с неожиданной серьёзностью.       — Правда? Как же ты это понял?       — По глазам. Видел мельком в коридоре.       — Этого оказалось достаточно?       — Мне почти триста лет от роду, я умею заглядывать в суть. Хотя, признаться, ты всё равно смог меня удивить.       — Чем?       — Умением стискивать зубы. И этим. — Колдун легонько щёлкнул Тэнри по кончику носа. — Любишь ты его везде совать.       Тонкая струйка пламени стекла прямиком в желудок. Пока Зейх отвлёкся на осмотр следующей когтянки, юноша тронул нос тыльной стороной ладони. Неожиданно.       — Что ты планируешь делать? — тихо спросил он.       — В смысле?       — Феникс улетел. Что теперь?       — Это уже твоя забота, — отозвался Зейх, не поворачивая головы. В первую секунду Тэнри решил, что ослышался.       — Моя?       — А чья же? Ты его спугнул, ты и думай, как возвращать.       — Но ты сказал, что он больше не вернётся.       — Может, нет. А может, да. Фениксы крайне чувствительны к духовной энергии, тянутся к чистым эмоциям и помыслам. Это по твоей части.       — Он явился, когда я был зол и расстроен. Разве это похоже на чистоту помыслов? — усомнился юноша.       — Понятия не имею. Спросишь у него при встрече. Мой удел — укрощение единорогов. Ты поливать собираешься или как?       Пальцы нашарили ручку черпака, а с языка сорвался подспудно мучивший Тэнри вопрос:       — Значит, ты… не изгонишь меня?       Зейх вскинул правую бровь.       — Надо?       — Не знаю…       — Когда узнаешь, тогда и поговорим. Шевелись давай, такими темпами мы до вечера не управимся.       Кряхтя, он опустился на одно колено и бесстрашно сунул руки в клубок шипов, прокладывая дорогу черпаку с настоем. Мальчик из древнего, всеми забытого города. Принесённый в жертву, но спасший самого себя из огня и золы. Великий Тан. Хакьяй. Зейх. Волею судеб сильнейший маг на свете.       А ещё — человек. Возящийся с цветами. Встающий не по часам. Саркастичный сверх меры и задумчивый невпопад. Бесшабашный и ворчливый. Скорбящий, порывистый, постоянно меняющий маски и при этом верный самому себе. Искренний. Настоящий. Сложись его судьба иначе, стал бы он таким, как сейчас?..       — Ты чего?       Юноша медленно покачал головой.       — Ничего… Странно, что ты зовёшь феникса феникс, а не какой-нибудь огнекрыл, к примеру.       — Начинается... — закатил глаза Зейх и пустился в пространные рассуждения о том, какие наименования кажутся ему более предпочтительными и куда его высочеству следует пройти со своим драгоценным мнением. Тэнри покорно выслушивал, поливал когтянку и прятал улыбку в уголках губ, радуясь, что его всё же простили.