Entropy

      Что-то знакомое.        Похоже сучка-вселенная решила, что у меня острая нехватка проблем в этой жизни, и подсунула мне тебя, дорогая Хигучи. Спасибо, что не твою чудесную сестрёнку, которая, судя по всему, только начинает свою блестящую побоями от собственного будущего наставника карьеру мафиози.       Слышали поговорку: «меньше знаешь — крепче спишь»? Так вот, не спешите посылать куда подальше тех, кто цитирует её вам — это абсолютная и непоколебимая правда. Возможно я была бы спокойна, не зная имен прототипов персонажей из этой чёртовой анимированной вселенной. Подумала бы что совпадение, что просто-напросто одинаковые фамилии, что «ну, бывает такое, ничего не поделать». Но с некоторого времени я наизусть помню псевдонимы большинства знаменитых японских писателей, их родственников и даже названия популярных произведений первых.       Блядь. Какая же эта жизнь всё-таки блядь.       Громко простонав от безысходности какое-то трёхэтажное ругательство, я отложила на тумбу документ, дабы не порвать его в приступе отчаяния. Помимо обслуживающего персонала отеля в этих документах из полезного был указан график не самой благодарной работы. Моя шестичасовая смена начиналась ровно в двадцать два часа. И если я не хочу пересечься с прекрасной Хигучи Кумико, мне надо постараться уходить оттуда уже к трём с половиной часам утра. Естественно, если я не горю желанием стать такой же тихой, как избранный самой судьбой «Quiet place», столкнувшись с очередным «кем-то смутно знакомым» .       Стадия принятия всегда давалась мне непомерно тяжело, но я честно справлялась и с ней, зажёвывая свой стресс роллами или огромными пакетами мармелада. Однако сейчас мне не помогли бы даже они, если бы оказались рядом.       При мысли о еде мой живот издал звук мучительно долго блюющего кота, и я поднялась с кровати с твёрдым намерением проверить холодильник — вдруг по счастливой случайности в нём окажется хоть что-то кроме повешенной мыши?       Однако спустя несколько минут тщательного обыска мне пришлось вспомнить, что случайностей в нашей жизни нет. В особенности счастливых.       Сакагучи позаботился о том, чтобы создать мне поддельное удостоверение личности, но решил не обращать внимания на такие маленькие аспекты как еда. С таким графиком питания совсем скоро отблагодарить его за помощь будет некому.       Послышался короткий вибрирующий звук : через двадцать секунд мобильник должен окончательно сдохнуть.       Со вздохом оторвавшись от ручки пустующего холодильника, я побрела в сторону собственного чемодана, на котором всё в том же положении покоилось моё техногенное чудо. Потрёпанный жизнью honor, кажется, разбился ещё сильнее с последнего раза, когда мне приходилось его использовать. Интересно, удивились ли местные правоохранители, увидев навороченную модель из будущего? Думается мне, что нет. Я переместилась всего на семнадцать лет назад, в это время сенсорные телефоны уже вошли в рутинный обиход. Может и не такие габаритные, но главное, что вошли.       Кинув мобильник на кровать, я принялась открывать чемодан. Вещей в нём было совсем немного — только самое необходимое, включая два полноценных комплекта одежды. Почему всего два? Да потому что изначально я планировала жить в доме своей матери, куда отправила вещи ещё за день до вылета в Токио. Именно поэтому завтра Анго придётся раскошелиться не только на продукты. В конце сентября без сезонного пальто не обойтись даже проблемным иномирянкам.       Выудив из бокового кармана разыскиваемый зарядник, я захлопнула крышку чемодана и пнула его под кровать. Несмотря на то, что вещей в нём, как мной уже было упомянуто, было не так уж и много, а шкаф и вовсе стоял вплотную к постели, разбираться со всем этим прямо сейчас, в разгар собственного эмоционального выгорания, сил не было. Когда-нибудь завтра, если оно наступит.       