Качается маятник старых часов

Гарри лежал. Открывать глаза не хотелось. Под щекой было что-то мокрое. Оно еще и прескверно пахло. Во рту образовалась самая настоящая пустыня. Язык казался обрезком наждачной бумаги и еле-еле ворочался. Руки и ноги плохо слушались. Первая же попытка потереть ладонью лицо привела к тому, что он просто ткнул себя в глаз. Приятного мало. Стоило чуть приподнять голову, как шею тут же прострелила боль. Затекла. Мышцы неистово заныли, пришлось осторожно перевернуться на спину. Над головой слегка покачивался серый потолок с несколькими трещинами, складывавшимися в кривой треугольник. В углах комнаты едва заметно шевелились обрывки паутины, на которые налипла мелкая пыль. Когда шея более-менее пришла в функциональное состояние, Гарри сел. И тут же пожалел об этом. Накатила такая тошнота, что рвотный позыв удалось подавить только чудом. Очертания знакомой комнаты превратились в стаю мелких мух, в панике закружившихся перед глазами. Пересохшее горло требовало хоть капли живительной воды. Голова отзывалась мучительной болью на любое движение. Казалось, даже мысли боялись лишний раз пошевелиться, поэтому они слиплись в единый комок и забились в самые темные окраины подсознания. А еще болело ухо. Гарри пощупал его. Большое, опухшее и горячее, будто его обварили кипятком. На щеке неприятно пощипывали свежие царапины. Гарри обнаружил на себе измятую одежду, в которой вчера уходил в Аврорат. На джинсах красовались темные пятна, судя по хмельному запаху, пивные. У свитера отсутствовал рукав. Служебная мантия, на удивление, чистая и выглаженная висела на спинке кресла. В самом кресле застыл грозной статуей Северус. — Привет, — прохрипел Гарри первое, что пришло в голову. — Ничего не хочешь мне сказать? — вполне спокойно спросил Северус. В его бархатном голосе сквозил холод заполярья. — Извини? — Полагаешь, этого достаточно? Почему, объясни мне, я должен бросать лабораторию и бежать вытаскивать тебя за шкирку из новой передряги?! — Северус шипел, как рассерженная кобра перед броском. В голове Гарри каждый громкий звук отдавался новой вспышкой боли. Он застонал и прижал пальцы к вискам. Что такого он натворил? Нет, воспоминания о предыдущем дне сохранились. Он помнил, как проснулся утром, как очутился в неожиданно аккуратном кабинете, как встретил нарядного Джона, как разговаривал с мистером Моррисом и безуспешно пытался вытянуть из него драгоценную информацию про «Сладкие грезы». Потом пришел старшекурсник и сказал, что мистер Дилан умер. Потом был паб. Обычный паб «Министерский дуб», названный так в честь лондонского паба «Королевский дуб» неподалеку от Хеггерского парка. Поговаривали, что хозяева долго дружили, поэтому и назвали свои владения похоже. Гарри с Джоном часто там бывали. Традиция еще со времен учебы в Академии. Каждую пятницу они вместе с другими сокурсниками заседали в «Министерском дубе», где пили лучший эль во всей Магической Британии. Прошлым вечером была, конечно, не пятница, но они отправились туда. Первые кружки три Гарри прекрасно помнил, а дальше… Мозг на мгновение прояснился. Вроде бы, даже удалось ухватиться за какую-то чрезвычайно важную мысль. Жаль, что озарение быстро сменилось головной болью и тошнотой. Что там произошло? — Я смотрю, что вчерашние приключения напрочь выветрили из твоей головы те зачатки мозга, которые там успели развиться, — Северус неприязненно поморщился, но с места не сдвинулся. В тонких пальцах покачивался небольшой флакончик с зельем. — Северус, дай Антипохмельное зелье, пожалуйста, — голос отвратительно слушался. Горло саднило так, будто Гарри наелся песка. Ухо слегка раздражало. — Или ты хочешь, чтобы я страдал? — Честно, очень хочу, — мрачно усмехнулся Северус, но флакончик протянул. — Это еще почему? — Гарри выпил зелье. Отвратительная склизкая субстанция растеклась по языку и с явной неохотой протекла в горло. — Почему оно такое