И взойдёт солнце…

Тёплый ветерок периодически стучался в окна людей, как бы зазывая выйти наружу и насладиться наставшими после продолжительных дождевых осадков тёплыми вечерами. Но не каждый отзывался на это «приглашение», предпочитая сидеть дома и ожидать прихода дорогого человека. Убийца с прекрасными янтарными очами была одной из таких, и убивала она время за любимым занятием. Инукай пилочкой плашмя обработала ногтевую пластину, дабы приподнялись чешуйки, за которые впоследствии зацепилась прозрачная база гель-лака. Кисточка медленно опускается в ёмкость со светло-розовой, немного вязкой и пёстрой жидкостью. А уже после этого Иске нанесла свой излюбленный светло-розовый лак и топовое покрытие. — Идеально, — с ухмылкой молвит девушка, помещая пальцы под специальную ультрафиолетовую лампу, дабы высушить только что покрашенные ногти. Но чего-то не хватает. Инукай это чувствует, ведь даже радость от идеально нанесённого гель-лака не может сравниться с некой грустью, вызванной отсутствием возлюбленной рядом. — Ты сказала мне, что ни на шаг во время наших каникул не отойдёшь… лгунья! — обиженно говорит в воздух Иске. — Твоя семья могла и подождать… Сагаэ и правда стала проводить меньше времени со своей семьёй, предпочитая лишь компанию Иске. Но сегодня был день рождения её младшей сестры Саюри, поэтому той пришлось ненадолго отлучиться на празднование. Девушка с розовыми локонами ещё тогда дала понять, что не особо комфортно себя чувствует в кругу её семьи, поэтому решено было не тратить ничьи нервы и оставить Инукай дома. Такой расклад её всё равно не устроил, но неисчерпаемая любовь к Харуки не даст ей долго обижаться. — Я вот со своими родителями сто лет не виделась! Нечестно! — возмутилась девушка, параллельно слушая играющий на фоне телевизор. — Надо будет ей сказать: «Либо они, либо я!». Инукай была очень капризной и принципиальной, когда дело касалось внимания к ней со стороны её близких. Возможно, она так и продолжила бы возмущаться, если бы не заинтересовавшее её реалити-шоу о молодожёнах, шедшее по телевизору. — И чем это они занимаются? — заинтересованно шепнула под нос Иске, поднимая громкость с помощью пульта. Это было самое обычное шоу такого жанра, где съёмочная команда освещает интересные моменты повседневной жизни молодожёнов, дабы пары, которые только думают о помолвке, узнавали о ней больше. Естественно, в таких шоу для поднятия рейтинга используют разного рода скандалы, конфликты, большинство из которых постановочные, но сейчас внимание Инукай привлекло немного иное занятие людей на экране — готовка. — Выглядит… вкусно… — Глядя на то, как женщины готовят для своих вторых половинок, она задумалась. — «А ведь правда… я никогда не готовила ничего для Харуки…» Теперь голова убийцы была оккупирована этой мыслью, и, ведомая желанием не только впечатлить свою возлюбленную, но и сделать ей приятно, Инукай в спешке надевает свои уличные ботинки, накидывает поверх домашней кофточки лёгкую куртку и направляется в сторону супермаркета. Район, в котором проживала Иске, был престижным, спокойным, но, несмотря на это, придерживался основного стиля столицы Японии — яркого и никогда не спящего. Не было ни одной тёмной или же плохо освещённой улицы, едва ли не через каждые два метра от друг друга стояли фонарные столбы. Людей тоже хватало, но, естественно, их было куда меньше, чем днём. Путь до супермаркета не занял много времени, зато вот с выбором нужных продуктов Иске пришлось задержаться. «Хм-м-м…» — задумалась она, глядя в морозильник с разного рода мясом. — «Курица или… курица. Её легко готовить, и она всем нравится». Инукай взяла одну целую замороженную курицу, набрала в корзинку специй, бумагу для выпечки и фольгу. Со стороны она даже не напоминала безжалостную убийцу, скорее милую девушку, которая собирается обрадовать свою возлюбленную вкуснятиной на ужин. Стоя в очереди, Иске думала, как было бы прекрасно просто перерезать стоящим перед ней людям глотки, но, к счастью, до кровопролития не дошло. Расплатившись за все покупки, девушка не спеша вышла из супермаркета, направившись домой по старому маршруту. Он пролегал через множество дворовых срезов, и один довольно длинный переулок с большим количеством деревьев с густой тёмной листвой. Ничего из этого не пугало наёмную убийцу, наоборот, ей нравилась эта спокойная, уединённая