Хорёк и заяц

***

Тоня не знает как ее так угораздило. Предлагали же подождать, нет, она уперлась, что не нуждается в проводниках. Обиделась видите-ли. И что в итоге? Правильно, где-то в лесу ее выцепил Бабурин, с ясным желанием отомстить за унижение….прошлогодней давности. Ладно, ему простительно, Сёма никогда сообразительностью особо не отличался. И теперь она лежит в какой-то яме, не в силах пошевелиться. Все тело болит и ноет от побоев, даже простой вздох сделать тяжело, не то, что рукой пошевелить. Но давайте по порядку. С чего все началось?

***

Когда настал черёд Тоньки, простите, Антонины(ей никогда не нравилась полная форма своего имени), переходить в 9 класс, семейству Петровых понадобилось перебраться в дом почившей бабушки в деревне, где выросла Карина. Тоня с тяжелым сердцем прощалась с городскими условиями жизни, но никак не с людьми. Друзей как таковых не было, а знакомых на пальцах можно пересчитать. Зато у старшего брата, Олега, друзей было выше крыши. Там чуть ли не поминки для него устроили, мол, не увидимся мы с тобой, братан, уже никогда, плак-плак. Но самое противное: в последний момент родители решили, что Олежа уже самостоятельная личность и ему можно доверить жизнь в городе одному. Тем более, в деревне кроме двух школ, двух садов и одного училища больше не было учебных заведений, а брату хотелось учиться дальше. В итоге, поминки среди корешей отменялись, Олег остался в городе. А убитой этой новостью Тоне пришлось смириться с плачевностью ее положения. Мать теперь будет пилить ей мозг постоянно, а отец…Ну, он почти всегда на работе, так что с ним проблем быть не должно. Вот так вот девчонка после новогодних каникул пошла в новую школу. Где в первый же день вдарила по морде одному местному гопнику, а потом тем же вечером фактически подралась с ним и «закорешилась» с хулиганьём. Молодец, Тонька, родители всегда хотели чтобы их дочь начала водить дружбу с «будущими уголовниками». Но наверное в ее случае дружба оказалась бы лучшим для них вариантом. Потому что вряд ли папенька и маменька захотят узнать, что доченька по углам целуется с самым отбитым из всей этой деревенской стаи. Медленно переходим к новой главе жизни Тони Петровой. Она начинается со странного чувства в груди при виде Ромы Пятифана, буквально, блять, спустя МЕСЯЦ после того, как этот молодчик чуть не прирезал ее в лесу, и заканчивается его «ну…мы теперь типа мутим?» Да, Ром, «типа мутим». Да, Тонь, «ты типа в заднице». Потому что Ромка, как уже упоминалось, самый отбитый. Самый взрывной, самый грубый, самый сильный, самый мстительный, короче, самый-самый. И благодаря этому «самому-самому» от нее шарахаются все мальчики в школе, потому что дышать одним воздухом с девушкой Ромы Пятифана опасно для здоровья. Потому что потом есть вариант вообще перестать дышать, ну или в лучшем случае, просто стать изгоем, от которого все отпрыгивают, как от прокаженного. Пиздец, как романтично, не так ли, Тонь? Ты ж всегда мечтала о защитнике-кавалере, ну так, наслаждайся! Самое страшное: ее все устраивает( за исключением избитых людей). Никаких тычков, прозвищ, издевательств, только полное спокойствие и компания завидующих девчонок. Ну и Бяши с Ромкой, естественно. Как говорится, минус на минус даёт плюс. В итоге плюс вышел такой, что мама не горюй. Иногда Тоня начинает чувствовать себя влюблённой дурой с розовыми очками на глазах, но потом она вспоминает, что, в общем то, она ею и является. Потому что в серьез видеть романтичным ворованные шоколадки по утрам на парте, или подаренный старенький полароид(который при ней же отжимался у кого-то несчастного пятиклассника) может только такая девушка как Петрова. Но даже у идеального сочетания «не сочетаемых» бывают проблемы. Как, например, сегодня.

***

– Тох, да не злись ты так! Я ж пошутил! – Ромка тенью следовал за несущейся по коридорам Тоней. Ух, как же она была зла. Не описать цензурными словами насколько! Резко остановившись, она развернулась к затормозившему парню. – Это было отвратительно. – Да-да, я уже понял, что ты шуток не понимаешь. Мир? – Ты…Ты… Ты это серьезно сейчас?!– в больших «заячьих» глазах вскипал неподдельный гнев, вперемешку с обидой. – Бяша зовёт меня за угол школы под предлогом какого-то дельца, а потом вы разыгрываете спектакль как ты будешь подкатывать к Полине?! Скажи мне, где я должна была засмеяться?! — Тц, да не ори ты так, — Ромка морщится и делает шаг назад. — Я ж не знал что ты так остро отреагируешь. Хотел просто пошутить. — И это все? — В смысле? — Никакого «прости» я не услышу? Пятифан нахмурился, начиная закипать. Он действительно не понимал, как можно было на такое обидеться и не считал нужным извиняться. — Не вижу причин для извинений. Тоня обиженно поджала губы, чувствуя как к глазам начинают подступать слёзы, а к горлу поднимается ком. — Ты, блин… Бесчувственный придурок, вот ты кто! Я не требую от тебя ничего кроме «извини», а тебе и это сложно сделать! – Не веди себя как истеричка, ты мне мать напоминать начинаешь. — лицо Ромы кривится, в глазах отражается холод. — А если тебе что-то не нравится, то скатертью дорожка - я никого не держу. Тоня застывает и как-то беспомощно моргает. Это… такой намёк на «мы расстаёмся»? Но на место ступора снова накатывает обида и злость, и девушка, резко подскочив ближе, даёт Пятифану смачную пощечину. — Ну раз тебе так угодно - то пожалуйста, я ухожу! Круто развернувшись, она, игнорируя звонок, убегает в сторону женского туалета, а опоздавший на перепалку Бяша только беспомощно хлопает глазами. — Э-эй, что у вас тут- — Бяш, подсоби и закрой рот.

***

И теперь, Тоня мёрзнет на холодном снегу. Думает, что надо было засунуть свою гордость подальше и согласиться на странное пятифановское «прости» в виде предложения подождать ее после элективов. Сил встать нет, зато проклинать куда-то умотавшего Семена и саму себя - предостаточно. Тоня тихо всхлипывает, вспоминая, что эта свинья ее ещё и изнасиловать хотела до кучи, благо, его дружки не настолько отбитые, отговорили от этой затеи. А ведь она пыталась даже как-то жалеть Семена, мол, жертва перешла в роль агрессора чтобы выжить. Она даже пару раз отговорила Ромку с Бяшей, цитата: «набить ему ебало чтоб глаза свои крысиные не таращил». Зря. Может мозгов больше стало бы. Но теперь мозгов больше станет у Тоньки, если она, конечно, выживет, а не замёрзнет насмерть. Петрова пытается вдохнуть поглубже, но тело тут же простреливает боль и она давится воздухом, закашливаясь. Ладно, в принципе, умереть не так уж и плохо. По крайней мере Бабурину не видать спокойной жизни, и мама не будет так разочарованно вздыхать, сетуя на то, что дочурка совсем от рук отбилась. И брату не придётся каждые выходные мотаться в деревню, чтобы повидаться с нерадивой сестрой. И отцу не надо будет делать вид, что у него есть второй ребёнок.. «И Роме больше не придётся оправдываться перед всякими «истеричками»!» — злобная мысль простреливает голову и девушка поломано улыбается. Да кого она обманывает… Умирать-то совсем не хочется. Хочется только спать. Спать… С п а т ь . . .