Археология и ты

      — На раскоп!       Ацуши вздрогнул и быстро поднялся, ошарашенно смотря на Акутагаву. Тот хитро улыбался и до Ацуши начало доходить, что что-то здесь не так. Он разбудил его так, как будили дежурные перед работой, вышагивая по всему лагерю и крича эти два до мурашек пробирающих ужасных слова.       — Выходной же…       — Ты хочешь проспать завтрак?       Ацуши нахмурился, а потом пихнул Акутагаву в бок.       — Выходной! Ты испортил мне выходной!       Акутагава быстро вылетел из палатки и скрылся в неизвестном направлении, а Ацуши с досадой начал одеваться и готовиться к выходу. Повторив все утренние процедуры — у умывальников даже никого не было — он подошёл за посудой, а потом, взяв омлет с рисом, налил себе чай и сел за стол.       Блаженная тишина.       Дежурные по готовке куда-то ушли, видимо, уже подготавливали продукты для обеда, остальные, похоже, спали. Акутагавы нигде не было.       «И зачем тогда нужно было будить?»       Весь завтрак Ацуши провёл в полном одиночестве и он не сказал бы, что это было плохо. Может, непривычно, ведь именно здесь, на месте, где костёр и импровизированная столовая с кухней, кипела жизнь.       Ацуши никогда не был фанатом походов в лес, всю жизнь он провёл в душном пыльном городе, но природу, всё же, любил. И здесь ему нравилось. Даже несмотря на отдалённость от цивилизации, всё необходимое для жизни тут было.       Баня из двух больших палаток, одна из которых использовалась как место для переодевания и хранения вещей; большая столовая, где стояло два длинных стола и лавочки, а сверху их накрывал большой синий тент для того, чтобы никакой дождь не мешал приёму пищи; дальше шло место для костра, вокруг которого тоже были лавочки, а сверху настоящая крыша из старой черепицы; ещё дальше — открытое место для мытья посуды, рядом с которым были большие самодельные полки для неё; следом огромная палатка для кухни, где было две нереально больших плиты, холодильник и шкафы с множеством круп и других сухих продуктов; а ещё дальше та самая камералка, у которой не было ни окон, ни вечно открытых дверей, поэтому Ацуши вообще не знал, что там происходит.       Сюда приезжали копать студенческие экспедиции из нескольких университетов каждый год, поэтому всё было построено специально для студентов и обустраивалось с самого начала лета.       Ацуши задумчиво помыл всю свою посуду, а затем поплёлся в сторону палатки. И какое же он испытал удивление, когда застал там не просто Акутагаву, а Акутагаву, который делает какие-то непонятные вещи с их палаткой.       Рюкзаки были вытащены, на них лежала одежда и даже спальники, не совсем аккуратно свёрнутые. Один край палатки подозрительно покачивался в разные стороны.       — Акутагава? — осторожно спросил Ацуши, а потом удивился собственной осторожности.       Возмутительно! Этот нахал только вчера переселился сюда, а теперь выкинул все их вещи и делает непонятно что!       — Иди ещё погуляй, — отозвался Акутагава.       — Ещё чего! Ты что там творишь? — уже зло запричитал Ацуши и подошёл ближе, к самому выходу.       — А ты мне хочешь помочь? — прозвучало из недров палатки и, боже, Ацуши уже в самом деле захотел сходить к сенсею и нажаловаться на такую наглость.       Ацуши открыл рот, чтобы добавить ещё какую-то колкость, но остановился. Ему уже не хватало слов, чтобы передать всё своё негодование. Он развернулся и побежал к костру, чтобы переждать непонятное нечто, а уже потом накинуться на Акутагаву с требованиями объяснить, что, чёрт возьми, это такое.       Просидев минут пять у костра, смотря точно в огонь, Ацуши услышал приближающиеся шаги, лёгкие и аккуратные, и сразу же понял, кто это.       — Ацуши, ты чего так рано? — спросила Кёка, встав напротив.       — Меня разбудил Акутагава и выгнал из палатки.       — Не можете подружиться? — снова спросила она.       Жаловаться не то чтобы не хотелось, по крайней мере, точно не ей, а только кому-нибудь влиятельному, кто сразу же откусит нахальцу голову.       — Просто не сходимся характерами.       — Мне с ним поговорить? — пролепетала девушка и Ацуши понял, что если кто и откусит Акутагаве голову, то это точно будет Кёка.       Она всегда была тихоней, но извечно таскала в своей сумке складной нож и умела разговаривать с людьми так, что было жутко. Может быть, Акутагава и не заслужил настолько жестокой расправы.       — Нет-нет, не стоит беспокоиться! Нам просто нужно время. Всё будет хорошо.       Кёка прищурила глаза, будто не совсем веря его словам, но потом развернулась и пошла за посудой, чтобы позавтракать.       Ацуши вздохнул. Он не взял с собой даже книгу, а возвращаться к палатке не хотелось вообще. Пришлось просто бездумно смотреть на костёр и думать о вечном. Как будто ему этого на раскопе не хватало, ну да.       Впрочем, выходной уже был испорчен, поэтому что может быть ещё хуже?

