Рядом

Артём полностью расслабился под тихий говор Данилы и забылся неспокойным, обрывочным сном. Он был вымотан дорогой, устал от постоянно стресса, преследовавшего его с начала его путешествия. Артёму снилась родная станция, отчим, звавший его на очередные посиделки у костра на платформе, то умиротворение и спокойствие, ощущение уюта и безопасности. Чёрный чуть поёжился от таких приятных воспоминаниях, украдкой зашедших к нему во сне. А сон ли это? Артёму хотелось верить, что нет. Он хотел как можно дольше держаться за обрывочные моменты беззаботной жизни на станции, до прихода Чёрных. Станцию атаковали мутанты, ранее неизвестные никому, и жизнь на ВДНХ резко изменилась. Люди жили в страхе за себя и своих родных, они не были уверенны в завтрашнем дне, ведь каждый раз, когда на трёхсотом километре слышался колокол, это означало только одно — тревогу. Казалось, что сама смерть выходит на перрон станции из невидимого вагона, тихо, неспеша гуляет, дав очередной шанс жить, словно играясь с людьми.       Артём почувствовал, как его чуть потрясли за плечи и резко распахнул глаза, тут же зажмурив их. Свет от лампы бил ему прямо в лицо, ослепляя. Он не понимал, что происходит вокруг, где он находится, кто его разбудил. И на секунду осознал, что это всё-таки был сон. Чёрный попытался понять, где он находится, и кто нарушил его сон. Приподняв голову вверх, он увидел Данилу, нависающего над ним, в руках у которого была лампа.       — Так вот как тебе интересно послушать и узнать все подробности о моей жизни и деятельность на станции, аж уснул, бедный, — ехидно, но с добротой в словах произнёс Данила, что окончательно выбило Тёму из сна.       — Я только отвернулся от тебя, а ты уже взял и уснул. Довольно мило было наблюдать за тобой. Сначала ты улыбался во сне, мне даже стало как-то не по себе будить тебя. Я понимаю, устал с дороги, поэтому просто начал заниматься своими делами, но через пару минут ты начал ворочаться и постанывать что-то неразборчивое. Тут уже и подоспел я, — выровнялся Данила, отставив лампу на тумбу рядом с кушеткой, и, пройдя к столику, налил воды в гранёный стакан и вручил его Артёму.       — Прости, я даже и не знаю, как это произошло, — горько усмехнулся Чёрный. — Ты действительно очень интересно рассказывал, и, признаться честно, от твоего голоса веяло безмятежностью, таким приятным умиротворением, что я задремал, — пытался отвертеться Артём, и тут же заметил покрасневшие кончики ушей стоящего рядом Данилы.       — У тебя привычка такая, извиняться за всё подряд?       — Это выходит само по себе.       — Да-да, я заметил.       Данила подсел к Артёму на кушетку и прислонился к стене, плечом задевая Чёрного, выбивая того из его мирка, в котором он так хорошо устроился. Артём встрепыхнулся, не ожидая такого.       — Эй, — только и произнёс тот.       — Не знаю, как ты, но я проголодался. Не буду даже гадать, сколько дней ты провёл в пути и когда последний раз ел? — повернувшись к Артёму и посмотрев на него, поинтересовался Данила.       — Я не помню. В последнее время произошло столько событий, что я даже не думал о еде.       А ведь действительно. Сколько Артём был в пути? Неделю? Три? Конечно, когда их отправляли на Рижскую, то еды не жалели. Артёму достался собственный кулёк с пожитками. Копчёное мясо, кусочки хлеба, и банка консервы. Но запасы быстро истощались, стоило Артёму уйти с Бурбоном. А дальше всё было как во сне. События мчались с такой скоростью, что у бедного Артёма не хватало времени выдохнуть спокойно, не то, что поесть по-человечески. Но всё же один раз ему удалось побаловать себя хорошей пищей, посмаковать тот момент, продержав его как можно дольше, когда он и Хан остановились на станции «Китай-город», но и там, Артём не успел утолить свой голод, как станцию атаковали бандиты.       Вспоминая обрывки своего нелёгкого пути, Чёрный мог гордиться собой, ведь его цель достигнута.       Почти. Завтра всё решится. Его судьба. Судьба родной станции. А сейчас можно выдохнуть полной грудью, ведь в Метро нужно жить моментом, и сейчас он, как не кстати — подходящий.       — Я приготовлю нам что-нибудь на ужин, — Данила встал с кушетки и прошёлся до своеобразной кухни, оглядев её, начал возиться с посудой, шаркаться в шкафчиках, пытаясь найти что-нибудь на скорую руку. — Ты можешь пойти к умывальникам, умыться и привести себя в порядок. Заодно прогуляешься по станции, отойдёшь ото сна. И даже не пытайся возразить мне, нет. Сегодня ты мой гость, поэтому предложения о совместной готовки — не принимаются, — словно читая мысли Артёма о помощи, опередил Данила, указывая ложкой на выход из квартиры.       