Качается маятник старых часов

В пару, струившимся над чашкой чая, прорисовывались очертания полного круглолицего человека, выпрямившегося в кресле. Его руки с короткими пальцами были сложены в замок. Что-то в нем было неправильно. Не соответствовало действительности. Хотя, возможно, это было лишь игрой воображения, подогретого негромкими уверенными словами. — Кому может быть выгодна ваша смерть, сэр? — спросил Гарри, сидя на неудобном диванчике перед Снейпом. — Раньше я мог потратить несколько дней, перечисляя всех. Теперь же, самым реалистичным вариантом кажется Смит, мой заместитель, — тот пожал плечами. — Вы настолько ему не доверяете? — Я никому не доверяю, поэтому я все еще жив. Да, заместитель был наиболее вероятным подозреваемым. В случае чего именно он возглавит лабораторию. Неплохая перспектива для человека, который, судя по имеющемуся на него досье, уже больше десяти лет пытался получить звание Мастера зельеварения, но пока не преуспел. Похоже, Снейп видел в нем задатки, раз назначил своим заместителем. Мотив у него был. Что касалось пары незнакомцев, то тут размышления упирались в тупик. Откуда они взялись? Связаны ли они были со «Сладкими грезами»? Кому хватило умений, чтобы дополнить рецепт? Ответов не находилось. Хорошо было одно — пока никто не знал, где Снейп, можно понаблюдать за происходящим. Объекты для наблюдения будто сами стремились оказаться в поле зрения. Весь предыдущий день Гарри провел дома, тщательно делал вид, что полноценно отдыхает в отпуске. Даже полезное дело сделал. В пятый раз споткнувшись об одну из коробок, он отпинал ее в прихожую, потом вернул обратно в спальню и разложил содержимое по полкам. Еще одну. И еще. Монотонная работа позволяла немного отвлечься от навязчивых мыслей, крутившихся вокруг Снейпа с его лабораторией и Смита с незнакомцами. Огромным плюсом также было и то, что за делом почти не хотелось спать, хотя в любом другом случае навязчивое желание заставало в самых неудобных ситуациях. В ванной, — Гарри поскользнулся и обзавелся свежим синяком на полбедра. На кухне, — на пальцах красовались свежие ожоги. На улице, — щеку прочертила кривая царапина, оставленная веткой колючего куста. Под вечер, когда Гарри почти задремал с «Квиддичем с древности и до наших дней» на коленях и почти ощутил опасную прохладу темноты, услышал отдаленное тиканье часов и приготовился снова прилечь на пол перед ними, вдруг прямо перед носом возник маленький светящийся комочек. Он заставил все тело содрогнуться. Книга гулко стукнулась об пол. При ближайшем рассмотрении нечто оказалось Патронусом. Шустрый воробей метался из стороны в сторону, кружил по комнате и пытался пристроиться то на спинке стула, то на изголовье кровати. Один в один его создатель. — Гарри, я прибью этого Смита! — голос Джона звучал особенно угрожающе из клюва воробья. — Он меня сегодня достал. Капал на мозги Говарду, Говард капал на мозги мне. Полчаса назад опять заявился. Ходит и ноет, требует вернуть им Снейпа. Клянусь, мы весь день носились по Лондону. Попусту. Уж не знаю, что наплел Говард Смиту, но тот, вроде, угомонился и ушел восвояси. Почему он такой тревожно-неуравновешенный, а? — Патронус растаял. — Джонни, ты потрясающий, — усмехнулся Гарри. Он очень живо представил себе происходящее в Аврорате. Грозно шевелящий кустистыми бровями Говард, скалящийся в кровожадной улыбке Джон и беспрерывно потеющий Смит. Зрелище, достойное руки скульптора. — Тревожно-неуравновешенный? Какая-то верткая мыслишка змейкой проскользнула в голове, оставив после себя только невнятный след. Ухватить ее за длинный скользкий хвост не получилось. Опять