У семи нянек дитя без тормозов
8 февраля 2022 г., 22:33
"Мы просто трахаемся".
Так думал Чу Ваньнин, когда шел брать первый за четыре года работы отгул по весне. Коллеги на кафедре смотрели странно, по комнате бежали шепотки. Только дома он увидел, что вся его шея усеяна багровыми отметинами, а кое-где проглядывали лиловые отпечатки зубов. Мо Жань, кусачая скотина, и не подумал его предостеречь!
"Не стоит привыкать".
Говорил себе Чу Ваньнин, когда они вернулись с горы Наньпин и Мо Жань зачем-то позвал его на ужин.
Вместо категорического отказа он кивнул, делая вид, что ему не очень-то и хочется, но проклятый хвост едва не стоял трубой от воодушевления, и Мо Жань совсем не обидно рассмеялся, прижимаясь и осторожно обхватывая пальцами своенравного предателя. Дался ему этот хвост!
Разум проиграл инстинктам, и Чу Ваньнин смирился со своим поражением (покажите, кто бы смог устоять!). Даже такой холодный человек растаял из-за Мо Жаня, словно мороженое под весенними лучами солнца. Как жалко и недостойно.
За ужином последовала прогулка в парке, потом неловкий совместный киносеанс и много-много жарких ночей на чужой непривычно мягкой постели.
Чу Ваньнин все ждал, когда же запал у Мо Жаня кончится, а вместе с ним пропадет и забота, которой его щедро одаривали. Но вот прошли экзамены, коллеги перестали бросать удивлённые взгляды на его вечно распущенные теперь волосы, под которыми Чу Ваньнин прятал свежие укусы, а странные встречи так и не прекратились.
"Он ошибается!"
Решил Чу Ваньнин, когда Мо Жань застегнул на его шее тонкую цепочку, мягко прижимаясь губами к свежим следам на коже.
— Ты мне так нравишься, Ваньнин, — сказал тот ему прямо в покрасневшее ухо, и Чу Ваньнин обернулся, невольно зажав между пальцами алый кристалл подвески. — Смотри, — добавил Мо Жань и вытащил из-за ворота точно такое же украшение.
Чу Ваньнин так ничего и не сказал в ответ, и Мо Жань улыбнулся чуть виновато, а потом поцеловал его, утягивая на диван.
Ладно. Отбросив все пугающие мысли, Чу Ваньнин развел ноги и запрокинул голову, открывая доступ к шее.
Но Мо Жань взял за правило повторять это свое "ты мне так нравишься" при каждом удобном случае. Чу Ваньнин бледнел, потом краснел, тяжело сглатывал и сам набрасывался с поцелуями, только бы занять рот и не позволить губам произнести постыдное ответное признание.
Разговоры не были его сильной стороной.
"Это скоро закончится".
Твердил себе Чу Ваньнин и отказывался идти на ужин к семье Мо Жаня. Впрочем, когда декан Сюэ однажды заявился в кабинет Чу Ваньнина без предварительного звонка, он только и воскликнул: "Жань-эр! Ну, прохвост! Жду вас с Юйхэном на пятничный ужин".
Чу Ваньнин тогда стягивал рубашку на груди, мечтая стереть этот день из памяти навсегда, а Мо Жань виновато вилял хвостом.
— Ты со мной не пойдешь!
— Ваньнин, да все уже знают, — упрашивал его Мо Жань на следующий день.
— Кто знает? Только твой дядя нас видел!
— Об этом я и говорю, — нахально улыбнулся он.
— Нет. Забудь. Я выпью пару бокалов с коллегами и поеду домой.
— Выпьешь? С теми коллегами, которые слюни на тебя пускают? — спросил Мо Жань, и его верхняя губа чуть приподнялась, словно против воли, а в груди зародилось низкое рычание.
— Дурак, — заключил Чу Ваньнин и хлопнул его по прижатым ушам пластиковой папкой.
Мо Жань обиженно заскулил, и он едва не сдался.
— На вот, — сказал Чу Ваньнин вместо этого и протянул ключи. — Жди дома.
Мо Жань выхватил связку из его рук с такой скоростью, словно Чу Ваньнин в любой момент мог передумать (он и передумал, но пальцы сжали только пустоту).
Чу Ваньнин и правда не собирался задерживаться. Празднование окончания учебного года — просто ещё одна формальность. Так что он подпирал стенку, цедил дешёвое вино, которое и рядом не стояло с "Белыми цветами груши", и его лицо было таким же кислым, как это пойло.
— Профессор Чу?
Чу Ваньнин обернулся и коротко кивнул новому аспиранту.
— Ши Минцзин.
В руках у того было два бокала, наполненных золотистым напитком, чуть отдающим в зелень.
— Попробуете? — спросил Ши Мэй, протягивая один из бокалов.
Чу Ваньнин покачал головой, но его нос уловил свежий терпкий аромат, от которого рот наполнился слюной.
— Вино на травах. Бьюсь об заклад, вы такого ещё не пробовали.
Ши Мэй не успел договорить, а Чу Ваньнин уже вцепился в тонкую ножку протянутого бокала. Ему хотелось высунуть язык и лакать, как глупое животное, но он взял себя в руки и сделал глоток, смакуя ароматную кислинку и лёгкую горечь вина.
— Хотите ещё? — завороженно спросил Ши Мэй, и между его губ на мгновение мелькнул раздвоенный язык.
Чу Ваньнин моргнул, а в следующее мгновение его руки снова ощутили тяжесть. Губы прижались к стеклу, и он сделал глоток из второго по счету бокала.