Пробежавшись усталым взглядом по квартире, я наконец-таки нашла розетку, удобно расположенную прямо между кроватью и тумбой. Радости от данного факта не было бы никаких пределов, если бы она располагалась так и у меня дома.       Ещё в то время, когда я жила в России, мне приходилось тянуть переходники через всю свою комнату настолько часто, что это начинало раздражать моего отца. Он с попеременным успехом спотыкался об провода, хотя поднимался в мою комнату почти каждый вечер с намерением в очередной раз предупредить об остывающем ужине.       Только я предалась разблокированным воспоминаниям, как на лице в ту же секунду появилась непроизвольная улыбка.       Наслаждаясь беззаботным детством со своим отцом в нашем старом доме, бывая на летних каникулах у матери в Японии и даже живя под одной крышей с обоими родителями в России до того, как они разумно приняли решение развестись - я постоянно грезила о возможности побыть хотя бы часок в полном одиночестве. Однако сейчас однокомнатная квартира, до самых тёмных углов заполненная нескончаемым шумом города, казалась мне удушающе тихой без кого-то из них. В этот момент даже какой-то придурок на мотоцикле, громко разъезжающий прямо под моими окнами, не может разогнать этой липкой тишины.       Отец, провожая, говорил мне звонить ему каждый день, несмотря на то, что сам был по уши завален работой. Он предупреждал, чтобы я была осторожней, и шутил, что совсем забуду про него в другой стране и...       — Пока я жив, знай, что в этом мире всегда будет тот, кто не оставит тебя одну.       — Как жаль, что это обещание распространяется только на один мир, — прошептала я и опустилась рядом с кроватью, уже давно разобравшись с проблемой умирающего телефона.       Пришлось запрокинуть голову кверху, дабы эмоции не нашли свой выход реками из моих глаз.       — Я уже скучаю по тебе, пап.       И я правда скучала ещё даже не уехав.       Дзынь.       Приоткрыв тут же заслезившиеся глаза, я схватила с тумбы мобильник, стараясь держать тот аккурат так, чтобы зарядка продолжала идти.       Включился телефон вполне обычно. Разблокировка, ожидаемо, активировалась при помощи отпечатка пальца. Ничего аномального, кроме постоянного прихода всё новых уведомлений.       «Приложение Zoom удалено. Свободно 13 ГБ.»       Что? Не может такого быть. На моём телефоне всего тридцать два гигабайта памяти и тридцать из них заняты на постоянной основе приложениями, рабочими файлами и файлами mp3.       «Приложение Instagram удалено. Свободно 13 ГБ.»       Я не понимаю.       «Приложение TikTok удалено. Свободно 14 ГБ.»       Неужели?...       «Приложение Discord удалено. Свободно 14 ГБ.»       Прошло около двух минут, прежде чем я поняла, что противных уведомлений больше не будет.       Решив проверить свою догадку, я перезагрузила телефон и вновь зашла на рабочий экран. На нём красовались всего несколько приложений без учёта настроек: контакты, сообщения, музыка, браузер, будильник и заметки. Больше ничего. Даже картинка на обоях сменилась обыкновенным чёрным фоном.       Зайдя в скаченную музыку, я окончательно убедилась в своём предположении. Из четырёхсот сорока восьми композиций остались лишь пятьдесят две. И все они вышли не позже две тысячи пятого года.       Теперь понятно.       Вся информация, не соответствующая своему временному промежутку или даже самой вселенной, самоликвидировалась с моего телефона.       Не долго думая, я зашла в собственную историю звонков. Нажав на вкладку с последним вызовом контакта «Папуля <3», я поднесла мобильный к уху.       Не последовало даже гудков. С первой же секунды на другом конце послышался механический голос:       — Данного номера не существует.       Кто бы сомневался. В этом времени не будет существовать ни одного моего номера. Странно, что контакты вообще остались на месте. Если у меня ещё и деньги снимут за звонок в другую страну, я не вывезу такого давления.       