все сводилось к тому, что что-то не складывалось. Если уж этот Смит так беспокоился за Снейпа, так лучше бы поддерживал порядок в лаборатории, а не ходил в Аврорат, как на работу. Больше пользы было бы. Пусть он волновался за начальника, это было вполне понятно, но слишком преувеличенным выглядело. И сложенные в замок руки на столе никак не соотносились с тревожной неуравновешенностью. Наутро Гарри с трудом поднял голову. Подушка, вымокшая от пота, была противно горячей. Одеяло обвилось вокруг тела и норовило вцепиться в шею. Часы. Часы. Опять часы. Они тикали и тикали, действуя на нервы. Вызывали бессильную ярость. Кулаки сжались. Несколько ударов пришлись на несчастный матрас, который был ни в чем не повинен. Немного полегчало. Алая пелена перед глазами заметно рассеялась. Очки плотно сели на переносицу, сразу же захотелось отбросить их подальше. Носовые подушечки больно давили. Почему? Картинки снов неустойчиво расплывались. Вроде бы, Гарри ударился. Отражение в зеркале не демонстрировало свежих синяков, а вот круги под глазами стали живописно контрастировать с бледными щеками. Красавчик. Дверь на Гриммо негромко скрипнула. Сразу же начали оживать призраки воспоминаний, навечно заключенных в стенах дома. Невинный взгляд огромных синих глаз из-под длинных ресниц, загадочно мерцавший в ярком освещении. Соблазнительная улыбка на пухлых розовых губах, все еще припухших после ночных ласк. Следы пальцев и засосов на округлых ягодицах, не прикрытых тонкой полупрозрачной рубашкой. Неповторимый арахисово-апельсиновый аромат геля для душа. Изящная ладонь, будто выточенная из нефрита, сжимавшая простенький медальончик с совместной колдографией. Все это был он. Некогда неповторимый Донни, отдавший предпочтение крупному скандалу. Вопреки причудам памяти, в прихожей было темно, пахло чистотой и едой. Гарри понял, насколько голоден, и прокрался в кухню. Заглянул в кладовую, оторвал несколько кусочков от копченой индейки и, присев на стол, вгрызся в пряное мясо. Пришлось вернуться. Не хватало еще чего-нибудь. Лепешка, обнаружившаяся на одной из полок, приглянулась сильнее прочего. — Потрясающие манеры, — насмешливо раздалось сзади. Гарри медленно обернулся, так и не выпустив кусок вожделенной индейки из зубов. В дверях, прислонившись плечом к косяку, стоял Снейп. Он был одет так, будто только что перешагнул прямиком из Хогвартса в дом на Гриммо. Настолько привычно выглядел. Мантия тяжелыми складками лежала на плечах. Отросшие волосы небрежно спадали за спину. Выразительные глаза чуть заметно щурились. — Поттер! На кого вы похожи? — взгляд мгновенно стал тяжелым. Пара шагов. Холодные длинные пальцы вцепились в подбородок, вынуждая приподнять голову к неяркому свету факелов. Тик-так. Тик-так. — Да что вы творите?! — Гарри вывернулся и отскочил на несколько шагов, угрожающе выставив вперед палочку. — Опять будете обвинять меня в сходстве с отцом, да?! — Уймитесь, мистер Поттер. Мне казалось, что вы выросли, — Снейп приподнял бровь и присел. Повинуясь легкому взмаху его палочки, на стол спланировал чайник и пара чашек из зеленого сервиза. — Простите, профессор, — Гарри опустил голову и присел напротив. Сердце колотилось. Выпускать этого человека из поля зрения было опасно. Мало ли, что он мог выкинуть. — Я не выспался. — Я так и понял, — вполне мирно кивнул Снейп и принялся за чтение газеты. Гарри придирчиво рассмотрел содержимое своей чашки. Принюхался. Чай. Простой черный чай с какими-то травами. На вкус сладковатый. Или он уже сахара успел себе насыпать? Вряд ли. Сахарницы на столе не было. Жидкость немного колыхалась, ударяясь о светлый фарфор. Дрожали