Правда нужен

— Арсений Сергеевич, пожалуйста, вы его последняя надежда… — неугомонная женщина умоляла учителя позаниматься со своим сыном даже после того, как Арс отказался. — Проведите с Антоном хотя бы одно занятие, а там, если поймёте, что он совсем безнадёжен, то я оставлю вас и его в покое… — она положила свою руку на руку учителя, он посмотрел на неё строго исподлобья, но руку не убрал. Арсения крайне раздражало подобное поведение, но одернуть руку было бы весьма грубо с его стороны. — Ну, хорошо, — брюнет понял, что от него не отстанут, пока он не согласится. — Тогда передайте Антону, что первое занятие мы проведём сегодня в восьмом часу у вас дома. Попросите его, чтобы он подготовился к тесту по литературе, какая программа он знает. А там уже решим, что дальше будет. Женщина добилась своего и тут же скрылась из виду, оставляя Арса с огромной кипой непроверенных тетрадей наедине. Учитель русского и литературы ударился лбом о свои руки. Помимо того, что он вынужден вести уроки у всех классов этой школы, пока Анастасия Павловна в декрете, так ещё теперь ему надо лично заниматься с круглым двоечником по вечерам. Не то чтобы Арс знал всех учеников поименно, но он точно знал кто такой Антон Шастун. Это высокий кудрявый девятиклассник, худющий до ужаса, вечно сидящий один. Странно, что Настя, точнее Анастасия Павловна, не упоминала, о нём, ведь она расписала новому учителю всех и каждого, особенно отстающих. В журнале под именем Антон было написано, что он очень способный мальчик и что нет никаких проблем с успеваемостью. Что же, Шастун скатился на одни двойки за месяц-полтора? Любопытство взяло верх и Арсений, отложив работу, залез в электронный дневник, посмотреть успеваемость Антона за прошлые годы. Арсений устроился в школу учителем только в конце октября и поэтому был достаточно сильно удивлён, когда увидел у двоечника за прошлые классы одни пятерки и редкие четверки. Парень-то почти отличником был. Ещё даже в начале этого года у него были достаточно хорошие результаты по математике, физике и другим предметам. Что могло случиться с парнем Арс не знал, но ему как недо-психологу хотелось узнать. Так, просто профессиональный интерес — убеждал себя учитель. Антон очень симпатичный парень. Не удивительно, что даже сам Арс иногда заглядывался на него. Он считал, что этот мальчик красивее всех расфуфыренных девочек его класса вместе взятых. Арс не знал, чем его так цеплял Антон, но при каждом удобном случае, глаза сами находили его в коридорной толпе или на последней парте урока с девятым «Б». Арс задается вопросом почему у парня нет ни друзей, ни девушки. Подросток всегда ходит в огромных кофтах и оверсайз рубашках, но это не помешало Арсу уже несколько раз заметить многочисленные ушибы и синяки по всему телу Антона. Когда у девятых классов были веселые старты и Шастуна заставили надеть форму, состоящую из футболки и спортивных штанов, Арсений приметил ещё и шрамы на шее и руке, они не белые, значит ещё недавние. Как бы Арс ни хотел расспросить его, всё ли у него в порядке, он так и не решился. Арсения пугает это. Ему слишком уж нравится Шастун, было такое чувство, что он другой, особенный, хотя Арс ещё даже ни разу не разговаривал с Антоном. Если не брать в голову то, что он парень, что уже, между прочим, ненормально представлять в голове что-то, он ещё и его несовершеннолетний ученик, с которым у Арса будут индивидуальные занятия этим вечером. «Был бы он постарше…» — Арс помотал головой, отгоняя подобные непристойные мысли. Арсений взрослый человек, он точно не собирается приставать к парню или насильно расспрашивать его о чем-то, он просто попытается помочь Антону поднять успеваемость, хотя бы по своим предметам, начиная с сегодняшнего вечера. Учитель открыл первую попавшуюся тетрадь, проверить диктанты всё-таки надо. Красивым почерком была выведена каждая буковка, каждая запятая. Тетрадь Кузнецовой — сразу видно. Арс не задумываясь ставит отличную оценку и переходит к следующей тетради, ведь точно знает, ошибок в этой работе он не найдёт. Следующая тетрадь полная противоположность. Закорючки в разные стороны, а линии придуманы не для того, чтобы по ним писать. Пару ошибок Арс нашёл, но за старания твёрдая четверка появляется на одной из страниц зелёной тетради. Диктант был до жути легкий, Арсений специально выбрал такой, чтобы немного дать фору ребятам и подтянуть всем оценки. Почему же Антон не мог написать хотя бы на трояк, почему он делал вид что пишет, а в итоге вообще ничего не сдал. Что с ним не так? Шастун, конечно, может ничего и не представляет из себя, просто устал от всего или ему гормоны в голову дали, возможно, но почему-то Арсу показалось, что есть в нём нечто большее. Он был загадкой, которую Арсу несомненно хотелось разгадать, а индивидуальные занятия очень даже в тему. Осталось совсем немного времени до трёх часов, а потом домой. Слава богу, что сегодня больше нет уроков и можно будет отдохнуть хоть немножко перед вечерним репетиторством.