атмосфера, которая сегодня ощущалась как-то иначе. «Кто-то совсем страх потерял?» — промелькнуло в голове Инукай, когда она почувствовала что-то настораживающее внутри. Как профессионал в своём деле, Иске привыкла доверять своему чутью, оно ещё никогда не подводило. Та же дорога, та же местность, но сегодня от того умиротворения и след простыл. Кто-то его знатно подпортил своим присутствием, и девушка это прекрасно ощущала. Листва под чьей-то ногой еле слышно хрустнула, и, вероятно, мимо невооружённого слуха этот звук прошёл бы незамеченным, но слух прожжённой убийцы такого не прощает. Обладательница розовых локонов ничуть не переживала, скорее наоборот, её охватил настоящий интерес, кто же осмелился совершить столь непрофессиональное покушение. Молниеносно достав из скрытого кармана один из двух своих излюбленных кастетов, она приготовилась к атаке. — Покажись, — негромко произнесла Иске и обернулась, сразу поняв, что атака будет совершаться со спины. Чуйка не подвела. Из-за широкого ствола дерева показалась девушка, незамедлительно метнувшая в Инукай три кинжала. Та уж было хотела отбить летящее оружие своим клинком, встроенным в кастет, но заметила просто ужасное расположение руки убийцы при броске, из-за чего вся скорость и опасность выброшенных кинжалов упала. Восприняв это как своего рода оскорбление и непрофессионализм, Иске просто прикрылась недавно купленной курицей. — Ха-ха! Я даже не удивлена, — ухмыляясь, произнесла Инукай, глядя на три торчащих из курицы кинжала. — Только ты могла настолько ужасно всё исполнить, Коука Каминага. Иске залила тихий переулок своим ядовитым, злобным, режущим уши смехом, показывая указательным пальцем на ту, кто осмелился совершить на неё столь ужасное покушение. Девушка с двумя длинными хвостиками, блестящим металлическим христианским крестом на шее, одетая в сиреневую рубашку и длинную юбку, была старой знакомой Инукай. Даже больше, они были одноклассницами в злосчастном классе «Курагуми». Коука заметно изменилась в лице, когда Иске начала смеяться: вместо привычного спокойствия читались злость и даже некая обида. — Чего это ты вдруг решила на меня напасть, жалкая ты пародия на убийцу? — надменно произносит Инукай, вытащив застрявшие в курице кинжалы, а после положив покупку обратно в пакет. — Небось случай на пляже спать спокойно не даёт? Лицо Каминаги сразу изменилось с немного напряжённого на яростное, словно Иске попала в яблочко со своими предположениями. Достав ещё пару метательных ножей, Коука повторила предыдущую атаку, но уже с намного большей ненавистью и скоростью в движениях. Но рефлексы её противницы слишком остры, точны и работают без осечек, что позволяет Иске непринуждённо уклониться от очередного выпада. — Мисс Идеал метает ножи куда лучше тебя, тупое ты животное, — издеваясь, промолвила Иске, взяв в руку кастет. — Заткнись и сдохни! — наконец подала голос Коука, вытащив из небольшого кармана юбки боевую гранату. — Ой, как страшно, только не плачь. Каминага извлекла чеку и бросила гранату прямо в сторону заскучавшей от всего этого Иске. Психологическое состояние бывшей одноклассницы и так было чем-то расшатано, а теперь ещё и бой складывается далеко не в её пользу. Взгляд Коуки мгновенно изменился, когда противница просто поймала гранату, а после отправила её обратно к ней. «Ч-чёрт!» — промелькнуло в голове девушки, чьё тело откинуло взрывной волной прямо на грязный асфальт. — К-кха… — Аха-ха-ха, ты теперь не только тупая, но и грязная, вот умора, — держась за живот, хохотала Инукай, глядя, как Каминага надевает упавшие очки и с трудом встаёт на дрожащие ноги. — Бестолковая бесполезная дура. — З-закрой рот! — хриплым от злости, разъярённым голосом кричит Коука, сжимая крест на груди одной рукой, а второй тем временем беря пистолет. — «И-Ирэна-сенпай, умоляю, помогите мне хотя бы сейчас…» Девушка уже морально не верила в свою победу. Хотя, справедливости ради, она никогда не верила в свой успех, прекрасно зная, что проиграет Инукай абсолютно во всех аспектах. Хаотично пытаясь застрелить Иске, она лишь краем глаза могла уловить те молниеносные, быстрейшие и ловкие движения, которыми соперница уворачивалась от её пуль. «И это всё?.. Боже, как скучно…» — открыто зевая, подумала Инукай, принявшись лениво отбивать пули лезвием кастета. — Эй, ты собираешься меня застрелить или