Качается маятник старых часов

Гарри сминал тонкие прохладные губы поцелуем. Голова кружилась. Кровь ударяла в виски и тут же разлеталась по телу ослепительными брызгами. Казалось, что нервы не выдерживали такого напряжения и периодически отключались. Волосы на загривке встали дыбом. Руки вцепились в белую рубашку, на что она отозвалась слабым треском. Спина прижалась к чему-то холодному, создавая бешено идеальный контраст с горячей кожей, скрытой под остатками ненужной одежды. Легкая дрожь медленно распространялась по мышцам, вызывая слабые стоны. Тонкие пальцы скользнули по щеке Гарри и ласково погладили шею. Он хрипло выдохнул. Плотная темнота взорвалась блестящими огоньками. Вслед за ними из глаз потекли слезы, а затылок запульсировал от боли. Ее волны ржавой пилой прошлись по черепу и поползли вниз по позвоночнику. На мгновение пропало ощущение собственного тела. Гарри попытался вырваться. Не вышло. Ноги уже не ощущали пола или земли. Зато крепкая рука легко держала его в воздухе, а тяжелое тело, окутанное ароматом трав, придавливало его к какой-то поверхности. Воздуха перестало хватать. Гарри открывал рот, но никак не мог вдохнуть. Шею продолжали сдавливать. Казалось, еще немного и позвонки просто сломаются. Новый поцелуй вытягивал остатки сил и живительного воздуха. Перед глазами все плыло. Сквозь невнятный шум и собственные хрипы донесся хруст. В спину вонзились осколки. Сзади неистово метался маятник, будто пытался вытолкнуть Гарри из тесного деревянного корпуса. — Поттер. Тихий шепот звучал прямо в голове. Он не то осуждал, не то обвинял. Затуманенный разум отказывался воспринимать интонации, он пытался освободиться от боли, бьющей по нему отовсюду. Гарри сделал последний надсадный вдох, заглянув в веселые черные глаза. — Гарри! — вопль Джона заставил его мгновенно проснуться и швырнуть подушку, которую он неосмотрительно прижимал к лицу, в сторону звука. Патронус воробушек радостно закружился по комнате. — Гарри, вставай скорее! Хозяина «Лунь-Луня» и Дилана, управляющего из «Кудряшечки», задержали! Они вместе с нашими вчерашними друзьями наперегонки дают показания! Так что, скоро мистера Снейпа отпустят. — Наконец-то, — проворчал Гарри пустой комнате. Шея ныла. Спина отзывалась покалыванием, будто он на гвоздях спал. Голова работать отказывалась, но пара пригоршней ледяной воды, выплеснутых на макушку, быстро разубедили ее. Гарри понимал, что дело со «Сладкими грезами» еще не закончено, хотя фигурантов в нем было предостаточно. Однако некоему «Боссу» удалось остаться в тени. Как его найти? Оставалась надежда на счетную книгу, но в ней обнаружились только записи о поступлениях денег от магазина и парикмахерской и расходы за услуги подручных Хиппса. Ни слова про таинственного «Босса», даже намеком. Скорее всего, им был некто очень влиятельный, раз он смог провернуть торговлю запрещенным зельем почти под самым носом Аврората, да еще и спонсировал всех остальных. Впрочем, судя по суммам из книги, в обиде он не оставался. Солидные деньги. Был еще один важный вопрос без ответа — откуда опасная конфета попала в руки маленькой Мэри? Вряд ли в магазинчике «Лунь-Лунь» ей продали бы такой товар, да и вряд ли ребенку понадобилась бы стрижка за десять галлеонов, чтобы получить ее в «Кудряшечке». Случайно? Теоретически — это было возможно. Практически — вряд ли. Мэри не стала бы есть сладости, найденные где-то или полученные от чужого человека. Значит, конфету ей дал кто-то знакомый. Опять же — как его найти? Гарри накинул аврорскую мантию и пригладил волосы. Чтобы ответить на последний вопрос, было бы неплохо поговорить с родителями Мэри. Привет-ведьма мило улыбнулась, стоило ему появиться на пороге Мунго. Гарри задумчиво изучил поэтажный указатель за ее спиной и просмотрел список пациентов на стойке. Коридор четвертого этажа был погружен в тягостную тишину. За закрытыми дверьми палат лежали пострадавшие от «Сладких грез». Несколько колдомедиков в лимонно-желтых мантиях быстро прошли мимо и скрылись за углом. На присутствие Гарри они не обратили никакого внимания. Он же замялся возле нужной ему двери. Там, наверняка, был Глава Говард с супругой. Что им сказать? Как начать расспрашивать? Ни одной внятной мысли в голову так и не пришло. Он только собирался постучать, как по коридору обратно зашагали колдомедики. Один леветировал перед собой носилки, на которых лежала женщина со всклокоченными волосами, бледным до серости морщинистым лицом, на котором остались следы от недавно стертой косметики. Потрепанная мантия щерилась нитками. — Еще одна? — негромко