Бруно, у нас проблемы!

Аарон всегда был тяжёлым человеком. Его взгляды, его манера общения. Можно было подумать, что за почти двадцать лет могло что-то поменяться. Но нет. — Выглядишь как побитая собака, уж прости за откровенность, — сказал отец. Просто восторг. Рейна могла бы сказать что-то абсолютно грубое, но только возмущённо клацнула зубами. Нужных слов не нашлось, как и желания. Очередная ссора с отцом не принесёт ей ничего хорошего. Рейна молчала, смотря перед собой, и старалась дышать размеренно и глубоко. Отец тоже молчал, только Рейна ощущала кожей взгляд его карих грустных глаз. Сейчас он казался Рейне очень старым. Как ни странно, они были похожи. На губах появилась мимолётная усмешка от этой мысли. Да уж, сказал бы кто-то ей много лет назад, что она станет копией своего отца, то тогдашняя Рейна громко рассмеялась бы. Затем глубоко оскорбилась и разбила бы нос тому, кто сказал такую глупость. А вон оно как обернулось. Рейна угрюмо молчала, ожидая, что отец встанет и уйдёт. Сама же и не думала двинуться с места. В конце концов она пришла сюда первая. И могла позволить себе такое до ужаса детское упрямство! Только вот её родитель и не думал уходить. Всё сидел, смотрел на неё и молчал. А когда молчание затянулось, наконец заговорил. — Помнишь тот день, когда я привёл тебя сюда впервые? Тебе тогда было лет шесть, и я считал, что ты ещё слишком мала для походов к могиле матери. Но ты не оставила мне другого выбора: капризничала и капризничала, буквально требовала, чтобы я рассказал тебе о ней. Уж что тогда на тебя нашло — не знаю… — Несмотря на то что прошло немало лет, Рейна прекрасно помнила это. Тогда ей впервые стало интересно, почему у всех её знакомых есть оба родителя, а у неё только отец. Детское любопытство, ничего более. — Только сейчас понимаю, что это тогда начал проявляться твой характер… — Ты пришёл сюда только для того, чтобы повспоминать прошлое? — раздражённо выпалила Рейна. Этот монолог только начался, а уже успел наскучить. Почему нельзя просто оставить её одну? Чтобы хоть немного её никто не трогал? — Если так, то у меня нет для этого ни желания, ни настроения. — Просто хотел с чего-то начать разговор. И как видишь, мы его начали. — Аарон усмехнулся и пошарил по карманам. Достав оттуда папиросу и неспешно закурив её, он протянул вторую дочери. — Что думаешь, hijita? Мы оба стали достаточно взрослые, чтобы наконец нормально поговорить? Первой мыслью было всё же встать и уйти, продолжить их многолетнее молчание. В конце концов Рейна была уверена, что имеет на это право. Но она всё же взяла протянутую папиросу и позволила её зажечь. Горький табачный дым наполнил её лёгкие, а в горле неприятно засвербело. Рейна сдавленно кашлянула, чувствуя, как к глазам подкатываются слёзы. Все же начала сдавать. А ведь в молодости она как-то поспорила с Мигелем, что сможет выкурить за раз больше, чем он. И, конечно же, с треском проиграла. Рейна еле заметно улыбнулась, выдыхая новую порцию дыма через ноздри. А потом и вовсе бросила — Бруно всё время ворчал, когда от неё пахло табаком. — Ты снова делаешь это, — сказал Аарон словно невзначай. Теперь Рейна закашлялась всерьёз, подавившись ни то дымом, ни то воздухом. — Я об этом твоём… — отец взмахнул рукой в воздухе, пытаясь подобрать нужное слово, — уходе в себя. Понимаешь? Глаза в одну точку, лицо задумчивое… — Не помню, чтобы я спрашивала у тебя, что мне… — Я делал точно так же, — как всегда, пропустив мимо ушей возмущения дочери, спокойно продолжил Аарон. — Знаешь, когда твоя матушка отдала Богу душу, я думал, что не смогу этого пережить. Всё время замыкался в себе, прямо как ты, вспоминал те недолгие времена, когда мы были с ней вместе. И безответственно скидывал тебя на твою бабушку. Простите, сеньора Кастодия, но лучше вас о ней бы никто не позаботился. — И как? Тебе это помогало? — пробормотала Рейна. Она не могла вспомнить, говорил ли с ней отец когда-либо так откровенно. Вряд ли эта тема была для него приятной. Они вообще редко говорили о Ниреи (а о её смерти и вовсе никогда). Тоскливое чувство, которое Рейна пыталась задушить в себе до этого момента, обрушилось на неё снова. — А тебе это помогает? — с лёгким смешком спросил Аарон. Сложно понять, было ли это насмешкой или нет. Лицо Рейны перекосило. Как всегда, проницателен, старый чёрт. Рейна раздражённо выдохнула дым. А ведь она почти признала, что скучала по отцу всё эти годы! — Мы с тобой слишком похожи, к сожалению, — недовольно пробурчала Рейна, туша папиросу о землю. Аарон сначала молчал, а потом громко рассмеялся, держась за грудь. Какого чёрта?! Рейна с раздражением посмотрела на него. — Чего смешного? Думаешь, мне это нравится? — Рейна устало потёрла переносицу. — О, моя querida hija, мы с тобой вовсе не похожи, — сказал Аарон, когда смог унять смех. Внезапный приступ веселья сменился привычной отстраненностью, не омраченной никаким беспокойством. — Как минимум из-за того, что я смог пережить свою потерю и продолжил жить дальше, а ты всё ещё не вылезаешь из неё. Это было слишком. Рейна резко вскочила на ноги, руки сжались в кулаки. Да как он смеет?! Как у него хватает наглости так говорить после всего того, что он ей сделал?! И какого чёрта она всё ещё это слушает? — Ты сейчас серьёзно упрекаешь меня за это?! Думаешь я хотела всего этого?! — прошипела она сквозь зубы. — Да будь я проклят, если бы упрекнул. Каждый горюет столько и как он хочет, разумеется. От своего прошлого не отделаться. Но другое дело, когда оно начинает заменять тебе настоящие и ты не живёшь дальше. — Невозмутимые слова отца остановили Рейну, которая уже собиралась уйти. Она не видела, как он слегка улыбнулся. Всё-таки получается достучаться. — И извини, но в нас все же есть что-то общее. Мы оба боимся решать проблемы здесь и сейчас. Сбегаем, думая, что все само разрешится. Прямо как ты сейчас. А, hija? Отец дождался, когда Рейна медленно развернется и усядется обратно, скрестит ноги, ладонями сжимая щиколотки. Аарон чуть заметно кивнул и повернулся к Рейне. Пододвинулся ближе. Его рука оказалась поверх её загривка — жёсткая ладонь слегка похлопала по её голове. Рейна попыталась отстраниться. А потом просто молча поглядела в его глаза. Кивнула медленно, почти незаметно. Что тут говорить… да и зачем? Возможно, он прав. — Должен признаться, ты хорошо научилась делать вид, что всё в порядке. Видимо, это все мадригальское дурное влияние. И если бы я тебя не знал, то поверил бы. Но, к сожалению, мне на тебя с каждым годом всё больнее смотреть. Разве для этого я тебя воспитывал, Рейна? — Ха, так вот как называются все те несчётные попытки сломать меня. Воспитание. — Рейне уже надоело злиться за сегодня, поэтому она только рассмеялась. В голове быстрой вспышкой промелькнули все упреки, шлепки и грубые слова, которыми частенько одаривал её отец. Воспитание, ничего не скажешь. — Сломать? Слишком грубое слово. Возможно, прозвучит странно, но я пытался вырастить тебя человеком. Чтобы ты ни от кого не зависела, могла постоять за себя. — Аарон задумчиво почесывал бороду. Ещё раз оглядел её и недовольно цокнул. — А вот уж чему я тебя точно не учил, так это распускать сопли. А ты только это и делаешь! Никогда не слушала, что тебе отец говорит. Всё наперекор. Хотя родитель из меня так себе, конечно. Подумать только, он её отчитывает, как маленькую девчонку. — Хоть в чём-то мы с тобой согласны. И похожи. — Какое же гадство. Рейна обняла себя за колени и устроила голову поверх них. — Из меня тоже мать так себе. — Любишь ты себе напридумать всякого, — пробурчал Аарон, доставая вторую папиросу. Раздался тихий скрип спички, и отец сразу же выпустил изо рта густой клуб дыма. — Может, моё зрение уже не такое, как раньше, но уж разглядеть твоих детей я в состоянии. И судя по тому, какими они выросли, ты очень даже неплохо справилась… — Себя слышишь? Да если бы я была хорошей матерью, то не позволила бы Диего думать, что он должен быть в ответе за всю семью! Не позволила бы себе отталкивать от себя Каролину, тем более кричать на неё. И Лео… ох… — Противный комок слёз подкатил к горлу. Рейна закусила палец и пару раз глубоко вздохнула. — Лео. Как-то в один из тех многочисленных разов, когда я разнимала близнецов, знаешь, что он мне сказал? «Почему ты любишь меня меньше, чем Диего?» И я… я до сих пор боюсь, что он так думает, хотя сейчас и всё хорошо. Или он пытается делать вид, что всё хорошо. Но я так сильно люблю их и боюсь за каждого из них. И я сделаю всё для моих детей, никому не уступлю, maldita sea… — Это ты сейчас и правда пытаешься сравниться со мной? — Внезапный смешок Аарона прервал Рейну на полуслове. Она медленно обернулась на него, всё ещё хватая ртом воздух. — Повторюсь, зрение у меня всё ещё неплохое, несмотря на преклонный возраст. И я замечаю, как на тебя смотрят эти трое. Они тебя любят, несмотря на то что ты ведёшь себя как contagio insoportable. Иногда. — Вообще-то тебя я тоже любила, несмотря ни на что. И уж поверь, ты был куда большей contagio insoportable, — пробурчала Рейна, отворачиваясь. То самое чувство было на самом деле тоской. Как бы сильно она ни старалась ненавидеть отца, она не могла перестать его любить. Это не могло не злить. — А вот ты меня никогда не любил. Только и делал, что упрекал. — У Лео научилась? — громко фыркнул Аарон, выпуская через ноздри дым. На губах Рейны промелькнула мимолетная улыбка, которую она тут же спрятала, вжавшись сухими губами в подол платья. Бросила быстрый взгляд на надгробие бабушки — она бы сейчас громко рассмеялась и шлепнула Аарона по спине. И поделом ему было бы. — Я всегда очень любил тебя, Рейнита. Ты мне очень дорога, querida. Рейна замерла и слегка сжала ткань платья меж пальцами. Подумать только, она прожила почти полвека, но всё ещё нуждалась в подобных словах. Как нуждалась в пять, пятнадцать и в почти тридцать. Вот же maldito asqueroso! Во рту появился неприятный привкус железа — видно, она слишком сильно закусила губу. Рейна слегка вздрогнула, когда на её спину легла широкая отцовская ладонь. Странно, что самым ярким впечатлением из детства было это самое тепло, исходящее от рук отца, когда он гладил её по голове, как сейчас по спине. Рейна уж было и забыла об этом: делал Аарон так редко, да и в совсем глубоком детстве. Когда отец всегда был рядом, потому и казался ей самым лучшим. — Прости, что редко говорил тебе это. Но признай, были у нас и хорошие моменты! Я имею в виду, когда мы не грызлись как кошка с собакой. — Припоминаю один. Тот самый, когда я просила тебя защитить меня от задир, которые обзывали меня. А ты вместо того, чтобы надрать им задницы, начал учить меня управляться с твоей рапирой и стрелять из ружья… Это было такое воспитание или я ошибаюсь? — Рейна утёрла нос и, обняв себя руками, снова повернулась к отцу. Она и правда тогда научилась давать отпор обидчикам, но только после синяков от деревянного клинка отца и собственных стёсанных ладоней. — А разве нет? Научил на свою голову, ты ж потом из драк не вылезала. Хорошо, хоть только кулаками махала… — Ты видно не всё обо мне знаешь. — Рейна слегка усмехнулась от того, как расширились глаза отца и как он театрально прижал руку к груди. И правда, был один момент в её жизни, когда она чуть не насадила одного парня на отцовскую рапиру. Благо обошлось всё без кровопролитий, по крайней мере, в крупных масштабах. — А я и правда была той ещё проблемой. Теперь-то, когда у меня своих трое, двоих из которых сложно назвать примерными детьми, я это осознаю. Осознала, когда Диего вырос уж слишком похожим на меня. Сначала злится, дерётся, кричит, а только потом думает… — Ха, ну хоть в одном моём nieta проявились фамильные черты Флоренсов, — хрипло расхохотался Аарон. — Всё-таки было у нас ещё что-то общее. Фамилия! Но и её ты с радостью сменила на фамилию Альмы Мадригаль, подумать только. Надо было запереть тебя дома и не позволять виться вокруг Мадригаля. Даже по ночам к нему сбегала, Señor Todopoderoso! — То есть ты всё это время знал? А я думала, что была абсолютно незаметна! — Сложно было не заметить, как ты пеклась об этом tonto. Никогда он мне не нравился… — Остальные причитания отца Рейна слушала вполуха. Рука теребила прядь волос на плече, а глаза были полуприкрыты. Отголоски её воспоминаний ещё звенели в голове. Машинально Рейна просунула палец левой руки в кольцо, которое уже долгое время висело тяжелым напоминанием на её груди.

