Вторая жизнь

Минхо пристально смотрит на Хенджина, сжимая его ладонь в своей. Хван тяжело вздыхает, наклоняясь ближе и шепча. – Джисон покушался на Феликса. А до этого убил Чонина. – Так это был не инфаркт?! Хенджин мотает головой. Ли становится таким же злым, как и отец, но на улицу не выходит. Чан в принципе идет вместе с Сынмином. Смотреть, как обезглавливают Джисона, не хочется никому из них, а Минхо просто противно. Чанбин все еще боится. Ему безумно жаль Джисона, но он пытался его отговорить. Хан и сам понимал последствия того, что творил, поэтому удивлением это не было. Но вот главная проблема еще стояла рядом, и Со через раз дышал, готовясь к решению. По всему государству пролетела новость о казни Хан Джисона. Это стало самой обсуждаемой темой, ведь все знали Джисона как жениха Минхо и любимчика Повелителя. Все знали и про Ли Феликса, но про Ян Чонина даже не слышали. Повелитель не обязан говорить о своих преданных всем, но слухи ползли самые разнообразные. Замок не стал исключением. Каждый слуга обсуждал то, как изменился Повелитель после этой новости. Хенджин до сих пор вспоминает резко покрасневшие глаза Чана, когда Джисон признался в убийстве Чонина. Феликс тяжело вздыхает, ведь Минхо вроде как обещал ему вернуться к Повелителю, когда вопрос с Яном будет улажен. С того времени много что изменилось. Феликс все еще с опаской смотрел на Бан Чана, но сердце уже так не трепетало. Возможно, он свыкся с мыслью о том, что теперь его муж – Чанбин. И вряд ли их развод снова вернет ему возможность любить Повелителя. Минхо зовет его в комнату к Хенджину, который сразу крепко его обнимает. Феликс расслабляется, хотя понимает, что его сюда не пообниматься позвали. – Я хочу услышать тебя, – первым начинает Хван, поправляя волосы на голове младшего, – насчет Чанбина. Его я уже выслушал. – Что? – Феликс сразу напрягается, нахмурив брови. Хенджин еще ждет некоторое время, чтобы дать младшему самому понять, но потом тяжело вздыхает, отстраняясь. – Он чуть ли не в слезах просил не разводить вас. Если честно, я не верю в то, что он может полюбить, но мое отношение к Джисону изменилось быстро, может и у него тоже? Людям ведь свойственно переобуваться. Хван жмет плечами, смотря на Ли, который низко отпустил голову. Младший явно думал о чем-то, но, к сожалению, вампиры не могут читать мысли. – А что будет, если нас разведут? Чисто из любопытства. – Его отдадут куда-нибудь. Я выпросил тебя у Минхо для себя. Ты останешься со мной. Вообще, когда меня Минхо обратил, я хотел дать тебе шанс сбежать. Выкупить и отправить на родину. Я помню, что от твоего дома почти ничего не осталось, но я хотел дать тебе шанс начать все с начала. Тебя вампиры знают в лицо, поэтому при нападении твою семью никто не тронет. Надо будет, я лично об этом распоряжусь. Только… теперь я понимаю, что лучше тебе будет рядом со мной. Я потерял Чонина, но не хочу потерять тебя. – Я же сморщусь и умру на твоих глазах, – Феликс смеется, вызывая улыбку у Хенджина. – Главное, что на моих глазах. Ты особенный, потому что у тебя сейчас есть выбор. Одно твое слово, и вас разведут уже к вечеру. – Феликс поворачивает голову в сторону, где находилась комната его и Со. Рядом с дверью стоит еле заметная фигура. Стоит и тоже ждет его решения. – Я не хочу разводиться. Хенджин молча кивает головой, принимая его выбор. Феликс готов поклясться чем угодно, что Чанбин за дверью облегченно выдохнул. Сам Ли на самом деле не был доволен своим ответом, только сказать обратное не смог. Чанбин обижал его, Феликс правда даже хотел его смерти, но все понимают, насколько жестоки вампиры к людям. Лучше пусть сам Ли будет отыгрываться на нем в замке, в окружении тех, кому можно доверять, чем его раздерут в незнакомом месте совершенно чужие существа. – Я скажу Минхо, чтобы Чанбина перевели ко мне. Было очень неудобно дергать вас вместе с Джисоном. Хенджин поднимается, уходя искать Минхо. Если быть точней, Хван даже представить не мог, где он может сейчас находиться, но оставить наедине Феликса и Чанбина нужно. Теперь Хенджин вправе смотреть за чересчур добродушным Феликсом пристальней, поэтому Чанбин ему вреда не причинит это точно. – Переступаешь через себя зачем? Потому что любишь или сердобольный? Со проходит ближе к Феликсу и, кажется, смелее, чем раньше. Сейчас, получается, Феликс добровольно согласился быть его мужем, по-настоящему, и ему уже ничего не мешает. – Я могу догнать Хенджина и передумать. Чанбин смотрит на милое лицо напротив, которое отчаянно пытается быть серьезным, и тихо смеется. Бросив еле слышное «Догоняй», Бин еще смелее тянет руку Ликса к себе, затягивая в поцелуй. Феликс не знает, как ему описать свою реакцию. Он вроде и не против, но злость на парня еще присутствует, заставляя недовольно рычать, сминая чужие губы в ответ.