спросил первый колдомедик. — К сожалению. Шансов у этой несчастной, честно говоря, совсем немного. Организм слаб и начал разрушать сам себя. Процесс необратим, — отозвался второй. — Мерлин! Бедные люди. Хорошо, что Аврорат разобрался с «Грезами». Они скрылись в дальнем конце коридора. Хлопнула дверь палаты. Гарри прикрыл рот рукой. Он видел эту женщину совсем недавно. Возле «Кудряшечки». Уже тогда она выглядела измученной и слабой, а теперь, похоже, стало совсем плохо. Неужели Мэри грозило тоже самое? Нет, надо было что-то делать. Он постучал и осторожно проскользнул в палату. На узкой больничной кровати лежала бледная малышка Мэри. Ее личико казалось восковой маской. Волосы потеряли всякий блеск и безжизненными змейками лежали на подушке. Щеки впали. Под глазами темнели жуткие синяки. С потрескавшихся губ срывалось слабое дыхание, которое можно было услышать благодаря абсолютной тишине, окружавшей Мэри. — Что ты здесь делаешь? — блеклый шепот не был похож на звучный баритон Главы Говарда. Он сам осунулся и посерел. В его большой руке безвольно лежала маленькая девичья ладошка с розовыми ноготками. — Сэр, мне нужна ваша помощь, чтобы окончательно разобраться с «Грезами», — Гарри проглотил ком, застрявший в горле вместе с вопросами о самочувствии. И так все было ясно. — Спрашивай, что хочешь, — он отвернулся и положил тяжелую голову на прикроватную тумбочку. В его волосах тут же запутался одинокий лепесток, сорвавшийся из букета красных маков. Мэри обожала плести из них венки. — Мы выяснили, как распространялись «Грезы» по Лондону. В виде ярко-розовых конфет с ярким запахом. Сэр, вы или ваша супруга не замечали, чтобы кто-нибудь угощал такими Мэри? — Что?! Думаешь в этом дело? — в серых глазах заблестел металл. Глава Говард осторожно уложил руку дочери под одеяло и поднялся. Оправил одежду. — Сэр? Вы что-то вспомнили? — Перед тем, как Мэри оказалась здесь, у нас в гостях была подруга моей жены. Так вот она принесла с собой конфету. Она очень подходила под твое описание. Я и подумать не мог, что она захочет отравить Мэри! — Подождите, сэр! — Гарри изо всех сил вцепился в руку Главы Говарда, который собирался выйти в коридор и лично отправиться вылавливать подругу жены. — Не оставляйте Мэри одну, пожалуйста. Я сам разберусь. Скажите только, как зовут подругу вашей жены? — Может, ты и прав, Поттер, — вздохнул Глава Говард и снова опустился на стул возле кровати. — Линда Лью ее зовут. Живет она через дом от нас. — Спасибо вам, сэр. Я пойду. Пусть Мэри скорее поправляется! — Хороший ты парень, Поттер, — сказал он вместо прощания. Лью. Фамилия очень легко всплыла в памяти. Вместе с хрупкой фигуркой молодой девушки, вышедшей от мастера «Кудряшечки», которая жаловалась на последнего любовника управляющему. Вот только она совсем не была похожа на женщину, которая сейчас умирала в палате дальше по коридору. Выглядела бодрой и здоровой. Значило ли это, что «Сладкие грезы» она не принимала? Вполне. Она даже могла не знать о чудовищной начинке конфеты, когда отдавала ее малышке Мэри. Мисс Лью открыла дверь сама. Выглядела она гораздо хуже, чем при последней встрече. Некогда красиво уложенные волосы растрепались и были завязаны в низкий неаккуратный хвост. На лице не осталось ни следа косметики. Ее глаза опухли, а нос покраснел. Она вытирала щеки тоненьким платочком. — Что вы хотели? — спросила мисс Лью, проводив Гарри в гостиную. Сама отошла в тень большого шкафа и отвернулась. — У вас что-то случилось? — Гарри разглядывал хрупкие вздрагивавшие плечи и никак не мог собраться с мыслями. — Все из-за меня. Я во всем виновата! Теперь они меня ненавидят. И правильно делают! — закричала она и обернулась. В светлых глазах скопились слезы, грозясь вновь пролиться. Голос срывался. Губы подрагивали. — Вы же о Говардах? — слабый кивок. — Да, ситуация сложная. Вы не могли бы ответить мне на несколько вопросов? — Спрашивайте. Если мои слова хоть чем-нибудь смогут помочь моей малютке Мэри, то я расскажу все! — мисс Лью решительно шмыгнула носом и откинула со лба прядь волос. — Вы посещали парикмахерскую «Кудряшечка», так? И вы получали розовые конфеты? — Получала. Два раза. О, если бы я знала, что этим все закончится, то заставила бы этого индюка управляющего съесть их все до единой! — То есть вы получали их именно от управляющего. Второй раз был несколько дней назад, так? А вторая конфета у вас сохранилась? — Да, кажется. Я оставила ее в мантии. Сейчас, — мисс Лью вышла в прихожую и через пару минут вернулась с ярко-розовым леденцом, источающим сладкий клубничный