Гаснут звезды

***

Всё, что сейчас чувствует Феликс, проезжая через весь город на нанятом у аэропорта такси, это страх и отторжение. Сеул кажется таким большим, а Феликс — таким маленьким, что новое место невольно вызывает страх. Ещё вчера утром он кичился своей смелостью, радовался смене обстановки и, наконец-то, начинавшейся новой жизни. Пусть ему эту жизнь навязали, но когда жизнь преподносит лимоны, делай из них лимонад. Но уже в самом самолёте, когда он набрал высоту, сердце болезненно сжалось от тоски по дому, хотя прошло чуть больше двух часов, как он уехал. К слову, никто провожать его не пошёл. Отец только скупо похлопал по плечу и вернулся в дом. А мама, стараясь сдерживать слёзы, обняла и погладила по жёстким, недавно осветлённым волосам. Позже Феликс будет всем желающим рассказывать о том, что выгнали (а иначе это и не назвать) его из дома именно из-за осветлённых волос. При этом утаивая, что волосы только следствие. Небоскрёбы Сеула на самом деле мало чем отличались от высоток Сиднея, но Феликс всё равно съёжился на сиденье, когда они проезжали по центру города. Он здесь один, именно в этот момент он чётко осознал это. Учиться в Сеуле Феликс не планировал и не хотел. Но отец вдруг резко (но не без причины) решил приобщить его к культуре давно покинутой их семейством страны. За полгода до отъезда он нанял сыну репетитора, чтобы подтянуть корейский язык. Который Феликс благополучно забыл, как только, забрав багаж, вышел из здания аэропорта. Водитель такси наверняка подумал, что он идиот, не умеющий связно говорить. Поездка на такси не вписывалась в бюджет Феликса, но он посчитал выше своих сил тащиться в общежитие своего университета на общественном транспорте. Он бы не выдержал ни дороги, ни необходимости искать нужное направление на карте метро, ни, ещё хуже, спрашивать. Единственным человеком, которого Феликс знал в Сеуле, да и в Корее в целом, был его куратор и друг по переписке, парень по имени Бан Чан. Так как он, как и Феликс, жил когда-то в Австралии, они говорили на английском и Ликс звал его привычным ему именем Крис. Феликс отчаянно желал оказаться сейчас рядом с ним, с кем-то привычным, с кем-то из своей старой жизни. Водитель несколько раз оборачивался на него, что-то спрашивал, но Феликс только и смог выдать из себя: «Я не говорю по-корейски». Водитель скорчил непонятную рожу и протянул Феликсу бумажный пакет. Он, видимо, посчитал, что его пассажир, такой бледный и болезненный на вид, собирается блевануть прямо в салоне. Всю дорогу Феликс старался не думать о превратностях судьбы, о цепочке случившихся с ним неудач, привёдших к тому, где он сейчас находится. Вскоре высокие дома кончились. Они выехали на свободную шестиполосную дорогу, водитель набрал скорость, выезжая в пригород Сеула. По обеим сторонам дороги замелькали частные дома, когда они въехали в небольшой городок, а ещё через пятнадцать минут Феликс увидел большое здание университета, строения чуть поменьше — корпуса и длинные шестиэтажные дома, в которых располагалось общежитие. Водитель, нисколько не стараясь быть менее грубым, вытащил его чемодан и сумку из багажника и уехал, как только Феликс захлопнул дверь его машины. И вот Феликс в полной растерянности стоит у главного здания и не знает, что делать. Сумка и чемодан сиротливо жмутся к его ноге, а внутри Ликса поднимается паника. Ещё как только он сел в такси, он написал Крису о том, что он приземлился и едет в университет. Тот ответил смайлом с большим пальцем вверх и обещал встретить по приезде. И вот где он? Феликс совершенно не представляет, что ему сейчас делать, куда идти. И от этого, а ещё и от усталости, на глаза наворачиваются слёзы. После долгого перелёта хотелось в душ и спать, в самолёте он глаза не сомкнул. Мешали то ли мысли о будущем, то ли поза креветки, которую он принял на неудобном кресле эконом-класса. Не помогали ни плед, ни подушка. Ликс чувствовал себя разбитым, одиноким и маленьким. Он уже собрался звонить Крису и, шмыгая носом уточнить, где его черти носят, как: — Феликс! Ликс поворачивается на звук и с облегчением видит Бан Чана. Тот идёт к нему, улыбаясь и махая рукой. Феликсу хочется подбежать к парню, обнять его и разрыдаться от облегчения. Перелёт вымотал ему все нервы. Чан первый затягивает Феликса в тёплые и крепкие объятия. — Привет! Как ты долетел? — Могло быть и лучше, — натягивая на губы привычную улыбку, отвечает Феликс, чувствуя, как нервозность отпускает его. Сейчас всё будет