И взойдёт солнце…

Случившееся вчера приятно удивило Инукай. Казалось, встреча с бывшей одноклассницей-убийцей не то, чему следовало бы радоваться, но итог всего этого вызывал лишь ухмылку на самодовольном личике Иске. Она привела отчаявшуюся Коуку к себе домой, и так получилось, что к тому времени Харуки успела не только вернуться с празднования, но и поспешила завалиться в кровать. Испытать новую рабыню не удалось из-за отсутствия не только сил, но и желания. А вот на следующее утро изощрённая фантазия Инукай дала о себе знать, ведь ничего в этой жизни она не умеет лучше, чем надменно командовать всеми вокруг. — А-а-а-ах, да, вот так, — приятно постанывая, повторяет Иске, не отрываясь от просмотра довольно интересной программы, шедшей по телевизору, пока Каминага послушно делала ей массаж ступней. Коука не по своей воле сменила имидж: вместо разорванных в клочья во время вчерашней битвы вещей она ходит в унизительном костюме горничной. Хотя, справедливости ради, стоит сказать, что как таковой «воли» у девушки уже нет, и она безукоризненно выполняет даже самые абсурдные приказы новой госпожи. Пальцы интенсивно мнут поверхность ступней Иске, иногда параллельно поглаживая их, наслаждаясь уникальной структурой и гладкой кожей. — Ваши ноги прекрасны, госпожа Иске, — улыбаясь, произносит Каминага. — Вам нравится массаж? — Ещё бы, продолжай, — приказывает Инукай, не упустившая возможности полюбоваться наложенным меньше суток назад маникюром. — Я рада быть вам полезной… Не хотите выпить чего-нибудь? — М-м-м… да, сгоняй-ка за стаканчиком воды. Коука мгновенно поднялась на ноги и послушно пошла на кухню за водой. С субординацией проблем девушка никогда не испытывала, ведь росла в религиозном приюте, где все дети вынуждены учиться хорошим манерам. Шатенка уже полюбила свою новую «должность», ибо никакого уважения к себе она не питала, искренне считая, что отныне прислуживать Инукай — это её призвание. Но Каминага не просто так выбрала именно Иске, увидев то, насколько та выросла за какие-то жалкие два месяца с момента окончания действий класса «Курагуми», а именно с поражения последней убийцы. Девушка начала восхищаться ею. Коука увидела, насколько даже самые, казалось, неисправимые люди могут поменяться в лучшую сторону, и ей на самом деле хотелось бы быть как Инукай: крутой, не зависящей от мнения других, безжалостной, когда этого требует ситуация. Поэтому, чтобы побольше узнать о её жизни и поучиться, она выбрала стать её послушной рабыней, которая даже мысли о неповиновении или предательстве не допускает. — Ваша вода, — протягивая наполовину полный стакан, промолвила Каминага. — Чудесно. А теперь возвращайся к моим ножкам, — скомандовала Инукай, уже привыкшая к подобному сервису обслуживания. — Уже приступаю. Иске с улыбкой пригубливает стакан с водой, ловя себя на занятной мысли, что иметь личную рабыню — это очень даже облегчает рутинные дела. «Каминага умеет шить, готовить, убираться, делать массаж, и она вроде не такая тупая, хах, идеально подходит, чтобы служить мне. Осталось только надрессировать так, чтоб без слов понимала всё», — подумала Иске, краем глаза смотря на прислугу. — «Хотя не могу не оценить ход её мыслей. Находясь рядом со мной и Харуки, она получает крышу над головой, горячую еду и, можно сказать, находится под защитой двух элитнейших убийц. Она ведь хотела сбежать из своего психо-приюта, и можно только позавидовать такому благосклонному стечению обстоятельств». Девушка с розовыми локонами мыслила в правильном направлении, но с поправкой, что Каминага ничего из этого не планировала. Расслабившись, Инукай продолжила наслаждаться беззаботным отдыхом, пока на ум сам собой не пришёл достаточно курьёзный вопрос. — Эй, Каминага, ты случаем не влюбилась в меня? — спрашивает обладательница янтарных очей. — Больно любвеобильно поглядываешь каждую секунду. Коука неожиданно покраснела, после чего машинально выдала. — Да, вы правы… — Смущение будто длилось пару мгновений, улетучившись сразу после этой фразы. — Но такому отбросу, как я, никогда не быть рядом с вами. — Хах, я так и знала. Ты правильно делаешь, что заранее всё понимаешь. У меня уже есть суженная, которую я слишком люблю, чтобы променять на кого-то. «С-суженная?.. О ком это она?..» Послышался не режущий слух скрип ступенек, по которому можно было понять, что кто-то спускается со второго этажа. Этот «кто-то» довольно громко зевнул, явно только-только пробудившись от крепкого сна, а после соизволил показаться на глаза госпоже и её рабыне. — О, утречка, любимая, — почёсывая затылок, произнесла Сагаэ, только через мгновение заметившая необычную картину. — Э-э-э… погодите-ка… Девушка с длинными бордовыми локонами сначала посмотрела на свою девушку, а далее взгляд упал