Хотя подождите. Один номер у меня всё-таки будет!       Опустив руку в карман своей толстовки, я нащупала знакомую визитку.       Ухмыльнувшись уголком искусанных губ, я и не заметила как мои пальцы сами застучали по экрану. Уже спустя несколько секунд в моём телефоне синхронизировался новый контакт под именем «Крёстная фея» . Осматривая проделанную работу, я не без злорадства хмыкнула. В последний раз этот чёрт точно издевался надо мной с этим своим совсем не саркастическим пожеланием доброго вечера. Заслужил.       Экран погас. Кажется, пора идти в душ, иначе я рискую уснуть прямо у подножия кровати. Со всей этой неразберихой я даже время не успела посмотреть, хотя его в любом случае придётся перенастраивать.       Вновь загоревшийся экран блокировки показал двадцать часов и девять минут, хотя эту цифру мне удалось разглядеть на часах Сакагучи ещё тогда, когда мы только направлялись в семейный ресторанчик. Впрочем, ничего удивительного. Разница во времени между Россией и Японией как раз составляет шесть часов. Значит, руководствуясь правилами примитивной математики, можно посчитать и понять, что сейчас идёт уже третий час ночи. Ко скольки Анго сказал мне быть готовой? К десяти утра?... А пососать ему не завернуть с такими предложениями? Я нормально не спала последние три дня даже с учётом выруба в отеле. Про свой режим питания последнюю неделю я лучше вообще промолчу. А чтобы успеть собраться к назначенному времени, надо не только вовремя встать, но и суметь проснуться! Так сколько мне там спать осталось? Пять часов с небольшим хвостиком? Просто фантастика.       Судорожно вздохнув, я вновь посмотрела на экран блокировки. Бесцельно оглядывая всё, что только не попадалось на чёрном, бесконечно скучном фоне, я поняла, что нет. Странности на сегодня ещё не закончились.       В левом нижнем углу экрана, где обычно при желании можно было написать любую надпись, красовалось вовсе не моё банальное: «Don`t kill my atmosphere», а, очевидно, русское и краткое: «заметки». Может я постоянно забывала что-то купить перед долговременной поездкой и решила себе так об этом напоминать? В любом случае, теперь это абсолютно бесполезно.       В очередной раз разблокировав мобильный, я зашла в те самые так старательно зазывающие меня заметки. Последняя из них удивила меня тем, что была дотирована первым сентября, как ни странно, две тысячи двадцать второго года.       Несколько часов назад наступило третье сентября.       Первого я не могла написать ровным счётом ничего. Это был именно тот день, когда меня словили с «фальшивыми» банкнотами. Я и телефоном-то толком воспользоваться не успела, а это значит, что...       Эту заметку создала не я.       Название её было ещё интересней чем сама дата синхронизации.       «Совет».       Какой ещё к чертям собачьим совет? Не сама же себе я решила что-то посоветовать. Бред. Я и не смогла бы : просто не успела. Неужели это местная полиция практикует подобные методы работы?       Открыв небольшой печатный блок, я увидела всего два предложения. И прежде чем в мою голову пришла мысль о том, что лучше бы у меня вообще не было глаз, я успела прочесть:       «Каждый раз, когда будешь возвращаться в квартиру, вызывай такси. НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ХОДИ ОДНА. 09:16»       Около минуты я просидела в полном оцепенении. Это было предупреждение? Кто мог его написать? Учитывая разницу во времени, сообщение уже существовало в четвёртом часу вечера. На тот момент я уже как час находилась в полицейском участке.       Когда дрожь в руках стала слишком заметной, мне пришлось отложить телефон на тумбу. Почему-то лишь сейчас ко мне пришло полное осознание того, как выглядит целостная картина моего нынешнего существования. Стало до ужаса страшно и неуютно.       Здесь я в полном одиночестве. И каждый, абсолютно каждый, может решить мою судьбу.       Возможно ли такое, что кто-то знал заранее о моих предстоящих проблемах?       