Дышать страшно

Парня резко вырвал из сна громкий звук будильника, но гремел не его телефон, а мобильник подруги. Звучало что-то из сверх тяжелого рока, от которого уши стремились свернуться в трубочку. Тем не менее, девушка не открыла ни одного глаза, а наоборот уходила в сон глубже. Антон перелез через всю кровать и подругу и обнаружил, что проснулся он вовремя. Хотя не сильно приятно. Голова начинала ныть, а вместе с ней начинало болеть лицо. Антон понял, что заболел окончательно. Не зря весь вчерашний день он чихал и ощущал дикую слабость в теле. Пёсель лежал в кровати, положив морду на ноги подруги. Один парень проснулся. Сегодня были в основном несложные пары, но из-за двухнедельного расписания, они были вводными и, пожалуй, важными. Конкретно сегодня, наконец-то, будут первые лекции с Поповым, из-за которых мужчина яростно ругал деканат. То, как он себя вёл, как говорил, как смотрел, вызывало сильное волнение и дискомфорт. Никогда не знаешь, что такой человек может выкинуть. Поэтому пропускать его лекции крайне не хотелось, во всяком случае, стоило разведать обстановку. Парень, закончив свои утренние ритуалы, принялся будить Риту, что сладко пускала слюни на его подушку. Девушка успела лечь на всю кровать и никак не просыпалась, хотя Антон во всю гремел чашками, ложками и собачьими мисками. Даже Зевс проснулся и во всю наблюдал за хозяином, сидя у входа в кухню. – Как тебе спалось? – девушка сонно потирала глаза, тянулась в разные стороны и крутила головой, чтобы размять мышцы после сна в неудобной позе. – Да, вроде, ничего. Проснулся вот от твоих громко орущих мужиков, – парень поднёс кружку со сладким рафом с корицей. У девушки была какая-то необычная любовь к корице, даже духи с ней были. –Извини, я действительно не услышала? –Ага, ты спала слаще младенца. И я видел, как ты облюбовала мою подушку. – А что ты меня будить сразу не начал? – девушка посёрбывала свой любимый кофеёк из уже личной кружки, сидя в кровати Антона. – Не знаю, просто не стал. Девушка отставила кофе и ушла в душ, спустя пару минут из закрытой двери послышались недовольные крики. –Ты что, заболел? Шкура малолетняя, ты что, ещё и на учебу собрался?! – видимо девушка нашла таблетки обезболивающего, оставленные вчера на стиральной машинке. – Ага, а ещё у меня сегодня день важный, думаю. У Попова будет первая лекция. Да и вообще, женщина, дай мне хоть первые две недели отходить, хоть узнаю, какие предметы буду ненавидеть больше всего, – парень хохотнул с вида злой Риты. В голове противненький голос отметил, что на пары он идёт не только из-за того, что у Попова с ним первая лекция, но и потому, что при виде Арсения Сергеевича сердце почему-то пропускало удар. А в груди что-то тихонечко щемило. Парень не относил себя к людям с нетрадиционной ориентацией, у него даже были девушки. Хоть он и отмечал некие странности в своём поведении. Например, он мог спокойно представлять себя в отношения с другими мужчинами, а также с удовольствием рассматривал жопки тех, кто казался ему наиболее симпатичным. Но дальше этого никогда не заходило. Парень не медлил, они быстро собрались, Шаст заварил с собой горячего чая с лимоном, и уже через полчаса вышли из дома на прогулку с Зевсом. Закончив с псом, ребята разошлись по своим делам. Шаст в свой вуз, а Рита на работу. Парень торопился изо всех сил, но почему-то именно сегодня, автобус, на котором он ездил чаще всего в вуз, решил сломаться, ну, а чтобы приправить настроение Антона, ещё и ехал медленно до поломки. Парню оставалось лишь покрывать благим матом весь мир, водителя, саму машину и людей, что сновали куда-то по улице в семь сорок утра. – Я сегодня точно опоздаю, - парень посмотрел на экран телефона и лишний раз в голове повторил своё коронное: «ДА БЛЕАДЬ». Парень терпеть не мог опаздывать, было невыносимо стыдно из-за мысли, что кто-то его будет ждать, хотя всегда относился спокойно к тем, кто мог опоздать даже на несколько часов. Бывает ведь. Ждать новый автобус пришлось недолго, Антон влетел в него, ведь до этого он успел отстоять