на сидящую на полу Коуку. Голову Харуки посетило бесчисленное количество вопросов, но, наверное, самый главный без спросу вырвался из уст альфы. — Что здесь происходит? — закономерно спросила девушка, подойдя к своей возлюбленной. — Ох, любимая, сначала обними меня, — широко раздвинув руки для объятий, сказала Инукай, незамедлительно получив желанные тёплые объятия. — Я скучала, любимая, вчера пришла выжатая как лимон… — Знаю-знаю, хорошо повеселилась на празднике? — Извини, больше такого не будет, хватит уже дуться, — виновато проговорила Сагаэ. — Я со своими родителями сто лет не виделась, а тут какой-то день рождения, и уже можно заставить меня ждать? — Тебя никто не заставлял ждать. Никто не посмеет заставлять мою королеву ждать, иначе поплатится за это жизнью, — говорит Харуки, прекрасно зная, какие слова нужны, чтобы выпросить прощение и задобрить её своенравную любимую. Сагаэ поцеловала смущённую такими словами девушку и погладила по макушке. — Раз уж мой король так изощрился с извинениями, я не могу его не простить, — с лёгким румянцем признаётся Иске. — Раз уж мы всё уладили, не расскажешь, что Коука делает у нас дома в костюме горничной? — Ах, ты про это. Что же, вчера я решила прогуляться до магазина, а по пути обратно она бессовестно попыталась меня убить. — А ты, видимо, была в прекрасном настроении, раз не убила её первой же атакой. — Мне стало скучно, и я позволила ей немного повеселить меня. Бедняжка расплакалась, когда я с лёгкостью повалила её на землю, крича, какая же она неудачница, хах. Я едва не перерезала ей глотку, как вдруг она предложила стать моей рабыней. Ну, взвесив все «за» и «против», я пришла к выводу, что прислуга нам не помешает. Сагаэ внимательно вслушивалась в каждое слово возлюбленной, параллельно иногда подглядывая на спокойно сидящую Каминагу. Девушка не имела ничего против новой прислуги в доме, раз уж Инукай считает это неплохим решением, то и спорить незачем, тем более сама Харуки была далеко не пушистым одуванчиком, и возможность поиздеваться над бывшей одноклассницей сильно завлекала. — Хах, — надменно рассмеялась альфа, неожиданно сильно сжав скулы сидящей на коленях девушки. — Получается, наша староста решила стать послушной псинкой? От тебя не ожидала, Каминага. Коука лишь болезненно проскулила, сквозь наполовину открытые глаза глядя на злорадную улыбку Сагаэ, которая, казалось, вот-вот сломает ей челюсть. Внезапно тонкие пальцы Иске убрали руки возлюбленной от шатенки, дав той возможность вздохнуть с облегчением. — Я разве говорила, что разрешаю пользоваться моей рабыней? — ухмыльнувшись, произносит Иске, остро взглянув в зелёные глазки своей девушки. Сагаэ растерялась, ибо в такой ситуации мало что можно противопоставить Инукай, которой и принадлежит право владения новой прислугой. Благо сама же Иске разрешила всю ситуацию. — Но я достаточно великодушна, чтобы предоставить тебе право ей пользоваться, любимая, — подойдя к своей альфе поближе, сказала пассив. — Я люблю тебя, моя Харуки. Кончики пальцев Иске обжигающе коснулись ключиц Харуки, а после и обе ладони девушки прислонились к грудной клетке Сагаэ. Обладательница янтарных очей явно соскучилась по ласке со стороны любимой, и та это прекрасно поняла по её действиям. — И я тебя люблю, моя Иске, — молвит Харуки, властно положив руки на идеальную талию возлюбленной. Недолгого взгляда друг на друга хватило, чтобы обе девушки, уже прикрыв глазки, плотно соединили свои губы, в очередной раз получая неописуемое удовольствие от постепенно углубляющегося поцелуя. Плотно прижатые губы приятно контрастировали, ведь одни были достаточно сухими от недавнего пробуждения, а вторые, напротив, влажными от воды. Иске чувствовала, как усиливается хват любимой на её талии, подталкивая на углубление и без того страстного поцелуя. Выжав максимум из такого положения губ, они на короткий миг отстраняются только для того, чтобы в следующее мгновение сойтись вновь. На этот раз рты чуть приоткрыты, давая возможность их скользким языкам приятно тереться друг о друга, плавно сплетаясь вместе. Невозможно было контролировать чересчур быстро выделяющуюся в таком положении слюну, вытекавшую в основном изо рта Иске, так как она всё же уступала своей альфе в этом «танце», давая той свободу делать всё в своей ротовой полости. Потихоньку становились слышны тихие постанывания, всхлипы от накопившейся слюны, а румянцы на щеках обеих девушек проявлялись всё чётче. «Завидую…» — думала Каминага, глядя, как эти двое страстно целуются, давая своей безграничной любви возможность выходить через физический контакт. Коука следила за всем этим очень внимательно, возбуждаясь как от просмотра фильма для взрослых, глядя, как ладони Инукай сначала лежали на ключицах Сагаэ, но