Mortae benefaria

      День был долгим и трудным, но Лектра не могла и подумать о сне. Хотелось еще поговорить с Архитектором, расспросить его о Корифее, узнать, насколько велика угроза… Маркус тоже разделял ее любопытство, хотя и не мог сформулировать его внятно — но Лектра видела его нахмуренное лицо, напряженные постукивания пальцами, постоянное движение безо всякой цели. Вдруг он лег на кровать и приготовился ко сну. В ответ на удивленный взгляд Лектры Маркус коснулся губами ее щеки и сказал: «Поспи хоть немного, еще все впереди». Заинтригованная этими словами, она послушалась. Хотя помогло не сильно: сон был спутанным, беспокойным, с мелькающими мордами порождений тьмы.       Но вдруг ее разбудили.       — Вставай! — Маркус выглядел помятым со сна, но глаза его горели огнем. — Я договорился о встрече с Архитектором. Пошли, пока он никуда не ушел.       — Так ты, — Лектра улыбнулась, — вышел с ним на связь…       — Конечно. Я знаю, что Адвен нам еще все расскажет, но у меня свои вопросы. Пойдем, по пути расскажу.       И, конечно, у самых ворот оплота они столкнулись с Командором.       — Ребята, — Адвен покачал головой. — Рад, что вы уже на ногах, но разворачивайтесь. Нам надо все обсудить.       — Ага, но чуть позже, — Маркус обошел его сбоку. — Мы скоро вернемся.       — Я неясно выразился? Нам срочно надо обсудить то, что мне рассказал Архитектор.       В голосе Командора послышался металл. Лектра хотела было помочь мужу выкрутиться, но тот успел раньше:       — Мы осмотрим то место, где крутился Оценщик. Времени потом все равно не будет. А ведь это очень важно.       Помедлив, Адвен заметил:       — Я его осматривал, хоть и не вблизи. Там действительно ничего нет, и Завеса не тоньше обычного.       — А мы не осматривали. И подойдем совсем близко.       После паузы Командор вздохнул:       — Опять к Архитектору собрались?       — Да. И мы правда совсем ненадолго. И правда осмотрим то место. Мне оно кажется очень важным. А ты как раз успеешь отдохнуть, ты же наверняка ночь не спал…       Видя мрачный взгляд Адвена, Лектра все же решила вмешаться:       — Поверь, нам тоже хочется узнать о Корифее. И мы услышим о нем от тебя, а не от Архитектора. Но у нас остались вопросы, а я с ним точно увижусь нескоро. Это Марку хорошо, он держит с ним связь — а я нет.       Помолчав, Командор вздохнул.       — Сейчас я и слышать не хочу про Архитектора, он мне всю ближайшую жизнь испортил. Но… твое предчувствие, Марк, себя пока оправдывает. Я, признаюсь, то место действительно вблизи не осматривал — сил не было. Идите. И если Архитектор что-то об этом скрывает, выясните. Но если не вернетесь к вечеру, я отправлю Феликса за вами в погоню. А ты знаешь, Лектра, насколько он суров к отступникам.       — Знаю, — она усмехнулась. — Спасибо. Мы вернемся вовремя.       Адвен только махнул рукой и ушел. Было видно, что он устал — иначе, может, и настоял бы на своем. Отдых действительно ему бы не помешал (да и не только ему), но сейчас был непозволительной роскошью.       Маркус и Лектра двинулись по знакомой дороге очень быстрым шагом. Любуясь по пути красотами Морозной котловины, Лектра спросила:       — Так ты хочешь вместе с Архитектором осмотреть это место? Или я что-то упустила?       — Это в первую очередь. Но и про Корифея надо спросить. Нам Адвен, конечно, все расскажет потом, но… он же не спрашивал Архитектора, что исходит от Корифея? Сила? Скверна? Подчинение? Он такой же невменяемый, как Оценщик, или еще разумнее, чем Архитектор? Он похож на тевинтерца? А почему? Масса вопросов, в общем. Без них не понять, что такое Корифей и насколько он опасен.       Лектра улыбнулась.       В ее муже удивительным образом сочетались хладнокровие убийцы и буйное воображение романтика. Те образы, которые он воплощал в своих рассказах, не пришли бы в голову многим нормальным людям. Но Марк подмечал и чувствовал намного больше, чем остальные. И вопросы Архитектору он задавал правильные: она это заметила даже во время их короткого общения. Магистр, которого было ничем не пронять (ну, кроме внезапного убийства его собрата), недоумевал и искренне пытался найти ответ на эти вопросы. Сама Лектра говорила с ним как коллега-исследователь: они думали одинаково и понимали путь познания. Марк же обрушивал на Архитектора всю силу своего любопытства — и это порой приносило чудесные плоды.       