руки. Пальцы перестали слушаться. Чашка опасно накренилась. — Вот же черт! — прошипел Гарри, разглядывая неровное пятно, расползавшееся по столешнице. Немного чая капнуло на джинсы, заставив парня зашипеть. Не кипяток, конечно, но больно. — Впечатляет. Ловкости вам не занимать, — отметил Снейп. Порядок восстановил парой экономных движений. Гарри невольно залюбовался контрастом темного дерева палочки с белыми пальцами. — Может, объясните мне, что с вами происходит? Очень не хочется, чтобы мне помогал неуравновешенный невротик, не способный держать себя в руках. Лучше уж совсем никакой помощи, чем такая, — спокойно продолжил Снейп, словно ему это в крайней мере наскучивает. А Гарри аж весь покраснел, вмиг сменив заинтересованный взгляд на гневный. Только Снейп мог заставить его так быстро сменять эмоции. — Что?.. Да я… Да я абсолютно нормальный! Вы своего заместителя видели? Вот кто по-настоящему неуравновешенный! — Не зарывайтесь, Поттер. Я не имею ни малейшего желания разговаривать с человеком, который так и не вылез из детства. Хотите орать, а не заниматься делом, орите. Только избавьте меня от этого прискорбного зрелища, — плавно Снейп поднялся и скрылся в полумраке коридора. Гарри смотрел ему вслед и чувствовал, как дрожь стремительно распространяется по всему телу. Тряслись не только руки. Как Снейп посмел сказать, что он неуравновешенный? Он ведь спокоен. Совершенно спокоен. Да, не выспался. Да, выглядит не лучшим образом. Это не повод к нему лишний раз цепляться. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Часы ритмично отбивали секунды, однако на кухне часов не было. Гарри схватился за голову, не понимая, реально ли все происходящее или это очередной сон. Нужно прийти в себя. Несколько ударов о стол ничего не дали. Алая пелена, застилавшая глаза, не только вернулась на свое законное место, но и стала еще плотнее. Очень хотелось что-нибудь сделать. Под руку попались чайник с чашками. Мелодичный звон казался музыкой для ушей. По стене стекал чай. Ладони горели, когда Гарри присел на пол. Красные узоры каплями покрывали кожу. Тонкие маленькие ранки завораживающе поблескивали крупными рубинами капель. Металлический запах будоражил обоняние. Терпкий вкус щекотал язык. Хотелось еще. — Немедленно пейте! — хорошо знакомый низкий голос прозвучал совсем рядом. В губы снова ткнулось что-то холодное. Гарри попытался вывернуться и оттолкнуть настойчивую руку, но его надежно держали. Даже голову не дали повернуть в сторону. Собственные руки уже не слушались. Запястья обвили толстые грубые веревки. С губ сорвался бессильный рык. Хотелось схватить нож, так привлекательно лежавший на столе и снова почувствовать опьяняющий вкус. — Пейте! — громкий повелительный окрик заставил вздрогнуть и послушно проглотить что-то тошнотворно-сладкое. В голове стремительно прояснялось. Голос Снейпа был как огонёк рассудка среди кромешной темноты безумия. Всё по-настоящему. Гарри обнаружил себя сидящим на полу возле осколков разбитых чашек и чайника. Крупный осколок лежал в небольшой лужице крови. Ладони ныли. На них проступили свежие глубокие раны. Перед глазами все расплывалось. Пахло горьковатой смесью трав. На плечах чувствовались тяжелые руки. — Пришли в себя? — Снейп поднялся и взмахом палочки привел кухню в порядок. — Вы все еще настаиваете, что просто не выспались? — Да, — голос был хриплым. Гарри с трудом добрел до стула и опустился на него. Мышцы болели так, будто он таскал тяжелые мешки несколько дней кряду. — Вы же ушли, профессор. — Я мог бы подождать, пока вы окончательно не уничтожите сервиз своего покойного… крестного, но уж