Качается маятник старых часов

Проклятые часы не давали глубоко провалиться в сон. Стоило немного ослабить бдительность, как они с удвоенной силой принимались заманивать. Преодолеть желание шагнуть ближе и коснуться прохладного стекла, за которым раздражающе покачивался маятник. Ухватить бы его и вырвать из деревянного нутра. А потом пару раз наступить ногой, чтобы развеять иллюзию того, что он снова вернется на место. Правда, чтобы добраться до него, надо было разбить стекло, хорошенько по нему ударив. Гарри просыпался, едва кулак касался стекла. Когда он в очередной раз открыл глаза, вокруг оказались серые утренние сумерки. Невесомые и ленивые. Они окутывали дом на Гримо едва заметным туманом, оставляли мелкие капельки на стеклах, неугомонным ветром стучали в окна. Огонь в камине давно погас, комната медленно замерзала. Ноги тут же неприятно кольнуло прохладой. Хоть бы дров в камин подбросил, раз уж все равно просыпался. Горячий душ постепенно возвращал Гарри хорошее настроение. Утро уже не казалось серым. Оно бодрило прохладой и манило прогуляться по пути в Аврорат. Возможно, пройти мимо кофейни и прикупить булочек с корицей, угостить Джона. Или лучше заглянуть в перерыве к Северусу? Хотя ему, наверное, сейчас некогда — под руководством Смита лаборатория занималась чем угодно, только не работой. Чтобы навести там порядок, потребуется время. Шурша бумажным пакетом, в котором исходили ароматным паром свежие булочки, Гарри неспеша шел на работу. Мимо проходили недовольные волшебники и волшебницы, кутаясь в мантии от мелкого дождика. Гарри, напротив, даже не пытался спрятать улыбку. Вчерашний день оказался щедрым на приятные сюрпризы — освобождение Северуса, ужин. Или все-таки свидание? Неважно. Главное, что они были вместе. Лучшее, что можно было бы пожелать — увидеть в темных глазах веселые искорки. Пусть они чаще всего сопровождались ехидством, но это уже не злило. Что он там говорил? «Отравлю всех журналистов»? Было бы, конечно, прекрасно, но бесполезно. Да и подбросило бы новых неприятностей. Тут имеющиеся девать некуда — они лихо лезли из всех углов. А виноват во всем был некий таинственный «Босс». Кто он такой? Зачем затеял все это? Тут образовался непроходимый тупик. Ни одного ответа на вопросы. Ни одной зацепки. Возможно, разумнее было бы пока переключиться на Петриса и Хиппса, к судьбе которых тоже стоило присмотреться. Раз уж они вели дела с «Боссом», то через них и отыщется ниточка к нему. — Кто тут слишком робкий, чтобы пригласить девушку куда-нибудь? — улыбаясь, Гарри распахнул дверь кабинета. И тут же закрыл ее обратно. Кабинет был пуст. Исчезли угрожающие стопки папок. Чернильницы на столах перестали напоминать волнорезы в центре черных луж. Перья были аккуратно разложены едва ли не по форме и цвету. Пробковая доска, куда обычно прикреплялись краткие заметки к делам, радовала глаз свежим покрытием. Казалось, даже пыль поспешила убраться подальше от этого оплота чистоты и аккуратности. Может, Гарри ошибся кабинетом? Он покачал головой. Нет, вероятность была. Но он совершенно точно стоял перед дверью с табличкой «Авроры Г. Поттер, Д. Беннет». Да и цветок рядом был знаком до последнего листика. Пара кресел для посетителей и журнальный столик между ними. Даже газета свежая имелась. Гарри пригляделся. Нет, писали не о его свидании с Северусом, а о «Сладких грезах». Гарри покачал головой и зашел. Что за внезапный порядок? Насколько он помнил, у них с Джоном никогда не было так чисто. Он огляделся. Исчезла коробка с вкладышами из шоколадных лягушек, вазочка с Берти Боттс. Чашка Гарри, которую подарил Рон, была вымыта и примостилась на полке, хотя еще вчера точно стояла на столе. Интересно. Неужели это Северус за вчерашнюю беседу с Джоном заодно привил ему и любовь к чистоте? Безусловно, он мог. И куда подевался сам Джон? Время-то уже было рабочее. О работе как раз следовало и подумать. Аккуратно пристроив пакет с булочками на столе