усыпить? «Н-невозможно! Нет! Такого просто не может быть!» — сильно паникуя, думала Каминага, в пустую растрачивая все свои патроны. — Некрасиво игнорировать мои вопросы, животное, — с отвращением говорит Иске, резко сокращая дистанцию и издевательски вытаскивая обойму из пистолета Коуки. Каминага на миг застыла, со страхом взглянув на стоящую перед ней Инукай, которая держала в руке обойму. Осознание того, что никак не можешь победить соперника, вгоняет в настоящий ужас, особенно когда разница в вашей силе и навыках настолько колоссальна. Коука с самого детства подвергалась насмешкам из-за своей некомпетентности в качестве убийцы, поэтому никогда не славилась моральной стойкостью, но сейчас… Иске просто добила её. Сломала. Разбила на миллион кусочков то, что раньше было уверенностью девушки. — Ты собирае… — не успела договорить Иске, как пришлось уклониться от удара. — Вот ведь нахалка, говорила ведь не перебивать меня! Обладательница янтарных очей решила включиться в схватку и, когда отчаявшаяся Каминага просто бездумно махала кулаками, пробила той чёткий удар ногой прямо в лицо. От такого Коука рухнула на землю, а Иске, не теряя времени, заломала бывшей однокласснице руку за спиной. — И всё? Ради такого мне даже отвлекаться не нужно было… — с неким огорчением произнесла Иске, но вдруг вопросительно подняла бровь, услышав всхлипы. — П-проклятье! — выкрикнула Коука, чьи глазки становились всё более стеклянными, а спустя несколько мгновений оттуда потекли горькие слёзы. — Это конец… п-почему именно со мной всегда случается так?! Инукай растерянно глядела на рыдающую убийцу, свободной рукой сдирающей кожу на кончиках пальцев об асфальт. Она не знала, как на такое реагировать, ожидая, что угодно, но явно не такого поведения от Каминаги. — Всегда… почему со мной всегда так случается?! Сколько бы я не старалась… сколько бы крови, пота и слёз не проливала… всё всегда напрасно! — хриплым голоском молвила девушка, периодически шмыгая носом. — Я бесполезная… Ты права, Инукай… И я с самого рождения была такой… Все мои старания бесполезны. Итог никогда не изменится… Простите, Ирэна-сэнпай, но вы явно ошиблись с выбором преемницы… «Что тут, чёрт побери, происходит?! Почему ты нюни распускаешь именно сейчас? Неужели думаешь, что таким образом сможешь вызвать мою жалость?!» — размышляла Иске, пока её жертва продолжала говорить о себе как о ничтожестве. — С меня хватит… Я устала… устала проваливаться. Устала терпеть неудачи. Раньше я думала, что именно нахождение в церкви сковывало меня, и тот миг, когда я сбежала… я испытала блаженство. Но и оно было мимолётным… — Каминага опустила голову на холодную землю, прикрыв свои немного покрасневшие и опухшие от слёз глаза. Иске постепенно менялась в лице. Если ранее ей было даже скучно смотреть на то, как противница рыдает и изливает душу, то сейчас она явно в чём-то разочаровалась. Слова Коуки заставили её вспомнить свой духовный путь, который она прошла с момента встречи с Харуки. — Эй, Каминага, — неожиданно сказала Инукай, отчего лежащая девушка приоткрыла глаза. — Пока ты не будешь отдавать должное своему пути, ты никогда ничего достигнешь. Поверь, я по себе знаю. Девушка с розовыми локонами ухмыльнулась, вспомнив себя какие-то пару месяцев назад. Заносчивая, ничего не ценящая кроме денег, всегда ищущая выгоду только для самой себя. Инукай изменилась, и причиной этих изменений стала Сагаэ, побудившая Иске переосмыслить множество вещей. Любовь — лекарство от всех болезней и главный катализатор всех изменений в человеке. Иске прекрасно осознаёт, кем была раньше — стервой, иначе и не скажешь. Но это часть неё, часть её прошлого, которому она безмерно благодарна. Инукай не жалеет о случившемся, ведь все события, которые были ранее, привели к той, кем она является сейчас: намного более доброй, понимающей и взрослой девушкой, для кого возлюбленная является смыслом существования. Поэтому слова Каминаги о том, что весь её путь не имеет смысла, в корне неверны, и Иске на своём опыте это понимает. — Что же мне с тобой делать? — ядовито ухмыльнувшись, спросила Иске, грубо потянув ту за волосы и приложив к горлу лезвие своего кастета. Коука чувствовала, как капельки пота сходят с горячего лба, а дыхание учащается. Холодный метал обжигает нежную кожу на шее, но ещё страшнее становится тогда, когда она осознала, что рука