***

Вечерний ветерок приятно холодил кожу. Рейна слегка вздрогнула и сильнее прижалась спиной к большому камню, который всё ещё хранил тепло прошедшего дня. Тонкие руки обвили плечи, растерев их. Бруно стоило поторопиться, пока она окончательно не замёрзла. И почему она каждый раз приходит первая? И это даже несмотря на то что Рейна всегда тратила прилично времени на подготовку. По-другому было нельзя: не могла же она идти на свидание (по плечам побежали мурашки то ли от прохлады, то ли от одной мысли об этом слове) потной, перепачканной в пыли, да ещё и со спутанными волосами. Кто же знал, что её небольшое колкое замечание в адрес Хуаниты приведёт к очередным катаниям по земле в попытках вырвать как можно больше волос у соперницы? Рейна быстро забыла о Хуаните и её визгливых причитаниях, когда Джульетта осматривала фингал под глазом Флоренс, не забывая одаривать её укоризненным взглядом. «Ну что мне с тобой делать, Рейна?» — возмущалась Мадригаль, но всё же вложила ей в руку целебную арепу вместе с запиской: «Встретимся вечером у Каситы». С лепёшкой было покончено так же быстро, как и заросли стесанные костяшки. А ей предстояло привести себя в порядок. Рейна с неохотой признавала, что была благодарна Марте. Она никогда не задавала лишних вопросов, когда видела, как падчерица часами торчала в ванне в попытках стереть с себя кожу или когда резко разворачивалась и шла переодеваться в пятый раз, стоя уже около выхода из дома. Марта даже каждый раз придумывала новый повод куда Рейне резко понадобилось пропасть, чтобы Аарон ничего не заподозрил. Рейна была ей благодарна. Рейна осторожно выглянула из-за камня, заглядывая в окна Каситы. Там уже не горел свет, значит, Бруно должен будет скоро явиться. Медовые глаза зацепились за единственное яркое пятно. Свеча. Ничуть не поменялась — горит, источая волшебный свет. Даже как-то скучно. Интересно, если бы Рейне предстояло получить дар, то какой бы он был? «У тебя настоящий талант создавать неприятности, Рейна», — пронёсся в голове голос отца. Это заставило Рейну рассмеяться. Тут кто-то прижал её обратно к камню, ставя руки по обе стороны от неё. На неё смотрели глубокие, оливковые глаза, в которых Рейна была бы не прочь утонуть. Она тихо охнула, когда Бруно заключил её в объятия и прижался своим лбом к её. Тёплые волосы, пахнувшие терпкими травами, волной упали Рейне на лицо. — Планировала умыкнуть нашу свечу, Флоренс? Можешь даже не отпираться! Рейна тихо засмеялась, зарываясь пальцами в его густые кудри. — Ах, ты поймал меня, Мадригаль! И что же ты будешь со мной делать? — Рейна прикрыла глаза и артистично вскинула руку, прижав её ко лбу. Diablesa astuta! Бруно переместил руки на её оголённую поясницу. Контраст разгоряченной кожи Рейны и вечно холодных рук Бруно вызвал у обоих мурашки. На алых губах Рейны появилась хитрая ухмылка, которая каждый раз заставляла всё внутри Бруно перевернуться. — Лучше тебе не знать, reina de rata, — горячий шёпот опалил красное ухо девушки. Бруно знал, как ей нравится, когда он зовёт её так. Только ему и можно было. В тот же момент Бруно стал самим собой: руки неловко перебрались на закрытую короткой рубашкой спину, а сам он слегка отстранился, всё так же глядя в глаза Рейны. — Можно вас поцеловать, Ваше Величество? Она улыбнулась и подалась вперёд, лёгким и нежным движением касаясь его губ своими. Невесомо, еле ощутимо, но настолько приятно, что внутри защекотало. Её теплые пальцы легли на его шею. Он всегда спрашивал разрешения, прежде чем поцеловать её. Это нравилось Рейне больше всего. Бруно никогда не было плевать на её чувства. Это и отличало его от других парней, которые думали, что Рейне больше понравятся их настойчивые попытки поцеловать или грубые руки на её бёдрах, а не человеческая простая забота. Ну а она думала, что может за это влепить крепкую пощёчину непрошенному ухажёру. С Бруно всегда всё было по-другому. Когда Мадригаль отпрянул от неё, Рейна разочарованно выдохнула. Одного поцелуя ей определенно было мало. Но у них был впереди ещё целый вечер и ночь. Успеют ещё. — Похоже, кое-что, ты всё-таки украла у семьи Мадригаль, reina de rata… — Дай угадаю. — Рейна прижала свою ладонь к груди Бруно, там, где колотилось его сердце. Её собственное билось так же быстро. — Сеньора Альма будет в ярости, ведь какая-то bruja desvergonzada бессовестно украла сердце её дорогого и единственного сына. — Не то чтобы он был особо против, — тихо пробормотал Бруно, накрывая горячую ладонь Рейны своей. Он смотрел в её влажно сверкающие глаза, на полные красные губы. Его взгляд случайно упал на её прикрытую короткой рубашкой грудь, и он тут же отвернулся, густо краснея. ¡Dios mio! Даже несмотря на то что они были вместе уже четыре года, это ещё не повод для подобных мыслей! Да и дальше поцелуев и крепких объятий они не заходили. И хотя Мигель в красках объяснил ему, что и как должно происходить (это было неимоверно стыдно), Бруно не мог позволить себе желать большего. По крайней мере, пока Рейна не будет готова. — Куда пойдём сегодня? — спросила Рейна, ловко выворачиваясь из его объятий. Полы цветастой юбки всколыхнулись, а назойливая прядка волос выбилась из тугой косы. Секунда — и Рейна сдула её со лба. Тонкая прядь, упавшая ей на щеку, больше не скрывала её черты. От этого сердце Бруно ещё раз подпрыгнуло. Казалось, влюбиться ещё сильнее невозможно, но, видно, ему это удалось. Неведомая удача для неудачливого Мадригаля. — Можно опять к пруду, там сейчас точно никого нет. — Мадригаль несмело взял её за руку, переплетая пальцы. Рейна на секунду задумалась и кивнула. Об их отношениях знало только несколько людей, половина из которых были сёстрами Бруно. Да, всё время приходилось скрываться от пристальных взоров воюющих друг с другом родителей. Долго это продолжаться не могло, конечно. Отец Рейны уже рвал на себе волосы, ведь дочь каждый раз отказывалась от любого сватовства, чем рисковала так и остаться старой девой. Ей же уже было двадцать. Сеньора Альма была так же обеспокоена, предлагая все новых претенденток сыну, но в ответ лишь получала изумрудные пластинки с предсказаниями, где Бруно был несчастлив с каждой из них. Сейчас же их родители вроде успокоились — всё же у них были и другие дети, которым нужно устраивать жизнь. — Как прошёл твой день? — Они шли по узкой тропинке, ни на миг не разлучаясь. А вокруг царили тишина и покой, ведь ночь уже давно окутала весь Энканто. — Ну, как тебе сказать. Сделал штук десять предсказаний, в очередной раз накликал беду на бедного сеньора Эльнандос. Всё по-старому… — Бруно пожал плечами, но тут же осёкся. Он почувствовал, как напряглась рука Рейны. — Рей, я тебя прошу… — Ну, раз просишь. — Она остановилась и развернулась к Мадригалю. Хитрая ухмылка не сползала с её лица, а глаза блестели. Embustero. Но взгляд её смягчился стоило только ему улыбнуться. Она приложила ладонь к щеке любимого, наблюдая из-под полуопущенных ресниц, как он прикрывает глаза от наслаждения. Рука её теплая, со слегка грубоватыми пальцами от частого шитья. И как только эти самые руки могли выбивать дурь из местных хулиганов? — Но не перетруждайся, пожалуйста. Хотя бы не так много видений в один день. Оно того явно не стоит. — Сама знаешь — семья Мадригаль должна трудиться на благо… — ¡Qué tontería, maldita sea!, — прошипела Рейна, закатив глаза. Бруно на это только засмеялся, целуя её в нахмуренный лоб. Её ругательства стали даже какими-то родными. Рейна продолжала раздраженно фыркать, но всё же крепко прижалась к его руке. — Mi amor, Энканто не рухнет, если ты ограничишь этих idiotas в предсказаниях. Они всё равно не хотят принимать правду. — Reina de rata… — Перечислять Рейне все заветы семейства Мадригаль, которые он впитывал с младенчества, было бесполезно. Её скептический взгляд и поджатые губы говорили сами за себя. Бруно оставалось лишь согласно кивнуть. — Я постараюсь. До самого пруда они шли молча, наслаждаясь вечерним Энканто. Уже когда они уселись на траву, Бруно всё же решил спросить, что у неё нового, удобно устроившись на её коленях. Тут Рейна и начала возбужденно говорить обо всех тех, кто успел сегодня вывести её из себя: — Ты не представляешь, я так долго провозилась с платьем для Паулы. То оборка не та, то юбка слишком длинная. А потом выяснилось, что и цвет не подходит! И зачем я показывала ей эскизы, maldita sea?! — Рейна активно жестикулировала одной рукой, пока другая аккуратно перебирала волосы Бруно. От воды повеяло прохладой, и он почувствовал, как вздрогнула Рейна. И почему нельзя было одеться потеплее? Мадригаль поднялся и, сняв с себя руану, накрыл ноги и оголённый живот Рейны. Потянувшись, Бруно прислонился рядом с ней к дереву и уткнулся носом в темную макушку. Запах сандала и цветов буквально дурманил его. Рейна положила голову на плечо Бруно и тихо вздохнула. — Ну а потом у нас возникло легкое недопонимание с Хуанитой. Кто же знал, что она так среагирует на простую шутку? — Ты никогда не изменишься. — Бруно улыбнулся, не забыв чмокнуть любимую в макушку. — Ха, как будто это тебе не нравится, — задорно прошипела Рейна, ощущая руку Бруно на своей талии. Мадригаль хотел что-то возразить, но не смог подобрать слов. Она, как всегда, была права. От безысходности он вцепился в бока Рейны, беспощадно щекоча её. Рейна залилась смехом, тщетно пыталась сбежать от ловких пальцев Бруно. Она всё же смогла перехватить его руки, пытаясь отдышаться. — Ох уж твои нечестные приемчики, Мадригаль! В могилу меня сведешь! — Не дай Бог, — посмеивался он, стуча по дереву. Всё ещё разгоряченная Рейна смотрела из-под полуопущенных ресниц на его улыбку. От его хрипловатого голоса, любого его движения, каждого взгляда и вздоха в её сторону, всё внутри Рейны переворачивалось. Внизу живота странно покалывало. Такое она ощущала впервые. Ей казалось, что если она сейчас посмотрит ему в глаза, то утонет в них. Всё тело начинало сводить сладкой дрожью. Несколько секунд Рейна с мучительной неохотой отводила взгляд, а потом делала ещё один глубокий вдох и снова попадала в его сладкий плен. Сама от себя такого не ожидая, одним резким движением она села на бёдра Мадриагаля. Бруно почувствовал, как краска залила всё его лицо. Но он всё равно положил руки ей на поясницу и прижал её к себе ещё ближе. Не говоря ни слова, Рейна притянула лицо Бруно к себе и накрыла его губы своими. Такого поцелуя у них ещё не было. Всё ещё наполненный любовью, но теперь к ней добавилось что-то ещё. Что-то незнакомое и притягательное. Бруно медленно переместил руки с её талии на округлые бёдра, до сих пор побаиваясь — вдруг он что-то сделает не так. Рейна отпрянула от него, облизывая распухшие губы. Глаза её в лунном свете казались совсем чёрными. Такими опасными и манящими. Она снова поцеловала Бруно, углубляя поцелуй всё больше и чувствуя, как дрожат руки на её бедрах. Её собственные скользили по оголённым частям его шеи. Флоренс слишком неосторожно двинула бедрами и услышала его тихий, но такой приятный стон, который отдавался вибрацией в её губы. Мадригаль разорвал поцелуй, и она ощутила его горячие губы на своих щеках. Медленно губы его спустились к её шее. Собственное тело окончательно предало её. В горле пересохло, начала колотить мелкая дрожь, к возбуждению примешивался легкий страх перед неизвестным. Первый раз в жизни она пожалела, что не участвовала в тихих разговорах Сильвии с другими девушками. Всё-таки нужно было вслушаться в их шепотки. Грудь Рей судорожно вздымалась, стоило прохладной руке Бруно залезть под ткань рубашки и коснуться её кожи. Другая же рука воспользовалась тем, что юбка Рейны задралась, и аккуратно сжала разгоряченную кожу бедра. Причинять ей дискомфорт Бруно не хотел. — Стой, погоди, — прошептала Рейна и немного отодвинулась от него. Глаза её были всё такими же темными, губы распухшими, а лицо залито румянцем. «Как же прекрасна», — пронеслось в голове Бруно. Нужно было отдышаться. — Извини, я-я что-то слишком увлекся. — Он неловко поправил её юбку, боясь смотреть в глаза Рейны. Она рассмеялась и чмокнула его в нос, чем вызвала только больше вопросов. — Даже не думай извиняться, mi amor. Просто, если это и произойдет до свадьбы, хотелось бы быть на мягкой постели. Не хочу потом листья из волос выбирать… — Р-Рейна, т-ты… Что же ты делаешь со мной? — обреченно простонал Бруно. Рейна всё посмеивалась, осыпая его лицо поцелуями. — Будем пробираться ко мне или пойдем к тебе? — Ко мне. Касита любит тебя, так что скроет все скрипучие половицы. — Он вскочил на ноги и, схватив Рей за руку, потянул её в сторону дома. Флоренс на это только широко улыбнулась. Бруно был другим. И это чертовски ей нравилось…