Возможно.       И этот «кто-то», скорее всего, и есть эспер, из-за которого я очутилась здесь. Другими словами, тот, кто создал эту заметку, и есть виновный.       Я просто обязана рассказать об этом Сакагучи! Возможно, пугающий «совет» каким-то образом продвинет дело.       А может не стоит?       Сбежать после того, как я предоставлю ему более подробную информацию о ситуации, будет гораздо сложнее. Однако так я хотя бы опровергну его предположение о том, что тот самый эспер — это я. Возможно, он отпустит меня даже быстрее в таком случае?       Я попробую.       Ноготь, прикушенный мной во время тревожных размышлений, сломался, сопроводив свою смерть неприятными болевыми ощущениями.       Сил дойти до душа к моменту моего окончательного морального разложения, не осталось совсем. Всё, что я смогла — с кряхтением перебраться на кровать и не остаться спать рядом с ней, на коврике.       Под окнами в очередной раз раздался звук стремительно разгоняющегося мотоцикла. Видимо, слетевшим с катушек пидорасам сегодня тоже совершенно не спится. * * *       Темно. На пустынной улице горят лишь фонари, слабо освещающие дорогу. Мигающие вывески круглосуточных баров и магазинов гаснут одна за одной, пугающе медленно выцветая в ночи, и создают впечатление того, что в городе не осталось практически ничего живого.       В искусственных жёлтых лучах купаются десятки мошек, смешиваясь с другим десятком быстро мельтешащих ночных бабочек.       Холодно. Влажный воздух будто прилипает к телу, создавая для того липкую, невыносимо ледяную оболочку. В волосах появляются всё новые завитки и, поправляя их, можно почувствовать, что локоны запутались сильнее обычного.       Руки дрожат. С пробивающим холодом тело начинает заходиться постоянной тряской.       Вокруг настолько тихо, что кажется слышно биение собственного сердца.       Страшно. Место видится знакомым, но одновременно с этим совершенно чуждым. Разнообразные кафе и бутики теперь пустые. Атмосфера неблагополучия будто врезается под ногти и встаёт в горле острым комом.       Сзади на асфальтную площадку падает неоновый свет — самый яркий из всех, освещающих местность. Обернувшись, можно заметить огромную вывеску, находящуюся на самом последнем этаже высокого здания.       «Quiet place».       В мозгу словно с характерным звуком начинают вращаться шестерёнки. Зерно осознания опускается сквозь натянутые нити собственных нервов и полноценно укореняется в сознании.       Отель.       Ручка двери на главном входе медленно поворачивается. Кто-то собирается покинуть здание, окончив свою рабочую смену.       Необходимо уйти. Предчувствие чего-то ужасного змеёй скручивается в животе, оплетая все внутренние органы и сжимая их.       Замерзшие ноги сами несут к раскидистым посадкам возле здания. Болезненная аритмия, подпитывающаяся волнующими кровь «адреналиновыми таблетками», силится протолкнуть сердце сквозь ребра.        Иссохшие листья опадают на землю, пытаясь прижаться к старому дереву — единственному за чем можно спрятаться.       Глаза находят появившуюся в поле зрения фигуру. Девушка. Чёрные классические шорты, белая рубашка, тёмные капроновые колготки и лёгкое пальто.       Сердце вновь норовит пробить грудную клетку. Подозрительная схожесть вызывает чувство неясного страха, которое режет изнутри. Скепсис к увиденному всё ослабевает, а в мыслях совершенно несвоевременно начинают всплывать знаменитые крылатые выражения.       «И даже то, что быть не может, однажды тоже может быть».       С пришедшим на ум, липкое чувство страха лишь усилилось.       Блондинистые вьющиеся волосы, грязные кеды и нервная походка.       Волнительно видеть саму себя со стороны.       Конечности болезненно затекали, покуда тело облокачивалось на шершавый, колючий ствол, а глаза не могли перестать наблюдать за происходящим на бесконечно тихой, безлюдной йокогамской улице.       