Искры

В этом было что-то естественное, логичное, можно сказать первобытное. Мужчина — охотник, добытчик, защитник; женщина — хранительница домашнего очага… Пока Кот целыми днями мотался по острову, Багира была вынуждена довольствоваться лишь окрестностями — уходить далеко с ее раной было бы очень самонадеянно. Вот и оставалось только коротать время на свежем воздухе, перебирать травы, разводить огонь, что-то готовить на костре… Не успела она разлить по кружкам травяной чай, как на тропинке показался Кот — довольный, бодрый, с влажными волосами, с перекинутой через плечо сырой футболкой. Глянцево блестевшая загорелая кожа была покрыта капельками воды — и Рита посмотрела на Ионова с плохо скрываемой завистью. Она бы тоже не отказалась поплескаться под ласковыми струями бившего из скалы водопада, но разнывшаяся на перемену погоды рана к длительным передвижениям не располагала.       — Ну что, завтрак поспел? — весело спросил Кот, пристраивая футболку сушиться над костром. — Есть хочется — жуть…       — Кажется, поспел, — пробормотала Рита, поспешно отводя взгляд от широких плеч. Поворошила угли, где лежали кусочки запеченной в золе рыбы с какими-то травами. — Не знала, что ты еще и повар…       — Уроки Бизона даром не прошли, — усмехнулся Кот, нанизывая кусочки на деревянную палочку. Оставил импровизированный завтрак остывать и поспешно поднялся. — Забыл совсем… Вернулся спустя пару минут — с миской, наполненной до краев сочной дикой земляникой.       — На десерт, — улыбнулся, поставив тарелку перед Багирой. — Тем более витамины тебе сейчас не помешают.       — Спасибо, — растерянно отозвалась Рита, встретив его ласковый солнечный взгляд. — А сам чего?..       — Да я пока собирал, напробовался по самое не хочу, — отмахнулся Кот и с аппетитом принялся за завтрак. — Ты ешь, пока не остыло… Следовало отдать Ваське должное, даже из тех ингредиентов, которые им оказались доступны, он умудрился составить весьма приличное меню — видимо, школа Бизона и в самом деле оказалась хорошим подспорьем.       — Прямо курорт, — протянула Рита с усмешкой, неторопливо отпивая приятно горячий травяной напиток. — Море, солнце, вкусная еда… «… Красивый мужчина», едва не добавила, вовремя удержав на языке дурацкую шутку, которую Васька мог истолковать как-то превратно. Не хватало еще, чтобы он подумал, будто она совсем одурела от их вынужденной изоляции и вообразила себе невесть что…       — … Приятная компания, — довольно щурясь, договорил Кот, кажется, не заметив этой заминки. Рита скованно кивнула, стараясь не смотреть на него — хотя в памяти и так намертво отпечатались и перекатывающиеся под кожей мышцы, и множественные шрамы, и даже родинка на крепкой загорелой груди… «Совсем рехнулась!» — яростно хлестнула себя Багира, до боли закусив губу. Похоже, от изоляции у нее и правда начинает сносить крышу… Заглядываться на Ваську… Тоже мне, нашла объект для вожделения! И смех и грех…       — Рит, ты куда? — удивленно взглянул на нее Кот, когда Багира слишком резко вскочила, даже не обратив внимания на остро прострелившую боль в ноге.       — Посуду помою, — хмуро бросила Рита, не смотря на него, и подхватила чашки и миски, едва не выронив их из рук.       — Да я и сам могу… — растерянно пробормотал Кот ей вслед, не сразу придя в себя от этой внезапной и непонятной перемены в ее настроении. Женщины… Понять их порой настоящее испытание. А уж Багира и вовсе сплошная загадка…

***

Рита проснулась в пещере одна. Утро только-только занялось золотисто-алым пожаром на горизонте, а Кота уже след простыл. Вот неугомонный, усмехнулась про себя Рита и с наслаждением потянулась, разминая затекшие после сна мышцы. Щурясь на выплывающее из воды солнце, рассеянно улыбнулась, радуясь утренней прохладе и свежести, которые уже через несколько часов сменятся зноем. Настроение было под стать погоде — таким же расслабленно-солнечным, да и рана сегодня почти не тревожила. Пожалуй, можно исполнить свое заветное желание, вдоволь поплескавшись не на ближайшем мелководье, а под настоящим бурным водопадом, ощутив себя в своей стихии… … Осторожно, не торопясь, Рита прошла босыми ногами по мокрым гладким камням. Вода вокруг бурлила и кипела, низвергаясь из поросшей зеленью скалы — а остальные изумрудно-бархатные каменные монолиты, сойдясь будто стеной, отрезали этот дикий участок от всего остального острова. Если не знать, где здесь тропка, запросто можно пройти мимо, не заметив среди склонившихся к самой зеркальной глади ветвей узкого хода… В первый миг обрушившаяся сверху вода показалась ледяной — Рита даже вздрогнула от неожиданности, но в следующую секунду вскинула руки, подставляясь бурному потоку, стирающему, уносящему прочь всю усталость, болезненную измученность, сонную хмарь… Багира счастливо рассмеялась, жмурясь и подставляя лицо восхитительно-прохладной воде, будто вливавшей новые силы. И не замечая в этом истинно первобытном восторге чужого взгляда, жадно изучавшего каждое движение, каждый жест.

***

Он даже не вспомнил, застыв среди буйно разросшейся зелени, зачем на обратном пути завернул в этот тихий уголок, гремящий прохладными чистыми водами. И про выматывающую жару, от которой искал спасения здесь, вдоволь пробродив несколько часов под жгучим солнцем, не вспомнил тоже. Тот жар, разгоревшийся в подреберье, был куда как сильнее. И даже ледяная вода не смогла бы его унять… Не смей… не смей… не смей на нее смотреть, — мерно стучала кровь в висках, но слабый голос разума не имел сейчас никакой власти. Кот смотрел с какой-то голодной отчаянной жадностью, изучая эту ожившую картину, которая никак не была предназначена для чужих любопытных глаз. Восхищение, наслаждение, пьянящий восторг, мучительное, почти болезненное желание… Он не мог заставить себя отвести взгляда — даже зная, что не имеет никакого права на это тайное бесстыдное созерцание. Она была… Красива? Женственна? Сексуальна? Нет, он не смог бы подобрать того единственного идеально-точного слова, чтобы оно отражало суть. Гибкая вкрадчивая хищница. Дикарка в ее практически детском единении с природой. Необузданная, естественная, настоящая — истинная женщина, истинная страсть, всеопаляющий огонь… Почему он увидел это лишь теперь? Скользя взглядом, изучая глазами — всю ее, от смеющихся губ до вскинутых в плеске рук, от трогательного изгиба шеи до идеальной линии бедер, он будто только сейчас осознал, сколько тайного, дикого, неукротимого огня в этой женщине. Того самого древнего пламени, что когда-то давно, от самого сотворения мира, вспыхнуло бешеной искрой, запалив ослепительный костер страстей человеческих, которые и ведут людей по сию пору всю жизнь… И выбор может быть только один: или прожить в сером и пресном бесцветье, так и не узнав разрушительной силы огня, или ринуться в это пламя, сгорая дотла… Но Кот уже знал, что его выбор сделан. Еще там, в тесном купе покачнувшегося на рельсах вагона — когда впервые коснулся ее обветренных губ, когда впервые ощутил головокружительный воздух ее парфюма. Выбор сделан. А значит — гореть.