очередь бабуль, которые так неспешно взбирались в транспорт. В очередной раз молча выругался, но сел и уставился в окно. Антон опоздал на шесть минут, он влетел в аудиторию со старыми оленями и громко оттарабанил: «Здравствуйтеизвинитеможномневойти». Попов вальяжно сидел за столом перед компьютером. Мужчина забросил ногу на ногу, а рука расслаблено лежала на спинке скамьи. Он крайне флегматично и без интереса посмотрел на очередного опоздавшего, затем поднял руку с часами и пальчиком постучал по стеклу, показав циферблат студенту. Вслух мужчина ничего не произнёс. – Ну пожалуйста, Арсений Сергеевич, – парень стоял в дверях и уже молча ругал себя за опоздание и за пару, с которой его выгонят. Попов облокотился локтем на стол и положил голову на ладонь, его поза показалась достаточно странной, ведь он был преподавателем, но по всей видимости обожал издеваться над всеми, кто попадался под горячую руку. – Ну попробуй, Шастун, – преподаватель выделил фамилию парня, тот лишь успел увидеть всех собравшихся в аудитории, что глазели на него, вздохнул и вошел. Мужчина лениво перевел взгляд на собравшихся студентов, одной рукой он принялся искать нужные файлы на ноутбуке, а другой продолжил подпирать голову. – Шастун, ты спал дольше меня сегодня. Неприятненько, – мужчина открывал свою презентацию, все ещё подпирая голову рукой. – Э-э-э, мне стоит извиниться? – Нет, это просто шутка, но лучше не опаздывать, - мужчина продолжил настраивать презентацию и включил показ слайдов. В аудиторию вновь постучали, сквозь щель высунулся Матвиенко. – А можно войти? – Попов лишь вздохнул и закатил глаза. – А причина опоздания? – по Попову можно было легко сделать вывод, что преподавателю доставляло удовольствие так издеваться над студентами. Его глаза горели, а этот огонёк был виден даже сквозь очки. – Ой, Арсений Сергеевич, я с утра такую бабушку встретил, она меня попросила о помощи, а я не смог ей отказать, – студент сложил руки у груди в просящем жесте, а для пущей убедительности надул губки и крайне жалостливо глядел на преподавателя. – Входи, опоздун, - мужчина поправил очки и начал поправлять экран для проектора, тем более, рост мужчины позволял. – Шастун, ты прощен. Антон ещё не успел избавиться от краски на лице от предыдущего внимания от преподавателя и студентов, как успел залиться новой. Тем не менее, парень достал блочную тетрадку, что долго выбирал в магазине канцелярии, добыл ручку из рюкзака и приготовился слушать. Как это уже полагается, мужчина начал с вводных аспектов: выдал список литературы, посоветовал использовать определенного формата тетрадь (Антон мысленно погладил себя по голове, так как выбрал подходящую), некоторые заметки к ведению конспектов и что-то ещё, чего Антон уже не слушал. Он чувствовал, как начинали гореть глаза, замыливался взгляд, а в голове потихоньку начинало гудеть. Всё таки, болеть ему было тяжело, ведь предлетальная температура у любого мужчины составляла тридцать семь и два, а у Антона по ощущениям было уже тридцать семь и три. Но, как самый порядочный студент, Антон гнал мысли прочь, а внутренний голос тонко намекал, что ему на лекциях не место. Преподаватель начал с учёных и Древней Греции, рассказал о первых попытках классифицировать животных, о принципах современной классификации, о систематике, отличиях животных от растений. Несмотря на своё самочувствие, Антон тщательно всё записывал, помечал красной ручкой, любезно одолженной Димой, важные моменты. К Попову не было вопросов, поскольку с самых первых минут мужчина завоевал внимание всех студентов. Самый нудный и неприятный материал разжевал и приправил это всё шутками. С момента, как Попов начал говорить о систематике, глаза Антона округлились до такого состояния, что создавалось впечатление отсутствия век. Материал был объемным, да. Несмотря на серьёзный объём, трудность материала и отсутствие привычки быстро писать и вести конспекты, лекция была приятной. Даже так, да. Попов оказался очень общительным и болтливым человеком. Казалось, что половину лекции он просто