Блондинка боязливо оглянулась и ускорила шаг, огибая отель и находя неосвещенную тротуарную дорожку. На секунду остановившись возле расщелины между зданиями, та прибавила в скорости ещё больше, услышав шаги рядом с собой.       Ногти с силой вцепились в дерево, когда периферийное зрение уловило движение в тёмном закоулке. Предчувствие ужасного уже набатом стучало по затылку, когда за девушкой ступила другая тёмная фигура.       Человек шёл всё быстрее и быстрее, нагоняя свою цель. На его лицо был надвинут капюшон. Мужчина невысокого роста, в чёрных штанах, короткой куртке непонятного цвета и выглядывающей из под неё футболке, высунул свои руки из карманов и уже было собирался схватить блондинку за плечо, как та, заметив движение, побежала.       Чтобы продолжить наблюдение, пришлось перебраться ближе к концу посадок. В зарослях попалась добрая куча «громких» веток, треск которых, впрочем, уже не смог бы выдать.       Пара была слишком занята, чтобы обратить своё внимание на посторонние звуки.       Страх полноценно взял верх над сознанием, когда неизвестный нагнал свою жертву, обхватывая ту сзади и прислоняя к её рту белый платок.       Звуки погони пропали. Блондинка обмякла в руках маньяка, а тот спокойно вытащил из куртки свой телефон и кого-то набрал.       Живот скрутило от самых противоречивых, волнующий эмоций. Сердце словно бы рухнуло на дно живота и теперь продолжало нескончаемо трепыхаться там. Ноги задрожали наравне с руками, однако холод здесь был совсем ни при чём.       В момент, когда на тёмной дороге появились горящие лучи от светящихся фар подъезжающей машины, послышался крик.       Он не был криком ужаса, боли или удивления. Это был крик отчаяния.       Преступник, уже загружающий тело девушки в иномарку, резко оглянулся и в непонимании замер, заметив точную копию своей жертвы.       Под ложечкой засосало, когда пришлось увидеть его лицо. Тело предательски ослабевало, дрожь никак не хотела останавливаться. Осталось лишь одно желание — оказаться где угодно, но не здесь. * * *       Стук.       Уши начали буквально вянуть от этого звука, он безумно, безумно раздражал.       Голова была тяжёлой, будто налилась свинцом. Не хотелось ровным счётом ничего : ни слушать, ни слышать.       Пришлось перевалиться на другой бок, когда на тело навалилась такая усталость, словно бы ночью я работала на каторге вместо того, чтобы спать.       Стук.       Да сколько, мать твою, можно?       Из горла вырвался тихий, усталый стон. Головная боль будто раздрабливала сознание, раскидывая мысли в самые разные стороны. Казалось, что я не могу поднять даже собственной руки.       Стук.       Блять.       Да выломай ты уже ёбаную дверь, хватит меня донимать, пожалуйста.       Если тело продолжало безвольно лежать на удивительно удобной кровати, то мозг начал постепенно просыпаться, не без помощи посторонних звуков, естественно воспроизводя некоторые картины в сознании.       Ночь. Вывески. Отель. Двойник. Низкий мудак, инициировавший покушение.       Вот это у меня фантазия, конечно.       Сонно ухмыльнувшись своим мыслям, я подумала, что, возможно, это одна из особенностей данной вселенной — ночные кошмары.       В дальнем углу квартиры послышались до боли знакомые щелчки. Кто-то рьяно пытался открыть дверь в моё нынешнее обиталище, когда я натурально не могла пошевелиться.       В коридоре слышалось топтание, а позже и быстрые шаги по направлению к моей кровати.       — Доброе утро, Хороми, — сучий Анго, а кто же ещё? — уже без пяти десять.       Прошло около минуты, прежде чем я вспомнила, что мы вообще-то договаривались о встрече.       — Ещё только без пяти десять, а ты уже меня заебал, — эту фразу я выплюнула на русском и, слава Богу, потому что я помню, что именно находится у Анго под пиджаком.       — Хороми, пожалуйста, говори со мной на японском, — попросил Сакагучи, сдвинув брови вместе, и характерным самому себе движением поправил очки на переносице. — И вставай уже.       