Mortae benefaria

      Асаара смотрела на их оскверненного союзника во все глаза.       Высокий, даже чуть выше ее ростом — люди такие не бывают. Тело не совсем пропорциональное: руки и ноги очень длинные, ладони слишком большие. Лицо до середины носа скрыто маской, но даже под ней видно, как кожа смята, обожжена и искорежена. Головной убор и вовсе прирос ко лбу, полоски кожи тянутся в него, словно нити. Но все же Асаара ясно видела за этими искажениями человека.       Тевинтерца.       Она много раз видела их: чародеи часто нападали на каратаум. Одежда не слишком практичная, зато вычурная, сложного покроя, с золотой вышивкой или шипами. Сверкающие шлемы, похожие на маски. Казалось, что тевинтерцы не просто сражаются, а являют всему миру невиданное зрелище, чтобы поразить врагов. Хотя в бою им это не очень помогало.       И вот теперь Асаара ясно видела, что магистры, даже измененные скверной и потерявшие память, остаются тевинтерцами. Мантия Архитектора была очень сложного покроя, со множеством деталей из ткани и кожи; на груди сверкали золотые ребра. Тоже целое зрелище для врагов и союзников. Но если тевинтерцы в целом выглядели похоже друг на друга, то Архитектор заметно выделялся среди порождений тьмы в их тряпках и покореженных доспехах. То ли остальные не стремились ему подражать, то ли он сознательно отличался от них.       Асаара невольно залюбовалась деталями одежды. Покрой странный, она бы такое никогда не надела и даже не придумала — но линии гармоничны, и в их сочетании есть некое изящество. И одежда не приросла к телу, как головной убор: значит, Архитектор сделал ее сам, уже после осквернения? Для такого нужно редкое умение… и терпение.       Асаара не сразу сообразила, что рассматривает его долго и пристально. Оказывается, Архитектор все это время тоже изучал ее взглядом.       — Мне не доводилось встречать женщин-косситов, — заметил он. — Только особей, уже обращенных в маток. Но они были лишены твоей красоты.       Асаара удивленно подняла брови. Это был первый тевинтерец, который сказал ей что-то приятное. И первое порождение тьмы, которое к ней подкатывало.       Калах выступила вперед, сурово сжав кулаки. Асаара мягко коснулась ее плеча, осаживая, и ответила Архитектору:       — Спасибо. Мне доводилось встречать других тевинтерцев. Очень злые, одержимы ненавистью к кунари, считают себя превыше всех. Ты одет как они, но с тобой приятнее говорить.       Калах так и не перестала хмуриться. Зато Архитектор удивленно качнул головой:       — Я не уверен, что меня можно сравнивать с людьми, даже из Тевинтера. Я не человек.       — Ты похож на человека — больше, чем другие порождения тьмы. И выглядишь как маг из Тевинтера. Только высокий и со скверной.       Архитектор, похоже, был удивлен ее словами: губы его дернулись в задумчивости. Асаара заметила небольшое золотое кольцо у левого уголка его рта, скреплявшее кожу на щеке и подбородке. Оно смотрелось удивительно гармонично.       Феликс сердито кашлянул:       — Мы вообще-то сюда по делу пришли, а не обсуждать внешность тевинтерцев.       — Да, — поддержал его Адвен. — Давайте поговорим о деле. Мы пока не натыкались на Оценщика, но, видимо, он недалеко?       Архитектор кивнул.       — Помнящий продолжает следить за ним, но Верный уже вернулся ко мне с новостями. Оценщик выбрался на поверхность и остановился на открытом месте. Похоже, когда-то там был некий магический объект, и он все еще резонирует силой. Иначе я никак не могу объяснить то, что Оценщик находится там. Верный говорит, что он как будто порывался уйти, но возвращался на то же место. Это странно.       — Странно, — согласился Адвен. — Зато упрощает нам задачу. Слежку он тоже не заметил?       — Нет. Его последователи слепо идут за ним и не замечают никого, кто держится на расстоянии. К сожалению, это касается и тех собратьев, которых он увел у меня. Поскольку я не могу и не собираюсь приказывать им через скверну, придется тащить их обратно силой.       — М-да. Но во время боя с Оценщиком они наверняка будут его защищать, и тащить их обратно… не уверен, что их выйдет спасти.       — Боя? Я не планировал с ним сражаться.       Адвен вздохнул и пояснил:       — Для того, чтобы вообще провести ритуал, нужно загнать Оценщика сюда, на Глубинные тропы. Но мы же не можем просто так приманить его. Нужно привлечь его внимание, он наверняка нападет на нас. Его порождения тьмы тоже нападут. В бою он забудет про место, где находился, и последует за нами сюда. Другого выхода просто нет.       Архитектор помолчал в задумчивости.       — Но тогда все мои собратья, что будут на его стороне, погибнут.       — Очень вероятно.       Асаара заметила, что Командор не упоминает важную деталь: нужно не просто убить всех порождений тьмы вокруг, но и уничтожить их трупы, чтобы Оценщик не смог возродиться. Но она поняла, почему об этом молчат: это значило бы раскрыть Архитектору весь план.       Он помолчал, выслушав их, и наконец произнес:       — Жаль. Но, полагаю, это сопоставимая цена ритуала.       Хотя в голосе его особой жалости не было. У Архитектора вообще был не очень выразительный голос, хотя и не как у Усмиренного мага из Круга. Асаара так и не поняла, действительно ли ему жаль своих собратьев — или он больше из приличия так говорит.       «Если так, то это очень по-человечески. Так делают аристократы в разговорах друг с другом. Делают вид, что им есть дело до других, чтобы их больше уважали».       Архитектор обвел взглядом Стражей.       — У вас большой отряд, Командор. Это запасные варианты людей?       — Нет, — быстро возразил Адвен. — В ритуале участвуют не все. Марк здесь, потому что он все это время держал с тобой связь. Кейр будет возглавлять атаку на Оценщика. А Лектра — наш маг крови, она поможет тебе провести ритуал.       Лектра учтиво кивнула:       — А еще я очень благодарна за вклад в наши исследования. Вы… ты предоставил очень ценные сведения об экспериментах, и на их основе я разработала несколько полезных вещей.       — Вот как? — заинтересовался Архитектор. — И каких же?       Феликс очень неодобрительно покосился на Лектру: он не хотел, чтобы секреты Стражей открывались кому-то еще. Но она спокойно ответила:       — Я научилась проверять кровь и выяснять, может ли новобранец пережить Посвящение в Серые Стражи. Теперь мы можем практически полностью избежать смертей и сделать ритуал предсказуемым.       Архитектор медленно кивнул.       — Избежать лишних жертв. Это действительно важное открытие.       — Да. — Лектра усмехнулась. — Удивительно, что до меня его никто не сделал.       — Заметь, — Маркус приобнял ее за талию, — ты всего год в ордене, а уже столько открытий. За двадцать-тридцать лет, наверное, ты научишь Стражей жить вечно.       — Это вряд ли возможно, — заметил Архитектор. Он не понял, что Маркус шутил. Тот только махнул рукой, Лектра же улыбнулась:       — Вряд ли. Но нам и правда есть куда расти. Наш союз очень полезен.       Адвен собирался что-то сказать, но вдруг посмотрел куда-то вдаль. Асаара проследила за его взглядом и обомлела.       Среди рослых гарлоков выделялся человек — чуть пониже, чем они. Знакомый ей человек.       Гурд Келльсен.       Маг из народа авваров был завербован в Стражи немногим позже самой Асаары. Он был очень талантливым, умел общаться с духами и даже видеть ауры, а такому не учили ни в одном Круге. Но он был странным, держался особняком, часто говорил невпопад. И где-то год назад он ушел из ордена — просто взял и ушел. Стал дезертиром. Когда Асаара спросила, куда он ушел, Адвен сердито ответил: «К Архитектору». Тогда она не очень поняла.       Теперь поняла.       