***

      Оказалось, что-то точно может. Когда Ацуши больше не мог терпеть, сидя у костра в неведении, он снова пошел в палатку, только теперь вещи снова находились на своих местах, а палатка будто… стала более ровной?       Ацуши раскрыл молнию, пролез внутрь и, наконец, понял, в чём дело. Внутри лежал Акутагава и лежал он теперь не на земле, до которой оставались разве что ткань палатки, пенный коврик и спальник, а на деревянной поверхности.       Деревянные доски занимали всё пространство палатки, на котором обычно спят, и Ацуши, сев на них, понял, что это намного лучше того, что было прежде. Ему и в голову не пришло, что можно сделать вот так.       — Возможно, теперь ты раздражаешь меня немного меньше, — пробурчал Ацуши, но ответа не последовало.       Акутагава лежал к нему спиной и по мерно вздымающимся плечам можно было догадаться, что тот спит. Наработался и спит!       Ацуши хмыкнул своим мыслям и, достав книгу из-под спальника, продолжил читать с того места, где остановился в прошлый раз. Лежать теперь было, конечно, удобнее, ведь земля здесь неровная и с ямками от камней, а доски — другое дело. Да и теплее, если честно…

***

      — На раскоп!       Акутагава быстро поднялся, похоже, уже рефлекс, и только потом, увидев гаденько улыбающегося Ацуши, закатил глаза.       — Серьёзно?       — Ты хочешь проспать ужин?       Акутагава, задумавшись, абсолютно никак не поменялся в лице.       — Ладно, ты прощён, — выдохнул он и Ацуши даже немного опешил от того, что всё обошлось так мягко.       Незавершённо. Нужно что-то ещё.       Ацуши вылез из палатки, накинув ветровку, потому что стало прохладнее, а потом пошёл в сторону столовой. Все уже подтягивались, также лениво подходя к посуде, а затем к месту раздачи. Сегодня дежурной была Хигучи, она тоже из второй группы их факультета. В её исполнении еда выглядела ну очень хорошо. Ацуши поблагодарил её, а потом пошёл за стол.       И он совсем не думал, что даже при условии множества свободных мест Акутагава предпочтёт сесть именно ровно напротив него.       — Приятного аппетита, — пробурчал Ацуши, заливая лапшу соевым соусом, а затем закидывая туда свежий зелёный лук.       — О боже, — в отвращении сказал Акутагава.       — Что на этот раз? — уже неудивлённо спросил Ацуши, быстро всё перемешивая, а потом забивая свой рот первой порцией ароматно солёной лапши.       Он прикрыл глаза от восторга, потому что, действительно, очень, очень вкусно, а Хигучи — богиня готовки, но когда снова посмотрел на Акутагаву, чуть ли не перестал жевать.       — Пока не почистишь зубы после лука, в палатку не пущу.       Ацуши решил не обращать внимания на его слова, а продолжить есть, потому что оторваться было невозможно. Лапша была мягкой, не слипшейся, как однажды получилось сделать у Дазая, а соевый соус дополнял вкус. И лук, конечно же, свежий зелёный лук.       Как оказалось, Акутагава не шутил.       — Уходи, — он держал руку на молнии и не давал расстегнуть проход в палатку. — Никакого лука!       — Да ты издеваешься, что ли? — обиженно протянул Ацуши.       А затем он вспомнил одну полезную для него вещь. Он обошел палатку и, немного отойдя, отправил своей ногой шишку в полёт. Предполагалось, что она приземлится так же точно, как сделал это когда-то Акутагава, но Ацуши немного не рассчитал. Ткань палатки натянулась, но шишка быстро отрикошетила обратно и приземлилась куда-то в кусты.       — Не попал, — прозвучало недовольное из палатки, а затем повисло молчание, прервавшееся только кашлем.       Ну и ладно, ну и пусть. Ацуши нащупал складную щётку у себя в кармане ветровки, а затем достал и маленький тюбик зубной пасты. С запахом граната.       Этот Акутагава до ужаса вредный, не целоваться же будут, в самом деле?       Мысль о поцелуях отдалась где-то в самом низу желудка. Акутагава, конечно, симпатичный, но слишком… слишком нахальный, заносчивый, гордый, упёртый и вредный!       Ацуши слышал о том, что многие находили свою любовь именно в таких экспедициях, потому что не поддаться всей этой лагерной романтике трудно — костёр, песни, палатки, лес, свежий воздух, красивые виды, совместная деятельность, общие интересы, те же звёзды…       Напоминание о звёздах тоже отдалось где-то там же. В тот момент Акутагава был не таким раздражающим. Он был… хорошим. Понимающим, можно сказать, даже заботливым. И совсем не заносчивым, ведь он объяснял всё терпеливо и ждал каждого одобрительного кивка на свои вопросы.       Он мог вообще не показывать никаких созвездий.       Но ведь показал. Зачем?       Почистив зубы, Ацуши решил, что это даже хорошо, не придётся идти сюда через пару часов. Всё равно есть он больше не собирался. Ужин прошёл, так что можно было расслабиться. И в палатку теперь его пустят.       Последняя мысль навела на другую. Не то чтобы правильную, но поиздеваться над Акутагавой так же, как и он со своим чёртовым луком, очень хотелось. Ацуши тоже вредный и уступать в этом не собирался.       Он подошёл к палатке, залез внутрь и, как только закрылся и скинул с себя обувь, накинулся на Акутагаву с объятием.       — Зубы почищены, теперь целуй!       — Что?!       Ошарашенный Акутагава в свете включенного фонарика выглядел очень удивлённым, и Ацуши уже хотел рассмеяться, но было слишком рано раскрывать все карты.       — А зачем ещё посылать меня за этим? Целуй теперь! Я жду-у-у! — протянул Ацуши, вытягивая своё лицо поближе.       Он обнимал Акутагаву руками за шею, чуть ли не повиснув на нём. Телефон, в котором тот сидел, беспомощно включённый валялся рядом, потому что Ацуши буквально сбил его из чужих рук. Собой же.       Акутагава с округлёнными глазами смотрел на Ацуши, а потом потянулся и легко чмокнул его в щёку. Теперь Ацуши пришла очередь удивляться.       Он быстро отпрянул, держась за место поцелуя ладонью, а затем посмотрел на Акутагаву.       — Ну и зачем ты это сделал? — недовольно спросил Ацуши.       — Ты же сам попросил.       — Это была шутка!       — Не понятно, знаешь ли.       Акутагава закатил глаза, но Ацуши всё равно заметил покрасневшие щёки. Акутагава лишь дотянулся до своего телефона и снова уткнулся в него, будто бы так и надо. Ещё и ноги подтянул к себе, пряча лицо в коленях.       — И что теперь, всех, кто попросит, будешь целовать? — спросил Ацуши, не до конца понимая, что чувствует.       — Какая тебе разница?       — Интересно.       — Я, может, тоже это в шутку сделал, — ответил Акутагава. — И вообще, не видишь, я занят.       Ацуши хотел сказать что-то ещё, но понял, что это бесполезно.

