Искры

Удивительно это свойство человеческого сознания, души и сердца: едва что-то становится прошлым, проходит, оставаясь лишь в памяти, как события выцветают, блекнут, будто меркнет то, что еще совсем недавно было реальностью — живой, тревожащей, кипящей чувствами, эмоциями реальностью… Ничего не прошло, нет. Просто угасло, затихло до лучших времен — чтобы вспыхнуть с новой силой, неукротимо, неостановимо, самозабвенно… Возвращение домой, череда заданий одно за другим, какие-то командировки, разъезды, учения… И все, что жгло, волновало, тревожило, как-то отступило на задний план, утратило прежнюю яркость, лихорадочную неистовость. Но стоило ему переступить порог КТЦ, стоило заметить за стеклянной перегородкой аналитического отдела знакомую фигуру, светлые локоны, устало склоненную спину, как губы сами собой растянулись в улыбке, а в груди разлилось ровное ласковое тепло. Они ведь не виделись с того самого мгновения, как Багиру прямо с вертолета забрали в ближайшую больницу — и не должны были выпускать до тех пор, пока она не поправится настолько, что сможет вернуться в строй полноценной боевой единицей. Но надо совсем не знать Риту, чтобы поверить, будто она станет преспокойно отлеживаться в госпитале, терпеливо дожидаясь момента, когда можно будет приступить к работе. Вот ведь неугомонная… Кот вновь улыбнулся, пытаясь совладать с вдруг засбоившим сердцем, и медленно шагнул в разошедшиеся двери ИВЦ, уже предвидя, как вспыхнут невыразимой теплотой эти глаза — эти лучистые глаза, один взгляд которых был способен в самый тяжелый день отогреть его усталую, заледеневшую душу…

***

Рита устало откинулась на диванчике, радуясь наконец-то выпавшей передышке: Бизон, выйдя на связь, отчитался, что задание выполнено, бандиты задержаны, скоро будут доставлены в КТЦ, где за них возьмется сам генерал-майор — и тогда картина прояснится окончательно, а главари не останутся безнаказанными… С неохотой открыв глаза на тихий скрип двери, Рита невольно улыбнулась, встретив ясный синий взгляд: в комнату отдыха заглянул Кот с каким-то пакетом в руках. Заметил у диванчика скинутые форменные туфли и спрятал легкую улыбку — уж очень своеобразно и как-то по-домашнему выглядела Багира в форме и босиком.       — Что, нога сильно болит?       — Терпимо, — отмахнулась Рита, с содроганием подумав, что сейчас снова придется натягивать обувь по уставу, и хорошо еще, если Пригову не стукнет в голову дергать ее к себе в кабинет каждые десять минут с требованием срочно доложить обстановку.       — Ну, что терпимо — это хорошо, но на каблуках тебе пока лучше не бегать, поэтому вот, — Кот присел рядом и жестом фокусника вытащил из пакета пару забавных тапочек — оранжевых с черными полосками и смешными тигриными мордочками. Багира в полном изумлении оглядела этот шедевр, затем подняла глаза на Ионова.       — Господи, Васька, это что?       — Тапки, — пожал плечами Кот. — Уж всяко удобней твоих шпилек.       — С ума сошел? По-твоему, я буду по КТЦ разгуливать в форме и домашних тапочках? Да Пригов меня выгонит, как увидит!       — И правильно сделает, между прочим, — ворчливо заметил Василий. — У тебя больничный еще две недели. Ничего он тебе не сделает, а будет ругаться, пригрози, что уйдешь долечиваться, сразу притихнет, он же без тебя как без рук.       — Васька, ты неисправим, — буркнула Рита, но тапочки все же надела, с удовольствием ощутив, что ступни ничего не сдавливает и не жмет. — Надо же, даже с размером угадал…       — А у меня глаз-алмаз, — хитро улыбнулся Кот и, засмеявшись, ловко увернулся от тычка в бок.

***

В комнате для совещаний, пока «Смерчи», переговариваясь, толпились у входа, Багира, поспешно усевшись, спрятала ноги под стол, поймав быстрый взгляд и улыбку Кота — так, будто они были сообщниками. Пригов, слишком занятый мыслями о новом деле, к счастью, не обратил никакого внимания на неуставной вид подчиненной — и Рита облегченно выдохнула, мысленно поблагодарив Ионова: освобожденные от тесной обуви ноги уже совсем не болели, даже потревоженную рану тянуть перестало.       —… Задержанный Веденский, который командовал боевиками, поведал много интересного, — рассказывал Пригов, устроившись во главе стола. — Оказывается, нанял его некий Немиров для целой серии диверсий в разных городах… На экране возникло досье — нечеткая фотография, даты, имена, еще какие-то данные…       — Этот персонаж нам неплохо знаком, — говорил между тем генерал, пока остальные изучали информацию, — года два-три назад его ФСБ разрабатывало, да не успели задержать, дернул за границу, только его и видели. И вот теперь, судя по всему, решил опять наведаться в родные края, разумеется, по поддельным документам. Веденский, естественно, не знает, под чьим именем наниматель заявится, но, думаю, отследить его визит мы все-таки сможем. Вопрос в другом, — задумчиво побарабанил пальцами по столу, — нужен человек, который сможет втереться к нему в доверие и быть рядом, не вызывая подозрений. Немиров калач тертый, слежку сразу почует, да и подставного сотрудника тоже…       — А чего тут гадать? — пожал плечами Бизон. — Девицу посимпатичнее ему подсунуть, да и вся недолга. Да вон хоть Муру! — добавил, кивнув в сторону сидевшей рядом Женьки, которая одарила его возмущенным взглядом. Булатов при этих словах товарища чуть заметно поморщился, но ничего не сказал.       — Девицу, говоришь? — повторил генерал, пристально смотря почему-то не на Муру и даже не на Уму, а на Багиру. — Направление мыслей верное, Борис Андреич. Есть у меня одна идея, — и щелкнул пультом, выводя на экран еще несколько фотографий. — Жена Немирова, погибла десять лет назад, — пояснил, наслаждаясь произведенным эффектом: «Смерчи» застыли с недоуменными лицами, Бизон даже слегка вытаращился, не веря своим глазам. Было от чего оторопеть! С фотографий на них смотрела женщина, похожая на кап-три Кошкину как две капли воды.