противное? Специально, что ли? — Именно. За твои вчерашние фокусы этого точно недостаточно, — язвительно отозвался он. — В Британии, знаешь ли, не протекает Амазонка, в которой водится арапайма, свежая икра которой позволяет сделать Антипохмельное зелье более приятным на вкус. Её крайне сложно доставить к нам, не испортив. Так что, если хочешь дальше продолжать возлияния, сначала добудь икру. — Да что я сделал-то? — возмутился Гарри. — Ты так разговариваешь со мной, будто я всю жизнь провел в запое! — Этого еще не хватало. Нет, если альтернативой запоя служат твои выходки, то лучше уж они, — весомо процедил Северус, скрестив руки на груди. От этого простого жеста он стал казаться внушительнее. Глаза снова блеснули льдом. — Пока тебе не мешало бы хорошенько вымыть рот с мылом! Во-первых, чтобы не говорил глупости, а во-вторых, чтобы больше никогда я не слышал от тебя «моя мышка летучая» или «моя змейка в львиной шкурке». Убить мало за такие слова. Но зачем на идиотов тратить силы. — Мерлин! — Гарри прикрыл рот ладонью. Нет, угрозы он не испугался, хотя неизвестно, насколько она была реальна. Просто внутри моментально созрели два противоположных желания: от души рассмеяться и тут же броситься извиняться. Потребовалось несколько секунд, чтобы однозначно выбрать второе. — Северус, я чуть-чуть переборщил и совсем капельку расстроился. День выдался не самый приятный. У нас умер Дилан, а я все еще не знаю, как доказать, что это Моррис во всем виноват. — Мне показалось, что ты был настолько весел, что решил ради забавы устроить драку. Прямо там в «Дубе». Даже дружка своего кудрявого не послушал. — Драку? Так это я там в ухо получил! — Гарри обрадовался. По крайней мере, происхождение травм на теле прояснилось. — Не хотелось бы тебя расстраивать, но я с удовольствием это сделаю. Нет, я за ухо вытаскивал тебя из драки. Что ты на меня так уставился? Я должен был заставить тебя угомониться. Правда, то, что ты творил дальше, ничуть не лучше. — Что я творил? — по спине Гарри пробежал неприятный холодок, заставивший волосы на затылке вздыбиться. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего он не услышит. Иначе не был бы Северус так зол. Да, глупые прозвища его, конечно, вывели из себя, но они вряд ли стали причиной того, что он внимательно вглядывался в его глаза. Такое уже было однажды. Да, в тот самый день, когда Гарри напился своей крови. Неужели опять часы? — Едва я оттащил тебя от мистера Морриса, как ты застыл памятником самому себе. Побелел весь. Глаза остекленели. Дружка своего до смерти перепугал. А ты постоял и ухватил осколок кружки, которую недавно ловко расколотил об стену, — Северус замолчал. Его взгляд стал тяжелым. Он надеялся, что Гарри что-нибудь вспомнит? Зря надеялся, в таком случае. Голова перестала гудеть, но мысли все еще напоминали маггловский фильм на пленке, из которой вырезали кусок. Вроде, события сменяли друг друга, но чего-то в них не хватало. Пальцы нащупали на щеке неровные царапины. — О, я смотрю пары алкоголя постепенно выветриваются. Да, ты правильно понимаешь. Эти царапины ты успел сам на себе начертить, потом я тебя обездвижил, — махнул рукой Северус. — Я задавал тебе этот вопрос, но ты по старой привычке предпочел мне солгать. Поэтому я спрошу еще раз: что с тобой происходит? И не смей мне врать, — он совсем немного повысил голос. Этого оказалось достаточно, чтобы Гарри сдался. Его немного потряхивало от осознания, что проклятущие часы не преминули воспользоваться его возлияниями и попытались снова его убить. Очень талантливо он, конечно, придумал. Знал же, знал, что любую попытку заснуть, часы оборачивали почти свиданием со смертью. Мог бы догадаться, что алкоголь облегчит им задачу. Преодолевая желание отвесить себе затрещину, Гарри принялся рассказывать. Опять сначала. Сны, часы, странные ощущения. Сны. Северус слушал, склонив голову к плечу и будто взвешивал