***

      Теперь было неловко. Они копали после обеда уже два часа и к концу подходил третий, но все прошедшие перерывы были заполнены только молчанием. Максимум — пара слов про раскоп, чисто по делу.       Стало понятно, что произошедшее необходимо обсудить, потому что проводить остаток практики вот так, да и жить бок о бок вот так, было как-то… не очень.       Однако Ацуши не слишком стремился к разговору, ведь он пугал. Когда было оглашено время ужина, а значит и конец рабочего дня, Ацуши быстро собрался и присоединился к Акутагаве. Они шли опять где-то в самом конце всех.       — Акутагава?       — Слушаю.       — Ты в порядке?       — Да.       Акутагава выглядел абсолютно опустошённым, безэмоциональным и безразличным.       — Значит, тебе получше?       — Да.       Вопрос был для Ацуши важным, поскольку кашель у Акутагавы звучал ну очень страшно. Так и хотелось поскорее накормить его всеми необходимыми лекарствами и закидать тысячью одеял.       Его ответы звучали отстранённо — так, будто он и не задумывался над вопросами. Этим можно было воспользоваться.       — Ты Акутагава?       — Да.       — А тебе нравится со мной копать?       — Да.       — А покажешь мне сегодня новые созвездия?       — Да.       Акутагава замедлил шаг, видимо, всё-таки перерабатывая поступившую информацию. Шестерёнки в его голове заработали и, да, это была победа.       — То есть, — начал он растерянно. — Ты… хочешь?       — Хочу, — кивнув, ответил Ацуши.       Всё-таки смотреть с ним на звёзды действительно было хорошо. И Ацуши снова хотел почувствовать то, что чувствовал в тот момент.

***

      Уже после ужина Ацуши пошёл в палатку, в то время как Акутагава ушёл куда-то вместе с Чуей. Было, конечно, интересно узнать про Чую немного больше, но эти мысли были в каком-то смысле лишними. Какое ему дело?       Ацуши залез на своё место и только сейчас осознал, насколько сильно он устал. Вообще-то, он уставал каждый рабочий день, но сейчас, видимо, усталость накопилась и решила его придавить. Ацуши прилёг, чтобы просто полежать, но в итоге просто уснул.       — Ацуши? Ацуши, вставай, — где-то шелестел чужой голос.       Совсем рядом и не очень громко.       — Рюноске, — пробормотал Ацуши ещё совсем сонный.       — Ну вот, другое дело, а то я думал, что ты моё имя совсем не знаешь.       — А ты… Что?!       Ацуши резко открыл глаза и увидел Акутагаву прямо перед собой. Фонарик под потолком был включен, а за стенами палатки — полный мрак. Акутагава выглядел в каком-то смысле довольным, слегка улыбался, видимо, весело ему из-за сонного вида Ацуши.       — Мы идём смотреть на звёзды?       — А? Да… — Ацуши протёр глаза, чтобы окончательно прийти в себя, а потом вышел из палатки, сразу же возвращаясь за ветровкой — прохладно.       — У меня есть план. Надеюсь, нас не заметят, — Акутагава шёл впереди, в том направлении, где они были в прошлый раз.       Только сейчас Ацуши заметил, что Акутагава шёл не просто так, а что-то держал в руках. Что-то объёмное и непонятное. Что-то.       Они подошли к дороге, но потом… прошли ещё немного дальше, сначала несколько метров в сторону раскопа, где было поле, а потом, не доходя до деревьев, свернули туда, откуда они вообще приехали. Поле здесь уже не обрывалось чем-либо, оно было, казалось, бескрайним. Конечно, вдалеке были видны горы, множество японских гор, но прямо перед ними — нет.       Акутагава остановился и положил это непонятное что-то прямо на землю, создавая на ней подобие чёрной дыры. Ацуши в этой темноте показалось, что Акутагава открыл портал.       Портал был мягким. Точнее, чёрный плед, который всё это время болтался у них в ногах в палатке. Акутагава лёг на него, лицом к бесконечному небу, и Ацуши понял, что хочет так же. Он лёг рядом, отмечая, что так, действительно, на звёзды смотреть намного удобнее.       — Вообще, если полежать здесь подольше, можно увидеть Млечный Путь.       — Но разве мы уже не находимся в нём? — спросил Ацуши.       — Ты же видишь свои руки и ноги? Хотя глаза на голове, а голова часть тела. Так и здесь. Мы находимся в нём, но увидеть его часть так же имеем возможность.       Возможность. Приятное слово, если говорить про звёздное небо. Сама возможность видеть его уже была одним из самых лучших фактов этого мира.       — Сегодня я покажу тебе… созвездие Дракона.       — Здорово. Как ты, — сказал Ацуши, ещё пока не думая о том, как это звучит.       Потом дошло.       Повисла тишина, и он уже испугался, что сказал что-то не то, потому что момент, в самом деле, был просто замечательным, а портить его внезапно появившейся неприязнью или даже обидой очень не хотелось.       Сейчас Акутагава был хорошим, и не хотелось над ним шутить. Хотелось… обнять, может быть. Сказать: спасибо за звёзды. И за палатку. И даже за раскоп, потому что хвалят их обоих, хотя буквально сегодня утром у Ацуши случился первый обвал, а исправлял его в основном именно он, Акутагава.       Но затем послышался тихий смех.       — Как я, — мягко ответил Акутагава. — А тебе нравятся драконы?       — Да, — быстро ответил Ацуши, но потом задумался. Про каких именно драконов он говорил?       — Ладно, — ответил Акутагава. — Правда, это сложное созвездие, состоящее из большого количества звёзд. Но мы справимся.       Мы. Мы. Мы — отдалось каким-то эхом, что Ацуши пришлось задуматься над тем, почему он придаёт таким вещам слишком много внимания. Мы — на раскопе, мы — в палатке, мы — плаваем в звёздном океане, пытаясь найти что-то близкое даже с таким неземным расстоянием до звёзд.       Ацуши почувствовал себя действительно с кем-то, а не одним. Чувство единения с кем-то ещё, а не неприятное, оседающее на плечах чувство одиночества.       Сейчас Акутагава показывал ему звёзды, и Ацуши подумал, что было бы хорошо показать ему тоже что-то прекрасное.       — Вот смотри, — он придвинулся чуть ближе, так, что его макушка упиралась в плечо Ацуши, в то время как макушка Ацуши упиралась в его плечо.       В общем, получалась, наверное, странная картина, но Ацуши подумал только про Инь-ян. Когда он ложился на плед вот так, то и в голову не пришло, что это слегка неудобно.       — Для начала нужно вспомнить, где находится Полярная звезда, — он указал в одну определённую точку и Ацуши сразу же её нашёл. — А затем примерное расположение, — Акутагава всеми пятью пальцами отодвинулся чуть в сторону от Полярной звезды, очерчивая в воздухе некую территорию.       Из-за движения его руки в движение слегка приводилась и голова и, как следствие, волосы, которые прямо сейчас очень щекотали нос Ацуши.       Ацуши чихнул, потому что терпеть такое совсем невозможно, а Акутагава сразу же поднялся.       — Ты заболел?! — спросил он чуть громче, чем они говорили до этого.       — Нет, — ответил Ацуши, потирая нос. — Твои волосы попали мне в лицо и стало щекотно.       — Ладно, — ответил Акутагава, и буквально на миг можно было ощутить его смущение.       Ацуши ухмыльнулся, потому что ощущение было потрясающим.       Акутагава лёг обратно и, выдохнув, снова поднял руку вверх.       — Если мы от Полярной звезды проведём линию вот сюда, — он повёл рукой в бок. — То наткнёмся на маленький четырёхугольник, меньше, чем было у Большой Медведицы. Видишь?       Ацуши сосредоточенно всматривался в небо. Звёзд было так много, что кружилась голова. Не получив ответа, Акутагава снова приблизился, упираясь макушкой в чужое плечо, а потом ещё и уткнулся щекой в его щеку.       