Гурд выглядел совсем иначе, чем раньше. Его загорелая кожа, раньше почти золотистая, потускнела. Неопрятно собранные рыжие волосы тоже выцвели и сильно поредели, на голове кое-где появились проплешины. Одет он был в мантию, подбитую мехом — без украшений, но довольно необычного покроя (наверное, тоже сделанную Архитектором); обуви не было вовсе. В руках — простой и грубый посох, какие бывают у эмиссаров порождений тьмы. От прежнего Гурда только и осталось, что отрешенный взгляд голубых глаз. Ему и раньше особенно не было дела до того, что происходит вокруг.       — Надо же, какая встреча, — неприязненно бросил Феликс. Он был особенно зол на Гурда за дезертирство, считал это совершенно недопустимым. Асаара была согласна, дезертирство — это плохо… но Гурд действительно не был своим среди Стражей. Может, он ушел туда, где был своим?       Аввар не удивился, не разозлился в ответ на слова Феликса — только пожал плечами. Ему не было дела. Асаара заметила, что и у Архитектора был тот же отрешенный вид. Может, потому они и сошлись?       — Гурд, — Адвен хмуро осмотрел его, — что-то ты неважно выглядишь. Тебя скверной накачали?       — Я сам попросил, — равнодушно ответил Гурд. Голос у него сохранился прежний, хрипел больше от долгого молчания. — Скверна не только портит, но и улучшает. Убирает болезни, продлевает жизнь.       — Превращает в порождение тьмы, — мрачно добавил Феликс.       — Нет. Нельзя стать порождением тьмы. Только вурдалаком.       — Большая разница, несомненно.       — Ты тоже им станешь. И скверна обойдется с тобой куда хуже.       — Это что, угроза?       Феликс нахмурился, сжал кулаки, приготовился спорить или драться — но Адвен остановил его.       — Погоди, Феликс. Не надо. Давай-ка лучше побеседуем с Гурдом. Отойдем в сторонку, а?       — Зачем это? — спросил аввар.       — Надо. Заинтересовал ты меня этим продлеванием жизни. Пойдем, обсудим это. — Обернувшись к остальным, Адвен махнул рукой: — А вы тут пока пообщайтесь между собой.       Но, когда они отошли подальше от Стражей и от порождений тьмы, все недоуменно молчали. Первым заговорил Архитектор.       — Мне любопытно, — обратился он к Лектре, — как ты обнаружила необходимое соотношение крови для того, чтобы определить, выживет Страж на Посвящении или нет. Даже с изучением крови это сделать трудно.       — Не так уж и трудно. Твои опыты ушли в другую сторону, но идею я почерпнула именно из них. В крови можно отследить три компонента — жизнь, магию и скверну. Каждый компонент издает разный ритм. Как ты и писал, его можно уловить легким созидательным касанием. Но если перед этим начертить глиф Визус, — Лектра двумя пальцами изобразила в воздухе овал, а затем перечеркнула его сверху вниз — и линии рисунка задышали магией, слабо освещая пространство вокруг, — то изучаемый объект делится на части, которые удобнее считать. Я разделила образец крови на двенадцать частей. Грубовато, конечно, для более точного исследования хорошо бы двадцать четыре — но там будут уже мельчайшие доли, их трудно рассмотреть.       Архитектор слушал ее с явным интересом.       — И каково же нужное соотношение?       — Пять двенадцатых. Если жизни меньше этого, рекрут погибнет. Если столько или больше — выживет.       Асаара смотрела на Лектру во все глаза. Про открытие с нужным соотношением крови Стражи знали, но вот его суть Лектра не описывала. Магией крови в ордене больше никто не занимался — даже не из страха, а из нежелания изучать новую школу, которая меняет правила использования всех остальных заклинаний. Только Маркусу это прямо запрещали, потому что он был одарен в магии духа и хорошо чувствовал Завесу, а магия крови могла это разрушить.       Но открытие Лектры казалось простым, как формула счета. Такое простое — а Стражи веками не могли его сделать. Неужели только из-за того, что маги крови занимались не тем? Или у них не было записей Архитектора? Они ведь тоже помогли делу…       Архитектор тем временем задумчиво кивал.       — Визус и деление на части. Изумительно простое решение. А для какой расы это работает?       — Для всех разумных. Хотя насчет кунари мне сказать трудно, я заполучила всего пару образцов крови — но предположительно тоже пять двенадцатых. Если мне вдруг повезет наткнуться на целый отряд наемников, истекающих кровью, я, конечно, перепроверю расчеты.       Она шутила, но Архитектор, похоже, снова этого не заметил.       — Очень ценные сведения. Спасибо… прошу прощения, я забыл твое имя.       — Лектра Алер.       — Алер? — Он оглядел Стражей. — Звучит знакомо. Кажется, кого-то из вас так зовут.       — Меня, — усмехнулся Маркус. — Лектра моя жена.       — Интересно. А для чего Серым Стражам связывать себя браком? Вы ведь неспособны рождать потомство.       — Ну, в брак вступают не только за этим. Можно по расчету, если это сулит какие-то выгоды. Мы просто по любви поженились, потому что хотели быть вместе.       — Но разве вы и так не вместе? Вы служите в одном ордене.       — Это… не совсем то.       Асаара заметила, как усмехается Кейр. Его забавлял этот разговор о совсем не связанных с ритуалом и скверной вещах. А вот Калах смотрела на Архитектора с раздражением. Похоже, он ей совсем не нравился.       Коснувшись ее плеча, Асаара шепнула:       — Ты беспокоишься? Не надо беспокоиться. Все хорошо.       Калах фыркнула и показала жестами:       «Я не верю этому порождению тьмы. Им вообще нельзя верить. Особенно тем, что пытаются выведать наши секреты».       — Но ведь мы союзники. Он делится своими тайнами, мы — своими. Это честно.       «Не надо ничем делиться с порождениями тьмы. Гномы и так уже отдали им почти все Глубинные тропы, хватит с них».       Асаара сочувственно похлопала ее по плечу и снова прислушалась к разговору. Видимо, она пропустила все важное — увидела только, как Архитектор разводит руками:       — Боюсь, я все равно не понимаю смысла вашего союза. Но тем не менее вы оба видите суть магии и способны к серьезным открытиям. В этом вы подходите друг другу.       — Не только в этом, — улыбнулся Маркус, прижимая жену к себе. Она тоже улыбнулась:       — Да, иначе это был бы брак по расчету.       — Ужас какой.       Архитектору, видимо, наскучил разговор, и он снова принялся рассматривать Стражей. Отверстий для глаз в его маске не было — только две маленькие дырочки в разных местах, поэтому Асаара не знала, куда именно он смотрит. Но вдруг он обратился к Калах:       — Я узнаю этот узор татуировки. Ты из ордена Молчаливых Сестер. Как Ута. — Он помолчал в задумчивости. — Но ты на нее не похожа. Другие глаза, другая стать.       Калах фыркнула: видимо, ее такое сравнение не прельщало. А вот Асаара заинтересовалась. В голосе Архитектора появилась печаль. Та Ута — она была ему дорога?       — Она была… твоим союзником? — спросила Асаара, подобрав нужные слова.       — Да. — Пауза. — Она умерла пять лет назад. Очень жаль.       Печаль было еле слышно, но она была. Все-таки Архитектор мог проявлять эмоции, а не только стоять с равнодушным видом. Асааре невольно стало его жаль. Если у него и были союзники, то они все были смертны. Они умирали. Он оставался один.       Чтобы прервать возникшую тягостную паузу, Асаара достала из сумки тетрадь и уголек и спросила Архитектора:       — Я могу нарисовать тебя? Ты не похож на других порождений тьмы. Я лучше изучаю незнакомое, когда рисую его.       Калах сердито — и, наверное, ревниво — дернула ее за пояс. Архитектор этого не заметил и спокойно отозвался:       — Изучать через рисунок… я не задумывался над этим, но в твоих словах есть доля правды. Линии порой помогают постичь искомое. Но ты могла и не спрашивать: если тебе требуется что-то зарисовать, просто сделай это.       