***

— Вот училка сука! Нет, ну, ты прикинь, я ей говорю катет — это сторона прямоугольного треугольника, лежащая против прямого угла, всё как мы с тобой учили… — ругался одноклассник, болтая с кем-то по телефону. Он не сразу заметил Антона, у него, видимо, слишком сильно подгорело из-за контрольной по геометрии. Его вроде Серёжа зовут, вспоминал Шаст, выпуская дым из легких. — Да ничего я не перепутал! Димас, ты вообще когда придёшь, че у тебя там за вирус, что ты целую неделю пропускаешь? — Серёжа зарылся одной рукой в кармане, усердно пытаясь что-то найти. — Ладно всё, пока. Шаст поперхнулся воздухом, а парень в кожаной куртке только сейчас его заметил: — О, ты же Антон, да? — обратился Серёжа к однокласснику. Антон кивнул. — Можно сигу? — Да, не вопрос, — Шаст достал новую сигарету и протянул парню. Тот поджег её зажигалкой ядовито желтого цвета, у Шаста и у самого такая. — Спасибо, я, если что, Серёга, приятно познакомиться. — Он протянул руку, а Шаст пожал её. Антон был не из самых компанейских ребят и поэтому просто продолжал молча курить вновь погружаясь в себя. На самом деле ему этот парень в кожане нравился гораздо больше чем другие пацаны из класса, он не выёбывается по пустякам. Возможно, если бы Серёжа перешёл к ним в школу раньше, то они уже были бы хорошими друзьями. Сейчас же, знакомиться с кем-то совершенно не хотелось. Всё, что Антон знает о нём, это что Серёжа общается по большей части только с Димой и про него поговаривают, что он наркотиками торгует, но это, вероятно, просто слухи. Одноклассник шкерится по школе один, пока Дима болеет, наверное, поэтому и решил подойти к Шасту. Стоит другу выйти с больничного, на Антона забьют, впрочем как и всегда. Серёжа облокотился на мокрую стену рядом с Шастом: — Ольга Фёдоровна сука, конечно, та ещё, она тебе что поставила кстати? — Два, — спокойно сказал Шаст, вдыхая очередную порцию никотина. Оценки его волновали теперь в последнюю очередь. — Всех завалила, да что за человек она такой! Ебаная геометрия. Ну, ладно, забили. Хоть на завтра ничё не надо делать, ну, кроме литры. — А что надо делать к литре? — Шаст поинтересовался не потому что собрался делать, а чтобы просто поддержать разговор, он и сам не понял зачем. — Преступление и, кажется, наказание прочитать, я не помню как оно там называется, но будет тест. — Серёга кинул бычок на землю и затоптал его. — Ну, ладно, я погнал, у меня… дела. — До завтра, — сказал Шаст вслед уходящему однокласснику. Шастун постоял ещё минут десять, но потом замёрз и тоже решил пойти домой. Он сделал шаг, под его ногой что-то хрустнуло. Он нагнулся, поднял зажигалку одноклассника и ещё какой-то прозрачный пакетик с двумя таблетками внутри. Видимо когда Серёга рылся в кармане всё и выронил. Шаст не хотел даже думать, что это за таблетки он поднял. Завтра в школе отдаст однокласснику и всё. Зажигалку, видимо, придётся купить новую. Антон поплёлся домой. О, боги, как он не хотел сейчас идти туда. Там этот мамин хахаль занял полквартиры, а с ним пересекаться совсем не хотелось, да и с мамой тоже. Она после смерти отца и переезда в их с папой квартиру только орёт и требует, привела в дом какого-то мужика, назвав его новым отцом, а теперь ещё зачем-то репетитора наняла. Видимо, пытается казаться хорошим родителем. Хоть бы раз спросила как в школе дела. Или увела бы друга своего мутного, уже не раз поднявшего руку на несовершеннолетнего сына своей женщины. Или хотя бы из уважения к бывшему покойному мужу и сыну могла бы не появляться в его жизни совсем. «Ну вот за что? Почему именно Арсений Сергеевич? Ну почему именно он? Других разве преподавателей нет?» — измученно вздохнул Шаст. Антону нравился новый преподаватель по литературе и русскому. Он понимал, что это странно, понимал, что скорее всего это подростковые гормоны шалят. Однако, каждый раз, когда он видит учителя, руки потеют, дыхание сбивается, а сам он словно оживает. Шаст на его уроках даже делает вид, что