Они быстро дошли до места назначения и спустились вниз по пещерной лестнице. Архитектор ждал их на полпути.       — Я рассказал вашему Командору все, что знал, — сказал он вместо приветствия. — И даже зарисовал Корифея для него. У нас немного времени, так что не будем об этом говорить.       — Не будем, — легко согласился Маркус. — Но нам надо осмотреть то место, где со своей ордой был Оценщик. Ты говорил, там остатки алтаря Андорала. Надо бы осмотреть это место получше.       — Зачем? Это разрушенный алтарь мертвого бога.       — Ты все время говоришь «мертвого». Стало быть, у него была сила? И она еще может быть в этом алтаре?       Архитектор запнулся перед ответом.       — Нет. Там ничего нет.       — Ты там был? — вкрадчиво поинтересовалась Лектра, включаясь в игру. — Или знаешь об этом только со слов твоих последователей?       — Я не видел этого места своими глазами. Но какое это имеет значение, если мертвы и Андорал, и Оценщик Рабства?       — Очень большое. Я лично больше доверяю своим глазам, чем чужим рассказам, — ответила она. — А ты знаешь больше, чем мы — и о магии, и о скверне, и о Древних богах. Тебе это тоже будет интересно.       В посмотревших на нее черных глазах (точнее, глазу: второй еле открывался) Архитектора сверкнуло недоверие.       — Ты уже говорила, что помогаешь мне, но на деле следовала своим интересам. — Но затем он спокойно проговорил: — Но твоя цель в конечном итоге оказалась верной. Я понимаю твое стремление следовать ей. Я поверю тебе во второй раз, но тебе лучше не обманывать меня снова.       «А Марк, выходит, его не обманывал, хотя был рядом со мной и следовал той же цели. Интересная логика».       — Ни в коем случае, — кивнула Лектра. — И я прошу прощения за этот инцидент. Но ты бы ведь не согласился, если бы мы сразу рассказали тебе обо всем.       — Верно. Но все же такого лучше не повторять.       — А мы и не будем, — заявил Маркус. — Ну что, пошли с нами?       Архитектор качнул головой.       — Снова на поверхность?       — Ну да, это ж наверху. Там, правда, солнце светит, но мы тебе плащ захватили!       — Я предпочел бы не выходить туда даже ночью… — Видя неподдельный энтузиазм Маркуса, Архитектор вздохнул: — Хорошо. Надеюсь, это не займет много времени.       Хотя даже спрятав голову и плечи под плащом, он прикрывал лицо рукой. Лектра заинтересовалась этим и спросила:       — Солнечный свет причиняет тебе такую боль? Я не замечала этого у порождений тьмы. Да и ты обычный свет от огня вроде переносишь нормально.       — Он не слепит. Иногда, правда, глаза чувствуют дым, но от него можно отстраниться. От солнца же не отойдешь. Остальная кожа еще может это выносить, но глазам очень трудно. Все вокруг слишком… иное в этом ярком свете. Тяжело видеть и воспринимать.       — Может, это связано именно с твоими глазами? — Лектра повнимательнее всмотрелась в правый глаз Архитектора — полностью черный. — У Оценщика глаза не пострадали, вид у них вполне человеческий. А у тебя словно зрачки расползлись. Возможно, случилось внутреннее кровотечение, кровь застыла и потемнела… Вряд ли ты вспомнишь, но какого цвета у тебя были глаза раньше?       Архитектор застыл на месте.       — Да ладно, — отмахнулся Маркус, — думаю, этот вопрос слишком сложный. Я вот сам не помню иногда, какого цвета у кого…       — Черного.       Стражи покосились на Архитектора. Тот продолжал уже более уверенно:       — Да. Цвет не изменился. Они были черными.       — Ты это помнишь? — изумился Маркус.       — Да. После встречи с Корифеем я начал вспоминать некоторые вещи. Как будто… — Архитектор вдруг покачал головой, словно пытаясь вытряхнуть что-то из памяти. — Нет. В этом нет смысла. Но я ответил на твой вопрос, Лектра.       Она и Маркус обменялись подозрительными взглядами. «Темнит, однозначно» — подумали оба. Все-таки Архитектор не всегда говорил с обезоруживающей прямотой.       