Mortae benefaria

      Маркус не ожидал услышать, как Архитектор кричит, да еще и на тевине. Судя по всему, это было крепкое ругательство.       — Вы… как вы посмели? — Его обычно бесцветный голос звучал почти по-человечески — и был полон гнева. — Вы убили его!       — Да, — хрипло отозвался Адвен, сжимая ослабленные пальцы в кулаки, — потому что это единственный выход.       — Мы договаривались иначе. Оценщик должен был оказаться под моим контролем, а не… погибнуть.       — Такой контроль не продержался бы долго. — Амелл поднялся с пола, стирая с лица кровь и смахивая ее брызги на мертвого Оценщика. — Что-то пошло бы не так. Мы эту тварь еле усмирили на несколько минут — а у тебя получилось бы ее контролировать веками? Очень сомневаюсь.       Архитектор наклонил голову. Его губы дернулись.       — Вы сказали «тварь»?       Маркус заметил, что стоящие в отдалении порождения тьмы тоже напряглись. Ни в коем случае нельзя было допустить схватки. Он быстро поднял руки вверх, привлекая всеобщее внимание:       — Да, мы поступили не так, как обещали. Но мы сделали все правильно. Точнее, сделаем, когда убьем его надежно. Сколько он еще так пролежит, Лектра?       — Самое большое — полдня, — ответила она. Ритуал дался ей нелегко: светлые пряди на лбу и висках слиплись от пота. — За это время нужно закончить начатое.       Архитектор развернулся к ней.       — Значит, ты не просто так вызвалась помочь мне с ритуалом. Ты преследовала иную цель.       — Да, — Лектра и глазом не моргнула. — Но мы не могли поступить иначе. Пока Оценщик жив — неважно, под контролем или без него, — мир в большой опасности.       — Он должен был быть под контролем!       — Да он паралич сбрасывал, — простонал Адвен, — и магию крови сбросил бы точно так же. Сколько он за это время к нам в голову лез, я и сосчитать не могу.       — Это невозможно сделать под контролем.       — Ага, — хмыкнул Амелл, — точно так же невозможно, как, избавляя дракона от скверны, его этой самой скверной заразить.       Архитектор нервно выдохнул.       — Это сравнение неуместно. Я преследовал иные цели, найдя Уртемиэля…       — А начал Мор. Всего одна ошибка, зато какая.       Маркус замотал головой, надеясь, что Амелл его заметит. Нельзя было так в лоб говорить об этом, так точно ничего хорошего не добиться…       Архитектор грозно выпрямился.       — Стражи намерены расторгнуть наш договор, как я понимаю.       — Нет, — хрипло вмешался Адвен. — Мы намерены доказать тебе, что Оценщик должен умереть.       — Что значит «должен»? Кто решил, что всех моих собратьев непременно надо убить? Это недопустимо.       — Этот твой собрат только что убил одну из наших Стражей… одного из бойцов наших союзников… будь его воля, он бы нас по стене размазал.       — Моих собратьев… таких, как я… всего шестеро. Даже пятеро. Вы хотите просто убить их… — Архитектор стиснул зубы: теперь он все больше походил на человека. Очень разозленного человека. — То есть нас. Для вас это лишь вопрос времени.       — Мы не говорим про всех, мы говорим про Оценщика, — снова вмешался в разговор Маркус. — Он невменяемый бешеный малефикар. Ничего хорошего он этому миру уже не даст.       — И это значит, что он должен умереть?       — Это значит, что его время пришло.       Все обернулись на хрипловатый голос. Слегка постукивая по земле посохом, к ним подошел Гурд. Он выглядел совершенно спокойным — наверное, единственный из всех присутствующих.       — Стражи правы, — сказал он, обращаясь к Архитектору. — Оценщик безумен. Он ничего не видит и не понимает. И тебя не видел.       — Это не имеет значения.       — Имеет. Он как искаженный дух, одержим только одним стремлением — найти своего бога.       — Мертвого бога, — уточнил Архитектор после паузы. Маркус отметил его серьезный тон. Значит, Древние боги для него все еще что-то значат?..       — Он этого не понимает. Не слышал, когда ты ему об этом сказал, — или не захотел услышать. Он настолько одержим стремлением, что не приемлет ничего другого, и свободы тоже. Хочет обратить всех в рабство — и сам находится в нем. А ты его еще на цепь хочешь посадить.       — Не на цепь. Ритуал предусматривает контроль при помощи магии крови.       — А в чем разница? Что так он несвободен и двинуться не сможет, что так.       Архитектор недоуменно замолчал, обдумывая слова Гурда. В возникшей паузе слово взял Адвен.       — А ведь правда, — с усилием проговорил он, концентрируя в руках целебную магию. — Ты при наших первых встречах говорил, что хочешь освободить своих собратьев от оков… а не обрести над ними власть. А сейчас хочешь сделать ровно наоборот.       — Я не…       Гурд не дал Архитектору продолжить, подняв ладонь вверх.       — Он прав. Ты говоришь, что хочешь снять с собратьев цепи. Освободить их. Ты можешь освободить Оценщика прямо сейчас.       — То есть убить его?       — Дать ему достойную смерть. Его душа крепко связана с телом и обречена возрождаться снова и снова. Может, он и сам этого уже давно не хочет, может, даже не понимает, что происходит. Нужно оборвать эту связь. Отпустить его дух. Пусть Хозяйка Небес примет его и даст покой. Так будет правильно.       Архитектор покачал головой.       — Ты хочешь оборвать его связь с одним богом и отдать другому. Это такое же подчинение.       — Нет. Хозяйка — не погонщик душ. Она оберегает их и дает покой. Если я попрошу, она может дать покой и Оценщику Рабства, хоть он не из нашего народа. Хозяйка милостива.       — И что ты намерен делать?       — Я разорву связь его души с телом. Это хорошо сделать сейчас, пока Оценщик мертв и не может ни в кого переродиться. Мы обратимся к Хозяйке, разделим его тело и попросим забрать душу. Тогда она не будет возрождаться, сама того не понимая, не будет метаться, как искаженный дух. Оценщик будет мертв — но для него это будет свобода. От Мора, от подчинения мертвому богу, от стремления, в котором уже давно нет смысла. Освобождать собратьев можно не только магией крови. Есть разные пути.       Архитектор замолчал. Маркус чувствовал, что он подавлен словами Гурда, хотя и немного заинтересован. Видно, убивать собратьев для него отчего-то было совсем неприемлемо. И все же наконец он спросил:       — Ты сможешь провести такой ритуал?       — Да. Я почти что глядящий в небо. Умею обращаться с мертвыми и провожать их к Хозяйке.       — И это сработает?       — Да.       Гурд говорил спокойно и уверенно, вообще не сомневаясь в своей правоте. Никто, кроме него, не верил в авварских богов и традиции, никто его не поддерживал — но его это ничуть не смущало. И Архитектор, подумав, сдался.       — Хорошо. Я верю тебе, Гурд. Но я должен сам на это посмотреть.       — Смотри, я не против. Только придется выйти на поверхность и подняться на одну из скал.       — Зачем?       — А какой дурак будет обращаться к Хозяйке Небес из-под земли?        Архитектор снова подавленно замолчал.       — Есть еще один момент, — Адвен наконец смог подняться на ноги: видимо, все это время он себя подлечивал. — У нас тут двое мертвых. Только что погибла одна из наших Стражей. И ее тоже полагается похоронить как следует.       — По нашему обряду? — спросил Гурд.       — Нет, по гномьим обычаям. Я предлагаю разделиться. Часть из нас остается с Калах и хоронит ее в этом тейге, а часть идет на поверхность вместе с Гурдом. Я лично останусь.       — Да, — подала голос Асаара: ее заплаканное лицо приобрело хоть какую-то осмысленность. — Я тоже остаюсь. Я должна быть с ней.       — Пусть так, — пожал плечами Гурд. — Но мне тоже нужна будет помощь. — Он задумчиво обвел взглядом Стражей и наконец ткнул пальцем в Кейра и Маркуса: — Ты и ты. Вас достаточно.       — А почему мы? — удивился Кейр.       — Маркус поможет с магией, раз он теперь маг. А ты… у тебя похожая аура с Оценщиком, будешь ему вместо родича.       — Что?! Что значит «вместо родича»? Что у меня может быть общего с этой тварью?       — Не стоит называть моих сородичей тварями, — снова нахмурился Архитектор. Но Кейр его даже не услышал. Почему-то его очень злило сходство с Оценщиком. Возможно, тот успел залезть к нему в голову и нашептать что-то очень неприятное…       Гурд только пожал плечами:       — Тебе виднее. А еще у тебя щит есть.       — А это тут при чем?..       — Будешь по нему бить. Как в барабан. Ритуалу всегда нужен ритм.       Кейр покачал головой, как будто отказываясь верить в абсурд происходящего.       — Иди, — обратился к нему Амелл. — Я тоже останусь с Асаарой.       — А я пойду с вами, — Лектра посмотрела на Гурда. — Буду сторонним свидетелем, который не участвует в ритуале и сможет все непредвзято изложить.       Адвен кивнул:       — Отлично. Не знаю, кто из нас раньше управится, так что предлагаю встретиться здесь или на поверхности. — Он глянул на свой отряд. — Пойдемте, ребята. Будем искать подходящее место.       Амелл хотел было подхватить Калах за плечи, но Асаара не выпускала ее из рук. Держала, как невесту, — только мертвую и окровавленную.       — Мараас шокра, — тихо вздохнула кунари и последовала за Адвеном. Амеллу оставалось только забрать свой меч, все еще воткнутый в руку Оценщика, и пойти рядом с ней.       Проводив их взглядом, Архитектор заметил:       — А ведь гномьи похоронные традиции тоже было бы интересно понаблюдать в действии…       — Не сейчас, — одернул его Гурд. — Надо Оценщика дотащить. Может, кто из твоих собратьев поможет?       — Верный и Помнящий, — Архитектор поманил их рукой, — вам достанет силы его донести.       — А еще мне нужен топор, — вдруг вспомнил Гурд и оглядел толпу порождений тьмы, стоявших чуть поодаль. — У кого топор есть?       По рядам пронеслось бормотание. Наконец у кого-то нашелся топор — не самый чистый, но хотя бы острый. Верный, один из доверенных гарлоков Архитектора, брезгливо протянул его Гурду со словами:       — Человек, ты занимаешься ерундой.       — А тебя никто не спрашивал. Берите Оценщика и пошли, времени не так много.       Разношерстная толпа Стражей и порождений тьмы направилась обратно на поверхность. Авваров, как и ожидалось, там уже не было, оскверненные трупы давно сгорели. Начинало вечереть, и Маркус залюбовался было чудесным сиреневым оттенком неба — но вдруг услышал рядом с собой болезненный вздох.       — Как здесь светло, — пробормотал Архитектор, закрывая лицо рукой. Непонятно, что он вообще видел сквозь две дырочки в маске. — Больно.       — Совсем плохо? — глянул на него Гурд. Он тоже слегка щурился на свету, но боли явно не испытывал. — Может, тебе плащом накрыться или что-то вроде?       Архитектор подернул губами, медленно опуская руку вниз.       — Я попробую это стерпеть.       — Хорошо. Иди рядом со мной… и мантию потом не забудь поднимать, там резкие подъемы будут.       Гурд действительно повел их по узким горным тропам, куда без проблем взбирались разве что козы. Парочка скакала неподалеку и блеяла на толпу, с трудом поспевающую за проводником. Гурд между делом еще и успевал собирать какие-то травы и ветки.       Архитектор спокойно левитировал рядом с ним где-то треть пути. Потом подъем в гору стал куда резче, и Помнящий с Верным уже не могли тащить тело Оценщика вверх. Архитектору пришлось напрячься и поддержать мертвеца левитацией, чтобы его собратьям было полегче. После этого он сам парить над землей уже не мог и шел вместе с остальными, часто переводя дыхание и аккуратно приподнимая подол мантии. Маркус впервые увидел его ступни — вполне человеческие на вид, только с нездорово серой кожей и длинноватыми когтистыми пальцами. Просматривалось несколько шрамов, но явно застарелых: сейчас и Архитектор, и Гурд спокойно шли босиком по неровным камням. Правда, сам подъем в гору легко осиливал только Гурд. Архитектор, в очередной раз переводя дыхание, заметил:       — Гурд, у твоего народа очень странная традиция… поднимать мертвых как можно выше. Это… очень изматывает.       — Так надо, — равнодушно отозвался тот, не оборачиваясь.       — Надо… испытывать свою выносливость?       — Нет, надо вверх подниматься. Как можно ближе к Хозяйке. А еще лучше, — Гурд тоже перевел дыхание, — делать это молча, чтобы силы не тратить.       — Их скоро… не останется вовсе.       