Джона, Гарри поспешил в архив. Его встретил тяжелый запах книжной пыли, смешанный с приятными нотками кофе. Вот же черт! Он совсем забыл про подарок для архивариуса. Впрочем, сегодня его вряд ли получилось бы вручить. Из угла, скрытого от посторонних глаз стеллажами, доносился знакомый басовитый храп. Похоже, кофе тут был бессилен. Гарри устроился за столом, где они с Джоном не так давно перебирали колдографии. Нетяжелая папка с делом Петриса и Хиппса шлепнулась перед ним. Из нее небрежно торчали листы пергамента, исписанные разными почерками и чернилами. Он принялся читать. Петрис и Хиппс были пойманы с поличным на развалинах дома, на который, по словам очевидцев, напали Пожиратели Смерти. Они выглядели как разнорабочие и попытались вынести в холщовом мешке драгоценности хозяйки, карманные часы хозяина, набор столового серебра, несколько золотых подсвечников, музыкальную шкатулку и прочие мелочи, которые можно было легко продать без лишнего шума. Авроров вызвала соседка потерпевших, зашедшая в гости. Ей чудом удалось спрятаться в старой части подвала, пока Пожиратели Смерти обыскивали дом. Она слышала крики сверху, но ничем помочь не могла — боялась даже шевельнуться. Как упала между мешками, так и лежала там до тех пор, пока не стало тихо. Пахло гарью, но она не рискнула раньше выбираться. Когда соседка оказалась на улице, дом почти догорел. А двое, в которых она позже опознала Петриса и Хиппса, удирали в сторону реки. Тогда-то она и вызвала Авроров. Авроры задержали Петриса и Хиппса. Сначала им вменялось пособничество Пожирателям Сметри, но отсутствие меток на предплечьях и наличие свидетелей, что во время нападения на дом они мирно распивали ром в пабе, позволило опровергнуть эти обвинения. В ходе следственных действий удалось выяснить, что Петрис и Хиппс наведывались в брошенные или временно пустовавшие дома и планомерно выносили драгоценности, а потом уходили оттуда пешком, чтобы не отследили аппарацию. К тому же, именно они сообщили, что дом подожгли Пожиратели Смерти. Они даже проверили, живы ли хозяева. — Какие благородные, — фыркнул Гарри себе под нос и продолжил читать. Следствию удалось обнаружить скупщиков краденого, через которых Петрис и Хиппс сбывали добычу. Связи с Пожирателями Смерти не подтвердились, поэтому окончательным стало обвинение в мародерстве. Они должны были отправиться в Азкабан на пять лет. Имелось задокументированное решение суда. В качестве альтернативной меры наказания было предложено выплатить залог в размере… Цифры были залиты водой и расплылись. Не разобрать. Залог был выплачен… Опять не разобрать. Свидетельство о выплате залога, написанное на стандартной форме министерства содержало типовые пункты о надзоре, об ответственности за совершение противоправных действий, данные Петриса и Хиппса. Все это занимало всю первую страницу. Гарри раздраженно закрыл папку. Как так? Второго листа свидетельства, где значилось бы имя выплатившего залог, попросту не было. Если Петрис и Хиппс были простыми мародерами, то кому понадобилось скрывать сведения об их поручителе? Что-то тут не так. Кто-то явно не хотел, чтобы о нем узнали, случись что. Вот такая ситуация настала. Как теперь его искать? Главное, как изящно все выглядело — тут немного воды пролили, теперь цифры не видно. А тут пара листиков потерялась. Какие мелочи! Интересно, тот, кто придумал замести за собой следы, не догадывался, что это будет выглядеть подозрительно? Чем проще дело, тем меньше вероятность, что кто-то им заинтересуется. Простое правило, которому стоило бы следовать. Ох, как Гарри хотел знать, кому захотелось исчезнуть с этих страниц. Он погладил шершавую папку и завязал аккуратный бантик. Толку от старых бумаг, похоже не будет. Очень примечательный исход. Похоже, что кто-то заранее знал, что в будущем могут возникнуть вопросы к Петрису и Хиппсу, поэтому постарался скрыть любые намеки на связь с ними. Связь? Ниточка. Точно же! Это мог быть таинственный «Босс». Если он уже тогда заприметил толковых мародеров и решил, что их можно прибрать к рукам и использовать для грязных делишек, то должен был озаботиться собственной безопасностью. Мало ли, как Аврорат нападет на их след. Талантливо. Гарри бы пожал ему руку за такую дальновидность, но очень уж хотелось сначала его немножко растерзать. Это ж надо было погубить столько людей, Северуса подставить, подвергнуть риску малышку Мэри! Подонок. Гарри его найдет. Мир перевернет, но найдет. Папка вернулась на свое место на полке. — Эй, чего это вы тут? — неожиданно раздавшийся бас прозвучал торжественно в абсолютной тишине архива. Гарри медленно обернулся. — Простите, что разбудил. Дело брал одно пролистать, — пояснил он, мысленно отругав себя за то, что забыл про кофе. Нехорошо получилось. В следующий раз — точно принесет. — Расстроились, что ль? — архивариус потянулся. Показалось, что донесся слабый хруст суставов. Конечно, померещилось. — Выглядите не очень-то довольным. Притопали сюда гораздо бодрее. Слышал я ваши шаги. — Да ну, — отмахнулся Гарри. Прекрасное настроение, и правда, слегка подпортилось. Хотя воспоминания о ехидных комментариях и искорках в темных глазах продолжали убеждать, что все складывалось удачно. — В пустяковом деле потерялись бумаги с нужной информацией. — Петрис и Хиппс? — архивариус усмехнулся в густые усы, понаблюдав за его вытянувшимся от удивления лицом. — Зря вы считаете меня канцелярской крысой, которая не видит дальше собственной кружки-кормушки. Я сам когда-то, это самое, за воришками и убийцами гонялся. Пока вот травму не получил, — он постучал по полу костылем. — Мне очень жаль. Гарри не знал, чего было жаль больше: того, что один из Авроров сменил погони и передряги на бессмысленный сон в пыльном архиве, или того, что действительно считал полного архивариуса простым канцелярским работником. На щеках проступили красные пятна, будто он был школьником, которого грозный профессор отругал за ненаписанное эссе. Профессор, впрочем, стремительно приобретал знакомые черты, того и гляди заявит: «Вы идиот, Поттер». — Да бросьте, — дернул плечом архивариус. — Вот что я вам скажу, приходил тут один из друзей наших по поводу этого дела. Просил дать посмотреть, мол в описи краденных вещей могли оказаться драгоценности его покойной бабки. Даже разрешение Главы Говарда показал, проныра. Я и дал. Он посидел за столом, полистал, повздыхал да и ушел ни с чем. Не нашел, говорит. Не эти умыкнули. Так-то. — А после его ухода вы дело не пересматривали? — удивился Гарри. — Так не до того было! — усы воинственно зашевелились. — Тогда полным ходом шли суды над Пожирателями Смерти. У меня тут толпы ходили. Да и дело пустячковое. Чего его трясти-то? Гарри очень хотел возразить, что к информации надо уметь относиться с умом, но прикусил язык. Не так давно ему то же самое говорил Северус, когда он по своей глупости умолчал о странностях Смита, решив, что это пустяки. Теперь же жизнь вдумчиво ткнула его носом в ситуацию, когда он сам оказался без доступа к сведениям. Нет, в утверждении, что все рано или поздно возвращается, явно был заложен какой-то временной парадокс. — И вы, конечно, не помните, кто приходил с разрешением Главы Говарда, — Гарри даже не спрашивал. До зубной боли предсказуемо. — Чего это не помню? Вы в слабоумные-то меня не записывайте, — проворчал архивариус. — Я хоть и не могу ходить на своих ногах, но на память не жалуюсь пока. Говорю же, друг это наш был. Мужик, который в Отделе Тайн работает… — Мистер Моррис? — удивление Гарри моментально смело обреченность, которую он сам почувствовал в предыдущих словах. Да быть не может! — Вот же торопыга! Да, Моррис. Больше он ко мне не совался. Видать, украшения бабкины нашлись. Гарри не мог больше стоять на месте. Он вылетел в коридор, едва успев поблагодарить архивариуса. Сердце восторженно билось. Разгадка была если не рядом, то очень близко. Мистер Моррис. Мог ли он затеять