учится, хоть это и не так. Антону было сильно не по себе, когда мама сказала, что Арсений Сергеевич сегодня придёт к восьми, чтобы лично позаниматься. Учитель скорее всего даже не знает его по имени и это вполне устраивало Шаста. Любоваться Арсом с последней парты это одно, а вот позориться перед ним индивидуально другое дело. Шаст хотел пойти пешком, но потом вспомнил, что ему очень холодно. Пришлось ехать на метро. Он закутался в куртку сильнее, но его всё так же продувало насквозь. Антон позвонил в рандомную квартиру, когда пальцы совсем перестали слушаться и не смогли найти ключ в кармане. Дверь открылась. Шаст знал, что кому бы он не позвонил, поломанный домофон сработает и откроет. Он открывает всем подряд, безопасность так сказать, на высшем уровне. Дома, как и ожидалось, был этот мамин друг, который скоро похоже переедет к ним насовсем. Шаст сделал вид что его нет, и нагнулся развязать шнурки. — Тош, привет… — слащаво протянул мужик и пошёл навстречу к Антону, пока тот снимал обувь. Он не слышал ведь в наушниках на всю играл любимый трек. — Какого хрена ты игноришь меня, щенок?! — Антона толкнули и он, не удержав равновесие, рухнул назад. — Блять… — Антон ударился об угол столика в прихожей, не рассчитав падение. — Ты чё приплелся так рано? Уроки прогуливаешь, додик? — Антона подняли и прижали к стене с такой силой, что парню показалось, он сломал пару костей как минимум. — Чё думаешь, тебе здесь рады? — тяжелая рука мужчины давила на горло и дышать не представлялось возможным. — Пусти меня… — крикнул Шаст пытаясь оттолкнуть маминого с ни с того ни с сего ошалевшего хахаля. — Слушай меня, щенок! — щека загорелась от сильной пощечины, а на глазах выступили слезы. — Тебе не долго осталось, если ты не съебёшь из этой хаты, понял?! — орал мужик. — Ты всех уже здесь заебал, весь в своего никчёмного отца! — ещё одна пощёчина. — Собирай свои шмотки и уёбывай, даю тебе неделю и только попробуй своей матери хоть слово сказать об этом разговоре… Обоих прирежу. А нет, тебя я задушу во сне, мелкий говнюк! — рука на тонком горле сжалась сильнее, а Шаст начал дёргаться в попытке освободиться и вдохнуть. Упитанный мужчина кинул Антона на пол, складывая руки на груди. Он улыбнулся по-садистки, ожидая пока подросток отдышится. — Ты понял меня?! — он замахнулся, чтобы ударить ещё раз. — Д-да! Да! — крикнул Шаст и сжался в ожидании следующего удара. — Хорошо и смотри мне… Без глупостей! Антона оставили одного в прихожей. Он схватился за щеку и слёзы потекли по его лицу. Шаст пулей влетел в свою комнату, попутно закрывая дверь, жаль на ней не было замка. — Пиздец… — по щеке потекла кровь от виска. Это происходит не первый раз, Коля часто его бил или душил, вот только он не выгонял его. Не вышвыривал как ненужного котёнка. Было очень страшно и больно. Шаст теперь понял. Он всё понял. Он его выселить хочет, ведь Антон не нужен здесь. Нужна квартира, а не Шаст. И если мама пытается пристроить куда-то в общагу от универа, то этот мужлан, которого откровенно не колышет будущее чужого ребёнка действует силой. Антон сжался в комок в углу комнаты, не переставая плакать. Он знал, что неприятен своим нынешним опекунам, если их так можно назвать, но чтобы настолько. Что делать подросток не знал, он понимал, что Коля не шутит и понимал, что ему некуда идти совершенно. После аварии вся жить пошла по одному месту и теперь ему никто не поможет. Почему он тоже не погиб в автокатастрофе, почему единственного родного человека не стало? Звонить в полицию бесполезно, ведь этот хрен скажет, что ничего не делал. Шаст вытер кровь с лица. В голове был бардак, слёзы не переставали капать. Ему вообще больше ничего не хотелось. Руки дрожали, да что там, его всего трясло. Сердцебиение было запредельным, он взмок и ему стало не на шутку страшно. Всё, что накопилось внутри вырывалось наружу, но кричать ему было нельзя. Он попытался успокоиться глубоко вдыхая и выдыхая, закружилась голова, но через