Долг платежом красен

***

      Конечно, ко мне потом были вопросы со стороны правоохранительных органов. Ведь Юко Аска по документам погибла в пожаре вместе со своей сестрой Хитоми, а тут я вдруг подтверждаю, что Ясуши Аска мой отец. А я сама жива-здорова, но живу под другой фамилией. К счастью, уж не знаю как, но Камбэ удалось замять этот инцидент.       После всех событий, мне срочно нужно было себя чем-нибудь занять. С этой целью я вновь взялась за реставрацию «Бабочки» в мастерской музея. Точнее, на этот раз я обновляла раму. С самой картиной работа была давно закончена. В принципе, и раму-то уже можно было не трогать, но нужно было чем-то занять руки и голову, чтобы не сойти с ума от той карусели мыслей, которая сейчас прочно поселилась в моей голове. Слишком много событий произошло за короткое время: встреча с отцом, его побег, суд над Като, смерть Коджи… В то, что последний оказался Пандорой, я не могла поверить до сих пор. Я помнила его искреннее замешательство, когда стянула у него Ролекс с руки, корректность и вежливость на благотворительном вечере. Да он даже, говоря по телефону, называл меня «Такатори-сан»! К тому же, со слов Като, даже извинился перед смертью. И вдруг смайлики и запугивания… Я, конечно, понимаю, что на убийцах и психопатах нет таблички, позволяющей определять их среди нормальных людей, но как-то весь этот полёт фантазии Пандоры не вязался с ровным характером парня. Но факты, как известно, вещь упрямая.       Я вздохнула, отодвинула мешавшийся мне под рукой калькулятор на край стола (опять составляли смету с начальством), и, аккуратно вынув холст из рамы, взялась за кисточку для лака. Но начать работу не успела — зазвонил мобильный. Я вздрогнула, увидев, что номер не определился, потом мысленно отругала себя — Пандора мертв, так чего я опасаюсь? Тем более, нам том конце линии оказалась Лилит. — Юко, слушай сюда, — без предисловий взволнованно заговорила она. — Я переслала тебе фотографии, отошли их потом Камбэ или Като. А лучше обоим сразу.       А вот это было на неё не похоже. Нет, не то что она кинулась с места в карьер, это-то как раз были привычным — Лилит не любила ходить вокруг да около. А вот подобное беспокойство в голосе из уст «железной леди» было слышать странно и даже несколько пугало. Как оказалось не зря… — Что случилось? — тоже встревожилась я. — Мне не давала покоя вся это история, — сказала Лилит. — Я пересекались с Коджи по делам бизнеса, и, если честно, вся эта история с завистью к Камбэ и тому подобное, попахивает театральщиной. Притом не самой хорошей. Словно сценарий был на коленке за пять минут написан. Я была уверена, что Лилит выразительно поморщилась на том конце. — Значит, не мне одной так показалось, — протянула я. — Мне тоже захотелось как Станиславскому сказать: «не верю». Но это значит, что Пандора жив-здоров, — ахнула я. — Да. И вы всё ещё в опасности. Более того, я кажется даже знаю, кто это. Юко, помнишь вечеринку, где тебя арестовали? — Когда я графиню играла? — подавила я в себе желание тут же крикнуть в трубку: «и кто же это?». Всё равно сейчас Лилит всё расскажет. — Такое не забудешь. — Я подумала, что Пандора мог следить за кем-то из вас уже давно. А так как вы все трое там были, то прошлась по списку приглашенных. И знаешь, кого я там обнаружила? — Кого? — выдохнула я, уже даже опасаясь что-либо предполагать. Если честно, я тогда обвела гостей лишь беглым взглядом, сосредоточившись на задании. К тому же, мое внимание было больше сконцентрировано на Камбэ и Като, так внезапно там появившихся. А если Пандора собирался скрываться