каждое слово. Не перебивал. Не торопил. Даже не одергивал, когда все звучало как бред. Когда Гарри замолчал, он вдруг вытащил палочку. Темные глаза сверкнули. Что бы он там не задумал, сопротивляться Гарри не стал. Судя по его окончательно помрачневшему виду, ситуация складывалась весьма скверная. Хорошо, если обнаружится какой-нибудь выход. Желательно, чтобы без смертей. Ни разбираться с ними, ни тем более самому стать мертвым отчаянно не хотелось. — Так-так, — чуть покалывающая волна диагностических чар прокатилась по телу Гарри, отчего Северус враз стал более озадаченным, но воинственность растерял. — Вот умеешь же ты, Поттер, найти себе приключения. — Я Гарри, — немедленно отозвался тот. Что он увидел такого, что опять принялся вспоминать все его неприятности? Похоже, все гораздо хуже, чем казалось сначала. — Ну? Что? Не молчи. — В том-то и дело, что ничего, — Северус раздраженно дернул плечом и потер подбородок. — Все так же, как было в прошлый раз — физическое истощение. Еще царапины и ухо. Ничего более. А это уже странно. — Да уж, — Гарри взъерошил и без того торчавшие во все стороны волосы. — Нет, они хотят меня убить. Это факт. — Вот уж точно не венок из первоцветов на тебе вырастить, — фыркнул Северус и, стремительно поднявшись, положил руку на плечо Гарри. От его ладони будто распространялась уверенность. Очень хотелось поверить, что ответы найдутся. Хотя когда это у Снейпа что-нибудь не получалось? — Главное, что пока не поздно. Будем искать ответы, — Северус слегка сжал его плечо, поглаживая большим пальцем участок голой кожи под воротником уцелевшего свитера. Гарри закрыл глаза и, казалось, услышал смешок. — В библиотеке Блэков? — И там тоже. Впрочем, поиском займусь я, — Гарри был готов услышать, что у него недостаточно мозгов для работы с книгами. Или еще что-нибудь в таком же духе, но услышал другое: — Ты постарайся выяснить, кто изобрел план со «Сладкими грезами». Остался этот «Босс». Если его не найти, боюсь, что все начнется сначала. — Это ты так ненавязчиво пытаешься выставить меня, чтобы я не путался у тебя под ногами? — Гарри почти рассмеялся. Тепло тонких пальцев и близкий аромат трав заставлял сердце чуть-чуть ускорить ритм. Самую малость. Ровно настолько, чтобы напомнить о том, что Северус рядом. Будто об этом можно было позабыть. — Не без этого, — Северус криво усмехнулся. — Но еще и потому, чтобы ты не поддавался бессмысленной панике. — Да я и не собирался… А, ладно. Пойду тогда к Джону, что ли, — Гарри облизал губы. Если быстро не ретироваться, то местами растущий организм снова о себе напомнит. Как он, затейник, до сих пор молчал? Вот, где загадка. Северус отступил и окинул его внимательным взглядом. Гарри вдруг снова увидел в его глазах бескрайнее ночное небо. Волнующее. Темное. Непостижимое. Он потянулся, намереваясь проследить пальцами длинный нос, высокие скулы и упрямую линию подбородка. Рука чуть дрожала, но ее тут же перехватили. Северус слегка сжал его запястье, уже знакомым движением поглаживая кожу, что покрылась мурашками, пальцем. Гарри показалось, что мир, который он не так давно поставил на второе место, после благополучия Северуса, постепенно набирал краски. Нужно было идти, даже бежать. Была цель, ради которой можно и жизнью рискнуть, и в драку влезть, и ухом поплатиться — невелика цена. Главное, что за его спиной снова будет знакомая фигура, укутанная в темную мантию, пропахшую травами. — Гарри, или спрашивай, что тебе непонятно, или рот закрой, — ехидно сказал Северус и неспешно направился к выходу из гостиной. На пороге обернулся. — Да, и перед мистером Моррисом извинись. Ты все-таки слегка подпортил его выдающуюся внешность. Начало разговора и большой мир, оставшийся за пределами дома на Гримо, немилосердно напомнили о себе. Выбрав для этого самый надежный инструмент — Северуса. Гарри потер лоб. Ничего не прояснилось. Он по-прежнему не помнил, почему