Вторая жизнь

Минхо смотрит на Хенджина любовно, сам не замечая, что с каждым днем его сильнее и сильнее тянет к этому парню. Хван в его замке почти полгода, и возникает непреодолимое желание познакомить его ближе с Повелителем, а может и действительно взять в мужья. Хенджин тянется к солнцу, словно самый настоящий цветочек. Покои Ли находились в самой восточной точке, и вампир знал, что Хван любил просыпаться вместе с солнцем, сворачиваться под его первыми, еще холодными лучами в пушистом одеяле, которое Минхо специально нашел в человеческой стороне. Когда солнце согревало, парень выползал из укрытия и грелся как кот, только после этого открывая глаза и смотря на вампира, пристально, но не угрожающе наблюдавшим за ним. Хенджин привык к этому. Привык к заботе Минхо и даже Джисона перестал бояться. Правда, больше не ходил к нему на ужины, а если и сталкивались в коридоре, то обходились парой колкостей. После того отравления Ли больше не кусал Хвана, однако прошел почти месяц. Взгляд вампира становился все более голодным, и Джин сам понимал, что рано или поздно он на него набросится. Или найдет другую подкормку, но тогда все пойдет к чертям. Хван сползает с кровати под удивленный взгляд Ли и садится к вампиру на колени. Минхо сразу обнимает теплое тело, смотря обеспокоенно, но Хенджин уверенно расстегивает верхние пуговицы спальной рубашки и отклоняет голову в бок. Вампир тяжело вздыхает, благодарно целуя Хвана в шею, а затем кусая. На глазах Хенджина слезы наворачиваются с огромной скоростью из-за страха. Минхо оторвался от его шеи слишком быстро, а лицо его было сморщено, словно Ли попробовал крови мертвеца. А может и не словно. – Малыш… что с тобой стало? Хенджин прикладывает руку к губам, натурально всхлипывая. То, что он перестал нравится Наследнику огорчило, но сейчас было вообще не до вампира. Он обещал спасти Феликса и Чонина, но что стало с его кровью? Если это какая-то болезнь, то плохо будет всем. Минхо еле борется с собой, но прекрасно видит, что Хенджину хуже. Он старается сохранить спокойное лицо, пока укладывает его на постель и зовет лекаря. На этот раз вампирского. Мужчина пугал только своим видом, но Наследник крепко держал за руку своего преданного. Когда запястье было прокушено, Хван отвернулся к шее Ли, потому что никогда бы не подумал, но Минхо кусал его более осторожно. Лицо лекаря скривилось, как и Минхо несколько минут назад, заставив уже побелевшего Хенджина сжаться сильнее. – И что с ним? – В крови есть масло с некротическими тканями. В том числе и с кровью мертвецов. Хенджин с громким шлепком приставил ладонь ко рту, сдерживая тошноту. Минхо, как и лекарь, сразу поняли, что пить самостоятельно он не станет. – Отравили. Или сам съел по случайности, – заканчивает тот вампир, уходя из покоев Наследника, в то время как Хван разрывался между плачем и позывами тошноты. Минхо, кажется, побелел на несколько тонов. Хенджин отполз от него на другой край кровати, пока слуги искали Феликса по приказу старшего. Вампир хотел успокоить его, но слова застревали в глотке и говорить вмиг стало невозможно. Феликс прибыл со сбившемся дыханием и слегка потрепанными волосами. Его лицо было бледное, а глаза красные – все в нем выдавало, что он соскочил сразу же, не успев привести себя в порядок. – Что в последнее время ел Хенджин? – низким и серьезным голосом спрашивает Минхо, а младший Ли переводит глаза на своего друга, и его сердце сжимается в несколько раз. – Т-то же, что и все… Я ел вместе с ним… – Подойди. Минхо приказывает, а Феликс еле на ногах стоит, подходя очень медленно, но своих глаз с Хвана старается не сводить. Вампир резко кусает его, делая несколько глотков от голода, а потом быстро извиняется и хватается за волосы. Ли младший испуганно смотрит на вдруг заинтересовавшегося Хвана, который