задумчиво смотрел в окно, шутил и рассказывал какие-то истории из жизни. В один момент, мужчина подошел к доске и начал раскладывать тряпочку для доски. Он поднял её, демонстрируя множество дыр. –Девушки, внимание. Я нашел топик, – мужчина начал складывать тряпочку, не отводя глаз от аудитории. – Думаю, что пойдет к вашим джинсам. Мужчина указал на сидящую на первой парте девушку. Антону лишь удалось разглядеть, что её джинсы действительно имели множество потёртостей и прямо таких крупных дыр, которые естественно были таким дизайнерским решением. Антон не понял, как разговор преподавателя пришел к такой теме. – Шастун, а у тебя девушка есть? – преподаватель принял свою излюбленную позу – поставил локоть на стол и положил подбородок на ладонь. Его лицо было отчасти флегматичным, с ноткой некой поэтичности, что вызывало странные мысли. – Э-э-э, нет вроде – парень отложил ручку и на пару минут отвлекся от слайда с фрагментом лекции. – Не уверен что ли? Эх, Шастун, – мужчина театрально вздохнул. – А зачем вы спрашиваете? – Да думаю, вы специально такие короткие брюки носите? – Не понимаю, при чем тут мои брюки. – Мужчинам свойственно стараться что-то делать ради поиска самки. Это сложилось эволюционно. Но вы бы ноги хоть побрили, не всем нравится на них смотреть, – мужчина приятно улыбнулся, задумавшись в своей привычной позе. Антону, наверное, после его комментария можно было бы и напрячься, но у парня к концу занятия было максимально пришибленное состояние, поэтому часть слов он просто пропустил мимо ушей. – Давайте пока остановимся на этом, сходите на переменку, там пирожки как раз успеете взять. У них там акция как раз : купи пять пирожков, собери котёнка. Мужчина гоготнул, вставая из-за стола. Он аккуратно расправил ключи, лежащие на столе, взял их и ретировался, оставив неприятное ощущение мурашек на спине. Дима, расслабленно облокотился спиной о стену, потер глаза под очками и бросил ручку на стол. – Ну как вам, девачки, занятие? – парень обратился к Антону и Серёге. Антон уже весь извелся и съезжал задницей по скамье всё ниже и ниже. Серёга уже во всю лежал на парте. – Отлично, супер мужчина, упакуйте двоих с собой, – Серёга поднял большой палец вверх, не поднимая головы со стола. – А ты, Антон? – Да нормально. Только не понимаю, чего ему от меня надо. Сегодня многих он так остановил у входа? – Конкретно так, только тебя, Тох, – парень закрыл свою тетрадь и аккуратно сложил все свои письменные принадлежности и хихикнул. – Может, ты ему понравился, откуда ты знаешь. Будешь за нас просить, чтобы он зачёты нам ставил просто так. Антон молча толкнул его в плечо. Попов зашел в аудиторию, вновь включил проектор и сел за своё привычное место. Мужчина вновь аккуратно поправил ключи на столе и осмотрел всех сидящих в аудитории. Мужчина нашёл взглядом нужных студентов, он обратился к девушке с дырявыми джинсами, а затем перевёл взгляд на Антона. – Девушки, могу я вас попросить дойти до триста девятой аудитории, там сидит моя коллега, Оксана Суркова. Передайте ей эти бумаги, – мужчина передал им чёрную большую черную папку, а затем перевел взгляд на Антона. – Шастун, иди-ка ты домой. Ты что-то совсем никакой и вид у тебя болезненный, – Арсений поставил локти на стол и положил лицо на ладони, вновь замер в своей любимой позе. – Лекции потом напишешь. А то ты нас сейчас заразишь, а через полтора часа и вовсе не дойдёшь до дома. – Спасибо, Арсений Сергеевич, – парень быстро собрал свои вещи, он не чувствовал ни капли угрызения совести, ведь даже его вид говорил о его состоянии сейчас. И, если это преподаватель заметил, значит явно что-то не так. Ребята молча попрощались, Антон ретировался. По дороге к выходу он остановился у зеркала и осмотрел себя, действительно, глаза были красными и блестящими, кожа бледная, а лоб немного влажный. Зря он поехал сегодня в вуз. Дорога домой была как в тумане, Антон с трудом вспоминал, как он добирался. Он запомнил, как ехал на лифте, как его встретил Зевс, а дальше он завалился в кровать и не вставал до самого вечера.