***

— Ты вообще слушаешь, что я тебе говорю, ребёнок? — гаркнул ей на ухо отец. Рейна испуганно вздрогнула, прижимая руки к пылающим щекам, а Аарон наклонился к ней, насмешливо сверкая глазами. Рейна метнула на него гневный взгляд, но он лишь широко улыбнулся. — Если ты опять решила сбежать от моего ворчания куда-то в свою голову, то хоть посвяти старика в эти воспоминания. — То, что у тебя седых волос больше, чем у меня, не даёт тебе права называть меня ребёнком. О чём ты говорил? Явный перевод темы рассмешил Аарона. В его глазах даже появился какой-то задорный огонек. Аарон чуть заметно кивнул ей в ответ и повернулся к Рейне. Под его внимательным взглядом она почувствовала себя маленькой девочкой. — Просто задавался вопросом: почему из всего Энканто тебе надо было выбрать именно Мадригаля. Вы же… — А ты до сих пор не можешь понять, — перебила его Рейна, раздражённо мотая головой. — Я люблю его. Он… С ним мне казалось, что я куда больше, чем все обо мне думали. И я… Всё, что мы делали, мы делали друг для друга. Теперь же его нет, а я все ещё здесь… — Опять глупость придумала, ну что с тобой делать? Ты всегда была больше, чем другие о тебе думали: сильнее, умнее многих городских слюнтяев. Но как бы я не пытался вырастить тебя независимой и самостоятельной, ты всё равно сделала по-своему. Стала зависеть от Мадригаля, — фыркнул Аарон. Рот Рейны перекосило в злобной усмешке, а ногти впились в предплечья. — Нет бы послушать отца. — А ты хотя бы пытался понять, почему я выбрала именно его?! Почему отказывалась от всех тех парней, которым ты так активно пытался меня сватать? — громко воскликнула Рейна, снова вскакивая на ноги. — Да потому, что их всегда интересовало только как бы залезть мне под юбку и сколько благ они могут получить, затащив меня под венец. Им было плевать на мои чувства! Им было все равно, чего хотела я! Как и тебе. Всё то, что накопилось в Рейне за эти двадцать лет, лилось наружу. Все те обиды, боль и злость. Аарон, как ни странно, просто молчал. Слушал. А Рейна всё распылялась. Срывала горло, яростно дышала. — …Спрашиваешь, почему именно Бруно? Ему никогда не было плевать на меня! — Именно поэтому он сбежал от тебя и твоих детей, — заметил Аарон, заставив Рейну резко замолчать. Она судорожно выдохнула, снова обнимая себя руками. Отец всегда умел вдарить по самому больному. — Если он это сделал, значит, у него была на это веская причина, — выдавила она, стараясь сама поверить в эти слова. Но они прозвучали жалко и неубедительно даже для неё самой. — Он не поступил бы так со мной без причины. Он не такой. — Вспомни, сколько лет ты уже одна, Рейна. Как думаешь, какая причина может это оправдать? — А какая причина была у тебя, чтобы поступить со мной так, как поступил ты двадцать лет назад? — прошипела Рейна. Аарону, прежде чем считать грехи её мужа, не помешало бы сосчитать свои собственные. Она смело подняла взгляд на отца, а на губах расцвела едкая ухмылка. Теперь инициатива этого разговора принадлежала ей. И это добавляло ей сил. Она видела, что он почувствовал этот вызов. Аарон смотрел на неё, мрачно усмехаясь. Он молча затушил папиросу о землю. Голову Рейны снова заполнили воспоминания о том времени, которое сделало её самой счастливой, но в то же время почти уничтожило.

