Рядом

Жизнь в пучинах Метро шла своим чередом. В определенные моменты она казалась размеренной, но по большей части «жизнью» вряд ли можно описать всю ту ситуацию, в которой находились жители Метро. Скорее подошло бы слово «выживание». Каждый выживший здесь, был частью большого механизма неизведанных подземных путей, которые пластом разложились по всей разрушенной Москве ещё тогда… Человек по своей природе таков, что будет рвать глотку, чтобы как можно дольше глотать ядовитый воздух Метро, чувствовать это иллюзию нормальной жизни, смаковать, растягивая этот момент на подольше. Из последних сил стараться жить на этой Богом забытой Земле, и не важно в каких условиях, поэтому каждому здесь была отведена собственная роль. Будь это обычный рабочий, выполняющий всю грязную работу, или же важная фигура на станции, все должны выполнять свои обязанности. Выжить любой ценой.       Данила был брамином, когда-то избранный старейшими касты. Им возводилась особая роль — хранить тайны Великой Библиотеки, расположившейся рядом с их станцией, там — сверху, охранять и беречь книги, знания — последний оплот великой цивилизации, которые люди уничтожили, а вместе с тем обрекли себя на жалкое существование.       Каждое утро брамина начиналось однотипно, а день длился настолько медленно и вязко, что порой хотелось сбежать от этой суеты, но куда? Данила быть рождён в подземельях Метро, и никогда не выходил на поверхность, да и вообще со станции. Каждое утро парень не спеша выходил из своей «квартирки» на станции и брёл на рабочее место, садился за свой столик, раскладывая выделенную ему канцелярию и приступал к своим обязанностям.       Сегодня день проходил тягуче. Данила сидел за столом и обсуждал что-то с другими браминами, которых на станции было большинство. На секунду он отвёл взгляд чуть левее и увидел молодого человека, который оглядывался вокруг и опустил свой взгляд на их компанию. Данила и сам не понял, почему из тысячи лиц на станции он улыбнулся именно ему. «Хм, стало быть, не здешний» — предположил про себя брамин и окликнул этого потерянного паренька. Вообще Данила по своей природе был дружелюбным и добрым молодым человеком. Увидев этого парня здесь, на станции, он не мог не узнать о нём побольше. И с чего вдруг такой интерес к незнакомцам?       — Здравствуй, ты не здешний? Откуда прибыл к нам? — поинтересовался Данила. То ли на секунду дав себе перерыв, чтобы сменить обстановку, или же, что парень не походил на местного, и этот факт только подпитывал желание Данилы завязать разговор.       Парень неожиданно для себя поднял голову и удивился, что кто-то вообще обратил на него внимание. Выглядел он уставшим, в старой одежде, да и чистотой от него не веяло. Как же этого странного незнакомца занесло в Полис?       — Эм… — начал было мямлить тот. Он подошёл чуть ближе к Даниле и окинул его взглядом, тепло улыбнувшись самой милой улыбкой и за секунду растаяв от своего смущения буркнул что-то себе под нос.       — Здравствуй… ты прав, я не местный, — и протянул руку. — Меня Артём зовут.       Данила оглядел молодого человека. Оценив глазами, он подметил, что они были примерно одного роста и возраста, но парень выглядел слегка худощавым. Конечно, не от лучшей жизни. Может не ел давно? Что же он пытается отыскать на этой станции? Убежище? Лицо парня было чуть бледное, с мелким шрамом на лбу, широкие темные брови, пухлые, искусанные в кровь губы. Глаза его были цвета неба. Красивые. Но брамин не смог разглядеть в них радость жизни, они не излучали восторг. Данила подметил для себя, что Артём был очень симпатичным молодым человеком.       — Данила, — он протянул ему руку, посмотрел в глаза и улыбнулся. — Мой рабочий день почти подошёл к концу, хочешь покажу тебе станцию, а потом можем пойти ко мне в квартиру и выпить чай. Расскажешь мне что происходит за пределами Полиса. По твоему виду можно предположить, что ты проделал большой путь сюда.       Артём согласился, улыбнувшись, а Данила улыбнулся ему в ответ.        