На поле битвы еще сохранился пепел и остатки костей. Переступив через них, Маркус и Лектра приблизились к небольшому каменному алтарю. Он был явно тех же времен, что и Имперский тракт, если даже не древнее — и почти разрушен. Когда-то белый мрамор был покрыт пылью и скверной.       Лектра принялась внимательно рассматривать сам алтарь и пространство вокруг. Ей казалось, что тут должен быть какой-то рычаг или нажимная плита, открывающая потайной ход. Она придирчиво ощупывала камни, но ничего не находила.       — Что ты делаешь? — спросил Архитектор.       — Пытаюсь обнаружить тут тайный ход или люк. Мне кажется, это вполне в духе древней Империи. Должны же они были куда-то сбрасывать тела. Это ведь жертвенный алтарь, так?       — Да. Но делать тайный ход рядом с алтарем мне кажется неразумным. Тайна рядом с местом преклонения… нет, это звучит неподобающе.       — Ну что ж, — пожала плечами Лектра, скрывая разочарование. — Больше я здесь ничего неожиданного не нахожу. А ты, Марк?       Она перевела глаза на мужа. Тот протянул было руку к остаткам алтаря — и отдернул ее.       — Тут столько народу погибло, — пробормотал он, качая головой. — Столько боли… страха… аж пульсирует все…       Маркус умел слышать мертвых — точнее, воспринимать остатки их эмоций. Лектра так не могла, она вообще хуже чувствовала Тень и Завесу. Но ей и не было больно рядом с этим алтарем, в отличие от мужа: тот поглаживал подушечки пальцев, как будто уколол их.       — А что… — Он вдруг выпрямился и посмотрел на Лектру и Архитектора. — А что, если это и есть сила? Та самая, к которой стремился Оценщик? Вся эта боль и ужас — может, в этом и правда сила Андорала?       — Безусловно. — Архитектор немного приблизился к алтарю — но, в отличие от Маркуса и Лектры, вплотную не подходил. — Но это верно не только относительно Андорала. Любая вера немыслима без боли.       Он проговорил это спокойно, как нечто само собой разумеющееся.       — Ты серьезно сейчас? — удивился Маркус.       — Разумеется. Алтарь — это место преклонения перед богом. Преклонение требует жертвы, хотя бы самой малой — например, ритуального поклона, символизирующего несвободу. Но обычно применяются более серьезные вещи — жертва своей или чужой силы. Кровь. Тело. Жизнь. Никто не приносит жертву без боли. Все закономерно.       Лектра не сводила глаз с Архитектора. Он говорил спокойно и уверенно, как будто объяснял базовые принципы магии. И ей казалось, что эти слова вложены в его уста уже очень давно, задолго до Золотого города. Они звучали так же, как заученная Песнь Света.       В голову сразу полезли воспоминания. Старая преподобная мать Амандина из старкхевенского Круга — глухая, но очень преданная вере и добрая женщина. Она не могла ответить ни на один вопрос, даже читая по губам — только громко повторяла отрывки из Песни, которые выучила в далекой юности. Толку от нее было мало, и все в Круге это понимали. Но мать Амандина никогда ни на кого не ругалась, была ласкова с учениками, и выгнать ее ни у кого не хватило бы духу. Лектра попыталась представить себе, как мать Амандина рассказывает, что Создателю обязательно нужны жертвы, и если Лектра не рассечет себе спину в кровавое месиво, Он никогда не простит человеческий род за грехи.       Не представлялось. Не только мать Амандина, но и родители Лектры — тоже очень набожные люди — не смогли бы такого сказать. Андрастианство совсем иначе относилось к жертвам.       Не выдержав, Лектра возразила:       — Я не согласна. Ты говоришь, что в основе всякой веры лежит преклонение — и боль. — Архитектор кивнул. — Но это не так. Разве не вера в чудо, вера в невозможное — основа любой религии?       — Ничто не дается просто так. Никакого чуда не произойдет, если перед этим богу не была принесена жертва.       — А если была принесена, но чуда не произошло?       Маркус опять задал вопрос, попавший точно в цель. Архитектор снова застыл в недоумении. Медленно пошевелив пальцами, он произнес:       — Так… тоже может случиться.       