все это? Однозначно утверждать было нельзя. Но сам факт его интереса к делу Петриса и Хиппса, наводил на мысль, что они, по крайней мере, могли быть знакомы. Также мистер Моррис мог с легкостью воспользоваться суматохой в архиве, чтобы стащить бумаги из дела и скрыть свою роль в нем. Все сходилось. Оставались только детали. Как мистер Моррис познакомился с Петрисом и Хиппсом? Что их связывало? Ни на один из этих вопросов ответа так и не было. Возможно, он сам смог бы рассказать что-нибудь интересное. Как бы расспросить его поаккуратнее, чтобы не спугнуть? Голова слегка кружилась. Очень хотелось тут же начать что-нибудь делать. Однако для начала найти бы Джона. — Гарри! — долго искать, впрочем, не пришлось. Стоило войти в кабинет, как Джон едва не сбил его с ног. — Я женюсь! — торжественно выдал он и замер, будто красуясь идеально выглаженной мантией и прилизанными гелем кудряшками. — Да? — Гарри растерянно поморгал. Ничего не предвещало же. — На ком? Неужели на мисс Лью? — Конечно! — энергично закивал Джон, отчего особенно непокорная кудряшка снова завилась колечками на макушке. Похоже, боевитый хохолок снова начал возвращаться. — Сегодня я поговорил с ней здесь рано утром, а потом пригласил на завтрак в кафе… — Ага, так вот откуда тут такой бардак! — Гарри рассмеялся. Джон в очередной раз перестарался, чтобы понравиться девушке, а он уже Северуса заподозрил. — Какой бардак? Порядок идеальный, — надулся Джон. — Так я не договорил. Теперь я буду не я, если не женюсь на ней. Она моя «та самая». Я все решил! — Тогда поздравляю, — кивнул Гарри. — Ты же не надеялся, что я стану тебя отговаривать? Зря, что ли, такой красоте пропадать. Джон расплылся в довольной улыбке. Даже не хотелось уводить разговор в сторону дела о «Сладких грезах», чтобы не портить момент, но все равно пришлось бы. Они едва не испортили дружбу Говардов и мисс Лью, для которой они, судя по всему, были очень важны. Вот только как раздобыть сведения, подтвердившие бы связь мистера Морриса с Петрисом и Хиппсом? Гарри открыл было рот, чтобы рассказать Джону о своем походе в архив, как раздался стук в дверь. — Здравствуйте, господа, — на пороге появился сам мистер Моррис. Его дорогая мантия придавала ему солидный вид, отчего он становился похожим на породистого индюка. — Ваш начальник здесь? — В Мунго, — вяло сказал Гарри, упираясь подбородком в стол. А может? — Мистер Моррис, подождите! Пару вопросов. — О, всегда готов помочь подчиненным моего друга, — он поправил очки в тонкой оправе на длинном носу и, крякнув, сел в предложенное кресло. — Вы знакомы с Гарольдом Петрисом и Бернардом Хиппсом? — Петрисом? Хиппсом? Не припомню. Может, и знаком. Чем знамениты эти господа? Джон мигом приобрел угрожающий вид. Он подобрался, гордо выпрямился, чтобы казаться чуть выше, и встал рядом с Гарри, готовый к любому развитию ситуации. Его выверенный образ слегка портила только прядь волос, неаккуратно торчавшая на макушке. Гарри отчаянно попытался сдержать смех. Не хватало еще испортить такой удачный момент. — Видите ли, — медленно продолжил он, — они придумали распространять «Сладкие грезы» по Лондону и недавно были найдены мертвыми. — Прискорбно, конечно, — пожал плечами мистер Моррис. Он сохранял завидное хладнокровие, но на мгновение показалось, что его ладони, сложенные на коленях, чуть вздрогнули. — А я какое к ним имею отношение? — Нам достоверно стало известно, что во время войны они занимались мародерством, поэтому были приговорены к тюремному заключению. А тут нашелся доброжелатель, который заплатил залог. Да, документы о нем были частично утрачены, но нам удалось выяснить, кто это был. Угадаете? — Гарри замер. Он видел, как Джон нехорошо прищурился. Мистер Моррис прикусил губу, вытер платком взмокшую шею, будто пытался выиграть время. Тишину, сконцентрировавшуюся в кабинете, нарушали только часы. Они оглушительно тикали, будто придавая моменту дополнительного веса. Неспешно. Тревожно. Раздражающе. Гарри