***

Порыв прохладного утреннего ветра обдал лицо, заставив сморщиться. Рейна натянула одеяло по самый нос. Какого чёрта она не закрыла окно? И какого чёрта она проснулась, скорее всего, в такую рань? Она немножко приоткрыла глаза, всё ещё мутные ото сна. Рейна с недовольным вздохом потерла их пальцами. Потом убрала со лба влажные волосы и уставилась в потолок. Странно, но спать больше не хотелось. Рейна недовольно перевернулась на другой бок. Несмотря на её возню, Бруно продолжал спокойно спать. Рейна тихо фыркнула и осторожно ткнула того в веснушчатую щеку. Просто, чтобы выразить свое недовольство, а не с целью разбудить. Рейна легко провела ногтем по его коже, считая веснушки. Кажется, всё в порядке. Она приблизилась к лицу Бруно и поцеловала его в нос. Тот не пошевелился. Впрочем, на это она и рассчитывала. Ловким движением Рейна вынырнула из-под одеяла и свесила босые ноги на пол. Она тут же вздрогнула, когда назойливый ветерок прошёлся по её разгорячённому ото сна телу. Рейна недовольно поскребла ногтями голую, покрытую мурашками кожу живота. К горлу подкатила странная тошнота. Рейна раздраженно сморщилась и подошла к окну. Солнце только едва-едва показалось из-за гор. Энканто медленно оживал. Рейна втянула прохладный воздух через зубы, облокотившись локтями о подоконник. Тошнота наконец отпустила, уступив место ознобу. Рейна провела ладонями по предплечьям. Надо было хотя бы что-то на себя накинуть. Рейна лениво обернулась через плечо. Видимо, не судьба — её рубаха лежала слишком далеко, чтобы подцепить её ногой. Рейна обречённо вздохнула, повернувшись к утреннему городу. Однако быстро она умудрилась замерзнуть. Пора бы и вернуться под одеяло, пока Бруно не вздумал, что оно теперь полностью его. Напротив зеркала Рейна резко остановилась. Что-то изменилось. Она придирчиво оглядела себя. Бедра стали больше? Странно. Рейна не могла припомнить, чтобы ела больше обычного или стала меньше ходить. Протяжно хмыкнув, она ткнула пальцем в мягкий живот. А ведь изменения налицо. Рейна потрогала грудь. Заметно больше, чем ей помнится. Ещё раз хмыкнула. Странно, что она не заметила изменений раньше. — Да и черт с вами со всеми, — пробурчала себе под нос Рейна. — Ты бы оделась, — раздалось сонное ворчание со стороны кровати. Рейна на это только хмыкнула, уперев руки в бока и последний раз посмотревшись в зеркало, — мало ли кто увидит… — Вот кто меня может увидеть, кроме тебя, а? А ты видел всё, на что некоторые только после свадьбы глядят. — Рейна хитро сощурила глаза, когда встретилась с недовольным взглядом Бруно. — Вылезай из-под одеяла и погляди. Тебе не кажется, что я потолстела? — спросила она, покрутив бёдрами. Со стороны кровати опять раздалось недовольное сопение. Чуть погодя, Бруно развернулся к стенке и пробурчал: — Обычно после такого вопроса Пепита мечет молнии. Поэтому я предпочитаю на него не отвечать. Флоренс обиженно поджала губы. Да причём тут Пепа?! Просто Рейне искренне интересно его мнение. Да и молниями она не собирается швыряться. Она в пару шагов оказалась около кровати и залезла на неё с ногами. — Ну я же серьёзно, эй! Лёгкий толчок в плечо не дал результатов. Рейна протяжно застонала и рухнула на подушку. Нормально разговаривать с Бруно с утра было невозможно. Рейна досадливо дунула ему в волосы. На мгновение прислушалась к звукам дома. Все было тихо. Конечно! Кто ещё кроме неё проснётся в такую рань?! Разве что Бруно, который старательно делал вид, что спит и не замечает её недовольств. Хитро улыбнувшись своей внезапной идее, Рейна просунула холодные руки под одеяло и пробежалась по горячему боку Мадригаля. — Di-dios mío, Рейна! — Бруно в долгу не остался и быстро прижал к себе хихикающую Рейну поперёк рук, чтобы отрезать ей любые пути к нападению. — О, доброе утро, mi amor, ты уже проснулся? — из-за всех сил сдерживая смех, пролепетала Рейна. — С тобой поспишь, как же! — Бруно зевнул и потёр глаза, освобождая её. Рейна улыбнулась ему и засмеялась — чуть-чуть. От этой ее улыбки и смеха он почувствовал себя очень счастливым. Он взял её руку в свою, поцеловал в ладонь, тоже засмеялся — весело, искренне, счастливо — и прижал её к своей груди. — Ты жуть какая холодная! Простудиться хочешь, estúpida? — Ах ты ж! Это было грубо, sin escrúpulos! — притворно ахнула Рейна. Подобное нельзя было прощать! Она ловко вывернулась из рук Мадригаля и в ту же секунду оказалась на нём. К её несчастью, Бруно уже успел выучить этот её приём и перехватил ловкие ладони. Они сцепились руками. — Ты нанёс роду Флоренс оскорбление, которое сможешь смыть только своей кровью! — Тише ты! Разбудишь весь дом, rabiosa! — Ах! Ещё одно оскорбление! — Ре-Рейна! Бруно резко убрал руки, и Рейна, потеряв опору, рухнула прямо на него. Она от неожиданности приглушённо вскрикнула. Его руки теперь были свободны, и он обхватил Рейну поперёк спины, прижав к себе, так сильно, как только мог. Рейна попробовала вырваться, но безрезультатно. — Ты успокоилась? Ты чего прямо с утра… Ай! — Рейна в долгу не осталась и несильно укусила его за плечо. — Теперь успокоилась. — Она тихо смеялась, удобно устроив голову на груди Бруно. Тот к тому времени уже ослабил хватку. — Проснулась рано, делать нечего. Ты спал, а это вообще-то нечестно! — Ты вообще не меняешься, Рей. В тринадцать у тебя были такие же оправдания. И вообще, слезай! — Бруно аккуратно уложил её рядом с собой, набросил сверху одеяло и, немного погодя, мягко поцеловал в щеку. — Ага! То есть всё-таки потолстела, раз слезай? — То есть ты все ещё просто невозможная! — цокнул Бруно. Его рука легла на щеку Рей, а пальцы начали перебирать мягкие волосы. Теперь Рейна точно утихомирилась: прикрыла хитрые глаза и чуть улыбнулась. — Сегодня опять пойду к маме. — Шёл четвёртый год… — протянула Флоренс. Сложно было сказать, чего у сеньоры Альмы было больше: упрямства или терпения. Уже на протяжении четырёх лет она только и делала, что отказывала сыну в его женитьбе. И что он только не перепробовал, на какие ухищрения не шёл, ответ всегда был один и тот же. Раньше Рейна злилась и плакала одновременно, сбивая костяшки об очередную стену, дерево или мебель. Теперь же это было уже смешно. Она даже начала восхищаться матриархом семьи Мадригаль. Кремень, а не женщина. — Мне кажется, стоит подождать годовщины, — протянула она. — Перестань, reina de ratas. Когда-нибудь она точно сдастся. — Чтобы не видеть скептичных глаз возлюбленной, Бруно прижал её голову к себе. Рейна только фыркнула, уткнувшись носом в изгиб его ключицы. На некоторое время в комнате повисла тишина, которую иногда нарушали ранние песни птиц за окном. Бруно задумчиво перебирал длинные волосы Рей, в тысячный раз прокручивая в голове заученные слова. Только бы от них был толк в разговоре с матушкой. — С другой стороны, Августину же она разрешила жениться на Джульетте. — Боюсь, как бы на этом её минутная милость и не иссякла, — тихо засмеялась Рейна. Бедный Августин тоже потратил немало времени на то, чтобы доказать сеньоре Мадригаль, что достойнее его Джульетте не найти. Только Феликсу повезло больше всех — Пепу за него отдали без боя, почти сразу. Его недюжинная харизма, порядочность и серьёзные намерения сразили сеньору Альму наповал. Но и Рейна не страдала отсутствием этой самой харизмы! Да и намерения у нее разве были несерьёзными? Четвёртый год чуть ли не в ногах валяется, пытается вымолить заветное согласие. Альма даже уже перестала говорить свое «нет». Просто молча захлопывает перед Рейной дверь. А все виной её «поганая кровь» будь она трижды проклята. — Знаешь, о чем я подумала, когда она послала меня к чёрту в последний раз? — Хм? — Если она так и не согласиться, то может мы… убежим? — Бруно слегка отодвинулся от Рейны, сначала подумав, что она шутит. Но она была совершенно серьёзна. А ведь ещё недавно в глазах был блеск, но теперь же в них плескалось только печаль и задумчивость. — Куда-то подальше от Энканто. Найдём священника посговорчивее нашего. Наконец поженимся… Бруно нервно засмеялся. Бросить семью, общину и уйти в никуда — он искренне надеялся, что до такого не дойдёт. Но в голосе Рейны слышались реальные нотки отчаяния, она так на него глядела, что он ощутил, как на сердце становится тяжело. — Ты же уже пыталась сбежать однажды, и закончилось это не очень хорошо. Да и сама знаешь — горы Энканто слишком высоки и неприступны, а прохода никакого нет. И кто знает, вдруг там всё ещё опасно, — бормотал Бруно, неловко улыбаясь. Рейна тяжко вздохнула, прикрывая глаза и обречённо упираясь лбом в его грудь. Под приглушённые стоны Бруно оставил поцелуй на её макушке. Его тёплые губы добрались до её щеки, и он коснулся уголка её рта лёгким поцелуем. Во второй раз они соприкоснулись губами, и этот поцелуй получился коротким и нежным. Рейна даже не заметила, когда он перешёл в третий. Распылиться окончательно она не успела. Бруно только отстранился и целомудренно поцеловал её в лоб. Он встал, чувствуя, как сильно дрожат колени, и начал одеваться. Пора было возвращаться в Каситу, пока мать и сёстры не заметили его отсутствия. — Идеи у тебя, reina de rata… Из крайности в крайность. — А чем тебе не нравилась идея, чтобы меня усыновил отец Сильвии или Мигеля? — Когда он повернулся обратно к ней, Рейна уже лежала на животе, поочерёдно сгибая ноги в коленях и подперев голову рукой. — По-моему, план был хорошим. — И, по-моему, Мигель яростно с ним не соглашался. — Рейна раздражённо сдула волосы с лица и быстро встала. Подойдя к Мадригалю, она начала сама застегивать пуговицы на его рубашке. На какое-то время она, видимо, ударилась в обругивание их общего друга и успокоилась только когда застегнула последнюю. — Может, всё-таки оденешься? — Какие же вы с Мигелем невозможно противные! Оба! — Она с напущенной грациозностью открыла дверцу шкафа, доставая оттуда свежую сорочку. Правда, с ней возникла небольшая заминка: она неожиданно стала мала в груди и рукавах. И пока Рейна из-за всех сил старалась натянуть её на себя (при этом не теряя лица, конечно же), Бруно как мог пытался сдержать смех. — Он ещё и смеётся! А я говорила же, что потолстела. Ужас какой-то… — Просто нужно смотреть, прежде чем что-то брать. — Его ловкие руки помогли Рейне привести себя в порядок, а потом так и остались лежать на её талии. — Она тебе, похоже, давно стала маловата. — Ну да, успокаивай меня, Мадригаль. — Рейна шутливо дёрнула его за кудри. Он тут же густо покраснел, и это сделало его только красивее. Они хотели опять поцеловаться, только их прервали внезапные шаги по коридору. Рейна испуганно замерла, стараясь понять, кто именно это был. Если отец, то она рискует быть оттасканной за волосы. Ну, это было не страшно — волосы могли отрасти, а вот Бруно вряд ли останется в живых. — Какого черта кто-то встал в такую рань? — шёпотом спросила она, сглотнув. — М-может, это у вас семейное? — так же шёпотом пролепетал Бруно. Они закончили одеваться в рекордные сроки. Рейна бросала обеспокоенные взгляды с двери на Бруно, который старался как можно более осторожно перебраться с подоконника на ветку дерева. Хорошо, что она научила его ещё в детстве, как правильно спускаться по нему вниз. — Рей. — А? — Бруно коснулся её губ быстрым поцелуем. Почти сразу отстранившись и стараясь держать равновесие, он улыбался ей. Рейна смущённо хихикнула. — Я люблю тебя, mi reina. — Я тоже люблю тебя, mi rey.