напал на мистера Морриса. Да и сам факт появления часов остался где-то на границе сознания, оставив только вещественные доказательства — царапины. Что произошло в «Министерском дубе»? Слишком сложный вопрос. — Мерлин! — простонал Гарри, пряча пылавшие щеки в ладонях. Где же его так перемкнуло, что он напал на человека, просто оказавшегося в пределах досягаемости. Хорошо, что Северус оказался рядом и вытащил, пока Гарри с упоением не усугубил ситуацию. — Он же еще и Говарду нажалуется! Они же дружат. — Никогда бы не подумал, что у мистера Морриса-младшего такие связи, — дернул плечом Северус. Что он сказал? — Так я с Донни подрался, что ли? — Именно. Ты еще и наорал на него в лучших традициях безмозглого Поттера. Что-то о том, что он убийца и лицемер. Я не особенно вслушивался в твои пьяные бредни, когда разнимал вас. Но извиняться придется. И перед ним, и перед хозяином «Дуба». Последнему еще и возместить убытки за разгромленный зал. — И перед тобой, — закончил Гарри. — Северус, прости меня за то, что я тебе наговорил. Ну, и за то, что оторвал от работы. Не знаю, что на меня нашло. — Зеленый змий на тебя нашел, — почти весело хмыкнул Северус и серьезно посмотрел ему в глаза. В темной антрацитовой глубине опасно поблескивали острые осколки угрозы. Глубокий голос пропитался металлом. — Запомни, если еще раз услышу от тебя про «мышку» или «змейку», прокляну. Часы покажутся тебе детской сказочкой. Понял? Гарри зачарованно кивнул. Ему казалось, что его гипнотизировали. Тело мгновенно перестало слушаться. Мозг заработал с удвоенной силой. Хотя он, поганец, быстро запомнил и «мышку летучую», и «змейку в львиной шкурке». Ох, хотелось бы увидеть выражение лица Северуса, когда он это услышал прошлым вечером. Интересно, он удивился, а потом разозлился или сразу схватил его за ухо? Сейчас бы хихикнуть, но инстинкт самосохранения громко верещал, что смерть была очень близко. Пришлось покашлять. Едва Северус скрылся в библиотеке, Гарри поплелся в ванную. Пара пригоршней ледяной воды, выплеснутые на макушку немного уменьшили плотный слой ваты, забившейся в череп. Соображать стало легче. Контрастный душ позволил окончательно договориться с руками и ногами, чтобы они больше не пытались устроить диверсию — подогнуться в самый неподходящий момент. Напоследок Гарри придирчиво оглядел себя в большом зеркале. Несколько новых синяков багрово-фиолетовыми пятнами покрывали бока и плечи. На коленке была содрана кожа. По щеке тянулись несколько длинных царапин. Из-под растрепанных волос ярко краснело ухо. Даже прикладывание к нему полотенца, пропитанного холодной водой, не помогло. Оно продолжало ныть и привлекать внимание. На кухонном столе обнаружились тосты, джем и чайник чая. Гарри наспех выпил чашку ароматного жасмина и бросился в Аврорат. Впрочем, ничто не помешало ему прихватить с собой особенно поджаристый тост. Похрустывая ароматным хлебом, Гарри натянул служебную мантию и аппарировал. Он здраво рассудил, что раз уж он сам не в состоянии вспомнить, что делал вчера до прихода Северуса, то верный Джон точно расскажет ему. Улыбка вышла слегка перекошенной, но вполне искренней. Гарри толкнул дверь кабинета. — Как ты посмел?! — раздался оттуда высокий женский голос, который при ближайшем рассмотрении оказался вопиллером. Громогласное письмо бодро летало вокруг стола Джона и продолжало кричать. — Я думала, что ты бравый Аврор, мудрый и уравновешенный. За что Мерлин меня так наказал?! Вот скажи мне, пожалуйста, почему тебе и твоему другу пришло в голову громить дядюшкин паб?! Дядя Оливер всегда уважал и любил Авроров, которые к нему приходили, а вы вот так ему отплатили?! Я разочарована, Джон, — устало вздохнул вопиллер и сам себя разорвал на ровненькие квадратики. — Джонни? — полушепотом позвал Гарри. — Да тут я, — вяло отозвался тот, выползая из-под стола. Его ухо приветственно налилось краснотой. До боли