после стали нежно поглаживать её сильные плечи, пока руки Харуки неизменно оставались на талии Иске, словно это была та зона, которую дозволено трогать только альфе. Наконец поцелуй был разорван, оставив между влюблёнными тонкую нить смешанной слюны, остатки которой Инукай послушно проглотила. — Давай-ка испытаем, на что способна наша новая псинка, — игриво вымолвила Инукай, после чего взглянула на Каминагу. Харуки уловила ход мыслей своей девушки, а далее коротко согласилась, кивнув. Иске снова соединила их губы, параллельно снимая с самой себя домашние штаны, под которыми скрывалось новое кружевное нижнее белье. Коука жутко покраснела от такого вида, пока две её хозяйки сели на диван перед ней, не разорвав при этом свой поцелуй. Сагаэ неожиданно прикусывает нижнюю губу любимой, спустившись немного пониже, дабы повторить нежный укус, на этот раз в шею. Портить такую прелестную кожу она не желает, поэтому не кусает, а прикусывает, сразу зализывая небольшое покраснение. Инукай чуть вскрикнула, начав тяжело дышать от действий Сагаэ. — Н-начинай… — отдала она приказ Коуке, которая неуверенно подползла к дивану и стянула с госпожи нижнее бельё. Каминага, немного поколебавшись, всё же набралась смелости и, немного раздвинув той ноги, принялась облизывать чуть влажные от прелюдий с Харуки половые губы, ненароком задевая чувствительный клитор Иске. Тут уж дыхание обладательницы янтарных очей окончательно сбилось, а неоднократные поцелуи в шею от альфы способствовали протяжным стонам. — А-ах! П-продолжай, твою мать… — через стоны проговорила Инукай, после чего зажала голову Каминаги своими объёмными бёдрами. — Расслабься, любимая, дай нам сделать тебе приятно, — произнесла Сагаэ, понимавшая, что лишь взглядом может довести Иске до такого оргазма, который Коуке даже не снился. Харуки несильно сжимает пышную грудь своей девушки, надавливая большим пальцем на один из всё ещё мягких сосков. Каминага тем временем, не останавливаясь, продолжала лизать половые губы своей госпожи, руками оглаживая её стройные ноги и наблюдая снизу, как щёки Инукай краснеют пуще, а стоны становятся всё громче с каждой секундой. Внезапно Сагаэ болезненно хватает шатенку за волосы, буквально отдёргивая от вагины своей возлюбленной. — Только я могу подарить ей счастье, — словно приревновав и доказывая своё превосходство, говорит Харуки, на деле показывая, до какого состояния может довести, казалось, неприступную и непокорную Иске. Инукай возбуждённо вскрикнула, когда девушка резко схватила её за шею, при этом чуть придушив. — Чья ты девочка? — спрашивает Сагаэ, глядя раскрасневшейся Иске прямо в её стеклянные янтарные глаза. — Т-твоя… только т-т-твоя… — жадно пытаясь поглотить кислород, произнесла девушка. Такой ответ удовлетворил Сагаэ, а далее она показательно набрала в рот побольше слюны, которую через мгновение сплюнула в рот своей девушки. Инукай тут же её проглатывает, едва не подавившись собственным стоном, когда два длинных пальца Харуки вошли внутрь её мокрого влагалища. Тело пассива резко передёрнуло, а ступни бились о ножки дивана, вот настолько движения пальцев внутри сводили Инукай с ума. Она буквально теряла рассудок, когда её любимая бралась за дело всерьёз, и, как сейчас, ей просто оставалось покорно целовать свою Харуки, попутно предвкушая скорое завершение. — Пищи как последняя сучка лишь для меня, — игриво приказала Сагаэ, напоследок прижав набухший клитор большим пальцем, окончательно доводя девушку до заветного оргазма. — А-а-ах! Я-я-я л-люблю тебя, Харуки-и-и! — прокричала Иске во время отдающего по всему телу оргазма, унизительно пропищав на весь первый этаж. Каминага была шокирована таким поворотом событий. Она была уверена, что всегда надменная и гордая Иске не позволит собой командовать даже в постели, но признала, что сильно ошибалась по этому поводу. «Насколько же она любит Харуки Сагаэ, что позволяет ей вытворять с собой такое…» — задалась вопросом Коука, ощущая, как по её собственным бёдрам стекает что-то тёплое. — «Хотя скорее она просто доверяет ей больше всех остальных и не боится показаться слабой перед ней…» Инукай неожиданно бросается в объятия к любимой, прижимая к своему наполовину обнажённому телу. Харуки с довольной улыбкой поглаживает её длинные, структурой напоминающие шёлк, розовые локоны, ощущая, как бешено колотится её сердце. Совсем скоро частота ударов успокаивается, и оба сердца начинают биться в унисон, словно намеренно подстраиваясь под друг друга. В такие моменты убийцы выпадали из реальности, находясь в своём собственном мирке, где их никто не сможет потревожить. Каминага же, в свою очередь, спокойно сидела на полу, не просто наблюдая за этой милой сценой, но и радуясь, что смогла доставить своей госпоже удовольствие.