хорошо. — Пошли, я помогу устроить тебя в наше общежитие. Бан Чан тянет его за собой, легко подхватив сумку. Феликс успевает только вытащить ручку чемодана, и тот стучит колёсиками за их спинами. Внутри общежитие выглядит куда лучше, чем снаружи. Чисто, светло, новая мебель. Студентов, в разгар учебного дня, они почти не встречают. Чан быстро переговаривает с девушкой на рецепции, забирая у неё под расписку ключ. Они заходят в большой грузовой лифт, и Крис жмёт на третий этаж. — Как я тебе рассказал, по этажу главный я. Слежу за порядком, кто съезжает, кто подселяется. У нас есть своя кухня, душ и туалет на этаже. Всего семь комнат, три в одной части этажа, четыре — в другой, свободные сейчас две. Я решил поселить тебя поближе к себе. Ты не против? — Конечно, нет, — тут же отзывается Ликс. — По любому вопросу обращайся ко мне. По учёбе, по общежитию. Я сегодня заберу в директорате твои логин и пароль для учебной программы. Там также будет твоё расписание. Всю дополнительную литературу можно скачать в электронной библиотеке, пароль я тебе пока свой дам, позже тебя зарегистрируем. У нас ещё есть библиотека с настоящими книгами, но там уже регистрируйся сам. Феликс только успевает кивать, едва ли запоминая, о чём ему говорят. Коридор их этажа такой же чистый, как и фойе. На полу серое ковровое покрытие с узорами, стены тоже серые, но цвет приятный. — Вот здесь душ и туалет. Крис открывает дверь, окрашенную в оранжевый цвет. Заглянув, Феликс видит умывальник. Две двери с буквами «WC», ещё одна дверь ведёт в душевые, а на ней соответствующий знак. Крис открывает следующую дверь. — Кладовка. Внутри Ликс видит чемоданы, сумки других жильцов этажа. — Дальше общая комната, а из неё — выход на кухню. Скажу сразу, у нас всё общее. В комнатах есть маленький холодильник, для личного запаса. Готовим по очереди, если получается поужинать вместе. Я тебя потом посвящу во все тонкости. Хочешь есть, бери всё, что найдёшь. — Спасибо. Но я хочу только спать. — Понимаю. Бан Чан останавливается у ещё одной двери. — Это твоя комната. Он открывает дверь ключом, а потом передаёт его Феликсу. — Обживайся, а мне пора на учёбу. Мой телефон ты знаешь, пиши или звони. — Ближайшие шесть часов я буду только спать, — обещает Феликс. — Отдыхай. Вечером пойдём в местный клуб, я познакомлю тебя со своими друзьями. Феликс хочет возразить, что ему сейчас точно не до знакомств. Слишком много всего и сразу. Да и не такой он человек, чтобы легко заводить новых друзей в первый же день. Но Чан явно не потерпит никаких возражений, кажется, у него уже есть планы и на Ликса, и на сегодняшний вечер. Оставшись один, Феликс оглядывает своё жильё на ближайшее время. Небольшая комната, примерно четырнадцать квадратных метров. Окно, рядом кровать. Рабочее место, полки, шкаф и тумбочка, в которой и обнаруживается небольшой холодильник. Чисто и даже немного уютно. Феликс быстро открывает свой чемодан, достаёт полотенце, принадлежности для душа, что хранил в дорожной косметичке, сменную одежду и резиновые шлёпки. Душевых оказалось три, неплохо, если учесть количество проживающих в их блоке. Чисто, на стенах красная плитка, большое зеркало над двумя раковинами. Окно, оклеенное зернистой плёнкой, добавляло естественный свет, делая помещение уютным. Пока Феликс приятно впечатлён местом, где ему предстоит жить. Особо размываться сил нет, намылив тело, Феликс быстро ополаскивается, не желая трогать волосы. Волосы. Ликс придирчиво осматривает себя в зеркало. Волосы имели неприятный жёлтый оттенок. От природы тёмные волосы с трудом поддавались осветлению. С этим определённо надо что-то делать. И чем раньше, тем лучше. Задёрнув шторы, погружая комнату во мрак, Феликс, не желая засыпать в тишине незнакомого места, достаёт из сумки ноутбук, подключает к розетке, чтобы поставить какой-нибудь ролик. Закутавшись в одеяло, он с блаженством вытягивает ноги, прикрывая глаза. От чужого постельного белья приятно пахнет стиральным порошком, чем-то новым. Феликс зажмуривается. Он справится. Будят его шаги в коридоре и чей-то громкий голос. Несколько секунд сложно понять, где он находится, дезориентированный, он садится на постели, прислушиваясь к голосам. Но те быстро проходят мимо его двери и скрываются, если не изменяет память, в стороне общей комнаты и кухни. Минут через пять в дверь стучат. Прежде чем открыть, Ликс глядит на часы на телефоне. Почти семь. Он проспал около шести часов. На пороге Крис. А кто ещё это мог быть? — Привет, — улыбается