Инукай не дрогнет при убийстве. Девушка не ожидала, что будет боятся смерти, скорее это именно за ней она гналась в последние несколько недель, искренне веря, что это избавит её от всех страданий. Но услышав и вникнув в слова той, кто, казалось, никогда не изменится, Каминага стала испытывать некое… восхищение Иске, и желание умереть как ветром сдуло. — Я хочу… — хриплым голосом прошептала девушка, пока от резкого вздоха лезвие едва не порезало шею. — Хочу быть похожей на тебя… — Ась? Хах, ты о чём? — спросила недоумевающая Инукай. — Хочу стать такой, как ты. Крутой. Уверенной. Не боящейся перемен и не зависимой от чужого мнения и обстоятельств… Но такому отбросу, как я, никогда не стать такой. Увы, я не настолько глупа, чтобы верить в несбыточные мечты. Я отброс. Поэтому приму участь достойную отброса. Инукай ожидала совсем не такого ответа, но раз Коука сама дала ей право выбора, девушка стала размышлять. Видя, настолько подавлена и сломлена бывшая одноклассница, обладательница янтарных очей не могла упустить возможность сломать её ещё и физически. Повернув Коуку на спину, Иске резким движением рвёт её рубашку надвое, оставляя верх тела полностью обнажённым. — Даже лифчик не носишь? Грешная монашка, — ухмыльнувшись, сказала Иске, любуясь не очень большой грудью покрасневшей Коуки. — Ч-что ты… А-а-ах! — простонала Каминага от резкого сжатия грудей, невольно ёрзая ногами. — Прикрой рот, тебе слова не давали. Иске сжимала довольно упругую грудь жертвы, наслаждаясь сначала тихими хрипами, а затем и откровенным стонами. Естественно, для жившей в церковной среде девушки подобные ласки стали чем-то новым, неизведанным и, что уж греха таить, очень приятным. Каминага краснела всё пуще, с каждым прикосновением чувствуя усиливающийся ниже брюха жар. Сердце бешено колотилось, а затем колено Иске неожиданно плотно прижалось к области между ног, заставив убийцу вскрикнуть. — Какая же ты громкая… — игриво произнесла девушка с розовыми завитушками, сунув своей жертве в рот два пальца. Коука, ничуть не сопротивляясь, принялась их посасывать, кусать, используя как своего рода кляп. Стоны стали тише, но вот жалобные скулы буквально не прекращались. Инукай пошла ниже, неаккуратно сделав порезы на юбке Каминаги так, чтобы было удобно выбросить этот кусок ткани куда подальше. — Ты даже здесь ничего не носишь? Вот похабщина, — прикусив нижнюю губу, промолвила девушка, а после нежно прошлась пальцами между её влажных половых губ. «А-а-ах! П-почему это так… так приятно?! Всё тело горит, такое чувство, будто я дёргаюсь буквально от каждого её прикосновения…» — укусив два пальца своей насильницы, подумала Коука. Два пальца Инукай стремительно вошли внутрь влагалища, пока ещё одним она периодически надавливала на клитор девушки. Для опытной Иске это послужило бы просто разогревом, но для той, кто о самом сексе-то услышал лишь недавно, это было невероятно. Каждый сантиметр тонких пальцев отдавался по всему телу шатенки, заставляя приглушённо стонать и пускать слюнки. — Ох, эта безделушка, должно быть, важна тебе, — заинтересовано спросила Инукай, буквально сорвав металлический крест с шеи девушки. — Вот, пусть эта дорогая вещица доставит тебе удовольствие. Каминага не могла даже представить, что крест, подаренный Ирэной-сэнпай, окажется в её анусе, наряду с пальцами Иске доводя до заветного оргазма. Используя его как секс-игрушку, обладательница янтарных очей очень быстро довела свою жертву до пика. Первый, второй, третий толчок внутрь. Их, оказывается, достаточно, чтобы тело шатенки сильно содрогнулось, а из вагины полилось очень много «любовного сока». Такой финал заставил Каминагу ещё пару минут приходить в себя, тяжело дыша и только-только вспоминая, где вообще находится. — Видимо, умерла, — потеряв интерес, сказала Иске, вытирая свои мокрые пальцы об остатки её платья. — Ладно, пора заканчивать. Инукай достаёт свой кастет, нажимая на специальную кнопку, которая отвечает за выдвижение лезвия, и подходит к истощённой Коуке. — Я могу тебя убить или же… — Стой… — М-м? — Я хочу стать твоей… — Хах, моей? Моей рабыней, что ли? — Именно… больше мне ничего не нужно. Мне некуда идти. А ты единственная, кто сейчас даёт мне смысл существования… Может, находясь рядом, я смогу стать как ты, Инукай… Иске взяла секундную паузу, после чего ухмыльнулась. — Хорошо. Я согласна.