И взойдёт солнце…

Ветер будто специально ударился о лицо удивлённой Инукай, которая от неожиданности даже ручку двери продолжала крепко держать в чуть запотевшей ладошке. Только сегодня она вспоминала эту чудную, даже в некоторой степени странную девушку, что чуть больше месяца назад делила с ней одну комнату, и вот Сагаэ Харуки лично стоит перед ней, безобидно улыбаясь. — Кхм, госпожа Иске, обычно людей не встречают с… оружием, — отшутилась девушка, но, возможно, поэтому хозяйка дома и опустила своё холодное оружие. «Какого чёрта она тут делает?! Неужели пришла просто навестить? Быть такого не может, даже адрес мой откапала… Надо разузнать её мотивы». — Мы убийцы, Ха… — Ты хотела сказать «Харуки», верно? — улыбаясь, спрашивает Сагаэ, радуясь, что Инукай по-прежнему её помнит. — Да, Харуки. И что с того? Госпожа всегда знает имя своей прислуги, — с ноткой нахальства парирует Иске, после чего неловкую паузу длительностью в минуту прерывает незваная гостья: — Госпожа Иске, разрешишь войти? — Не-а. Стой на улице. — П-поняла, хех… «Госпожа Иске великолепно умеет сочетать простой диалог и своё высокомерие!» — немного восхищаясь, проговорила в мыслях Сагаэ, и ей пришлось изъясняться, стоя на улице, пока Инукай опиралась плечом на рамку двери. — Зачем ты пришла, Харуки? — Я… — Предупреждаю, лучше не ври. — Кхм… ну это ведь мой долг — навещать свою госпожу Иске! Сагаэ изначально не хотела лгать, но по привычке могла сболтнуть лишнего. Девушка чувствовала себя немного не в своей тарелке, ведь Инукай пока не особо идёт на контакт, но хорошие новости тоже есть — Иске до сих пор здесь и не заперла перед ней дверь. — Для начала уясни, я не «твоя госпожа Иске», я для тебя просто «госпожа Иске», ишь ты посмотри, уже присвоила меня, — змееподобно ухмыляясь, сказала Инукай, и это именно та ухмылка, которая получается у неё лучше всего. По-злодейски коварная. Видя такую ухмылку, сразу понимаешь одну простую вещь — это вопрос времени, когда человек воткнёт тебе нож в спину, а по коже Харуки, знавшей Иске очень даже хорошо, пробежали небольшие мурашки. — Прошу прощения, госпожа Иске. Теперь мне можно войти? — Повторять дважды не буду. — Ясно. Постепенно Инукай забирала инициативу, чувствуя себя куда уверенней, нежели в самом начале диалога. Она видела, что с Харуки что-то не так, ведь даже при первой их встрече последняя была куда уверенней, поэтому Иске пыталась выяснить причины такого поведения. «Не может быть, что такая прожжённая убийца, которая шла на любые методы при попытке убить малышку Хару, сейчас просто стоит и терпит подобные слова. Зная её, могу сказать, что она бы давно просто вошла внутрь дома, а потом извинилась. Она слишком странно себя ведёт, и вкупе с таким поздним визитом… Хм-м-м, неужто…» Инукай думала, что приблизилась к решению, и отчасти оказалась права. Но её подлая, хитрая, манипулятивная и змеиная натура решила сыграть на чувствах стоящей перед ней Сагаэ, надавив на самое больное. — Ты не от хорошей жизни придёшь к такой, как я, Харуки, — ухмыляясь заявила Иске, отходя от дверного прохода и направляясь дальше по коридору. Своеобразное разрешение войти Сагаэ принимает, тут же запирая за собой дверь и разуваясь. Она догоняет собеседницу, попутно разглядывая здешнюю роскошь. — А ты богато живёшь, госпожа Иске! Множество больших картин, мраморные колонны, красивейшие вазы с оригинальными узорами на них и шёлковая красная дорожка, служащая заменой привычному ковру. — Знаю, — надменно ответила ей Инукай, прежде чем остановиться и повернуться, встретившись лицом к лицу с вовремя затормозившей Сагаэ. — Мой вопрос. — М-м? Желая уклониться от ответа, Харуки строит из себя дурочку, но на Инукай такой приём не пройдёт. — Ты не ответила на мой вопрос, — более настойчиво сказала Иске, дав понять, что лучше не играть с огнём. — Возможно, и не от хорошей жизни, кто знает, может быть, я просто сошла с ума, раз захотела тебя навестить. Харуки в голове столкнулась с моральной дилеммой: а стоит ли говорить о такой личной проблеме и делиться переживаниями с такой «ядовитой» персоной, как Инукай? «Блин… я верю ей, всё же мы жили вместе и, как бы не ссорились, всегда возвращались к привычному общению. Она всегда такая злая… Хотя нет, скорее Иске просто хочет кого-то задеть. Родители редко ей звонят, можно подумать, ей просто не хватает внимания… Но неважно, нутром чую, что Иске никогда меня не предаст». Эта самоубийственная уверенность — «поворачиваться спиной» к той, кто всю жизнь предавал со стороны — казалась глупой, но с самой первой встречи Сагаэ была уверена в том, что Иске, сама того не желая, ей дорожит. На деле это было правдой, и только потому, что Инукай больше никому не доверяет… — Может, ты пришла ко мне из-за отсутствия альтернативы, а? — ухмыльнувшись, предположила девушка с розовыми волосами, смотря, как носительница бордовых