Чёрный не стал спорить с брамином, встал с кровати и направился в сторону выхода, махнув Даниле головой, мол я пошёл. Тот уже вовсю был занят процессом готовки, никак не отреагировав на жест Артёма.       Чуть позже Артём довольный прошёл в квартиру брамина и снова уселся на кушетку.       «Хорошо», — подумал он.       — Ты уже вернулся?       — Да, чувствую себя лучше. Всё-таки вода творит чудеса. Теперь я хоть похож на человека, а не на дикаря.       — А я почти закончил. Осталось совсем чуть-чуть подождать, пока приготовится мясо.       Спустя пару минут они мирно сидели за столиком, поедая стряпню Данилы. Теперь сидя за дубовым столиком, а не у костра в перегонах меж станциями, кушая из тарелки и вилкой, а не руками — Артём улыбнулся, причмокивая.       Вечер прошёл за неторопливыми разговорами. Настала очередь Артёма говорить. Чёрный рассказывал о себе, о его миссии, о том, что завтра совет Полиса решит судьбу его станции. Данила внимательно слушал, не перебивая, оставив все вопросы на потом. Позже беседа переключилась обо всём подряд и ни о чём одновременно. К их разговорам Данила внезапно раздобыл бутылку какого-то пойла. Артём не мог отказать брамину в выпивке.       Разлив по стаканам горящую жидкость, чуть погремев стаканом о стакан они одновременно выпили. Это продолжалось до тех пор, пока бутылка не осушилась полностью, а градус настроения в квартире не поднялся. Артёму казалось, что он умел пить, хотя в своей жизни ему удалось всего лишь пару раз попробовать алкоголь.       В голове перемешались все мысли, перед глазами плыло, настроение с каждым выпитым стаканом становилось всё игривее, тело совсем отказывалось функционировать, ноги заплетались, не контролировав равновесие. Чёрный, не выдержав такого давления, кое как смог встать со стула и перебраться на кровать-кушетку, раскинув свои ноги. Данила смотрел на него не менее затуманенным взглядом, не долго думаю, плашмя свалился рядом. Артём прикрыл глаза, но тихий голос Данилы не дал ему отключиться. Он что-то нашёптывал ему на ухо, прямо как пару часов назад. Артёму казалось, что он знал Данилу всю свою жизнь — и предыдущую тоже. С брамином было так свободно и хорошо, что Чёрный даже забыл, что знакомы они от силы несколько часов. Хотелось бесконечно лежать здесь, слушая шёпот Данилы, не понимая и части того, что он говорит. Хотелось обнимать его за тонкую шею во время короткой близости их тел. Хотелось жарко касаться виска губами, когда Данила увлечённо о чём-то рассказывал, а Артём бы делал вид что слушал, согреваясь близостью.       Артём не понимал, почему он испытывает подобные чувства, к человеку, которые он почти не знает, и тем более к парню. В свои двадцать четыре года он совсем не задумывался об отношениях. На станции были симпатичные девушки, с которыми Артём игрался взглядами, но до большего не доходило. Может, короткие влюблённости и были в жизни Чёрного, но никогда не перерастали в нечто большее. За всю свою жизнь в Метро он не никогда не видел двух мужчин вместе — как пару. И странная тревога ворвалась в молодое сердце. Что это с ним? Может, алкоголь ударил в голову? Может он мутант? Что с ним не так? Почему он испытывает некое подобие влюблённости в Данилу? Череда вопросов набатом пронеслась в пьяной голове Артёма. Наплевав на всё, на все те мысли, которые преследовали его, Чёрный придвинул голову ближе к Даниле.       Завтра. Всё будет завтра. Он со всем разберётся. Всё решит. Сейчас он не хочет думать об этом. С ним всё в порядке.       — Данила, расскажи что-нибудь.       — Что же тебе рассказать, милый Артём? — тот положил голову на плечо Артёма и посмотрел исподлобья.       — Я не знаю… ты ведь брамин. Как ты там говорил? Хранитель… секретов, тай… — не закончив свой монолог, Артём икнул и быстро приложил свою ладонь к губам. — Т — А — Й — Н, — по слогам попытался договорить Чёрный.       — Может, ты хочешь услышать что-то конкретное? — Данилу веселило состояние его товарища, хотя сам он держался из последних сил, чтобы не отдаться на волю эмоций.       — Мне будет интересно услышать всё, — попытался связать два слова Артём. — А ещё мне до ужаса нравится твой голос, — понизив тон, в нос проговорил Чёрный.       — Что ты сейчас сказал? Прости, я не расслышал.       — Эм… ничего такого. Это так, мысли вслух.       Но состояние Артёма полностью выдавало его. Если бы не рваное дыхание товарища, его горящие щёки и красные кончики ушей, то Даниле могло показаться, что он действительно ослышался или списать это на те несколько стаканов, что Артём выпил залпом. Но нет, ему явно не показалось. Переспрашивать Данила не стал, чтобы не смущать своего друга.       