потер виски. Не хватало еще вытворить какую-нибудь глупость. — Хорошо, — наконец выдохнул мистер Моррис. — Я поклялся себе, что больше никогда о них не вспомню, но расскажу, чтобы вы меня заранее не заподозрили невесть в чем. Все намного прозаичнее. Во время войны с Сами-Знаете-Кем меня преследовали Пожиратели Смерти. Они угрожали мне и моей семье, если я не соглашусь работать на них. А я не хотел, поэтому поспешил отправить жену и сына в Италию, а сам остался здесь. И они пришли за мной — мой дом был разрушен, а я сбежал. Добрался кое-как до пригорода, где и встретил Петриса и Хиппса. Они укрыли меня от Пожирателей в обмен на одну услугу, которую они потребуют позже. Мерлин, я был так напуган, что не смог им отказать, — он побледнел, будто за ним сейчас кто-то гнался, и сгорбился в кресле. — На некоторое время наши пути разошлись. Они промышляли своими мародерскими делишками, я прятался. Когда Вол… Сами-Знаете-Кто проиграл, а Петриса и Хиппса поймали, они и вспомнили обо мне. Потребовали заплатить за них залог. Я согласился. — А почему вы выкрали бумаги из архива? — холодно поинтересовался Джон. Похоже, он начал догадываться, к каким выводам пришел Гарри. — Я знал, что они не оставят своих наклонностей. Мне нужно было сделать так, чтобы обо мне никто не узнал, если станут разбираться с ними. Как жаль, что я ошибся. — Ошиблись, — миролюбиво подтвердил Гарри. Ему уже не верилось, что мистер Моррис мог быть замешан в деле о «Сладких грезах». Иначе он не стал бы рассказывать обо всем. Снова наметился тупик. — Вы больше с ними не виделись? Не знаете, как они жили после освобождения? — Честно говоря, некоторое время после суда я поддерживал с ними контакт. Мало ли, что они могли натворить. Тогда у Аврората появились бы вопросы ко мне, раз уж я за них поручился. Но они арендовали склады и стали возить какие-то сладости. Тогда-то мы и распрощались окончательно. Больше я ничего о них не слышал, — мистер Морри замолчал. Казалось, что выговорившись, он восстановил свое спокойствие. Жалеть было не о чем? — Аврор Беннет! Аврор Беннет! — в кабинет ворвался один из старшекурсников академии, охранявших камеры предварительного заключения. Вид у него был ошарашенный и всклокоченный. А еще совсем немного заспанный. — Мистер Дилан найден мертвым! Повисла тишина. Такая плотная, что ее без усилий можно было потрогать руками. Мистер Моррис принялся размеренно протирать очки батистовым платочком. Создавалось впечатление, что его новость об очередной смерти в деле о «Сладких грезах» совсем не касалась. Неужели он считал, что был настолько неуязвим? Или все-таки не был к нему причастен? Вопросов меньше не становилось. Гарри обреченно взглянул на пустую пробковую доску. Почему все так сложно? — Пожалуй, мне пора, — нарушил молчание мистер Моррис. — Боюсь, вам сейчас не до меня. Буду нужен, шлите сову. До встречи. — Что случилось с Диланом? — мрачно спросил Джон, когда за ним закрылась дверь. — Не могу знать! — по уставу отрапортовал старшекурсник, вытянувшись по струнке. — Коронер сказал, что самоубийство. Причина смерти — открытая черепно-мозговая травма несовместимая с жизнью. Коронер предположил, что мистер Дилан бился головой об стену, пока не умер. — И вы с напарником ничего не слышали? — Джон ударил по столу, заставив старшекурсника резко побледнеть. — Ну вот как так можно?! Иди. Пусть с тобой Говард разбирается. — Поздравляю, Джонни, у нас четвертый труп и один единственный подозреваемый, который успешно делает вид, что просто мимо проходил, — похлопал Гарри его по плечу. — Мы в тупике. — Ты преуменьшаешь. Мы в тролльей заднице. Плакала моя свадьба с Линдой, — Джон взъерошил волосы, становясь похожим на обычного себя. — Не могу больше, Гарри. Пойдем выпьем? — Пойдем, — возражать в голову не пришло. Ему самому очень хотелось отвлечься от всех этих плясок вокруг «Сладких грез». Пусть будет проклят тот день, когда он впервые услышал об этом зелье.