знакомой. — Недоброе утро, Гарри. — Ага. Это тебя Северус вчера так приласкал? — вопрос прозвучал излишне осторожно. — А кто ж еще?! Никогда не перестану удивляться, что в нем столько силищи. Ты вчера такие забавные вещи говорил. Я смеялся. Он тебя внезапно схватил, так я даже вмешаться не успел. А потом еще и меня. Тут вообще не до смеха стало. Больно, знаешь ли. И страшно, да. — Знаю, — кивнул Гарри. Они оба синхронно потерли горевшие уши. — А с чего я вообще в драку полез? — А, — махнул рукой Джон. — Мы сидели и пили. Потом пришел Донни. Так ты его как увидел, аж в лице переменился. Вид у тебя был такой, будто сам Мерлин тебе явился. Потом ты заорал, что все понял и нужно тащить Донни в Аврорат. Схватил его за руку, а он идти с тобой не захотел. Так ты совсем с катушек слетел. У вас завязалась драка, а я сцепился со спутником Донни, когда он хотел тебя заклинанием приложить. А потом пришел профессор Снейп. Ну, а дальше уволок нас оттуда, вроде. — Стыдно-то как… — у Гарри зарделись щеки. Вскоре к ним присоединилась и шея. — Хотел бы я знать, что я такое вчера понял. Но ничего не помню. И выпил, вроде, немного, — протянул он, опершись подбородком о стол. Царапины слегка заныли. Какая-то мысль только что очень четко сформировалась, но тут же испуганно спряталась. Ищи ее теперь. — А вопиллер от кого был? — От Линды, моей чудесной Линды! А сегодня вот выяснилось, что она племянница хозяина «Дуба». Представляешь? Тяжелый удар по моей репутации ловеласа, — пожаловался Джон. — Самое печальное, что я, кажется, впервые серьезно влюбился. — Извинись. Попытайся объясниться. Может, она тебя простит. А уж если еще и дяде ее поможешь восстановить «Дуб», то чуть-чуть выправишь свою драгоценную репутацию. Если не ловеласа, то бравого Аврора, — посоветовал Гарри. — Она меня скорее пустит на ингредиенты для косметических зелий, чем простит. Он впервые видел, чтобы Джон так просто сдавался. Обычно он добивался приглянувшейся девушки всеми правдами и неправдами. Потом, правда, разочаровывался, что она оказывалась не «той самой». Похоже, что в этот раз попалась как раз та. Уж слишком празднично выглядел Джон прошлым вечером. Совсем неподходящим образом для рядового посещения паба. Паб. Гарри пытался вспомнить то, что услышал от Северуса и Джона, но в памяти упорно возникал только какой-то белый шум. Нет, он помнил сам момент сошедшего на него озарения, но вот его содержание напрочь вымылось хмельным элем. Так, уходя из Аврората вчера, он был уверен, что за всей историей со «Сладкими грезами» стоял Жиль Моррис, поскольку именно он заплатил залог за Петриса и Хиппса. Следовательно, имел возможность потребовать возместить ему расходы. С выручки от распространения зелья. Звучало логично. Так почему в одночасье Гарри сместил вину на Донни? Ответа не находилось. — Войдите! — от размышлений отвлек голос Джона. Дверь в кабинет открылась. Вошел мистер Моррис. Гордый, напудренный. В темно-синей мантии. Даже с тростью. За его спиной бледной тенью маячил Донни. Его кукольное личико более-менее выглядело как обычно, хотя содранная кожа на щеке и чуть заметный синяк под глазом явно демонстрировали итоги драки. Мистер Моррис торжественно сел в кресло напротив Гарри. Донни, брезгливо поморщившись, устроился возле стола Джона. — Аврор Поттер, я хотел бы получить объяснения, по какому праву вы вчера совершили нападение на моего наследника? — чопорно произнес мистер Моррис. Его глаза за стеклами очков в дорогой оправе нехорошо блеснули. Донни похлопал глазами и потрогал рану на щеке. Выглядел он при этом так, будто лежал при смерти в Мунго. Он никогда не любил боль. Даже уколовшись однажды о шип розы, которую Гарри преподнес ему во время отдыха на Крите, тут же выбросил ее и дулся несколько часов кряду, пока не получил в подарок редкий трактат о растениях. Гарри уже открыл было рот, чтобы извиниться, как вдруг у него в голове что-то щелкнуло.