******

С того дня прошёл месяц. Сеньора Альма была всё так же непреступна, но она и её предрассудки были сейчас последним, что беспокоило Рейну. Больше всего её волновала собственная противная слабость, которая не оставляла её в покое вместе с утренней тошнотой. И если идей, как справляться с первой, у Рейны не было, то вторую она рьяно заедала всевозможной едой Джульетты. Только вот любимые арепы уже стояли поперек горла, да и дарили облегчение лишь ненадолго. Каждый раз тошнота возвращалась, а старшая Мадригаль беспомощно разводила руками. Поэтому сейчас голова Рейны лежала на гладкой поверхности стола в доме Сильвии, пока сама она уже добрые полчаса что-то усердно смешивала меж собой и заливала кипятком. — И давно у тебя это? Сейчас, конечно, не сезон для многих трав, но всё же, думаю, это сможет помочь. — Сильвия поставила перед ней дымящийся стакан с чем-то похожим на чай. Рейна скривилась от внезапного позыва, медленно распрямляясь. Странный чай на вкус был просто отвратителен. По спине вдруг поползли мурашки. К горлу подступила тошнота. Рейна постаралась глубоко вдохнуть, зажав рот рукой, чтобы прогнать неприятные ощущения и попытаться сдержать противное варево в себе. Сильвия села перед ней за стол и тихо спросила: — И что, даже еда Джульетты не помогает? — Если бы она помогала, то я бы сейчас не пила это… Что это вообще? — Сбор от тошноты, — пожала плечами подруга, продолжая внимательно следить, чтобы Рейна допила все до конца. — Знаю, что на вкус она не сравнится с шедеврами Джули, но мне она помогала. — Такое ощущение, что меня сейчас ещё быстрее наизнанку вывернет. — Ой, да не козлись ты, язва! Рейна показала подруге язык и облегченно выдохнула. И правда отпустило. Флоренс хитро сощурилась и пока Сильвия отвлеклась, быстро залезла в свою сумку. — Допила? Вот и умница. Потом ещё спасибо скажешь! — Сил хотела встать, чтобы помыть кружку, но Рейна оказалась быстрее. — Так, а ну сидеть! Я сама всё сделаю. — Флоренс быстро выхватила из рук подруги кружку, заменив её на небольшую игрушку. Сильвия пару раз непонимающе моргнула. — Извини, что поторопилась с подарками. Но я бы умерла ждать ещё три месяца, знаешь ли! — Это… обезьяна? — Сильвия осторожно двумя руками покрутила в руках вязанную коричневую обезьянку. Рейна тихо угукнула. Помытая кружка заняло своё место в шкафу, а Флоренс повернулась обратно к подруге, руками опираясь о столешницу за спиной. — Ре-е-ейна, ты даже одежку ей сделала! И-и маленькое сомбреро! Dios mío… — Не могла же я позволить, чтобы у моей будущей ahijada была ненарядная игрушка… — начала Рейна, но тут же была заключена в крепкие объятия плачущей подруги. Сильвия пыталась что-то сказать, но катившиеся градом слезы и громкие всхлипы не давали понять ни слова. В секунду воротник платья Рейны промок насквозь. В последнее время её Сильвия была чересчур эмоциональной. — Эй, ну ты чего? Тебе же нельзя так сильно волноваться, да и Мигель меня придушит, если увидит! — П-просто ты такая хо-орошая, Ре-ейна! — пропищала Сильвия, крепко прижимаясь к подруге. Флоренс усмехнулась, обнимая её в ответ, как можно аккуратнее, конечно. Рейна прижалась губами к тёмной мокрой щеке подруги. Сильвия немножко отодвинулась, громко шмыгнув носом. — А откуда ты знаешь, что это будет девочка? У Бруно было видение? И вы, двое негодников, утаили его от нас?! — Да нет же. Просто я не переживу, если родится второй Мигель. Нам и одного хватает с головой. — Ха! Я могла бы и сама догадаться. — Родригез закончила плакать так же быстро, как и начала. Теперь она просто прижималась к мягкому плечу подруги. А в тёмной курчавой голове быстро пронеслась мысль. Пока Рейна ворковала с выпуклым животом подруги, Сильвия стояла, погруженная в эту мысль, прижимая палец к подбородку. — А с тобой снова стало приятно обниматься… — В каком смысле? — А ты вспомни, какой была в детстве — мягкой и тёплой. Это ты потом стала слишком твёрдая и угловатая, как мышц набралась. Теперь же снова стала мягче. — Сильвия громко рассмеялась от того, как скривилось лицо подруги. Рейна в последний раз провела рукой по её животу, прежде чем громко застонать: — Я же говорю, что потолстела!.. Дверь отворилась, впуская в жаркое помещение кухни не только свежий воздух, но и отца Сильвии — сеньора Хавьера. Мужчина приветственно снял шляпу и широко улыбнулся. «Lo que se necesita!» — торжествующе подумала Сильвия. — Папа! — Сильвия быстро усадила Рейну обратно за стол и подбежала к испуганному такой бурной реакцией отцу, не позволяя ему сказать ни слова. Уж больно резво для беременной на половине срока. Крепко схватившись за отцовскую гуаяберу, она начала что-то активно шептать ему на ухо. Сеньор Хавьер нахмурился, а его взгляд метался от дочери до её подруги. Потом хмыкнул и просеменил к стулу напротив Рейны. — Hola, Рейнита, — начал он абсолютно странным тоном, краем глаза следя, как садиться дочь. — Hola, сеньор Хавьер, — ответила ему таким же тоном Рейна. Чего эти двое так на неё смотрят, словно она приз на ярмарке? — Вижу, ты поправилась, — начал издалека он. Сильвия недовольно стукнула его по руке, а взгляд её твердил: «Нашёл с чего начать разговор!». Прежде, чем Рейна вскинула глаза и руки к потолку и разразилась громким стоном, её снова одолела тошнота. Рей беспомощно рухнула головой на стол, прижимая руки к стянутому спазмом животу. На какую-то минуту всё поплыло у неё перед глазами. Чтобы справиться с головокружением, она набрала в грудь воздуха и прикрыла веки. Видно, варево Сильвии ненадолго помогло ей. — И как долго у тебя эта тошнота, которую не перебьешь ни великолепными лепешками милой Джульетты, ни моей настойкой? — Не знаю, — простонала она. Снова пронесёт или стоит заблаговременно отойти к раковине? — Месяц, может, два. — Понятненько, — сказал нараспев сеньор Хавьер, похлопав себя по коленкам. Рейна подняла на него измученный взгляд. Хотела бы она сейчас так же широко улыбаться. Если бы живот не скрутило, как будто его отпинали, то, может быть, и улыбалась. — Что ж, пойдём-ка в другую комнатку. Mejor médico— сеньор Хавьер, попробует узнать причину твоего… кхм… недуга. А то я припоминаю одну болезнь, на которую похожи твои симптомы. А последствия у неё!.. — Удачи, я буду здесь! — Сильвия никогда не умела скрывать эмоции. Хоть она и пыталась выглядеть как обычно, но её ёрзанья на стуле, чуть подрагивающие руки и широкая улыбка выдавали её с потрохами. Флоренс тяжело вздохнула, а брови метнулись к переносице. Когда дверь за отцом и подругой закрылась, Сильвия позволила себе наконец-то счастливо рассмеяться. Её взгляд упал на вязанную обезьяну. Она тоже улыбалась. Сильвия притворно обречённо вздохнула, беря игрушку в руки. — Нам надо бы тоже начать придумывать подарок, что скажешь, mi corazón? — Сильвия осторожно погладила живот, с радостным визгом ловя легонькие пинки. — И я так думаю. Негоже обижать твою madrina. Только вот что же такого придумать? — Я что-то пропустил? — раздался хриплый бас позади неё. Сильвия подпрыгнула на месте. И вот как такой огромный мужчина, как её Мигель, мог передвигаться так тихо? Она уже клялась как-то, что скоро повесит ему на шею колокольчик, как у быка сеньора Кастильас. «Надо бы подкинуть эту идею Рейне, если она не будет знать, что дарить на день рождения Мигелю», — от этой мысли (ну, ещё и от того, что Мигель одарил её губы крепким поцелуем) Сильвия снова забавно захихикала. — Да, пропустил. Но дай моему папе время, и всё узнаешь! — Мигель протяжно хмыкнул. Он не знал, чем может огорошить его сеньор Хавьер, но, смотря в горящие глаза Сильвии и чувствуя, как от этого его собственное сердце сладко защемляет, бояться ему было, очевидно, нечего. Мигель подхватил со столешницы тарелку с парочкой эмпанад и грузно уселся за стол. Пока он медленно жевал, Сильвия успела ему показать первую игрушку их ребёнка, рассказать последние сплетни, а от его взгляда не укрылось её радостное предвкушение. Неужто Рейна вместе с игрушкой притащила новое видение от Бруно? Хотя Сильвия бы не стала тянуть с тем, чтобы показать его мужу. — У нас будет двойня? — решил он высказать свое смелое предположение. Сильвия замерла с открытым ртом на полуслове. Потом все же легонько щёлкнула мужа по лбу. — С чего ты взял, tonto? — Просто ты такая радостная, я и подумал, что это из-за… — Нет! Я же говорю, подожди! А ещё лучше помоги мне придумать подарок для Рейны! — Ты опять забыла, что у неё день рождение весной? Сейчас, между прочим, только январь. Да и я всё ещё не успел отойти от дня рождения Феликса, так что новой попойки не перенесу. — Сильвия всегда очень забавно надувала щеки, когда злилась. В лоб Мигеля прилетел очередной щелчок. — Будешь издеваться, я тебя ложкой огрею! Но Мигель продолжил обиженно жевать. С чего ему вообще дарить Рейне подарки? Он даже и на её день рождения не особо горел желанием это делать. Чуть погодя, он снова спросил: — Мать Бруно всё-таки разрешила им пожениться? — Мигель! Что в слове «подожди» тебе не понятно?! Прошло где-то полчаса с того момента, как Мигель пришёл домой. Всё это время молча слушал щебетание жены. Ему скоро надо было возвращаться в кузню, но Сильвия так крепко держала его за руку… Мигель так ничего и не сказал, а просто провёл большим пальцем по её мягкой коже. Такой простой и естественный жест. Сильвия в ответ крепче сжала его пальцы. Сильвия мгновенно замолчала, когда отец наконец вернулся в кухню, держа за плечи шокированную Рейну. Она, конечно, мало что понимала в медицине, но сомневалась, что причину тошноты нужно было искать такими способами. — О, это же Señorita Contagia! — Мигель удобно устроил голову на своей ладони, когда Рейна заняла место за столом. — О, это же Señor Git! — язвительно ответила Рейна, одаривая ухмыляющегося друга колким взглядом. Она явно была не в настроении для их обычной перепалки. Живот всё ещё тянуло, а тошнота застряла камнем где-то в районе груди. Рейна была готова к любому вердикту сеньора Хавьера. Порча? Смертельная болезнь? Ничем не излечимое отравление, которое останется с ней на всю жизнь? Любой диагноз Рейна приняла бы с высоко поднятой головой. Но сеньор Хавьер только и продолжал, что угукать и усмехаться. А сейчас вообще что-то напевал, копошась в кухонных шкафчиках. — Выглядишь как вздутая лягушка. Вроде и жалко, но смешно. — Я тебя сейчас ударю. — Итак, папа? — сказала Сильвия, заканчивая их препирания. Её пальцы взволнованно постукивали по столу, а глаза приковались к отцовской спине. Тот только поднял палец, не оборачиваясь. Как всегда, выжидал, прежде чем сказать. Невозможный человек. Зато понятно, в кого пошла Сильвия. Сеньор Хавьер поставил перед Рейной новую чашку. Уже по запаху она поняла, что это опять противная настойка травы с травой, и подняла жалостливые глаза на Хавьера. Нетерпеливый жест рукой заставил её вздохнуть и начать пить. — Ну что ж. Я провел тщательный осмотр, и диагноз подтвердился, — начал Хавьер, скрещивая руки на столе. Три пары глаз смотрели на него, не отрываясь. Сеньор Хавьер от такого внимания довольно улыбнулся и положил руку на плечо Рейны. Та, всё ещё с кружкой у рта, казалось, перестала дышать. — Теперь мы будем видеться гораздо чаще, дорогуша, ха! — Папа… Мигелю надо возвращаться в кузню, так что тебе лучше поторопиться. Ты же знаешь, как сеньор Вито относится к… — Перед губами Сильвии возник крючковатый палец. Хавьер недовольно надулся — ненавидел, когда его перебивают. — Я как раз хотел сказать, Сильвия! Не перебивай папу. — На лице Хавьера снова расцвела улыбка, когда он повернулся обратно к Рейне. — Итак, Рейнита. Разреши тебя поздравить! — Ха, с чем же? Сами же говорили, что это что-то серьезное. С таким вряд ли поздравляют. Хавьер пару раз моргнул, глядя, как Рейна морщиться от терпкой настойки. Он же дал достаточно намеков! А она всё ещё не догадалась… Зато, похоже, наконец-то дошло до Мигеля. Почти чёрные глаза были широко раскрыты и смотрели на улыбающуюся Сильвию. Тихонько вздохнув, он вдруг полез в карман и вытащил свой крохотный футляр с самокрутками. Зажав между губами одну папиросу, он снова вздохнул. Жутко хотелось закурить, но нельзя. Это может навредить ребёнку. Детям. Oh, Dios… — Прошу простить за приукрас. Итак, если ты до сих пор не поняла… Хоть я и думал, что ты будешь посообразительнее Аарона, но, видимо, не свезло… Так, я опять отвлёкся. Опять же, поздравляю тебя, Рейнита, но не с каким-то страшным диагнозом, хотя это тоже немного может испугать, ха-ха! Ты беременна. Судя по моим подсчётам, уже месяца два как. Она была готова ко всему, но не к этому. ¡Qué tonta es! Внутри всё похолодело, а горечь во рту стала невыносимой. Рейне хотелось расплакаться от радости, но её не прекращало трясти от страха. У них с Бруно будет ребёнок. Но этого не должно было случиться сейчас. Ещё слишком рано, все должно было быть не так. Дрожащая рука медленно легла на живот. Боже, до чего же она испугалась. Mierda. — Рейна! — Когда Сильвия успела оказаться рядом? Она прижимала к себе Рейну, не переставая радостно вопить. — Как же это замечательно! Если у нас родятся девочки, то они могут быть, как мы, лучшими подругами! А если мальчики, то они тоже будут как братья! — Сил, — послышался голос Мигеля. — А если у тебя будет девочка, а у меня мальчик. Ах! Они, конечно, могут быть и просто друзьями, но представляешь, если они влюбятся друг в друга! Как же я рада за вас с Бруно! — Сильвия продолжала гладить подругу по голове и счастливо смеяться. Рейна тоже хотела смеяться. Но также Рейна хотела некрасиво разрыдаться. — Сил, погоди. — Рука Мигеля легла на маленькое плечо жены, заставляя ту наконец отпустить Рейну. Он отвёл Сильвию немного в сторону и начал что-то шептать. Лицо девушки медленно мрачнело. Теперь и она видела, как дрожит Рейна. — Ох, это же надо будет и Альму поздравить с новым поколением Мадригалей. То-то она обрадуется, ха-ха! — Рейна истерично засмеялась через плотно сомкнутые губы. Да. Сеньора Альма точно будет счастлива. Поганая девка с не менее поганой кровью посмела понести внебрачного ребёнка от её одарённого проклятым даром сына. Да она будет просто в восторге! Мысли всё никак не хотели собираться в кучу. Рейна обречённо покачала головой, проводя руками по лицу. Mierda. — Сеньор Хавьер, — выдавила она из себя, хватаясь за его руку своей дрожащей. Хотевший встать до этого Хавьер осел обратно на стул. Слова застряли где-то в горле. Они отдавали горечью. У Рейны не было другого выбора — она старалась убедить себя саму в этом. Глубоко вздохнула, стараясь унять ноющее, колотящееся сердце, — с э-этим можно будет что-то сделать? В комнате повисла тишина. Даже Мигель с Сильвией перестали пререкаться. Только молча смотрели на Рейну. Она тоже не говорила ни слова. Молча ждала. Хавьер почесал курчавый затылок, смотря куда-то в сторону окна. Потом опять повернулся к Рейне. И вдруг придвинулся к ней почти вплотную. Это произошло так неожиданно, что Рейна немного растерялась. — Послушай, — зашептал Хавьер, склоняясь к её лицу, — средств-то много существует. Но ты не руби с плеча, подумай хорошенечко для начала, прежде чем души губить. С одарённым своим поговори. — Я не хочу, чтобы у него были неприятности из-за меня, — упрямо зашептала в ответ Рей. Ей действительно нужно подумать. Но не здесь, наедине с собой. Рейна встала из-за стола и, пробурчав слова прощания, пошла к двери. Дрожащие руки вцепились в предплечья. Сильвия с Мигелем переглянулись. Нечасто увидишь такой подавленный жест от Рейны. Сильвия поджала губы и, сбросив руку мужа со своего плеча, крепко обняла подругу за шею. Она могла бы начать говорить, что все её страхи пусты и беспочвенны. Но это было не к спеху. Ещё успеет пожурить. — Всё будет хорошо, alma mía, — Сильвия оставила влажный поцелуй на щеке Флоренс. Та только медленно кивнула и вышла. Сильвия обеспокоенно огладила живот. Губы подрагивали, как будто она сейчас расплачется. На её плечи легли тяжелые руки мужа. Он несколько секунд молча целовал её в висок, потом вздохнул и нахмурился. Сильвия только сейчас поняла, что всё это время он нежно поглаживал её живот. — Дела-а, — протянул Хавьер. Он подхватил из-под столешницы небольшую корзинку и уложил в неё несколько свертков. Прошаркав к дочери и зятю, он вручил корзинку Мигелю. — Снеси-ка этой милой Джульетте, сынок. А мы с моей дочуркой сходим навестить нашего el honorable pariente в лице твоего папашки. Отвлечем его, так сказать, от твоего небольшого опоздания, — Сильвия медленно кивнула. Что опять задумал её папито? Пока Сильвия отошла в другую комнату за своей шляпой, Хавьер постучал Мигеля по плечу, чтобы он спустился до его роста. — Передай нашему одарённому, что им с Рейной явно есть о чём поговорить.