Наконец они все же поднялись на вершину скалы. Нежно-сиреневое небо уже потемнело, и понемногу начали загораться звезды. Маркус залюбовался видом, который открывался на озеро, остров за ним, далекий оплот авваров… в вечерней тишине все выглядело таким спокойным. Маркус тоже выдохся от подъема на гору, но от такой красоты вокруг ему становилось чуть легче.       Хотя Гурд тут же его окликнул и пристроил к делу.       — Тебе нужно собрать магию — вот так, — он свел ладони вместе, словно набрав в них воды, — и медленно направлять ее в небо. Как дым от костра. Чтобы пожертвовать нашу силу.       Маркус кивнул:       — Никогда не пробовал, но, думаю, смогу.       — Хорошо.       Затем Гурд показал Кейру ритм — один долгий удар и два коротких. Кейр приподнял бровь:       — Так, хорошо… а если я собьюсь с ритма?       — А ты не сбивайся.       Посмотрев на остальных, Гурд махнул рукой:       — Так, а вы все отойдите. Не мешайтесь под ногами.       Архитектор послушно отогнал Помнящего и Верного, Лектра отошла с ними. Гурд тем временем смял в руках несколько засохших ветвей, которые он собирал по пути, положил на плоский камень и поджег пламенем из руки. Оценщика положили на длинный плоский камень рядом. Ложе было немного короче, чем долговязый магистр, поэтому его голова и ноги свисали вниз. Это выглядело немного забавно.       — Так… — Гурд вдруг задумался и посмотрел на Архитектора. — А как Оценщика зовут?       — Оценщик Рабства.       — Нет, это не то. У него есть имя?       Тот задумался:       — Не знаю. Должно быть, да.       — Его зовут Туран Ильвина, — вдруг проговорил Кейр с видимым нежеланием. Маркус с интересом обернулся к нему:       — Ого, а ты откуда знаешь?       — Он мне сам сказал. Несколько раз.       — Странно, а мне он никаких имен не называл…       На лице Кейра появилась гримаса боли:       — Может, мы не будем это обсуждать?       — Не будем, — согласился Гурд, — это сейчас ни к чему. Но имя — это хорошо. У имен есть сила. Их важно знать.       Он подал Кейру знак, и тот начал отбивать ритм ладонью. Барабан давал бы более густой звук, но и сильверитовый щит с задачей неплохо справлялся. Маркус сел на землю, скрестив ноги, собрал в ладони немного магии и позволил ей медленно течь вверх тонкой струйкой. Он даже не чувствовал траты сил: так можно было бы сидеть и отдавать магию часами.       Наверное, так и планировалось.       — Гаккон Зимодых! — Никогда еще Гурд не говорил так громко и с пылом. — Ты держишь в своем плену душу, ставшую бессмертной. Отпусти ее! Она не сражается во имя твое, не славит его, не приносит тебе победы. Отпусти ее!       Он достал из неприметных ножен на поясе кинжал и воткнул его Оценщику в грудь. Маркус чуть дернулся от внезапного непривычного звука, но продолжал отдавать магию небу.       «Да, точно, сначала мертвых должен отпустить Гаккон. Ну что ж, надеюсь, это подействовало».       Гурд вытащил кинжал, убрал его в ножны и застыл на месте, медленно дыша и собирая в обеих руках магию. Разгорелось сине-зеленое завесное пламя. Гурд зажег на расстоянии вокруг ложа семь небольших огоньков. Удивительно, но они горели без костра — и при этом ярче, чем могли бы сиять призванные виспы.       — Хозяйка Небес, мы взываем к тебе!       Семь огоньков разгорелись еще ярче — словно бы от звука его голоса.       — Мы смотрим в небо, как наши предки, и видим тебя. Открой свои очи, Хозяйка, и узри нас!       Мерный ритм и льющаяся магии в руках начинали действовать. Маркус даже прикрыл глаза, отдавшись ощущениям, — но вдруг почувствовал, что их надо открыть.       Гурд взял топор.       — Мы просим тебя принять заблудшую душу, Хозяйка. Гаккон и скверна держали ее в плену слишком долго. Она позабыла самое себя, свое имя, свой смысл. — Он поднял топор выше. — Туран Ильвина, отрешись от своего тела! Покинь его, как жизнь покинула тебя!       — Мортаэ бенефариа, — негромко прибавил Архитектор.       Взмах — и правая рука Оценщика отсечена до локтя. Еще взмах — левая.       — Узри его, Хозяйка!       Еще два взмаха отрубили руки уже полностью. Маркус и не подозревал, что Гурд так хорошо обращается с топором.       Даже слишком хорошо.       Завесное пламя разгоралось все ярче.       — Узри его!       В четыре удара были разрублены длинные ноги.       — Прими его к себе, как принимаешь наш народ!       Отрубленная голова скатилась на землю. Тяжело дыша, Гурд в очередной раз поднял топор и воскликнул:       — Да обретет он покой в твоих руках!       И обрушил удар на грудь Оценщика — в то самое место, где было клеймо. Хруст реберных костей оказался невыносимо громким.       И вдруг Маркус почувствовал, как магия в его руках дрогнула. Словно кто-то сверху дернул за кончик магической нити.       «Она… нас правда услышала?»       Гурд поставил топор на землю и отдышался.       — Она нас услышала. — Он улыбался, что жутковато смотрелось на его почти сером лице. — Хозяйка приняла его.       — Я тоже что-то почувствовал, — пробормотал Маркус. — Это был ее ответ?       Гурд кивнул:       — Да. Хозяйка услышала нас.       Кейр с облегчением прекратил отбивать ритм и размял уставшую руку другой. Маркус тоже перестал отдавать магию и поднялся на ноги. Его слегка мутило, но он чувствовал, что ритуал определенно подействовал. Это было очень странно, но ощущения его никогда не обманывали.       Архитектор подошел к ним поближе. Он снял маску — наверное, чтобы получше все разглядеть. На его перекореженном лице читалось изумление.       — Это… удивительно, — проговорил он. — Я почувствовал колебание пространства. Ты воззвал к богине, и она тебе ответила…       — Ну да. А что такого?       Для Гурда происходящее было в порядке вещей. Но для остальных… Маркус хорошо понимал Архитектора. Только в Песни Света и разных легендах боги говорят с теми, кто к ним обращается — на деле просто не замечают. Но сейчас…       — Кажется, я начал верить в Хозяйку Небес, — пробормотал Маркус.       — Она совершенно точно существует, — согласился Архитектор. — Но я и не знал, что боги авваров отвечают своим последователям… — Он казался растерянным. — Мне никогда не…       — Так что, — посмотрел на них Кейр, — у нас получилось? Оценщик мертв и больше не воскреснет?       — Да. — Гурд по очереди затушил семь завесных огней. — Хозяйка забрала его душу. Скоро заберет и тело. Только надо его еще мельче разрубить, чтобы птицы смогли унести.       — А стоит ли разносить по округе скверну?       Аввар взял отрубленный кусок руки Оценщика и принялся его рассматривать. Маркус поморщился, Кейр тоже.       — Отсюда никакой скверны уже не разнесется, — наконец вынес вердикт Гурд. — А обряд до конца довести надо.       Он снова взялся за топор.       — Странно это все, — пробормотал Кейр. Гурд только хмыкнул, не отрываясь от работы:       — Песнь Света тоже странная.       Решив не продолжать этот бесполезный разговор, Маркус обратился к Кейру:       — А ты разве ничего не почувствовал?       — Нет. — Тот пожал плечами. — Кроме усталости в руках, ничего. Но я и не маг.       — Ну да… но я думал, ты почувствуешь. У вас с Оценщиком явно какая-то связь была…       — Я даже думать об этом не хочу. И говорить тоже. Ладно?       — Ладно…       Гурд тем временем закончил рубить тело Оценщика на части, отложил топор, подошел к краю и уставился на просторы вдали. В наступившей ночной темени их было еле видно — может, скверна ему помогала?       Архитектор подошел к нему и встал рядом.       — Ты что-то заметил? Мы в опасности?       — Нет. — Гурд кивком показал вдаль. — Вон там — оплот Каменный Медведь. Я там почти всю жизнь прожил.       Архитектор помолчал.       — Ты хочешь вернуться?       — Нет. Просто иногда думаю о том, как здесь хорошо.       — Здесь очень светло и ветрено, но… ты прав. Ты жил в удивительно красивом месте.       Маркус только усмехнулся. Все отмечали пейзажи Морозной котловины — даже древний тевинтерский магистр, который не вылезал на поверхность и делал вид, что в принципе неспособен оценить красоту.       — Да, — согласился Гурд, помолчав. — На Глубинных тропах совсем не то.       — Но там безопасно, нет такого света и ветра.       — Потому и не то.       На этом разговор был окончен. Гурд был немногословен, как и прежде. Хорошо еще, что Архитектор относился к этому с пониманием, не тянул из него слова. Маркус отметил, что эти двое действительно хорошо уживаются друг с другом. На месте Гурда он бы тоже ушел к такому союзнику.       «Так, вот только не хватало сейчас об этом думать!»       Лектра подошла к Маркусу, взяла его за руку и негромко сказала:       — Кажется, у нас получилось.       — Ага. Не знаю, как духу хватило на это силы, но, кажется, наше обращение подействовало.       — Очень на это надеюсь. Будет неловко, если Оценщик опять возродится.       — Да не, не должен. Хозяйка нас услышала.       Она улыбнулась:       — Ты уже в нее уверовал? Так быстро?       — Ну, знаешь, я сроду не видел, чтобы боги отвечали на молитвы. Даже если эти боги на самом деле духи.       — Ну-ну.       Маркус улыбнулся и молча прижал ее к себе. Он не сомневался, что у них получилось. Ощущения его никогда не подводили.       Когда их толпа уже спускалась обратно, Гурд вдруг обернулся и показал вверх. Маркус увидел кружащих над местом ритуала птиц.       — Вот она, милость Хозяйки. — Аввар улыбнулся. — Она приняла его душу и прислала птиц за его телом.       — Удивительно, — проговорил Архитектор. Похоже, он тоже всерьез уверовал в авварские традиции. — А ведь ты ей даже жертвы не приносил.       — Маркус приносил — магией. Но это не так страшно, почти не отнимает сил. Иногда Хозяйке приносят жертвы кровью, но это чтобы она благословила на добрую охоту. Когда отдаешь ей мертвых, никакой крови не нужно.       — Удивительно.       Помнящий и Верный только качали головой. Им, видимо, все эти обычаи казались той еще ерундой. Хорошо, что их никто не спрашивал.       У входа в пещеру, ведущую на Глубинные тропы, толпу уже поджидали Стражи. Вид у них был довольно кислый.       — Ну что, — спросил Адвен, — как прошел ритуал?       — Как надо, — ответил Гурд. — Хозяйка услышала нас. Она забрала душу Оценщика, а птицы уносят его тело.       — Вы что, совсем идиоты? — возмутился Амелл. — Птицы таскают куски оскверненной туши по всей округе?       — Скверна из них не расползется. Она уже не имеет той силы, когда связь души и тела разорвана.       — А жуткого вида останки, по-твоему, нормально везде разбрасывать?       — Если честно, — махнул рукой Кейр, — мне уже все равно. Давайте расходиться.       Архитектор подошел к Командору поближе.       — Вы так и планировали сделать? — спросил он. — Чтобы душа Оценщика рассталась с его телом?       — Да. Мы хотели обратиться за помощью к авварам, но с тобой был Гурд… это все упростило. Рад, что все действительно сработало.       — Да. Я не понимал сути этой идеи поначалу, но сейчас… — На губах Архитектора мелькнуло нечто, похожее на улыбку. — Это действительно освобождение. Зов больше не имеет над ним власти, как и его мертвый бог. Воистину, достойная смерть.       — Ого. — Адвен удивленно приподнял брови. — Не думал, что тебе так понравятся авварские обряды.       — В этом определенно есть смысл. Дань уважения. Желание почтить и мертвеца, и бога. Очень достойно. Мне кажется, Оценщик Рабства это заслужил. — Не замечая скепсис на лицах остальных, Архитектор продолжал: — Он очень долго служил своему божеству, хоть и не имеющему власти. Вот Корифей не был бы достоин подобных почестей.       Почти все встрепенулись при этих словах. Особенно Командор.       — Корифей? — осторожно повторил он. Архитектор спокойно кивнул:       — Да, я столкнулся с ним некоторое время назад. Он намеревался склонить меня к союзу с ним, но наши цели совершенно противоположны, и я отказался.       — Корифей окончательно воскрес, ты с ним встречался — и ни словом об этом не упомянул?!       Архитектора, похоже, удивила такая гневная реакция.       — Я попросил его уйти — и он ушел, хотя и не без попытки нападения. Инцидент между нами был исчерпан. С Оценщиком ситуация была совершенно иной…       Адвен приложил руки к вискам.       — Так. Рассказывай все, что произошло. — Он оглядел Стражей. — Вы, ребята, возвращайтесь в оплот и доложите авварам о нашей победе. Я, похоже, тут еще застряну.       Помолчав, он нервно усмехнулся:       — Создатель, а я-то думал, что хуже уже быть не может.