пару десятков минут паническая атака отступила, оставляя внутри пустоту. Чёрную дыру, затягивающую неустойчивого подростка. Ему больше не хотелось жить, он устал. Шаст был здесь не нужен и он это понимал. Антон погладил один из многочисленных шрамов на теле, этот был на плече, когда воспоминания ударили в голову. Он вспомнил роковую поездку, когда в их машину влетел грузовик. Паническая атака распускалась внутри с новой силой, а Шаст вспомнил про таблетки в кармане куртки. Сейчас было плевать что там, сейчас ему просто хотелось что-то принять, чтобы не чувствовать страха и боли. Парень открыл пакетик и проглотил одну таблетку. Ничего не произошло. Антон лёг на кровать. В комнату зашла мама, недавно пришедшая с работы, предупредила, что у неё недельная командировка по работе и что Коля довезет её до аэропорта. Женщина не видела лица сына, не видела его напуганные глаза, когда подросток увидел Колю за её спиной, ведь в комнате было достаточно темно. А может быть она просто не хотела этого видеть. Даже мамой называть её не хотелось. Неужели женщина не замечает, что рядом с ней натуральный маньяк или они за одно и поэтому она уезжает, чтобы быть в случае чего непричастной? Антон не знал. Шаст сколько себя помнил жил с отцом, а он даже не говорил о ней никогда. Антон и не видел её никогда. Он ничего не знает о матери. Совсем. Только после смерти папы она появилась в жизни Шаста и начала жить с ним в их с папой квартире. Конечно, женщине было удобно, что Антону ещё шестнадцать и она по документам его единственный опекун. Она забрала квартиру и все деньги отца, привела какого-то своего мужика в дом размером с шкаф, который ему буквально пару часов назад угрожал, а Шаст что? А Шаст ничего. Он был беспомощен. И сильно напуган. Мама с Колей ушли, женщина крикнула Антону, чтобы тот закрыл дверь, но Шаст уже не слышал. Он потерял счёт времени. В голове всё перемешалось, где его жизнь пошла под откос, он тоже не понимал. Антон смотрел в потолок и, кажется, видел в нём звёзды. Они составляли созвездия, галактики, парень не понимал что это, он и не хотел, ведь было невероятно красиво. Хотелось исчезнуть, потеряться среди планет, не чувствовать ничего, только всепоглощающую пустоту и забвение. Шастун почувствовал приступ тошноты. Он дошёл до ванны, прикрывая дверь. Шаста немного отпустило и у него перестала кружиться голова, галлюцинации растворились и он снова осознал своё положение. Антон подумал, что действие принятого наркотика закончилось, а ему хотелось ещё. Хотелось забыться и окунуться в такую желанную искусственную эйфорию. Шаст съел ещё таблетку, ведь он не знал как именно действует наркотик. Депрессивное состояние, вызванное амфетамином удвоилось и породило в голове идею. Самый лучший выход из ситуации подростку показался — вскрыть вены. И это была не шутка. Антон включил воду и встал под струйки горячей воды в одежде. Слёзы не переставали течь. Дрожащими руками повернул колесико, отвечающее за слив воды и закрутил его до щелчка, вода начала медленно наполнять ванну. Подсознание кричало остановиться, но наркотики блокировали его. Антон сел и закрыл лицо руками. Шум воды успокаивал и может быть, если у Антона был бы выбор и он бы не принял таблетки то, вероятно, не стал бы искать лезвие у раковины. Коля был из тех людей, которые бреются раскладными лезвиями, и поэтому Шасту не составило труда найти шаветт. Антон открыл инструмент и облокотился на белый акрил спиной. Он рассматривал блестящее лезвие для бритья и подводил его к запястью. Шаст только лишь легонько надавил на шаветт, а кровь уже запачкала белоснежную кожу юноши. Антон повёл шаветтом дальше и заметил, что он даже не чувствует боли. Он не торопился, хоть и хотел чтобы всё закончилось быстро. Подсознание умоляло остановиться, принятые вещества кричали «режь дальше, это же единственный выход!» Антон хотел бы верить, что кто-нибудь придёт и остановит, но никому нет дела до него, он никому не нужен. Никому.