Пришлось послушаться своего «попечителя».       Не без усилий превращаясь из лежачего тюленя в сидячего, я поняла, что моё тело явно не отдохнуло. Первое впечатление о собственном состоянии не было обманчивым : я устала ещё больше, чем до того как легла.       — А можно побыстрее? — уже теряя терпение, спросил Анго, с явным раздражением наблюдая за моим ме-едленным пробуждением.       — А можно ты помолчишь? Я понимаю, что ты вряд ли планировал возиться со мной, извини за это, но ты не мог бы не указывать делать что-то человеку, который нормально не жил последние три дня? — длинной тираде, вырвавшаяся из моего рта, по-видимому, спросонья, удивилась даже я сама.       Сакагучи неловко поджал губы и скрестил руки на груди. Послышался долгий, красноречивый вздох.       — Извини меня. У тебя сейчас тоже не лучшие времена, — негромко проговорил он, будто бы поборов перед этим собственную гордость.       — Ничего.       Встав наконец с постели, я поняла, что даже не переоделась вчера по приходе в квартиру. Просто блеск.       Когда на кровать был накинут плед, лицо было умыто, а в чемодане нашлась зубная щётка с пастой, я вновь направилась к ванной комнате, прихватив с собой спортивные штаны и какую-то оверсайз футболку с дебильным принтом мопса.       Сакагучи молчал словно рыба, смотря на меня со стороны, и по его лицу было видно, что лучше бы он сейчас заварил себе кофе и посидел за документами, а не вот это вот всё.       Спустя двадцать минут я сумела привести себя в примерный порядок и уже стояла на пороге входной двери, облачённая в свои любимейшие кеды. Теперь моё отражение определённо выглядело на пятнадцать.       Когда Анго соизволил обуться, я уже направилась на лестничную клетку, привычно сунув руки в карманы.       — Стоять, — Сакагучи схватил меня за запястье на самом выходе из квартиры, — ты забыла ключи. — он кивнул на комод, стоящий прямо под зеркалом, на котором и валялась упомянутая металлическая связка.       — А, — я оглянулась и ринулась забрать забытую собой вещь, когда поняла, что руку не отпускают. — Ты чего?       Парень сосредоточенно смотрел на моё запястье и в который раз хмурил свои тёмные брови.       Чувство мешающей, несильной боли, натолкнуло на ответ : на моей руке пластмассовая резинка. Я постоянно ношу её, практически никогда не снимая, на случай, если волосы запутаются бесповоротно и окончательно.       Сакагучи применил способность?       — Хороми, — осторожно начал тот, медленно поднимая на меня глаза. Его очки опасно сверкнули в общей темноте коридора. — ты снова перемещалась во времени, верно?       Что?       — Нет, — быстро ответила я, от волнения сжав руку в кулак. — я спала.       Анго отпустил моё запястье, но так и остался стоять в коридоре, вновь скрещивая руки на своей груди.       — И что тебе снилось? — спросил тот, продолжая напряжённый зрительный контакт.       — Меня... — я нервно сглотнула. — меня похитил какой-то низкий парень в капюшоне, когда я вышла из отеля.       — Хороми, — готова поспорить, мужчина передо мной выглядит переживающим. — я не могу видеть чужие сны. Лишь воспоминания предмета, которым пользовался тот или иной человек.       Внезапно моё тело пробила знакомая дрожь. И совсем не от холода.       — Но я видел, что ночью ты стояла за деревом и смотрела на что-то, — голос парня стал ужасно напряжён при этой фразе. — во сне...ты наблюдала за похищением там?       Моих сил хватило лишь на то, чтобы кивнуть. Сердце почему-то снова пыталось выскочить из грудной клетки и станцевать лезгинку. Вновь это противное чувство, будто змея обвивается вокруг внутренних органов.       Неужели я сама во всём виновата?       — Пойдём в машину, — негромко сказал Сакагучи, прежде чем снова схватить меня за запястье, но на этот раз лишь для того, чтобы довести до парковки у дома. — поговорим по дороге.