Тон его был очень озадаченным. Марк это почувствовал и продолжал расспросы:       — То есть можно кого-то убить и принести в жертву богу, и ничего не случится. Но разве оно того стоит? Это ж получается просто убийство. Гурд вот знал, что Хозяйка Небес ему ответит, — и это он даже никого не жертвовал, не убивал. Только магии немножко. А тут, получается, можно принести в жертву хоть целую кучу людей, и ничего не случится. Это так Древние боги работали, да?       Архитектор удивленно приоткрыл рот.       — Ты не можешь этого знать, — проговорил он, едва ли не запинаясь. — Ты говорил, что не веришь в богов. И ты, Лектра, тоже.       — Так потому и не верю, — пожал плечами Маркус. — Я не верю даже в Создателя, хотя он никаких кровавых жертв не требует. А если бы мне кто предложил уверовать в того же Андорала и жертву ему принести — я бы и слушать не стал. Не стоит оно того. — Он снова посмотрел на алтарь и вздохнул: — Вот столько народу тут погибло. Тысячи людей, наверное — и эльфов тоже, и, может, еще кто. Их убили, чтобы… что? Чтобы какие-то чудеса случились? Так ведь наверняка они из-за магии случались, а не из-за богов…       — Ты не прав, — с видимым усилием проговорил Архитектор. — Ты не понимаешь самой сути богов.       — А ты понимаешь? Ты говорил, что ничегошеньки не помнишь, но так уверенно рассказываешь про жертвы и боль… наверняка пересказываешь то, чему тебя учили. Извини, конечно, но так себе у вас вера была, если она требовала всех калечить, и себя тоже.       — Ты не прав, — упрямо повторил Архитектор — и вдруг как-то обреченно вздохнул. — Но в то же время… ты как будто уловил что-то очень верное. Что-то… — Он приложил длинные пальцы к вискам — непривычно человеческий жест. — Жертва была принесена, но ничего не произошло. Ничего не случилось. Все оказалось бессмысленно…       — Ты принес жертву? — догадалась Лектра, осторожно приблизившись к нему. Очень важно было не спугнуть эту откровенность.       — Я не… я не помню подробностей, но это была ошибка. Чудовищная. Немыслимая. Не имеющая никакого смысла. Не стоило…       Архитектор беспокойно зашагал туда-сюда, задвигал головой. Капюшон уже толком не закрывал лицо от солнца, но он этого уже не замечал и не жаловался на боль. Видимо, внутри было куда больнее.       Лектра покосилась на Маркуса; тот только пожал плечами. Вдвоем они смотрели на обеспокоенного Архитектора, ожидая, когда тот что-нибудь объяснит. Но он не объяснил. Только остановился на месте и проговорил, покачав головой:       — Чудовищная ошибка. Жертва, которая ничего не дала. Она не должна была…       — Кто не должен был? — осторожно поинтересовался Маркус. Архитектор помолчал. Наконец его губы разжались:       — Я почти забыл ее, хотя нес с собой. Снова.       Он резко повернул голову к Стражам.       — Нам нужно уходить отсюда. Из этого места нельзя извлекать силу. Она… чужеродна.       — Да мы не собирались ничего извлекать, — удивился Маркус. — Но просто так уйти нельзя. Завеса тут, конечно, не самая хрупкая, но эти жертвы, их стоны и крики… — Он поморщился. — Надо хоть как-то их успокоить. Чтобы к ним не тянулись искаженные духи и всякие там Оценщики Рабства. — Он обернулся к Лектре. — Поддашь мне немного силы?       Лектра кивнула и вытянула пальцы, направляя магию к нему. Маркус подхватывал ее ладонями и медленно концентрировал. Глянул на Архитектора:       — А ты поможешь?       Не отвечая, тот тоже вытянул пальцы и прибавил к потоку объединенной магии свою — очень мощную, Лектра даже почувствовала, как зарезонировал воздух.       Маркус сосредоточенно концентрировал энергию, словно сплетая ее в сложный узор. Со стороны казалось, что он просто склонился над алтарем и не шевелится — но Лектра видела, как его лицо все сильнее искажается в гримасе боли, а на пальцах появляются крохотные капли крови. Раньше такого никогда не было: при тонкой Завесе маги, чувствительные к ней, жаловались на фантомную боль. Теперь она была вполне реальна. Похоже, древние жрецы Андорала постарались на совесть, напитывая это место силой. Вот уж действительно — до боли.       Наконец Маркус отшатнулся и встряхнул руками. Несколько капель крови упали на алтарь. Он в ужасе посмотрел на свои пальцы:       — Твою мать, а раньше такого не было.       — Сила таких мест действительно велика, — заметил Архитектор. — Даже если бы ты просто попытался ее извлечь, она бы сопротивлялась. Но ты ей противостоял, и она сопротивлялась еще больше.       — Сопротивляющаяся магия. Вот это мне повезло, — Маркус нервно усмехнулся. — Но вроде тут полегче стало. Мы втроем как-то пригладили это жуткое место. Теперь можно и восвояси вернуться.       — Погоди.       Лектра взяла его ладони в свои и принялась ласково поглаживать раненые пальцы. Магия возвращала кровь туда, где ей было самое место, и закрывала порезы. Лектра часто лечила раны магией крови: она давала тепло и покой. Когда пальцы на ощупь стали здоровыми и сухими, Лектра снова погладила их и, чуть приподняв ладони Маркуса, нежно коснулась их губами. Мертвые уже никак не поблагодарят его за доброту — а она может.       Он улыбнулся и благодарно сжал ее пальцы.       — Это тоже какой-то ритуал? — спросил Архитектор. На несколько секунд Лектра забыла, что он все еще здесь. Но спокойно объяснила, не оборачиваясь:       — Нет. Я просто люблю Марка и не хочу, чтобы он страдал.       Потом все же обернулась — и увидела, как Архитектор молча кивает. Видимо, что-то из объяснений о брачном союзе на него все же подействовало.       — Ну, — Маркус отнял руки и бодро хлопнул в ладоши, — теперь можно и возвращаться. Тут больше делать нечего.       Они молча направились обратной дорогой. Каждый, видимо, думал о чем-то своем. У Лектры в голове крутилась мысль, что она еще столького не узнала, столького не спросила у Архитектора… но сейчас это было едва ли уместно. Они в любом случае узнали очень многое — и о погибшем древнем магистре, и о его живом собрате. А задним числом — и о Корифее.       О нем сейчас говорить не хотелось совсем.       — Ты поступил правильно, Маркус, — наконец проговорил Архитектор. — Никто не должен был воспользоваться этой силой.       — Ага. А ты еще говорил, что там ничего нет, и делать нам там нечего.       — Там действительно не место для нас. Но все же к лучшему, что мы там были.       — Ага. — Маркус вздохнул. — Столько вопросов еще осталось, конечно…       — В другой раз. Мне нужно о многом подумать.       — Да и нам тоже. Эх, придется снова через Тень тебя искать, чтобы поговорить…       — Разве это трудно?       — Ну, труднее, чем вот так, когда мы рядом.       — Ненамного. — Архитектор посмотрел на Лектру. — Тебе тоже нужно испить моей крови. Тогда и ты сможешь искать меня в Тени и говорить со мной.       — Боюсь, я в этом не так же хороша, как Марк, — она покачала головой. — Но я подумаю.       У входа в пещеру Архитектор вдруг остановился.       — Запомните, — сказал он, обернувшись. — Нельзя жертвовать себе подобными. Нельзя убивать собратьев. Не повторяйте мою ошибку.       — А кого ты…       Но отвечать на вопрос Маркуса Архитектор не стал — просто ушел в темноту.       — А плащ он нам так и не вернул, — пробормотала Лектра.       — Ну и хрен с ним. Пойдем обратно, нас все заждались.       — Пойдем. Тебе как раз будет чем похвастаться.       — Я скажу, что вы мне помогали.       — Но идея была твоя, и пострадал тоже ты.       — Ой, подумаешь, пострадал. Из меня и крови-то почти не вытекло.       — Если бы вытекло больше, я бы тебя остановила.       — А вот и нет, ты бы посмотрела, что будет дальше.       — Я не настолько кровожадна.       — Нет, конечно. Но ты бы смотрела, как красные потоки струятся по изгибам тела, и с твоих губ срывался бы…       — Отчаянный стон сладострастия, — усмехнулась Лектра.       — А вот и не угадала. — Маркус поэтически вскинул руку. — Нервный вздох сожаления и предвкушения.       — Сожаление и предвкушение одновременно? Так не бывает.       — Бывает, вот увидишь. Я это запишу, и все станет понятно.       — Главное — не забудь по дороге. Звучит уже насыщенно. А про кого это будет, про нас с тобой?       — Не, это слишком просто. Давай какой-нибудь древнетевинтерский раб будет лежать на алтаре, а древнетевинтерская жрица будет стоять над ним… и трепетать в предвкушении.       Лектра улыбалась вместе с ним. Она уже знала, что получится невероятно смешной, пошлый и вместе с тем трогательный рассказ с массой интересных штрихов.       Достойное завершение их похода, ничего не скажешь.