******

Долгий и утомительный день клонится к вечеру. Заходящее за горы солнце окрашивало город в огненный цвет. Ощутимо повеяло прохладой. Рейна посильнее закуталась в шаль, крепко цепляясь пальцами за собственные предплечья. Босые ноги она опустила в прохладную воду пруда. Время от времени она откидывала голову и смотрела на высокое пурпурное небо. Издалека до неё доносились звуки типле и приглушенный смех. Видно, подготовка к скорым гуляниям шла полным ходом. И как бы сильно она не хотела присоединиться, сейчас было не время. От волнения Рей кусала внутреннюю часть губ, нервно скребя ногтями кожу. Настолько страшно ей не было никогда. Что могло пойти не так? Где произошла ошибка? Думать об этом было уже поздно. Рейна обреченно уронила голову на колени. Mierda, mierda, mierda! — Так и знал, что найду тебя здесь. — Рейна испуганно вздрогнула, но всё же позволила Бруно прижаться к себе. Так сильно задумалась, что не услышала его шагов. Или он научился быть таким незаметным? — Эй, у тебя всё в порядке? Всё было не в порядке. И если она начнёт говорить, то точно заплачет. Это ещё больше злило! Как и чёртова тошнота и головокружение. Нет. Плакать нельзя. Нужно успокоиться. Нужно взять себя в руки. В конце концов она должна быть сильной. Сильной и смелой. Бруно не на шутку испугался, когда Мигель неожиданно появился на пороге Каситы со своим мрачным и тяжелым взглядом в придачу. Мигель тогда крепко схватил его за плечо и прошипел на ухо: «Сейчас ты шуруешь к своей бешеной и говоришь с ней. И чтобы когда я в следующий раз увидел вас обоих, то вы были с хорошими новостями». Он не знал, о чём они должны были поговорить, думал, что Рейна начнет первая. Но Рейна молчала. Застыла, как каменная статуя, ни разу не посмотрела в его сторону и молчала. Мадригаль неловко потрепал кончик её шали. Его пальцы ощущали подрагивания её плеч. Всё это было так странно. И до жути пугающе. — Reina de ratas, — осторожно позвал Рейну Бруно. Он попробовал взять её руку в свою, но она всё ещё крепко обнимала себя. Мадригаль нервно закусил губу и безнадежно вздохнул. Что же могло случиться? Бруно не знал, что ему делать. Поэтому просто обнял её, прижимая к себе. Рейна еле слышно всхлипнула, от чего Бруно ещё сильнее испугался. — Рейна, mi sol, mi corazón, mi amor, пожалуйста, поговори со мной. — Прос-сти-и, — прохныкала Рейна. Она сильнее прижалась к окончательно перепугавшемуся Бруно. — Ч-что? За ч-что ты извиняешься? — Бруно обхватил лицо Рейны двумя руками, пытался стирать льющиеся слёзы. Он уже и сам хотел плакать от того, что не знал, как ей помочь. Что могло так сильно расстроить её? Бруно обессиленно уткнулся в её макушку, пахнущую сандалом и цветами, чувствуя, как по его собственному лицу начинают катиться слёзы. — Рей… Прошу, скажи, что случилось. Рейна сжимала крепко его руку, её лицо было пунцовым и блестящим от слёз. Она глубоко вздохнула, отстранилась, но когда хотела сказать что-то, то прижала вторую руку ко рту. Бруно снова обнял её, что-то успокаивающе шепча ей на ухо. Он обнимал её, целовал, пока Рейна не смогла хоть немного успокоиться. — Я-я… — выдавила из себя Рей, продолжая судорожно хвататься за руку любимого. Бруно рукавом рубашки стёр свои собственные слёзы. Очередной поцелуй во влажный лоб, похоже, немного помог Рейне. Она слегка отодвинулась от него, поднимая глаза. — Бруно, у нас проблемы… — Что? О чём ты? — Он недоуменно посмотрел на неё. Что ещё могло приключиться в добавок к их проблемам? Что могло так её подкосить? Так много мыслей (большинство плохих) крутилось в его голове, а Рейна всё молчала и отводила взгляд, тихо всхлипывая. — Рей, что бы не случилось, мы со всем справимся. И я всегда буду рядом, помнишь же? Ты, главное, не молчи, пожалуйста, только не молчи. — Я беременна, — тихо сказала Рейна, прерывая нескончаемый поток слов, всё ещё не поднимая глаз. — Ч-что? — вылетело у Бруно на выдохе. По его лицу снова заструились слёзы, а из груди вырвался счастливый смех. Мадригаль привлёк Рейну к себе и неуклюже-нежно поцеловал. Искусанные губы слегка защипало, но ему было всё равно. Он был так счастлив! — Т-ты же не шутишь?! Хотя да, конечно, ты не шутишь! Reina de ratas, это же просто… просто замечательно! У нас будет ребёнок! Мы станем родителями! — Н-но, Б-Бруно, — пролепетала Рейна. Смеяться или плакать? Она всё никак не могла решить. Сердце её забилось быстрее, и она ощущала, как всё запорхало внутри. — Мы же даже не женаты ещё. И твоя мама на дух меня не переносит. Это… это всё так не вовремя. П-прости… Я правда думала, что у меня всё под контролем. — Dios mío, Рейна, ты иногда так много всякого себе придумываешь. — Бруно крепко прижал к себе всё ещё дрожащую Рей. Оставив поцелуй на её виске, он продолжил: — Будь я проклят, если мама не даст согласие. Как бы это не звучало, но теперь у неё нет выбора. — Но… Разве мы сможем хоть что-то сделать против неё?.. — Мы, может, и не совсем, но вот кое-кто точно сможет. — Слёзы у Рейны сразу высохли, когда Бруно резво натянул себе на голову капюшон, состраивая забавное вытянутое лицо. Флоренс пробило на смущённый смех. — Или ты сомневаешься в бесстрашном Эрнандо, сеньорита?! Смотря на то, как Рейна наконец-то смеется, Бруно сбросил капюшон и облегченно выдохнул. Получилось. Флоренс положила голову ему на плечо, устало вздохнув. Слишком много переживаний для одного дня. Бруно осторожно положил руку на выпуклый живот Рейны. Всё ещё не верится. И как он раньше не заметил? — Ты уже кому-то говорила? — Сеньор Хавьер узнал первым, потом и Сильвия с Мигелем. Призналась ещё бабушке. — Рука Рейны накрыла руку Бруно. — И она…? — Сказала, что уже давно в курсе, на секундочку. Её карты, конечно, ни в коем случае не врущие, давно всё предсказали. Ещё и сказала, что я только больше волнуюсь понапрасну. Совсем как мама. Даже смешно, — пробурчала Рейна. Бруно рассмеялся. Он ни капли не сомневался в сеньоре Кастодии. — Она, наверное, уже знает, кто родиться. Помнишь, она сказала мне как-то: «Мои карты ещё фору дадут твоим видениям, joven!» — Рейна продолжала смеяться. Все ещё гнусаво и хрипло. Это не могло не радовать. Бруно легко провёл рукой по её животу. Чёрт возьми, он станет отцом. Dios, прекрасно звучит. — А она тебе случайно не сказала, кто там? Мальчик или девочка? Я, конечно, и сам могу посмотреть в будущее… — Бруно. — Глаза Рейны сузились в две щелки. Бруно неловко улыбнулся, взлохматив себе волосы. — Мне и самой жутко интересно узнать, но давай просто дадим ему родиться. Там и посмотрим. Но знаешь… если хочешь, то можешь посмотреть в будущее. Узнаешь, всё ли будет в порядке. Только не смей ничего мне говорить! Я это сказала бабушке и говорю тебе! И я не шучу! — Понял, понял! Конечно, mi amor, оставлю тебя в счастливом неведении, так и быть, — Бруно радостно обнял Рейну двумя руками. Внезапная кислая мысль заставила его оторваться от осыпания поцелуями её макушки и скривиться. За остаток этого дня им нужно было решить ещё один важный вопрос. Мадригаль резко вскочил на ноги и уже более осторожно помог подняться Рейне. — Идём в Каситу! — Стой, подожди! Сейчас?! Б-Бруно! — Рейна еле успела надеть сандалии, когда Бруно уже тащил её в сторону волшебной виллы. — Я-я ещё не готова к встрече с твоей мамой! Дай мне хотя бы неделю на подготовку!