Данила начал свой рассказ ни о чём, просто, чтобы убить время. Они лежали вдвоем, пьяные алкоголем, на кушетке под свет небольшой свечи, повсюду стояла тишина и брамин мог слышать тяжёлое дыхание Артёма, словно тот не мог расслабиться, находился на взводе. Только мысль о том, что они лежат рядом, не давала покоя Даниле. Он взглянул на лежащего рядом Артёма. Тот прикрыл глаза, и внимательно слушал болтовню брамина. Словно почувствовав на себе взгляд чужих глаз, он приоткрыл свои и посмотрел на товарища. Казалось, что весь мир остановился для них. Всё, что они могли увидеть вокруг — только секундные взгляды друг друга. Данила приобнял Артёма, потянув его ближе к себе. Тот замер на мгновение, пытаясь понять произошедшее. Брамин ожидал любую реакцию со стороны товарища. Он был готов. Готов к тому, что сейчас Чёрный вскочит с кушетки, оттолкнёт его, ударит, убежит прочь, но Тёма подался ещё ближе, устроившись поудобнее. Они оказались очень близко к друг другу. Данила боялся нарушить такой приятный момент, боялся пошевельнуться, спугнуть Артёма, но украдкой начал разрисовывать различные фигуры, водя рукой по спине Чёрного. Тот ещё ближе притянулся к брамину. Интересно, какие губы Артёма на вкус? Хотелось самому узнать, вкусить такой запретный плод. Данила коснулся щекой макушки Артёма и прикрыл глаза. Сейчас его ничего не беспокоило, вся тревога и суета вокруг ушли.       Брамин хотелось провести весь остаток его жизни вот так. В тишине, рядом с человеком, которого он знает не более нескольких часов, чувствовать его тёплое дыхание рядом, лежать на кровати под мягким светом лампы и не думать, совсем не думать о том, в каком месте они находятся и что ждёт их завтра.       Артём поднял свой затуманенный взгляд на лежавшего рядом Данилу. Было приятно утонуть в его нежных, но в тоже время крепких объятиях, словно защищающих от всего ужаса вокруг.       — Данила, — прошептал Чёрный. — М-м? Тебе некомфортно? Только скажи, и я…       Не дожидаясь ответа Данилы, Артём не спеша притянулся ближе к его лицу, фокусируя свой взгляд на алых губах брамина, аккуратно, словно изучая, провёл по его пунцовый щеке и осторожно поцеловал его, пробуя на вкус. Поцелуй казался смазанным, неумелым, но таким чувственным и нежным. По телу Артёма прошёлся рой мурашек, стоило Даниле аккуратно приподнять кофту Артёма и зарыться обжигающими ладонями внутрь, подбираясь ближе к соскам, покручивая их, играясь и целовав его в ответ так безмятежно, отдавая все свои эмоции и чувства Артёму, а тот будто нуждался в этом всю жизнь тянулся, отдавая себя. Холод проникал под свитер Чёрного, вместе с ласковыми поглаживаниями пальцев брамина, хаотично блуждавших по разгорячённому телу Артёма, оставляя за собой следы от прикосновений. Чёрный больше не мог сдерживаться, рвано застонав сквозь поцелуй, почувствовав накатившее возбуждение. Сейчас его не волновало то, о чём подумают соседи брамина, что будет утром. Сейчас существовали только он и Данила, только эта маленькая комнатка и тлеющая свеча, только его губы на губах брамина и тёплые руки.       — Мне так хорошо… — полушёпотом сквозь тишину произнёс Черный, разрывая поцелуй и смотря на Данилу.       Это был его первый поцелуй. Он подарил его Даниле, на миг побоявшись, что тот не примет его, не почувствует то же, что и Артём. Но тот ответил ему нежностью и добротой, ответным поцелуем, всё-таки приняв драгоценный подарок. И не важно, алкоголь ли сыграл свою роль, или две одинокие души встретились вместе, это судьба? Судьба ли свела их сюда или обстоятельства? Артёму казалось, что судьба. Ведь именно его окликнул Данила, именно в тот момент он оказался там, на середине платформе, не знавший, куда идти и что делать, брошенный всеми, как котёнок. Артём чувствовал приятную дрожь, волной рассыпавшуюся по его телу, он потянулся ближе к Даниле, обхватив того ногами, словно боялся отпустить.       — Тш-ш… Я рядом, — Данила провёл ладонью по лицу товарища, остановившись большим пальцем на пухлых от поцелуя губах и посмотрел на мирно лежащего Артёма рядом. Щёки его горели, если прислушаться, то можно услышать сбившееся дыхание Чёрного. Тот посмотрел на него в ответ расфокусированным взглядом и улыбнулся, прикрыв глаза — уснул.       Данила устроился ближе к Артёму, укрыв обоих лёгким одеялом, и засопел в ответ. Завтра их ждал тяжёлый день, но, а сейчас им просто спокойно в объятиях друг друга.       Всё у них будет хорошо.