слишком подозрительным было затишье. А вы, оказывается, решили напиться собственной крови. Пожелать приятного аппетита? — Что? — отголоски металлического привкуса еще ощущались на языке. Горло сдавило спазмом. Желудок взбунтовался. Гарри опрометью бросился в уборную. На обратном пути дрожь постепенно утихала. По лицу продолжали стекать крошечные капельки ледяной воды. Вытираться не хотелось. Уж лучше так. Когда он вернулся обратно на кухню, застал почти идиллическую картину. Снейп пролистывал газету. Перед ним на столе дымились чашки со свежим чаем. В тени круглобокого чайника притаился пузырек. — Мистер Поттер, если вы не намерены ничего мне объяснять, будь по-вашему. Тогда расскажите, что вы собираетесь делать дальше. Вы, кажется, предлагали всех обмануть? — Что вы мне дали, сэр? — вопросом на вопрос ответил Гарри. Спать не хотелось, но и бешенство схлынуло, не оставив после себя даже намека на раздражительность. Повышать голос не было смысла. Напротив, хотелось извиниться. Впрочем, этот порыв Гарри подавил. Он же не на пустом месте разозлился. — Поттер, — тонкие губы изогнулись в кривой усмешке. — Люди обычно сначала спрашивают, что им дают, а потом пьют. О, не трудитесь подбирать особо остроумный ответ. Я дал вам одну из своих разработок. Как вы успели почувствовать, зелье обладает успокоительным и тонизирующим эффектами. Раз уж вы «не выспались». — Спасибо, — чашка с горячим чаем позволила под благовидным предлогом отвести взгляд от темных глаз напротив. Не было сил дальше играть в гляделки. А со Снейпом это было еще и опасно. Про сны и дурацкие часы ему точно знать не следовало. Гарри изложил то, что удалось выяснить за два дня. Удивительно, но Снейп даже не пытался перебивать. Он сосредоточенно обрабатывал зельем расцарапанные ладони и периодически задумчиво кивал. Пару раз недовольно хмурился. В неровном свете пары факелов от него веяло непоколебимой уверенностью. Будто он уже знал все, что оставалось непонятным для Гарри. Откуда взялись «Сладкие грезы»? Кто пытался напасть на него тогда? Где искать виновника всех бед? Гарри рассматривал свои руки и невольно сравнивал их с тонкими кистями Снейпа, в которых очень уместно смотрелась изящная фарфоровая чашка с золотым узором. Возле большого пальца едва заметно темнели несколько пятен от зелий. Подушечки были шершавыми от работы с инструментами. Кожа на собственных руках покрылась плотными мозолями от занятий в тренажерном зале. Академия Аврората оставила свои следы. Ровные ладони были некрасиво исчерчены грубыми неровными порезами. Как так вышло? Что это было? — Мне пора, мистер Поттер, — Снейп быстро пересек кухню и почти уже нырнул в прохладный полумрак прихожей. — Вы уходите, сэр? — Гарри вскочил. — Но вы же согласились помочь мне. — Я слов на ветер не бросаю, — весомо хмыкнул он, прислонившись плечом к косяку. — Видите ли, я временно занял лабораторию Блэков. — Чем вы там занимаетесь? — Не стройте иллюзий, мистер Поттер. Даже если я попытаюсь объяснить, вы не поймете. Скажу просто, я хочу сварить «Сладкие грезы». — Зачем? Сэр, вы понимаете, какими проблемами это обернется? — Я понимаю, что всему Аврорату не хватит мозгов, чтобы вычислить зельевара, которому было бы под силу восстановить рецепт! — прошипел Снейп и скрестил руки на груди. Округлые костяшки явственно проступили под тонкой кожей. — Я видел неполную его формулу, поэтому по памяти и результату анализа образца сварю зелье. Когда закончу, вы получите список тех, кому теоретически могло быть под силу с ним справиться, — не проронив больше ни слова, он скрылся в коридоре. Негромкие шаги постепенно стихли. Хлопнула дверь.