Асаара кивнула, оперлась о колонну и принялась набрасывать линии. Их сочетание, пересечение, орнамент на одежде и общий силуэт… во всем этом было одновременно что-то правильное и неправильное. Изящество покроя и искаженные пропорции. Гармония золота и уродство кожи под ней. И за всем этим — спокойствие и осознанная уверенность. Почти как в Кун. От этого Асаару чуть передернуло.       Пока она добавляла штрихи, вернулись Адвен, Гурд и Феликс. Последний сразу покосился на них:       — Это что, тоже нужно для ритуала?       — Нет, — ответила Асаара, добавляя новый штрих. — Это нужно для меня.       — Покажи, когда закончишь, — неожиданно попросил Архитектор. Феликс страдальчески вздохнул:       — Может, нам лучше делом заняться? Пойти к авварам, например?       — Лучше, — согласился Адвен, — несомненно лучше. Хотя я уверен, что обмен опытом проходит интересно, нам нужно навестить наших авварских союзников. Возможно, они помогут нам в бою с Оценщиком. Так что нам пора идти… хотя ты, Лектра, можешь остаться. Вам лучше сосредоточиться на подготовке ритуала.       — Я тоже никуда не пойду, — сказал Маркус. — Вы все равно еще вернетесь, а я Лектру тут одну не брошу.       — Опасно, конечно, тебя тут оставлять, но ладно. Кейр, Калах, Асаара, пойдемте.       Но в Асааре проснулся интерес. Посмотрев на Командора, она попросила:       — Можно я немного задержусь, Адвен? Совсем ненадолго. Я знаю дорогу до оплота, догоню вас еще на пути. Я быстро хожу, ноги длинные.       — Да что ж за…       Феликса неожиданно перебил Кейр:       — Не кипятись. Асаара умная женщина, она точно тут жить не останется. Раз она пообещала, что нагонит нас, — значит, нагонит. Я ей верю.       Тот мрачно посмотрел на Асаару. Он тоже ей верил — даже больше, чем другие. Но вслух этого никогда не признавал, слишком сильно скрывал от всех настоящего себя.       Порой даже от себя скрывал.       — Ладно, — кисло пробормотал он. — Но если вдруг что…       — Если вдруг что, Феликс? — хмыкнул Адвен. — Уж Асаара-то вряд ли останется беззащитной. Тут на нее точно никто не нападет, по пути тоже. Пойдем пока глянем, где окопался Оценщик. У Асаары как раз хватит времени нас нагнать.       — Хорошо. Пошли.       Калах, похоже, метала бы молнии, если бы умела. Асаара виновато улыбнулась ей и вернулась к рисунку. Понять их союзника было важно.       Вдруг Калах права, и ему действительно не стоит верить.       Асаара перенесла на бумагу линии лица, маски, головного убора, верхней части одежды. Сбоку на всякий случай набросала общий силуэт: сочетание линий было интересным. И ребра на груди… несомненно, они что-то значили. Человеческую природу, может быть? Ту природу, которую Архитектор в себе отрицал?       Закончив, она подошла к нему и показала рисунок. Тот задумчиво рассматривал его, касаясь некоторых линий длинными пальцами.       — Это похоже на то, что я вижу в отражении, — сказал он. — Тебе удается поймать линии правильно и точно. Но манера накладывать штрихи… почему линии разных направлений пересекаются? Они не должны пересекаться.       — Почему?       Вопрос был логичным, но привел Архитектора в недоумение.       — Не знаю. Мне трудно это обосновать. Но я знаю, что при работе углем такая штриховка не используется. Позволь, я покажу тебе.       И, взяв уголек, он принялся рисовать… ее. Асаара в изумлении наблюдала, как на листе бумаги появляется ее лицо, ее волосы, обретающие правильную форму рога… и выражение лица было тоже ее — полуудивленное, с немного приоткрытым ртом. Невероятнее всего было то, что Архитектор рисовал быстрее, чем она, хотя в длинных когтях уголь держать было труднее. Линии у него выходили правильными, почти не требующими исправлений. И штрихи он накладывал только в одну сторону, хоть и с разной силой и частотой: то совсем редкие линии, то частые, то тонкие, то с большим нажимом. Асаара слышала от Маркуса, что Архитектор умеет рисовать, — но тут было не просто «умеет». Перед ней был подлинный мастер.       Закончив рисунок, Архитектор протянул его ей.       — Мне бывает трудно объяснить, почему я делаю те или иные вещи, — развел он руками. — Но, я надеюсь, со стороны это более понятно.       — Да… — Она выдохнула в восхищении. — У тебя талант. Я никогда не видела, чтобы рисовали так быстро и точно. Я несколько лет рисую, и в детстве тоже немного рисовала, но я ничему не училась. Ты, наверное, много лет учился. Даже не думаешь о том, как прикоснуться к бумаге, и неверных линий почти не делаешь.       Архитектор задумчиво качнул головой.       — Маркус выдвинул то же предположение. Но я не помню такого. Вероятно, я действительно имею отношение к Мастерским Красоты Уртемиэля: там создавались все творения древней Империи. Но говорить об этом со всей уверенностью я не могу.       — Мне бы так уметь, — вздохнула Лектра, глянув на его рисунок. — Я даже одно растение с трудом могу зарисовать для исследования. Один стебель и пару листиков. А ваши наброски можно сразу в картинную галерею забирать. Кстати, — она оживилась и глянула на Архитектора, — а портрет Оценщика ты нарисовать можешь? Хоть посмотрю, с чем мы столкнемся.       Он кивнул:       — Я зарисовал его сначала по описаниям Маркуса, второй раз — после нашей с ним встречи. Память меня часто подводит, поэтому я стараюсь все записать или зарисовать. Многое пришлось оставить в моей лаборатории, но кое-какие записи я взял. И портрет тоже.       Архитектор подошел к сваленным в углу свиткам, которые охранял какой-то гарлок в мантии. Покопавшись в куче, он достал оттуда пару листков, вернулся к Стражам и протянул им. Асаара в изумлении уставилась на рисунок.       Там было два изображения — в полный рост и лицо крупным планом. Силуэт и пропорции Оценщика были как у Архитектора: то же вытянутое тело, длинные руки и ноги. Но одежды на нем было куда меньше: ноги еле закрывала рваная повязка из нескольких полотен, грудь была обнажена и отмечена большим клеймом со странным символом. На шее Оценщика был тяжелый ошейник, на голове — тонкий обруч; похоже, они тоже сплавились с его телом. Удивительно, но у него сохранились волосы: за обручем просматривались неровные пряди с проплешинами, как у Гурда. Но больше всего поражало лицо.       Кожа измята и сплющена, как будто собственными руками — особенно с левой стороны. Неровный нос, левая часть его выше правой. Металлический обруч сплетается с кожей. Шрамы, которых полно на теле, заметны и на щеках. Зубы оскалены, как у зверя, хотя вид у них человеческий. Светлые глаза горят подлинным безумием и злобой.       В руках у Оценщика была плеть.       — Да, — прошептал Маркус, — это он. Точь-в-точь как я его видел. Вблизи еще страшнее, чем издалека.       — Чудовище, — согласилась Асаара. — Хотя выглядит как человек, он похож не на мага Тевинтера, а на их… ра-бо-вла-дель-ца. — Сложные слова на торговом все еще было трудно выговаривать. — Плеть в руках, злые глаза, голос наверняка тоже злой. Ничего не позволяет, только наказывает.       Она поморщилась, вспоминая своего арвараада. Тот тоже с ней не церемонился, любил наказывать — силой, не словами. Тратить слова на саирабаза он не считал нужным.       Но ее арвараад не был таким диким и безумным. Просто жестоким. Он держал саирабаза в узде и считал, что так было нужно.       Так было нельзя.       Архитектор выслушал их слова и затем произнес:       — Да, он призывает других к подчинению. Полагаю, это заложено в его природе. Архидемон, насколько мне известно, действует схожим образом, но не столь… увлекается наказаниями. Для Оценщика же это необходимость. Путь, как он говорил. — Он задумчиво приоткрыл рот, как будто понял что-то важное. Но вслух не сказал. Только вдохнул и равнодушно прибавил: — Такую необузданную силу необходимо взять под контроль. Изучить. Использовать. Она несомненно будет полезна.       И снова Асаара услышала в его тоне хладнокровную убежденность Кун.       И снова ее передернуло.