Он пил так жадно, что часть вина потекла по его подбородку, но прошёлся по губам языком, а потом пальцами собрал оставшиеся капли и облизал их.
В кармане завибрировал телефон, и Чу Ваньнин дернулся, с ужасом осознав, какое представление устроил перед будущим коллегой.
— Стойте! — крикнул Ши Мэй ему в спину.
Выхватив влажными пальцами телефон, Чу Ваньнин поспешил в туалет, на ходу ослабляя душащий его галстук.
— Золотце, я так долго жду... — раздался в трубке знакомый голос — словно якорь, он удержал Чу Ваньнина в реальности.
— Мо Жань, — позвал он, часто дыша. — Забери меня.
— Где ты? — рявкнул тот, отбросив игривый тон.
После телефонного разговора Чу Ваньнин вышел на крыльцо, стараясь избегать коллег. Горячий июльский воздух не принес облегчения, и он боролся с желанием расстегнуть рубашку.
— Ваньнин!
На него налетел обжигающий вихрь. Мо Жань споро ощупал его, потом обхватил пальцами подбородок.
— Что с тобой? — спросил он и принюхался.
— Странно себя чувствую, — пожаловался Чу Ваньнин неожиданно плаксивым тоном. — Я вообще не пьянею, а тут с двух бокалов...
— Да ты нализался кошачьей мяты! — пораженно сказал Мо Жань и прошёлся языком по его губам. — Не знал, что на кафедральных вечеринках теперь раздают наркоту... — угрожающе начал он, и Чу Ваньнин, к стыду своему, от его голоса совсем поплыл. — Кто? — рыкнул Мо Жань, и в лунном свете блеснули заострившиеся клыки. — Ты больше не будешь пить с чужими людьми, ты понял меня? — спросил он яростно, но в голосе звучал ещё и страх, словно Чу Ваньнин в ответ мог рассмеяться и поставить его на место.
— Не злись, — промурлыкал он вместо этого.
Изнутри Чу Ваньнина щекотало нелепое желание лизнуть напряженные губы и стереть с лица Мо Жаня хмурое выражение. Потереться о его тело. Снять жесткие джинсы. Встать на колени, взять в рот...
Чу Ваньнин изо всех сил помотал головой.
— Домой, — сказал Мо Жань и потянул его за собой.
В дороге Чу Ваньнина снова повело, и он, забыв о стыде, принялся расстёгивать рубашку, а Мо Жань ловил его руки, возвращая одежду на место и ругаясь себе под нос.
— Разложить бы тебя прямо тут, — грозился он, а Чу Ваньнин только смеялся в ответ, потому что он не слушал его слова, а жадно следил за пушистым хвостом. Хвост у Мо Жаня жил своей жизнью, и Чу Ваньнину казалось, что надо непременно его схватить и держать на месте.
Чу Ваньнин и хватал, попутно стягивая с Мо Жаня штаны, а тот рычал совсем как настоящая собака, и от этого ему делалось ещё смешнее.
— Ты меня совсем не хочешь, — пожаловался Чу Ваньнин крепкой заднице Мо Жаня, когда тот, устав бороться, перекинул его через плечо, позволив играться с хвостом, пока сам широкими шагами спешил домой.
— Я так тебя выебу, котик, что ты навсегда запомнишь, как брать угощение из чужих рук.
— Обещаешь? — спросил Чу Ваньнин, поражаясь своей смелости.
— Сейчас сам убедишься, — сказал Мо Жань, пнув ногой дверь в квартиру.
Чу Ваньнин довольно раскинул руки, как только его спина встретилась со знакомым матрасом. На задворках сознания мелькали мысли о том, что ему никогда не было так легко.
— Эй! Ты ещё со мной?
Чу Ваньнин тут же поднялся, привлеченный соблазнительным голосом, и едва ли не одним движением вытряхнул себя из одежды.
— Мо Жань такой хороший, — сказал он, облизываясь. — Я тебя... — горячая ладонь закрыла его рот, и Чу Ваньнин растерянно заморгал.
— Давай, ты мне это скажешь завтра? Сам, — сказал Мо Жань с грустью и добавил: — Ты ведь хороший котик?
Чу Ваньнин нахмурился, но тоскливые мысли быстро улетучились. Он мокро лизнул прижатую к губам ладонь, радуясь сдавленному вдоху ее обладателя.
Скажет завтра, раз Мо Жаню так хочется. А прямо сейчас ему хочется Мо Жаня.
* * *
Чу Ваньнин проснулся в горячих объятиях, но нежился он недолго. Распахнув глаза, он с ужасом и стыдом принялся перебирать воспоминания прошлой ночи. Он звал Мо Жаня "гэгэ"? Клялся, что будет слушаться во всем? Говорил "да, я твой котик"? Блядь! Позволял... Силы небесные, что он позволил сделать со своим хвостом! Чу Ваньнин засунул руку под тонкое одеяло, вытащил его на свет божий, со страданием разглядывая слипшуюся шерсть. Он точно был не в себе! Делал и говорил такое... Почти признался! Вчера слова сами ложились на язык, казалось, что нет ничего естественнее. Чу Ваньнин осторожно повернулся, вглядываясь в расслабленное лицо спящего Мо Жаня. Тот говорил, что ему нравится Чу Ваньнин. Правильно ли было отвечать на его признание другими чувствами? Словно на пробу, Чу Ваньнин шепотом произнес: — Люблю тебя. Сонная тишина комнаты быстро поглотила его слова, и он сказал чуть громче: — Я тебя люблю, Мо Жань. — Люблю тебя тоже, Ваньнин, — сонно пробормотал тот, подгребая его поближе.