******

Ещё никогда вид волшебной виллы семьи Мадригаль не заставлял Рейну так нервничать. Даже четыре года назад, в первое сватовство, она так не переживала. Сейчас же ноги еле сгибались, ладони взмокли и сердце колотилось, как сумасшедшее. Куда пропала её хваленная уверенность, maldición?! Впрочем, неважно куда. Лишь бы она вернулась, когда Рейне нужно будет говорить с Альмой. Снова. Oh, Dios mío. Касита приветственно перебрала ступеньками и сама открыла входную дверь. Рейна задержалась на первой ступени, теребя кисточки своей шали. Она слишком нервничает. Не может никак собраться. С другой стороны, чего ей так бояться? Не убьёт же сеньора Альма её? Так ведь? — Reina de ratas. — На её щеку легла теплая ладонь. Бруно стоял на пару ступенек выше. Смотреть на него снизу-вверх было непривычно. Рейна накрыла его руку своей и ещё пару раз глубоко вдохнула, — ты… — Только не смейся. Да, мы уже не в первый раз это проходим, но сейчас я не знаю, что на меня нашло. И я боюсь того, что будет, если она все же откажет… — Я тоже боюсь, — неловко перебил её Бруно. Он поцеловал её в потный лоб и снова взял её руку в свою. — Если всё пройдёт не очень гладко… у нас же есть план побега, да? — Да какой там… — Бруно? Рейна? — раздалось за спиной провидца. Джульетта стояла в патио, удивленно взирая на них и вытирая руки о передник. В последний раз глубоко вдохнув, Рейна переступила порог виллы. Касита задорно подтолкнула её под пятки на последней ступеньке. Рейна чуть скривила нос, оглядываясь на стучащие плитки. Ну, хоть у кого-то прекрасное настроение. — Что-то вы поздновато. — Ай, Рейна здесь?! — Из-за арки кухни показалась рыжая голова Пепы. Над ней тут же появилась радуга, которая ослепила Рейну, когда Пепа кинулась её обнимать. Бруно недовольно цокнул: сестра абсолютно бесцеремонно оттолкнула его от возлюбленной. — Вы чего так поздно? Пришли пораньше, то на ужин бы успели! — Нам нужно поговорить с мамой, — начал Бруно, нервно сжимая пальцы под руаной. Радуга сменилась облаком. — Она только недавно ушла к себе, hermanito. За ужином у неё было достаточно неплохое настроение… — пожала плечами Джульетта и попыталась улыбнуться. Рейна еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Это не внушало надежду. Хорошее настроение Альмы не сулило её милость. Уж это она успела выучить. — …Может, сегодня всё наконец получится, — недовольно пробурчала Пепа, отгоняя от себя тучу. Вся эта ситуация жутко выводила её из себя каждый раз. Ведь она желала счастья своему брату (хотя ещё не до конца помиловала его за инцидент на её собственной свадьбе) и подруге. Пепа простонала, когда туча вернулась на место. Немного подумав, она пошла в сторону лестницы. — Я пойду позову маму. Солнечно, солнечно… — А я займусь вами, пожалуй. Пойдёмте на кухню, может, получиться вас чем-то накормить. — Джульетта взяла Бруно и Рейну под руки. Флоренс быстро обернулась на звук хлопающей двери в комнату Альмы. Теперь пути назад точно нет. На кухне Агустин с Феликсом как раз были заняты мытьем посуды. Рейна устало помахала им, хотела было что-то сказать, но у Каситы были другие планы. Плитка под её ногами резко поднялась, заставляя усесться на заботливо придвинутый стул. Рейна испуганно прижала руку к животу. Внимание виллы было лестно, конечно, но Рей была бы не против предупреждения перед её следующим проявлением заботы. — Ха-ха-ха, очень мило с твоей стороны, Касита, — рассмеялся Феликс, ставя последнюю тарелку в шкаф. Вилла снова встрепенулась и слегка хлопнула дверцей этого самого шкафчика. Либо Рейна окончательно теряет рассудок, либо это действительно было подмигивание. — Ну что? Попытка номер… хм… я со счёта сбился, — задорно сказал Агустин, из-за чего получил от жены лёгкий шлепок по руке. Рейна засмеялась сквозь сомкнутые губы, ощущая на своих плечах руки Бруно. Как только пошёл второй год, она перестала считать. — Чем-нибудь перекусишь, Рейна? — от одной мысли о еде, даже такой восхитительно вкусной, как еда Джульетты, живот скрутило спазмом, а тошнота болезненно застряла в горле. Рейна помотала головой, прикрывая рот рукой. Когда же это закончится? — Ой, прости, забыла. Сеньор Хавьер нашёл причину этого твоего состояния? — Нашёл, — коротко ответила Рейна, стараясь избегать обеспокоенных глаз подруги. Джульетта всегда была слишком проницательна и могла раскусить её в два счета. — Но тебе не стоит переживать… — Да, Джули, всё хорошо! Очень даже хорошо. — Дрожащая рука Бруно переместилась на спину Рейны. Флоренс слегка сжала его пальцы на своём плече. «Чересчур подозрительно ты это сказал, она же все поймёт!» — жаль, что дар Бруно был не чтение мыслей. Было бы очень полезно. Джульетта смерила их обоих подозрительным взглядом, но ничего не успела сказать. В дверном проёме сначала появилась Пепа. Туча над её головой, казалось, стала ещё больше. — Что тут у вас такое? — Рейна резко подскочила со стула и прильнула к Бруно. Альма. Несмотря на то что Аарон и Альма враждовали, они были жутко похожи. Хотя бы взглядом. Тяжелым и цепким. — Снова ты. — Снова я. — Рейна быстро вздохнула и скинула шаль с плеч на сгиб локтей. Уже поздно продолжать бояться и прятаться в платке, как в скорлупе. — Извините за такой поздний визит, сеньора, но… Альма недовольно оглядела своих детей, совершенно не слушая её. За четыре года до них всех должно было дойти, что она костьми ляжет, но не позволит дочери Флоренса стать частью их семьи. Но эта настырная девка… — Я думала, что предельно ясно объяснила тебе все те разы до этого. А ты всё ещё приходишь в мой дом. Либо ты настолько упёрта, либо безнадёжно глупа. — Мама! — начал было возмущаться Бруно, но Рейна только сильнее сжала его руку. «Всё нормально», — прошептала она, еле заметно двигая губами, чтобы только он её услышал. Пусть она называет её, как хочет. Лишь бы соизволила выслушать их. — Уж поверьте, сеньора, за четыре года я смогла понять ваш ответ. Но ситуация весьма изменилась. — Хоть Рейна и не сводила глаз с Альмы, она почувствовала, как в комнате поднялся ветер. Пепа явно начинала нервничать. — Что ты имеешь в виду? — По крайней мере, Альма решила послушать её. Уже прогресс. Альма смерила строгим взглядом Пепу. Повелительница погоды тут же стушевалась, вцепились в свою косу и начала шептать мантры, которые сейчас не особо помогали. Как и Феликс, который всеми силами пытался поддержать жену. Не совсем кстати к горлу снова подкатила тошнота. Рейна сильнее прижалась к Бруно, чувствуя, как его руки обвивают её талию и усаживают на снова любезно подставленный Каситой стул. Рейна положила руку на живот. «Умеешь ты подбирать нужный момент, ребятенок», — подумала Рейна и улыбнулась, как могла. — Мама, не знаю понравится тебе это или нет, но я для себя уже все решил, — начал Бруно, держа Рейну за руку. Уверенно, твёрдо — одним словом, совсем не похоже на себя. — Ты скоро станешь абуэлой. А… А я папой. Ветер перестал дуть, уступая место яркому свету. Послышался удивленный вздох Джульетты, которая в шоке прижала ладони ко рту. Ну конечно! Как она раньше не догадалась, почему её еда не может излечить Рейну. Пепа сама отогнала тучку над своей головой и подбежала с радостным визгом к подруге, крепко обняв её за шею и не забыв снова оттолкнуть брата. С другой стороны налетела Джульетта с точно такими же возгласами. — Ты беременна! Как же это замечательно! — Рейна всей душой любила сестёр Бруно, но сейчас они рисковали оставить её глухой до конца жизни. Несмотря на то что на губах её была улыбка, глаза впились в Альму. Шок налицо. Всё же они с Бруно смогли выбить её из равновесия. Альма стояла с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом. — Ну ты даёшь, бро! — Тяжёлая рука Феликса звонко шлепнула Бруно по сгорбленной спине, заставляя того взвизгнуть. — Молодцы вы с Рейной! — рассмеялся Агустин, похлопав шурина по плечу. Куда мягче, чем Феликс, но всё ещё ощутимо. — Это ж надо было! Взяли и всех нас обогнали! — Мы этого не планировали, — пролепетал Бруно. Он был поистине счастлив, что вся семья отреагировала так радостно на эту новость. Ну, почти вся семья. Альма не двинулась с места и не сказала ни слова. Её молчание ни могло не пугать. — Мама? Альма бессильно то сжимала, то разжимала руки. Ситуация полностью вышла из-под её контроля. Она не знала, что ей предпринять. — Подобного я уж точно не ожидала, — наконец тихо проговорила Альма. — Как ты… — Да, возможно, это произошло не совсем в удачное время! Но это произошло, мама. И, Dios es mi testigo, я женюсь на Рейне и мы вдвоём будем счастливо растить нашего ребёнка, твоего внука! — эмоционально размахивал руками Бруно. Рейна почувствовала, как её лицо наливается краской. Она привыкла сама всё и всех защищать, но теперь Бруно защищал её. Рейна задохнулась от жара, наполняющего грудь. Она снова покраснела. — Ты хотя бы уверен, что это твой ребёнок?! — крикнула Альма. Вот теперь этот внезапный жар можно было хотя бы объяснить. Гнев. Абсолютный, необузданный гнев. Да как она смела обвинять её в подобной низости?! Рейна хотела было вскочить на ноги, но две твёрдые руки усадили её обратно. А за окном, кажется, ударила молния. — Мама, как ты можешь так говорить?! — Мама, ты что не видишь, что они любят друг друга?! От кого ещё может быть ребёнок, как не от нашего брата?! — Конечно, это мой ребёнок, мама! Ничего не хочу слышать о твоих беспочвенных подозрениях! Теперь громко возмущались уже все из тройни Мадригаль. Феликс безуспешно старался успокоить Пепу, платье которой успело измокнуть насквозь. Пепа впервые не слушала его. Сейчас она хотела злиться. И ей было плевать на тучу над головой. Альма была в ещё большем шоке. Она не могла вспомнить, чтобы её дети объединялись против неё и так яро перечили её воле. Да и было бы из-за кого! Из-за дочери чертового Флоренса. Альма сжала кулон с портретом покойного мужа. Бруно был так похож на него. Смотрел на эту девчонку теми же глазами, которыми на неё смотрел когда-то Педро. И хоть всё её нутро сопротивлялось этому, выбора у неё теперь не было. — Довольно. — Альма подняла руку, заставляя замолчать тройняшек. Она не сводила глаз с Рейны. Хоть она и была копией матери, но взгляд. Он точно достался ей от отца. И теперь Альме придется с этим мириться. — Я не знаю, сделала ты это специально или нет. И я не горю желанием видеть тебя в своём доме. Но я не могу позволить этому ребёнку расти в доме твоего отца. Поэтому я даю согласие на ваш… брак. С завтрашнего дня начнём подготовку. Лишь бы слухи не пошли. Сначала Рейна думала, что ей показалось. Руки снова предательски задрожали, а в уголках глаз собрались слёзы. Если бы она не сидела, то ноги точно подкосились бы. Бруно был также шокирован, как и она. Он осыпал мать словами благодарности. Альма на это только отмахнулась, уходя в свою комнату. На сегодня она всё сказала. Пепа с Джульеттой быстро переглянулись. Девушки одновременно радостно закричали и стиснули брата в объятиях. — У вас наконец-то получилось, Брунито! — Джульетта нежно прижалась губами к виску брата. — Не могу поверить! Я-то уже думала, что ты так и помрёшь неженатым! — Из глаз Пепы текли счастливые слёзы, совсем как теплый дождь, который лился из тучи над её головой. — Так, дамы, давайте оставим будущих родителей наедине. На свадьбе ещё успеете наобниматься. — Агустин суетливо подтолкнул жену к выходу из кухни. Пепа утёрла радостные слёзы, наконец позволяя Феликсу взять себя за руку. Когда они остались одни, Бруно с лёгкой улыбкой посмотрел на Рейну. Однако знакомое выражение лица. Бруно подошёл к ней, прижимая к себе и слегка поглаживая по голове. Из груди Рейны вырвался громкий смешок. Взяв её руку, Бруно сел с ней рядом и поцеловал в ладонь. Его свободная рука оказалась на её животе. Прикосновения были невероятно приятны. Рейна обнимала его и гладила по голове. Дойдя до чувствительного местечка у виска, она медленно провела по нему пальцами. У Бруно вырвался тихий стон. Он закрыл глаза и положил голову ей на грудь. — Наши родители просто невыносимы. Боюсь представить, что выйдет из нас, — усмехнулась Рей, и Бруно подёрнул плечами, поднимая глаза на неё. В его взгляде была такая нежность, что у неё на глаза навернулись слёзы. Опять. Рейна стала медленно и осторожно гладить его по колючей щеке. — Я даже не могу понять, мне радоваться или уже бояться. В любом случае, мне надо домой. Сообщить отцу обо всём. — Я провожу тебя… — Бруно, я всего-навсего беременна и всё ещё могу дойти до дома самостоятельно. — В доказательство своих слов Рейна резво встала со стула, подбочениваясь. Мадригаль на это громко фыркнул, но молча кивнул. Расставаться с ней сейчас никак не хотелось.