в тени, то он, скорее всего, наблюдал издалека. — Думаю, имя «Хеби Цуцудзи» тебе о многом говорит, — сказала Лилит. Вот как? Значит, она тоже была на том приёме… Но как же не хотелось верить, что Пандора жив. Может это просто недоразумение? — Она не могла оказаться там случайно? — спросила я. — Ведь Хеби часто ищет себе клиентов на подобных вечеринках. — В принципе, могла, конечно, — легко согласилась со мной начальница. — В жизни и не такие совпадения бывают. Но я решила копнуть глубже. Если Коджи не Пандора, то и цель, скорее всего, не Камбэ, — весьма резонно заметила она. — У Като, как у полицейского, конечно, могли быть враги, но он вроде и так пошёл на понижение, перейдя в такой непрестижный отдел. В общем, я решила, если что, оставить эту линию на потом. Вот тогда я и подумала: а кому могла перейти дорожку ты? Бывшего парня твоей сестры отметаем, его и в Японии-то в это время не было. Он на Бали отдыхал. Да и о твоих планах на него он благополучно не знает. Но кое-кто, думаю, точит на тебя зуб уже довольно давно. Переведи меня на громкую связь и взгляни на фото. По-моему, очень даже похожа…       Фото было сделано в полумраке. На нём была запечатлена девушка с каре, поблескивающим в тусклом освещении, кажется, музея или галереи, медным отливом. На ней были чёрная водолазка и такого же цвета легинсы, а на лице маска, закрывающая половину лица. Помада на губах настолько яркая, что видна даже в потёмках. Для ясного доказательства этого фото было мало, но мне хватило, чтобы узнать свободную раскрепощенную позу с ленивой грацией хищницы, высокие скулы и идеальную в своей конституции фигуру. От осознания по спине и рукам пробежало крошево мурашек. — Это Хеби… — выдохнула я. — Но кто она такая? — В некотором смысле, твоя коллега, — с горестным смешком ответила Лилит. — Воровка и мошенница. Но в отличие от тебя, не гнушается убийствами. Она одиночка, профессионал в своем деле. Это единственное фото, которое удалось сделать. Её прозвали «Тайпан» из-за того, что любимым способом убийства является яд. Вы долго не пересекались, поскольку чаще всего она работала за границей. Но потом зачем-то вернулась в Японию и открыла свой маленький бизнес для отвода глаз. — Я слышала о ней, — ошеломленно произнесла я, и вдруг до меня дошло: — Лилит, она же даже не скрывалась! Это мы идиоты, что не поняли. «Хеби» же переводится как «змея». «Цуцудзи» — «азалия», ядовитое растение. Ещё и браслетик на руке в виде змеи. Да она нам, по сути, впрямую сказала, кто она. Дура! Какая же я дура! — Поздно сокрушаться, — холодно сказала Лилит, беря на себя привычную роль наставника и полководца. — Немедленно звони парням и пусть обеспечат твою безопасность. Всё, не отвлекаю, держи меня в курсе, — бросила она и отключилась, понимая, что чем скорее я позвоню друзьям, тем лучше.       Я набрала Камбэ, но тот не брал трубку. Вздохнула, хотела позвонить Като, но не успела. Эх, надо было сперва фото отправить, а потом бы уже разбирались… Дверь в мастерскую медленно открылась, и в неё вошла рыжеволосая девушка с пистолетом в руке. Время непостижимым образом растянулось так, что каждая секунда казалась сейчас часом. Вошедшая стянула парик, и каштановые волосы водопадом рассыпались по плечам. — Приве-е-ет, — привычно протянула она, обнажив зубы в белоснежной улыбке. — Прости за этот маскарад, но у вас возле музея камер понатыкано, пришлось замаскироваться. — Хеби, — нахмурилась я. — Или мне стоит называть тебя «Тайпан»? — Так ты уже знаешь? — разочарованно протянула девушка. — Быстро же ты меня раскусила.       