на мгновение даже привстал с постели. – Твою мать, почему? – Минхо рычит скорее отчаянно, после выходя из покоев, чтобы сразу пойти к отцу. В голове совсем нет ответов на вопросы, а Феликс уже смелее подбегает к Хвану, вытирая его лицо от слез. – Мальчик мой, что случилось? Что тут произошло? Хенджин всхлипывает еще несколько раз и рассказывает. Про то, как решился дать свою кровь Минхо, про лекаря. Забывшись, рассказывает и про то, как Минхо попробовал кровь у Феликса, и у него она, видимо, оказалось без того масла. – Что это за дрянь? – наконец спрашивает Хван, смотря на помрачневшего слугу. – Такое масло сейчас уже не готовят. Найти его – как сокровище. Лет сто назад, когда дела между людьми и вампирами были плохи, то все люди поголовно готовили это масло и добавляли в еду. Видишь, вампиры его не переваривают, а значит и есть не смогут. Но вампиры начали просто истреблять людей, так и пришлось договариваться. У всех наших бабушек и дедушек это масло есть в крови. У родителей не у всех. У нас нет тем более. Но… я уверен, что это сделал Джисон. После того отравления Минхо тщательно следил за тобой, а потом мы ели вместе. Если у меня кровь нормальная, а до ужина с Джисоном Минхо спокойно пил тебя, вывод напрашивается сам, – с горечью заключает Ли, прижимая к себе снова разрыдавшегося Хвана. – Так значит Минхо больше не будет к нему прикасаться? – удовлетворенно, почти со стоном, произносит Джисон, прикрывая веки. Чанбин рядом жутко доволен собой, кивает, а сам улыбается, словно Хенджин ему лично жизнь испортил. – Могу я попросить кое-что у вас, мой господин? – Проси чего хочешь, золотой, – Хан резко встает, обеими руками сжимая ладонь Со. Тот смущается, но просит руки Феликса. Джисон в шоке, но противиться не может. Слишком хорошее настроение, а тут еще будет повод праздник устроить. Он просит идти за ним, а сам идет напрямую к Повелителю, сталкиваясь с гневным взглядом Минхо. Но это сейчас не волнует его совершенно. Отдать Феликса в мужья Чанбину не кажется страшной идеей, и Повелитель соглашается, узнав, что эти двое – обычные слуги, к тому же еще и люди. Минхо не имеет права влиять на решения отца, а потому бесится в сто раз сильнее. Феликс его, а теперь еще и слуга Хенджина, Джисон должен был в первую очередь подойти к нему. Но Хан прекрасно понимает, к чему все это приведет, поэтому и пошел сразу к финалу. Чан жалеет сына, говоря, что ничем помочь не может. Люди не придумали противоядия к этой гадости, но зато придумали закон, запрещающий готовить и употреблять это масло. Поколения сменяются быстро, поэтому крови с этим ядом осталось совсем мало, но Минхо готов сейчас волком выть, потому что про Хенджина придется забыть. Они с Феликсом все еще сидят на его постели, обнявшись. Вампир смотрит на них у дверей, понимая, что потерял сразу обоих. Он мрачнее тучи, но увести Хенджина не позволяет. Ли младший тычет в Хвана, потому что только он сейчас может подойти к Наследнику. И Хенджин ползет. Минхо видит эти скованные попытки подойти. И с горечью осознает, что сейчас Джин даже трогать его боится, поэтому берет его руку сам, поглаживая косточки большим пальцем. Хван сидит рядом как пес, стараясь заглянуть в глаза, видя в них только вечную усталость. – Мне придется искать другого донора. Твою кровь я больше пить не смогу, – звучит как гром среди ясного неба, но вампир сильнее сжимает похолодевшие от истерики ладошки. – Феликса выдают замуж за Чанбина. Просил Джисон сразу у отца, я ничего сделать не смог. Минхо видит, как разрушаются оба сердца, но сам чувствует, что словно умер второй раз. Это ненормально так переживать из-за смертных, но они оба так ему дороги, что слезы сами собираются в уголках глаз. Слава богу смерть не дает обильных эмоций, поэтому слез не много, и они так и сохнут в орбитах глаз.