******

Когда Рейна зашла домой, ей снова хотелось смеяться. Всё складывалось так хорошо, что даже не верилось. Она наконец станет женой любимого человека, у них будет ребёнок, даже отношения с отцом в последнее время были другими — более спокойными, что ли. Рейна не глядя кинула свою шаль на вешалку в коридоре. Ей так не терпелось поделиться своим счастьем со всеми. Она быстро вбежала по лестнице на второй этаж, направляясь к отцовской комнате. Аарон сидел в кресле у окна, устало прикрыв глаза рукой. Он никак не отреагировал на приход дочери. «Ох, похоже, у кого-то скверное настроение», — пронеслась быстрая мысль в голове Рейны, и она даже засомневалась, стоило ли говорить с ним сейчас. Её рука крепко сжала дверную ручку. Нет. Медлить с этим было нельзя. — Решила меня сквозняком застудить? — грубо бросил Аарон, открывая глаза. Рейна тут же закрыла дверь и оперлась о неё спиной. С чего же начать? — Так и будешь молчать? Говори, с чем пришла. — Пап, я не знаю, что у тебя приключилось, но у меня есть несколько новостей, которые могут тебя обрадовать. — Рейна попыталась сделать свой тон, как можно радостнее. Руки машинально скрепились в замок на животе. Аарон не разделял её радостного предвкушения, смотря на дочь исподлобья. Его брови сошлись на переносице, на щеках нарисовались желваки. — Сегодня мы опять ходили к Альме. И знаю, ты подумаешь, что она снова отказала, но она наконец согласилась! Ты представляешь?! Конечно, не без некоторых обстоятельств, но это уже вторая новость! Рейна активно жестикулировала руками, продолжая счастливо улыбаться. Она не заметила, как помрачнело лицо отца. Не заметила, что он отвернулся к окну. А, увидев, нахмурилась. Она хотела пойти ему навстречу, но отец остановил её. Она не понимала, что происходит. Он остался на месте, продолжая смотреть в окно, а потом медленно повернул голову. — Это, конечно, всё хорошо, — тягуче начал он. Рейне совсем не понравился его тон. — Но кто сказал, что я согласен на это? Всё внутри Рейны рухнуло вниз. А сама она застыла от шока. Что это значит? Какого чёрта он несёт? Уж в ком в ком, а в нём она была уверена. И что теперь? Его внезапная милость, обещания, поддержка — всё это было отвратительной ложью? — Погоди, — нервно посмеялась Рейна, скрещивая руки на груди. Она не могла поверить. — То есть ты четыре года был согласен, сам ходил со мной к Альме, а теперь, когда она наконец-то соизволила согласиться, ты решил резко поменять решение? Ты издеваешься надо мной? — За тот год, что я не переступал порог её дома, у меня было много времени, чтобы подумать. И я решил, что мне надоело расшаркиваться перед ней. То, что ты не узнавала моё мнение о ситуации — твои проблемы, — Аарон равнодушно пожал плечами. Он снова отвернулся к окну, видимо, не желая продолжать этот разговор. — Нет, да ты реально издеваешься! — с нарастающей истерикой в голосе сказала Рейна. Она, уже почти задыхалась от нахлынувших эмоций, стала медленно подходить к отцу. — Ты прекрасно знал, что мы с Бруно всё ещё продолжаем попытки уговорить его мать. Ты прекрасно знаешь, что мы всё ещё любим друг друга, да чтоб тебя, даже уже спим вместе! И вместо того чтобы высказать своё неожиданное несогласие, ты просто молчал! Молчал! — прокричала Рейна. Слёзы обиды подступили к глазам, но чёрта с два она заплачет перед ним. Аарон продолжал смотреть в окно. Как будто не замечал её истерики, как будто ему было абсолютно всё равно. Пронизывающий взгляд, полный обиды и ненависти, Рей направила прямо на него. Его чёртова твердолобость, его чёртово равнодушие — всё это выводило Рейну из себя. Жутко хотелось схватить его за воротник, заставить посмотреть на себя. — А знаешь что? Мне плевать на то, что ты думаешь. — Она выплюнула эти слова с явной издёвкой и презрением. Хватит с неё отказов. Хватит с неё предрассудков других людей. — Я всё равно выйду за него. Пошёл к дьяволу со своим отказом! Наконец-то на лице Аарона промелькнула хоть какая-то эмоция. Он медленно встал и подошёл к дочери почти вплотную. «Неприятно, когда что-то идёт не по-твоему, да?» — с издевкой подумала Рейна, глядя на него снизу-вверх. — Как ты смеешь так разговаривать? — тихо спросил он с плохо скрываемой злостью. — Знаешь, как говорят? Яблочко от яблоньки, — так же тихо ответила Рейна. Она резко развернулась и пошла к выходу. — Если ты переступишь порог этого дома и воспротивишься моей воле, то я не желаю больше видеть тебя здесь! Выйдешь за Мадригаля — перестанешь быть мне дочерью. — Рука Рейны задержалась на ручке двери. Она горько усмехнулась. Эти слова врезались в неё, как нож в спину. Нельзя было заплакать. Нельзя. Ей плевать, абсолютно плевать. Рейна повернула голову в его сторону. — Прекрасно. Мило пообщались, пап. Прощай. — Рейна скрестила руки на животе, уходя прочь. Ей вовсе не грустно, она вовсе не хочет плакать. — Лучше бы ты умер вместо мамы…

***

— Честно говоря, я сам так и не понял причину своего отказа, — заговорил Аарон после долгого молчания. Рейна непонимающе посмотрела на него, чуть ударяя себя по нывшей груди. Глупо было обманывать себя всё это время. Ей было больно. Сколько бы лет ни прошло, ей до сих пор было больно. — Возможно, я просто хотел почувствовать себя на месте Альмы. Чтобы она поняла, каково это, когда её ребёнка ни во что не ставят и презирают за само существование. Но этим поступком я только разрушил то немногое, что нас связывало. И честно тебе скажу, я хотел идти и просить у тебя прощения. На следующий день, в день твоей свадьбы, в день, когда родились близнецы. Но каждый раз меня останавливала… наверное, гордость. Чёртова гордость. И знаю, что я совсем уже запоздал с этим, но прости меня, если сможешь. Мне чертовски жаль, что всё так произошло. Рейна нервно засмеялась. Maldita sea, неужели он и вправду сейчас это сказал? Когда она хотела ответить, её перебил отдалённый гул церковного колокола. Рейна обернулась на город. Mierda, помолвка. Она жутко опаздывает. — Пожалуй, ты прав. Ты действительно чертовски запоздал. Но и я отчасти виновата. — Рейна скрестила руки на груди. Развернувшись на каблуках, она пошла в сторону Каситы. Но всё равно бросила через плечо, как можно более небрежно: — Не думай, что Я тебя простила. Мы закончим этот разговор позже. Сейчас, извини, мне пора. — Тогда увидимся. И, Рейна. — Она обернулась на него. Аарон широко улыбнулся и кивнул ей. — Ты действительно хорошо справляешься. Я горжусь тобой. Рейна громко хмыкнула и снова быстро зашагала. Он ещё не заслужил видеть её улыбку, но всё же хорошо, что они наконец поговорили. А на душе Рейны наконец стало совсем чуть-чуть, но легче.