Быстро? Скорее уж, чертовски медленно. Из-за своей тормознутости, я плясала под дудку Хеби как марионетка и облажалась по полной программе. — Что ж, тем лучше, — продолжила девушка, невзирая на моё замешательство. — А насчёт того как меня называть, можешь вашим милым домашним прозвищем «Пандора». Ты ведь так, кажется, кричала тогда в банке?       Я хотела достойно ответить, но тут зазвонил мобильный. Заиграла музыка из Бондианы и на экране высветилось: «Мажор». — О, это ты Камбэ так обозначила? — засмеялась Хеби, подойдя ближе и взглянув на экран. Дуло пистолета едва ли не уткнулось мне в висок. — Всё никак не переименую, — хмуро откликнулась я. — Руки не доходят. — Ну что же ты, ответь, — сказала девушка, поигрывая оружием. — Не хочу, чтобы твои друзья забеспокоились раньше времени и помешали нашей милой беседе. Но помни, ваш администратор пока ещё жива, просто обездвижена и только от тебя сейчас зависит, станет она трупом или нет, — Хеби подтолкнула ко мне телефон.       Я похолодела. И как я могла забыть, что Кояма-сан сейчас на работе? У неё же трое детей. Если она умрёт, то кто будет о них заботиться? Точно не муж-алкоголик… — Откуда я могу это знать? — нахмурившись, сказала я. — Нет гарантий, что ты не обманываешь. — Это правда. Придётся рискнуть, — улыбнулась Хеби. — И, будь добра, поставь на громкую связь. — Привет, Камбэ, — как можно беспечней сказала я, лихорадочно обдумывая, как бы подать сигнал бедствия. — Что-то случилось? — послышалось в трубке.       Возможно, голос Камбэ это последнее, что я услышу в своей жизни. Что ж, не самый плохой конец. Хотелось вслушаться в него, унести этот тембр с собой. Но в то же время нельзя было молчать, нельзя мямлить, ничего такого, что насторожило бы Хеби. Но что говорить? — Нет, ничего не случилось… Просто хотела узнать, не слышно ли что-нибудь о моем отце? — нашлась я, скользя под взглядом Хеби как по тонкому льду.       Голова лихорадочно работала, пытаясь придумать как предупредить Дайске, что я в опасности. Но что я могу? Хеби следит за нашим разговором. И почему мы не позаботились о каких-нибудь тайных словах на случай опасности? Да уж, хорошие мысли приходят в голову только когда ты уже оказался в неприятной ситуации… И тут я стиснула мобильный в руке до боли в костяшках — мне пришла в голову одна очень рисковая мысль: два слова, которые точно заставят Дайске насторожиться. — Нет, пока никакой информации, — после небольшой паузы ответил парень.       Ясно. В переводе эта заминка явно означала: «информация есть, но тебе я её не скажу». Но сейчас не до выяснения отношений. Нужно подать сигнал бедствия. — Ну ладно, нет так нет, — скороговоркой произнесла я. — Ладно, не буду тебя отвлекать, — и, почувствовав, как кровь приливает к щекам, сказала: — Пока! Люблю тебя!       И только отключившись, я устало выдохнула, словно не по телефону говорила, а разгружала вагоны. — Ого, — Хеби изумлённо уставилась на меня. — А говорила между вами ничего нет. — Всё течет, всё меняется, — пробормотала я, чувствуя, что мне хочется провалиться сквозь землю.

***

— Камбэ, что случилось? — Като не мог понять, почему его напарник ошалело уставился на телефон, держа его на вытянутой руке, словно это был не мобильный, а гремучая змея. Видеть Камбэ в таком нервном состоянии было, мягко говоря, непривычно.       Дайске ещё какое-то время молчал, потом пару раз моргнул, словно перезагружаясь, а затем, вскочив с диванчика, бросил Хару: — Едем. С Юко беда. — Ты уверен? — встревожился тот. — Что с ней? — Не знаю. Но в музее явно что-то происходит. Она мне только что в любви призналась.

***