Ацуши понимал, что он делает это только ради того, чтобы найти примерно один взгляд, но это было так смущающе и вместе с тем щекотно. Не только от вечно взъерошенных волос Акутагавы, которые опять намеревались налезть на его лицо, но и от чего-то такого в лёгких или желудке, хрупкого и едва уловимого.       — Вот здесь, — снова терпеливо показал Акутагава и, да, стоит признать, что Ацуши смог найти то, что нужно.       — Вижу, — ответил он. — По середине ещё одна звезда?       — Верно, — ответил Акутагава и в его ответе можно было уловить улыбку. — А теперь от острого угла с правой стороны, — он снова провёл пальцем чуть в сторону. — Идём в сторону Полярной звезды, только на примерно… 40-45 градусов севернее. По пути ярких звёзд нет, поэтому это не трудно.       Ацуши проследил за кончиком пальца Акутагавы и выстроил в своей голове линию, доходящую до нужной звезды.       — А потом нужно пройти ещё прямо на одну звезду, совсем немного, — добавил Акутагава и его волосы снова защекотали Ацуши нос, только не так критично, чтобы снова захотеть чихнуть. — Теперь выстраиваем прямой угол вот сюда, — он снова провёл кончиком пальца в бок и Ацуши подумал о том, что его пальцы какие-то особенно тонкие и длинные, красивые. — А потом чуть левее вот сюда и почти-прямая сюда, — сказал он.       Думать про красивые пальцы какого-то Акутагавы было странно. Но они и правда были красивыми! Вот только Ацуши не понимал, в каком смысле для него была эта красота и почему он всё ещё ощущал трепет в своём теле.       Обычное дело — лежать в поле и смотреть на звёзды. Обычное дело — быть так близко, намного ближе, чем они были друг к другу в той же палатке. Хотя, чего скрывать, пару раз, когда Ацуши просыпался посреди ночи, он видел, как Акутагава чуть ли не скатывался к нему в своём спальнике и лежал, ну, очень близко, будто бы ему не хватало тепла или просто он чувствовал себя так более безопасно. Ацуши не знал.       Но каждое утро Акутагава всегда вставал раньше Ацуши — удивительная способность вставать сразу же, как тебя будят — а значит, он видел, как близко они находились. Видимо, для палаток это было нормально.       Конечно, это было всего лишь во сне, ведь никто себя во сне не контролирует. Может, Акутагава и сам не был в восторге от такого факта, но ведь он знал об этом.       — Нашёл? — послышалось заинтересованное, так, что Ацуши вздрогнул.       — А? Да, — поспешно ответил Ацуши, а потом неловко протянул руку и кончиком пальца тоже показал на то место, где остановился.       — А теперь попробуй провести дугу, — ответил Акутагава, сразу же после рисуя воздушную дугу на небе. — Последняя звезда будет чуть выше Большой Медведицы.       Он показал другой рукой на ту самую Медведицу, звёздный ковшик, а потом убрал её.       Ацуши непонимающе нахмурился. То есть, всё это время они шли вот так чётко и механично, чтобы потом просто провести дугу? Он попробовал сделать так, как ему сказал Акутагава и, действительно, последняя звезда отходила чуть в бок, в сторону Большой Медведицы — её он запомнил, пожалуй, навсегда, теперь всё время пытаясь найти на звёздном пространстве в любой подходящий и не очень момент.       — Получилось! — улыбнулся Ацуши. — Такое большое созвездие. Драконы все такие сложные?       — Думаю, да, — ответил Акутагава.       Между ними повисла тишина, было слышно только лишь множество сверчков.       — Пойдём в палатку? — осторожно спросил Акутагава.       — Давай ещё немного так полежим. Красиво же, — ответил Ацуши.       — Завтра не выспимся.       — Я заварю нам кофе в термосе, идёт?       Акутагава хмыкнул, но продолжил лежать, а потом прошептал тихое «идёт, но только с сахаром». Ацуши показалось, что он и сам не хотел уходить. В конце концов, впереди их ждал Млечный Путь.