запах. — Забирайте. — Спасибо огромное. Нам бы пригодились ваши свидетельские показания… — Просто пришлите сову. Я приду, — натянуто улыбнулась она. На щеках проступили очаровательные ямочки. — Что угодно, лишь бы помочь Мэри. Пусть Говарды ненавидят меня дальше, но я исправлю то, что наделала! — Знаете, — Гарри обернулся на пороге, — я бы посоветовал вам навестить Мэри в Мунго и поддержать ее родителей. Им сейчас очень тяжело. Вам тоже. Вы поговорите. Это первый шаг к прощению. Просто сделайте его. — Сделаю. Сейчас сбегаю на работу в свою лавочку и сразу к ним! — маленькая ладонь быстро стерла подсохшие дорожки с посвежевшего лица. Гарри, упрятав поглубже в карман чересчур привлекательную конфету, поспешил аппарировать в Аврорат и передать ее лаборантам на анализ. Голова начинала болеть. Пока несильно, но навязчиво. Едва различимые шумы, расползавшиеся по пустому коридору, надоедливо привлекали внимание. Тик-так. Тик-так. Гарри зло зашипел и стукнул по стене. Костяшки пальцев тут же отозвались болью. Зато моментально стало тихо. Гарри был один в безлюдном коридоре. Несколько цветов в больших горшках грелись под лучами солнца. Несколько кресел для посетителей возле стенда с газетами и журналами безмолвно ждали окончания рабочего дня. Гарри вздохнул, отгоняя все неприятные ощущения подальше. Зайти к Джону показалось очень правильным решением. Дверь в кабинет негромко приветливо скрипнула. Гарри замер, не поверив своим глазам. Потер их. Мало ли, что там могло привидеться. Наваждение не исчезало. Даже, казалось, приобретало большую плотность. За столом возвышалась гордая темная фигура. Прямые плечи и ровная спина. Нога закинутая на ногу. Скрещенные на груди руки. Прохладные пальцы нетерпеливо постукивали. Длинные волосы прикрывали шею. Лица не было видно, но очень хорошо представлялась ядовитая усмешка, в которой кривились тонкие губы. — Профе… Северус! — сглотнув ком, вставший в горле, Гарри обхватил напряженные плечи и с силой их стиснул. Казалось, что даже недовольный хруст костей услышал. Сердце бешено стучало то ли в голове, то ли в груди, то ли вовсе в животе. — Поттер, мускулы вместо мозгов — это про вас, — прошипел Снейп. Впрочем, окинув взглядом его пристыженный вид, чуть смягчился. — Как видите, Гарри, я уже не обвиняемый. Вашими стараниями. — Гарри, очень не хочу вам мешать, но не мог бы ты подождать еще немного. Профессор Снейп любезно согласился ответить мне на несколько вопросов, касающихся «Грез», — Джон тактично кашлянул. Его глаза искрились неподдельным довольством, но он не пытался комментировать то, что увидел. Мастер самоконтроля. Гарри кивнул и, заглянув в насмешливые черные глаза Снейпа — нет, Северуса — покладисто убрался из кабинета. Несколько глотков холодной воды помогли унять сердцебиение, стремительно разгоняющее горячую кровь по телу. От нее становилось так тепло, будто он лежал под ласковым солнцем где-нибудь на берегу Черного озера в погожий майский день. Воображение любезно дорисовало склонившегося над ним Северуса. Скользнувшие по щеке тонкие пальцы. Горячее дыхание, согревшее губы. Пришлось выпить еще стакан воды, чтобы окончательно отбросить лишние мысли, раз за разом упорно устраивающими в голове революцию. Мантия, конечно, спрятала бы все очевидные доказательства возбуждения, явственно проступавшие под джинсовой тканью, но вот все это было совершенно ни к чему. А ведь все началось с Джона. «В нем есть что-то цепляющее». Точно, вон как цепляло. Деваться некуда. Под рукой зашуршала газета. Гарри с радостью ухватился за нее. Хоть раз в жизни она оказалась к месту. Последние листы ничего интересного не поведали. Объявления, письма читателей, расписание квиддичных матчей Британии. Несколько статей ни о чем. Лава в крови начала остывать. Неуместный восторг от встречи с Северусом не в маленькой полупустой комнатушке, а в кабинете, почти на свободе, постепенно превращался в легкие искорки удовлетворения, что беготня не была напрасной. Пока Гарри не долистал до передовицы. Газета оказалась «Ежедневным пророком». На него с колдографии высокомерно смотрел Северус. Это был знак, что никуда он теперь не денется. «Аврорат вышел победителем в схватке со «Сладкими Грезами»! Бравые Авроры раскрыли целую преступную сеть по производству и распространению нового дурманящего зелья. Проявив невероятную настойчивость и целеустремленность, рискуя собственной жизнью, им удалось задержать целую преступную группировку, развернувшуюся в магазинчике восточных сладостей «Лунь-Лунь» и элитной парикмахерской «Курдяшечка». Благодарим за доблестную службу!»