Через пару часов они вдвоём гуляли по Боровицкой. Брамин с воодушевлённым лицом рассказывал интересные факты о станции, показывал, чем они тут живут, что делают. Про быт, про то сё. Артём хоть и уставший тяжёлой дорогой, с упоением смотрел, внимал каждому слову своего нового товарища. На долю секунд позволял себе задержать взгляд на Даниле. Тот был облачён в странные одежды. Что-то типа халата, Артём даже не мог понять род деятельности Данилы. У них на ВДНХ все было сурово, скучно. Все ходили в старом тряпье, ватниках, обшарпанных штанах и, если повезёт, не в дырявой обуви, а здесь жизнь идёт своим чередом, здесь люди могут позволить себе такие странные одежды. Всё-таки это Полис. Последний оплот цивилизации. У Тёмы была мечта с детства посетить станции Полиса. О них ходило столько легенд и историй. И вот когда он впервые ступил на Боровицкую, то сразу понял, что не врали, мол у них там настоящие электрические лампочки, которые могут освещать всю станцию ярким светом, да так, что ослепнуть можно. Он опять вспомнил свою родную станцию, судьба которой решится завтра утром. Артём не мог не думать об этом и на автомате плелся за новым товарищем дальше, не пропуская ни единого слова.       Данила, обрадовавшийся новому знакомству, шёл впереди и показывал ладонью то по правую сторону станции, то указывал рукой наперёд, показывая новому другу все прелести их станции. Тут тебе и мраморные колонны, и мозаики, отлично сохранившиеся для настоящего времени. Люди старались не потерять исторический вид станции, заботились о своём могущественном прошлом, о забытой красоте. Данила, как один из хранителей библиотеки, книг и утраченной в недрах метро истории человечества, много знал о своей родной станции и всех станциях Полиса. Только до этого момента, ему не с кем было поделиться этими знаниями, но здесь и сейчас позади него плетётся этот мальчишка, судьба которого ему до сих пор неизвестна. Что он делает здесь, зачем он пришёл и с какой станции. Отвлёкшись вопросами, которые заняли его голову, он оборвал свой рассказ и остановился около платформы, где-то поодаль от основного зала станции и повернувшись через плечо, увидел, как Артём тихим шагом ступает за ним, опустив голову в пол и не обращая внимания на Данилу, не слушая его рассказ. Брамин не успел окликнуть друга, как тот легонько наехал на Данилу, который уже как минуту стоял и не двигается. Что это с ним?       — Эй, эй… Артём, ты вообще со мной? — улыбнувшись поинтересовался Данила. Брамин и не заметил, как его спутник поменялся в настроении. Может на это сказывалась его усталость или Данила ему надоел и тот поскорее хотел избавиться от него, показывая всем видом, как ему «интересно». Данила придержал Артёма за плечи, чтобы тот ненароком не упал и не сломал себе что-нибудь, ведь этот парень даже не смотрит по сторонам. Артём так и стоял, опустив голову и впечатав глаза в пол, смотрел на напольные узоры, не замечая ничего вокруг себя. Данила тряхнул его за плечи. Он был такой худой, горячий и полностью обмяк под тяжестью рук брамина, и тот схватил его чуть крепче.       — Полегче, Артём, что с тобой? Ты в порядке? Ты всё ещё хочешь продолжать ходить здесь, по станции? Или ты устал? У тебя ничего не болит? — Данила начал легонько потряхивать своего друга. — Может я отведу тебя к местному доктору?       Спустя несколько минут в попытках добиться от друга хоть движения, Артём наконец подал признаки жизни. Он глянул в глаза Данилы и прижал его сильнее, уткнувшись лицом в плечо и тихо всхлипнул. Весь мир будто остановился. Данила перестал слышать посторонние звуки, в его ушах табуном бил плач Артёма. Данила сам стоял в растерянности, не понимаю, что случилось. Артём просто молчал и плакал. Ни сказав ни слова. Данила не нашёл другого выхода из ситуации, как просто обнять своего товарища в ответ. Такая близость была чужда Даниле. У него не было семьи или друзей, кому он мог бы вот так поделиться своей заботой, и он дал эту возможность Артёму. От него исходило тепло, парня трясло, вдруг маленький еле слышный всхлип перешёл в истерику. Артём начал плакать сильнее. Горько, безнадёжно, будто ничего в этом мире больше не имело смысла для него. Что мог пережить этот парень, какую боль он чувствует у себя на душе? Был ли у него смысл жить дальше? Мрачные мысли забрались в голову Данилы. Он не знал, как правильно поступать в таких ситуациях. Дать человеку проплакаться, пытаться успокоить?       — Артём, посмотри на меня, слышишь? Всё хорошо, ты не один, я рядом, вместе с тобой. Ты в безопасности, поверь мне.        Голос Данилы дрожал, выдавая его. Он не мог гарантировать Артёму безопасность, ведь здесь, в Метро, опасность могла поджидать на каждом углу, но он точно мог дать ощущения того, что Артём не один в этом мире, что он может положиться на своего нового товарища.       Артём начал успокаиваться, он перестал громко всхлипывать, не дрожал. Отпрянув чуть от Данилы, он посмотрел ему в глаза.       — Я…я… со мной всё хорошо, прости за это. Я… — продолжая свой невнятный монолог, Артём топтался на месте, не в силах выдержать чуткого взгляда Данилы.       — Артём, посмотри на меня, слышишь? Все хорошо. Ты в безопасности, мы вместе, поверь мне. Голос Данилы дрожал, выдавая его. — Артём, посмотри на меня, слышишь? Всё хорошо, ты не один, ты рядом, со мной, Артём, — с нежностью шепнул Данила, глядя в его мокрые, заплаканные глаза.       — Нет ничего постыдного в выражении эмоций. Особенно в нашем новом мире, где каждый друг другу чужой. Когда кажется, что ты один в этой вселенной, но это не так, — Данила провёл тыльной стороной ладони по заплаканным щекам Артёма, убирая последние слезы с его красивого лица.       Артём почувствовал приливы нежности в ту же секунду. Рука Данилы блуждала по его заплаканным щекам, убирая слезы.       «Так спокойно, умиротворённо», — подумал он. Рука Данилы была чуть шершавой, горячей, но не обжигающей. От него веяло чувством безопасности и поддержки.       Они так и стояли вдвоём, в этом непросматриваемом закутке станции, где свет не так сильно бил по глазам и вокруг не было ни души. Такая минутная слабость и тихая обстановка кругом полностью успокоила Артёма.       — Я хотел спасибо сказать, что ты не ушёл, не оттолкнул меня тогда… — вдруг прервал тишину Артём, когда они оба вышли в жилой район станции, направляюсь в квартиру Данилы. Сейчас, когда Черный полностью успокоился, и в голове прояснился здравый рассудок, парню вдруг стало неловко, от осознания того, что он вывалил все свои эмоции на душу Данилы.       — Я бы не бросил тебя там, и уж точно не оттолкнул бы, поверь мне, Артём.       После этих слов у Артёма что-то приятно защемило около сердца. Он почувствовал ещё большее облегчение.       Они шли размеренным шагом, никуда не торопясь. Часы, которые висели чуть выше на стене, показывали ровно восемь вечера. Конечно, в Метро не было точных часов, но людям хоть на что-то надо было ориентироваться.       Преодолев небольшой путь по платформе, где и располагались так называемые «квартиры», Данила и Артём свернули правее и оказались в самой отдалённой части района, оказавшись рядом с дверью, которую Данила начал открывать.       — Проходи, не стесняйся. Вот так мы живём здесь, в Полисе. Хвастаться особо нечем, но мы не жалуемся, — повёл рукой Данила, приглашая Артёма в дом. Парень неспеша прошёл, оглядев помещение.       Артём мог только мечтать о таком. На своей родной станции — ВДНХ — их жильё представляло собой военные, обшарпанные палатки, где могло жить по несколько человек. Несмотря на то, что его отчим занимал одну из главенствующих должностей на станции, жильё у них было самое что ни на есть простое. Большая брезентовая палатка, где стояло две раскладушки, стол и небольшая библиотека, собранная лично Артёмом из различных книг, которых Сухой приносил с рейдов.       — У тебя очень уютная квартира, — подметил Артём, садясь на стул, рядом с небольшим столиком. — Есть всё, что нужно для комфорта, даже в условиях Метро. У нас на станции все по-другому, — с горечью в словах улыбнулся тот и поднял голову на хозяина квартиры. Данила одарил его приятной полуулыбкой и поблагодарил. Брамин начал копошиться в различных полочках над столом.       — Давай не будем терять время зря. Я маленько проголодался, пока мы ходили с тобой туда-сюда по станции, да я вижу ты тоже. Сейчас я заварю нам чаю, и мы с тобой передохнём, а потом придумаем, приготовим что-нибудь, и ты сможешь рассказать всё, что произошло с тобой, откуда ты… В общем подожди меня здесь, — пропел Данила. Брамин не стал терять время и скрылся за дверью с чайником и двумя потрёпанными кружками в руке.       Артём кивнул ему вслед и продолжил осматривать помещение вокруг себя. Как бы он хотел жить в такой «квартирке», один, с такой же большой библиотекой, и личным пространством. После изнурительного путешествия он знатно устал, ему хотелось, наконец, хорошенько отдохнуть, и атмосфера здесь подбивала на это ещё больше. «Повезло же мне встретить Данилу», — подумал Артём. С ним ему было комфортно и легко. Данила был очень добрым и умным человеком, гостеприимным хозяином, а ещё он протянул руку помощи, хоть и моральной Артёму, в ту секунду слабости, которую он себе позволил. Артём вдруг вспомнил горячие руки Данилы на его плечах, отголоски его спокойного голоса. И те трепетные слова, аккордами бьющие по разуму Артёма. «Все будет хорошо, я с тобой, ты не один». Тёма почувствовал приятную дрожь, волной блуждающую по его телу.       Спустя пару минут Данила вернулся с полным чайником вскипячённой воды и поставил его на небольшой столик.       — На станции уже совсем пусто, ни души, — подмечает брамин и разливает воду в кружки.       Артёма начинает кемарить атмосфера уюта в этой квартирке. На прикроватной тумбе стоит небольшая лампа, освещая помещение, витает запах чая, вокруг царит чистота.       — Это чай с ВНДХ? Я этот запах узнаю из тысячи других.       Артём знал ответ на вопрос, но решил не сидеть молча и поддержать диалог. Всё-таки Данила пригласил его к себе уж явно не в молчанку играть. Да и Артёму за время его путешествия особо не встречались адекватные собеседники, не считая парочки. За время своего пути парень испытал на себе весь спектр человеческих эмоций. От детской радости и жажды приключений до страха и ужаса быть убитым. А ведь он убил и сам. Первый раз. Что Артём чувствовал тогда? Гнев, непонимание, вину? Забрав жизнь человека очередью из своего автомата, он не ничего не ощущал, его руки не тряслись, в голове была пустота, будто он всегда был готов к этому.       — Как ты догадался? Ты у нас чайный сомелье? — Данила закончил все приготовления и присел ближе к Артёму на кушетку, отдав ему кружку чая.       — Честно признаться… — Артём почесал затылок. — Понятия не имею, о чём ты говоришь… Сомелье?       На секунду Артём почувствовал себя некомфортно. Он был маленьким, когда случилась война. Здесь, в Метро, старшие пытались хоть как-то передать детям все те знания, которыми обладали сами. Организовывались небольшие классы, где ребят учили основам чтения, правописания, грамматики, счёта. Иногда бывало, что приходившие на станцию сталкеры, показывали детям картинки, фотокарточки с самыми популярными местами того уничтоженного мира. У Артёма в комнате даже висит несколько. Тёма пытался вспомнить, может он всё-таки знает значение данного слова, может слышал от кого-то на станциях, но тщетно. Он почувствовал себя глупо. Данила заметил перемены в лице своего товарища и поспешил успокоить друга.       — Ещё до войны были такие люди, которые работали в ресторанах. Они предлагали и помогали гостям заведения с выбором различных алкогольных напитков, могли по вкусу или запаху определить выдержку вина, год или название и всё в таком духе, ну прямо как ты с чаем, — с умным видом начал разглагольствовать Данила, смотря на недоумении его товарища.       — Это было легко, — отмахнулся тот. — Ведь все в Метро знают, где производится лучший чай. На ВДНХ, конечно. Да и сам я оттуда.       Они сидели вдвоём на кушетке, пили чай. Артём обхватил горячую кружку ладонями и пытался согреться. Глотнув немного чаю, он почувствовал обжигающее тепло.       — Расскажи подробнее о своём приключении, о себе. Мне интересно услышать всё в подробностях, а я уверен, тебе есть что вспомнить и поделиться этим. В Полисе не часто встретишь людей с других станций. А тут появился ты, я сразу заметил тебя в толпе народу, — подмигнул Данила. — Ты выглядел иначе таким растерянным, оборачивался постоянно.       К слову, о внешнем виде. Артём окинул своего товарища мимолётным взглядом. Как он ранее подметил, Данила был странно одет по меркам Метро. Волосы на голове товарища были стрижены почти под ноль. Может быть, они так решают проблему со вшами, хотя почему-то другие мужчины не подстрижены также? Артём заметил ещё одну странную деталь в образе своего товарища. На висках были изображены открытые книги. Ну и вырядился же. Да и в целом, Данила обладал мягкими чертами лица. Высокий лоб, так заметно выделявшийся на фоне его бритой головы. Тонкие губы, так приветливо улыбавшиеся Артёму, серые и всегда задумчивые глаза. Тёплый свет от лампы красиво упал Даниле на лицо, позволяя Черному разглядеть россыпь веснушек и родинок. Артём никак не мог оторвать взгляд от своего товарища, настолько Данила выглядел завораживающее в свете лампы. Брамин, почувствовав на себе внимательный взгляд товарища и секунду оторвался от распития чая, не разрывая зрительного контакта. Артёму стало неловко, он улыбнулся, и эта улыбка отразилась в глазах Данилы. Парень улыбнулся в ответ и мигом отвёл взгляд. Наступила тишина. Ощущая на себе всю неловкость ситуации, Артём все-таки завёл диалог.       — Пока я не начал рассказывать всё, что со мной произошло, и… я не хочу показаться бестактным, пожалуйста не выгоняй меня за порог квартиры, но… — Артём пытался правильно подобрать слова, чтобы не обидеть друга. — Для Метро у тебя немного странный внешний вид. Твоя одежда и те рисунки около висков. Я всё гадал, кто же ты. Выглядишь необычно.       Артём отпил глоток чая и кружки и насторожился. Он всё также не отводил взгляд от брамина, ожидая любую реакцию товарища. Но в глубине души надеялся, что Данила не выпроводит его отсюда, к чёрту. Он ведь не со зла поинтересовался, но мало ли как у них тут заведено.       Данила отставил чашку на тумбу рядом с кушеткой и на полуобороте прищуривая свои серые глаза, в которых читалось «Ты сейчас серьёзно?» с удивлением посмотрел на Артёма.       — Ты никогда не слышал про касты в Полисе? Что-то похожее на совет? Ничего не слышал про совет Полиса?       — Нет, ничего, — взгрустнул Артём. Ему казалось, что сегодня он точно доведёт Данилу до белой горячки, но парень спокойно реагировал на вопросы Артёма, не смущавшись, чего нельзя было сказать о самом Черном. И тут его осенило. — Точно! Вспомнил! Я вспомнил, что у вас тут есть военные и библиотекари, — восторженно произнёс Артём.       Данила мягко улыбнулся с последовавшей реакции его друга на вопрос. Как бы брамин ни хотел узнать больше об Артёме, послушать его историю, парень не давал никаких шансов сделать это всё время переводя тему совершенно в другое русло.       — Библиотекари — это там, наверху, в библиотеке, — он нервно ткнул пальцем в воздух. Одно только слово приводило Данила в ужас. Он всегда боялся встретиться с этими существами. Иногда его мучили кошмары, сны, в которых Данила каким-то образом оказывался в Великой Библиотеке и встретил там свой кошмар. Просыпавшись в холодном поту, брамин ещё долго не мог заснуть. Ужас Великой Библиотеке засел у него в голове, но через пару часов страх исчезал, словно ничего и не было.       — Я — брамин, хранитель книг и секретов Великой Библиотеки, — задрав подбородок, чтобы его собеседник не увидел испуга в глазах, произнёс Данила. — Состою в совете Браминов.       Артём с интересом слушал, допивая свой чай. Он закинул ноги на кушетку и расслаблено облокотился на стенку, прикрыл глаза.       — Продолжай, продолжай.       — Вообще-то я хотел насладиться твоим рассказом, Артём.       — Я первый раз слышу о браминах, советах и обо всём прочем. Мне, как человеку с дальней станции тоже интересно, что у вас тут происходит. Расскажи мне вкратце о браминах, о себе. Вечер только начался. Ты ещё устанешь слушать меня.       — Ну слушай… — продолжил Данила.