***

Голова гудела. Мысли путались. Озноб бушевал во всю свою мощь. Антон очнулся в своей кровати. Одеяло было сбито в один большой ком, простынь почти сбежала на пол, а подушка наполовину упала. Подушка Шредингера. Антон усмехнулся своим мыслям. Парень сел в постели, зябко поёживаясь и обнимая большой ком одеяла. Время в телефоне показывало почти два часа ночи. Черный пес, сжавшись в комок лежал в ногах кровати. Видимо, сон был беспокойным, и парень всем своим телом не давал собаке спать. На экране телефона висело несколько уведомлений: несколько сообщений из вконтакте, пара пропущенных от бабушки и кууууууча сообщений из общей беседы группы. Антон потянулся к собаке, Зевс дрогнул, но не проснулся. –Бееедный мой пёс, − парень встал с кровати и сильнее укутался в одеяло. Босыми ногами пошлепал до кухни и включил чайник. Из окна его дома открывался вид на парк, небольшие лесополосы и детскую площадку под окном. Вдали виднелись муравейники – новостройки. Мерцающие окна говорили о том, что даже в столь поздний час люди особо не спали. В такое время у Антона обычно появлялось меланхоличное настроение и желание устроить разбор полётов всех неудач в своей жизни. Он вспоминал разные ситуации, проигрывал разные сценарии в своей голове, размышлял о своём будущем и прошлом, в общем, занимался самокопанием. Обычно это никак не влияло на его состояние или настроение, но именно сейчас было бы лучше забыть об этом занятии. Но вкусный чай, сигарета и красивый ночной город сами подтолкнули его к этому. Парень зашел на балкон и аккуратно прикрыл дверь, чтобы сильно не шуметь. На подоконнике лежала пачка сигарет, руки грела большая чашка чая, а в голове роилась туча воспоминаний. Сладкий чай обжигал горло, но это не приносило боли и других неприятных ощущений. Антон вспомнил, как будучи совсем маленьким, упал и разбил коленки, а потом как стоически поливал перекисью, сжав зубы. Вспомнил, как еще в семь лет отец подбрасывал его высоко - высоко, а потом ловил. Вспомнил, как боялся в детстве уколов, и как привык к ним, после того, как его покусала собака. Хотя до этого после одной инъекции, у него кружилась голова и становилось плохо. Он вспомнил, как лежал в больнице с сотрясением мозга, потому что катался зимой с горки и неудачно упал. А дальше, как цепочкой потянулись другие воспоминания. Как после сотрясения, он лежал в больнице. Как к нему в палату перевели другого парня, Диму Князева. Антону было тогда пятнадцать, Дима же был младше на год. Его положили с ужасной худобой, только со временем Антон понял, что Дима болел анорексией. Но почему они оказались в одной палате? Этот вопрос оставался открытым и по сей день. Он вспомнил, как одной ночью они разболтались до утра. Казалось, что они похожи, что у них есть множества тем для разговора и общий интерес друг к другу. Они не спали ночами, чтобы болтать дольше. Они обсуждали игры, экзамены, свой город, свои увлечения, рассказывали о своих семьях. Прямо как настоящие друзья. Парень вспомнил, что на тот момент у него была девушка. Первая на тот момент. Он вспомнил, как померкли все чувства к ней. И как они возросли по отношению к соседу по палате. Все понимали, что их дружба – это секундный порыв размером в неделю. Взаимностью Дима не отвечал, поскольку не знал о чувствах Антона, возможно, догадывался, но каких-то выяснений не случалось. И Антон позволил своим чувствам грызть его изнутри со всей силы. Что интересно, к девушке он так не относился. У них с Алиной был такой вялотекущий роман, без искр и с кучей попыток разойтись. Может это были игры в отношения? Или оба были не готовы. Но спустя пару-тройку дней Шастун сказал прямо, что чувств к девушке у него нет. Она оставила большое сообщение о том, что не понимает, чем заслужила такое, признавалась в любви и просила не уходить. Но причины Антон решил сохранить в секрете. О них знала только Рита. Только Рита знала о чувствах, который не угасали, знала о письмах, что писал Антон. Он выложил всё на бумаге. Все чувства, что грызли его не один день, он доверил бумаге, хоть и не отправлял их никому. Рита знала и о слезах, пролитых парнем. И именно Рита помогла отпустить эту ситуацию. Звучит, конечно, странно. Будто бы это была большая история в несколько лет. В которой у пары давно есть дети, привычка и быт, что явно отягощает заживление душевных ран. Но для пятнадцатилетнего Антона, который искренне влюбился так сильно в первый раз - это была именно та ситуация с браком, детьми и большим багажом проблем. Сейчас эти воспоминания, не режут душу, они превратились в опыт. Такой подростковый намёк на его сексуальность, который повлек за собой не только теоретические размышления, но и практические похождения. Сигарета потихоньку тлела, Антон посербывал свой чай с лимоном, который уже успел немного остыть. Лёгкий сентябрьский ветер, обдувал капельки пота на висках парня, снимая жар. Парень листал сообщения в беседе, где девушки обсуждали сегодняшние пары с Поповым. Его странные шутки и намёки. Упомянули "бедного Антона, которого АрсеньСергеич застебал до покраснения ушей". Маргарита Ергина: -ты как, Антон? Чего не спишь.

Вы: -да, я проснулся только что. Вот стою у окна на балконе, воздухом дышу.

Маргарита Ергина: -ты как себя чувствуешь? У тебя с утра была температура.

Вы: -в целом, пойдёт.

Маргарита Ергина: -хм, не ври, я знаю, что ты сильно болеешь всегда. А уж тем более, если есть температура.

Вы: -я знаю, Рит. Пока что ситуация не требует серьёзных вмешательств. Начну с терафлюшек. Если что, напишу тебе

Маргарита Ергина: -ладненько. Обязательно пиши мне. Я тебе позвоню ещё днем.

Вы: -спокойной ночи, Рит)

Ветер продолжал обдувать лицо парня. Кружка отдавала своё тепло. А настроение Антона внутри плавно перетекало странной тревожной субстанцией. Парень понимал, что подруга права - никогда не было такого, что температура пропадала бесследно. Она всегда жестко хватала за шею и не отпускала до последнего, забирая все силы. Но об этом он подумает позже.