немного напряглась. — В-в каком смысле? — В том самом. Может быть, тебя выперли из дома, когда узнали, что их кормилица не смогла выиграть, откуда мне знать? Во всей вселенной Харуки может задеть только то, когда кто-то говорит про её семью. Это она воспринимает как личное и даже больше, для девушки это сродне покушению на их жизни, поэтому та незамедлительно начинает вскипать внутри, словно чайник на открытом огне. — Иске. Будь аккуратна с тем, что собираешься сказать… — предупредила Харуки, не желая от столь дорогого человека слышать такие ужасные слова. Да, она дорожила Иске и дорожит до сих пор, ведь Инукай всегда оставалась на её стороне. — Значит, я угадала? Слава мне. «Хах, похоже, это её задело, стоит копнуть немного глубже, и та разрыдается прямо здесь». Инукай желала вывести её из себя. Кольнуть по самому больному месту. Именно это качество в девушке отталкивает, но лишь через время она может осознать, какую ошибку совершает. — Бедняжка, твоя семья тебя ненавидит? Они хотели, чтобы старшая сестрёнка выиграла и обеспечила им жизнь? Какая жалость. Но я сегодня в хорошем настроении, поэтому разрешу остаться на ночь, — едва ли не смеясь, говорит девушка, внимательно наблюдая за реакцией словно потерявшей чувства Харуки. Сагаэ буквально хочет взорваться от накопившейся в ней злобы, и её терпение держится на тоненькой нитке, которую Инукай, сама того не понимая, продолжает резать. Но у каждого терпения есть предел, и конец пришёл терпению девушки с бордовыми локонами. — Хех… забавно… — улыбаясь, отвечает Харуки, чем приковывает к себе недоумевающий взгляд собеседницы. Она впервые, сама того не понимая, теряет контроль, и уже сама ранит Инукай в самое сердце. — Забавно, что о семье говорит та, что выросла в приёмной. Ох, твоих родителей я тоже не вижу, неужто отказались от никудышной дочки, которая даже убить беспомощную девочку не смогла? Коридор погружается в полнейшую тишину, и её можно охарактеризовать как затишье перед бурей. А настоящая буря сейчас бушует в голове Иске, впавшей в осадок от неожиданности и яда, заложенного в эти слова. «Ч-что я ляпнула?! Какого… нет! Я просто на секунду потеряла контроль над собой!» Девушка с бордовыми волосами внезапно пришла в себя, осознав, что и кому сказала. — Г-госпожа Иске, стой! Ты не так поняла, я не это х-хотела сказ… — Закрой пасть. Так же, как и Сагаэ, Иске можно полностью вывести из себя, лишь задев её бесконечную любовь и преданность к приёмным родителям. Теперь Инукай видит в стоящей перед ней девушкой лишь бессердечную тварь, задевшую её за самое больное, и только странное чувство, колющее в сердце, сдерживает Иске от убийства. — Выметайся. — Н-но… — Выметайся из моего дома, чтобы глаза мои тебя не видели! — крикнула Инукай, на уголках глаз которой появились едва заметные слезинки. Да, она заносчивая, подлая и коварная, готова пойти на всё ради собственной выгоды, но это не значит, что она бесчувственна. — П-прости… — тихо шепчет себе под нос Сагаэ, понимая, какую ошибку совершила. Девушка направилась к выходу и, взглянув на стоящую посреди коридора Инукай, закрывала дверь. «Это… это… непростительно! Как она могла сказать что-то подобное про меня и моих драгоценных родителей?! Они меня любят… любят просто за то, что я у них есть… П-правда ведь?..» Горькие слёзы непроизвольно катятся по горячим щекам Иске, которая в глубине души понимает, что полностью виновата в случившемся и что Харуки может быть в чём-то права. «Как я могла сказать ей такое?.. Иске… о чём ты только думала…» Осознание ошибки приходило постепенно, но ярость не дала полностью забыть этих ужасных слов из уст Сагаэ, которую она не желает видеть по крайней мере сегодня. Тишину потревожил телефонный звонок. — М-мама?! — внезапно вскрикивает Инукай, смотря на имя звонящего, а после незамедлительно поднимает трубку. — Алло?.. — Иске, малышка, как твои дела? — Всё хорошо, мам. Сама в порядке? — Да нет поводов волноваться. В общем, папа просил передать, что очень важные люди обратились к нам, дабы устранить казначея враждующего клана. Возьмё… — Я сделаю это! — не раздумывая, буквально выкрикнула Иске, чувствовавшая себя виноватой за провал прошлой миссии в Курагуми. — Отлично, будь осторожна, детка. Все данные я сейчас пришлю. — Спасибо тебе, мам, и передавай привет папе! На этот раз я вас не подведу! Харуки лишь сделала вид, что ушла, ибо что-то внутри подсказывало ей остаться. Девушка просто не могла уйти, чувствуя себя самой ужасной персоной на всём белом свете. «Боже мой… я омерзительна… Как я могла сказать… такое!» Она ранила дорогого сердцу человека, и в этом только её вина, которую предстоит искупить. Услышав радостный крик Иске за дверью, та прислоняется, подслушивая разговор девушки. «Задание?! Это, возможно, мой единственный шанс загладить свою вину и извиниться перед Иске…» Девушка решает проследить за ней.