он. — Выспался? По ощущениям, нет, не выспался. Но Феликс кивает, чуть прищурив один глаз от яркого света в коридоре. — Тогда выходи. Будем ужинать, и я тебя познакомлю с парнями. «Может, не надо?» — хочется спросить Феликсу, не готов он к новым знакомствам. Но желудок протяжно урчит, на что Чан только улыбается. — Давай, мы тебя ждём. — Да. Приходится переодеться ещё раз, не выходить же знакомиться с новыми людьми в том, в чём спал. Присмотревшись в зеркало, Феликс наносит немного консилера под глаза, пряча синяки. А вот с припухшими ото сна глазами сделать ничего не получится. Выходить вот так в комнату, полную незнакомых парней, страшно и стеснительно, хотя Феликс, он это знает, всегда производит хорошее впечатление. Пусть оно почти всегда неверное. Его улыбка и общий вид заставляют людей думать, что он миленький мальчик, которого так и хочется подёргать за щёки. Многие не воспринимают его всерьёз. Но иногда это даже на руку. — Заходи, заходи. — Чан замечает его на пороге. — Парни! — громко говорит, привлекая всеобщее внимание. — Познакомьтесь, это Феликс. Я вам говорил, что он приезжает сегодня. Феликс неуверенно кланяется трём парням, что с любопытством смотрят на него. — А это Чанбин, Джисон и Чонин. Феликс изо всех сил старается запомнить имена. Представленные парни улыбаются в ответ, кланяются, и тут же Джисон (?) говорит: — Мы тут ужин готовим. Ничего особенного, просто рамен с тофу и луком. Нормально? Феликс кивает. Есть хочется так, что он съел бы всё, что ни предложат. Корейская еда для него не в новинку: мама на праздники готовила национальные блюда. Правда, лапша быстрого приготовления не была частым гостем на их столе. На плите уже закипает вода, в которую Джисон добавляет специи, потом — приличный такой кусок масла. Рядом Чонин с сосредоточенным лицом вскрывает пакеты с лапшой. — Налить тебе сок, пока готовится лапша? — спрашивает Чан. Феликс кивает, потому что пить тоже хочется. Ему немного неловко, что он вот так будет есть чужую еду. Но, кажется, никто из присутствующих не против. Это лишь лапша, завтра, как только он узнает расположение ближайшего магазина, он купит несколько упаковок. Его внимание привлекает окно с криво повешенной плотной шторой. Забавно. — Ещё не родился тот студент, который сможет с ней справиться, — говорит Чан, ставя перед Ликсом его сок. — Она уже так висела, когда я въехал. Он присаживается напротив Феликса, располагая на столе доску с прямоугольником тофу на ней и нож. — На холодильнике висит список продуктов, которые нужны. Он указывает ножом в нужную сторону. Феликс поворачивает голову, видит на белой стене холодильника большой лист, удерживаемый магнитом. — Пишешь, если что-то закончилось, вычёркиваешь, если идёшь покупать. Мы чаще едим по отдельности, сегодня просто так совпало, все свободны. Лапша, сыр, молоко, хлеб. — Мы будем очень признательны, если у нас в холодильнике появится мясо, — вставляет своё слово Чанбин. — У нас оно редкий гость. — Не наглей. — Чан не сильно толкает парня в бок, тот как раз стоит рядом, расставляя чашки на столе. — А что с мясом не так? — не понимает Феликс. — Здесь оно стоит, как крыло самолёта, на котором ты прилетел, — объясняет Чан. И тише добавляет: — Никакого мяса. Не трать деньги. Захотят — поедят в местной закусочной. — Я скучаю по Хёнджину, — говорит Чонин. Он заканчивает с пакетами лапши и передаёт их Джисону, тот аккуратно опускает брикеты в воду со специями. — Он всегда покупал мясо. — Зазнавшийся говнюк, — бурчит Джисон. — Ты предвзят, — говорит Чанбин. Феликс вопросительно смотрит на Чана. — Хёнджин раньше жил с нами на этаже. Но потом съехал на съёмное жильё. — Ещё не факт, что съёмное. Ходят слухи, квартиру ему купили родители, — вставляет Чонин. — Просто парень при деньгах, — поясняет Чан. — Покупал мясо и прочие недоступные обычному студенту продукты. Съехал от нас в начале сентября. — Я занял его комнату? — догадывается Феликс. — Нет, его комната до сих пор числится за ним. Но он не приходит сюда. — Здесь просто потолки низкие, короной будет задевать, — вставляет Джисон. Бан Чан усмехается. — А ты его ждёшь, что ли? Мне казалось, наоборот. Джисон только кривится, но ничего не отвечает. — Тофу готов! — говорит Чан, порезав сыр на маленькие кубики. Джисон, так же не говоря ни слова, берёт доску с порезанным тофу и отравляет его к лапше. Феликс смотрит на собравшихся, рассеянно улыбаясь. Если он правильно посчитал, то на кухне собрались не все, как сказал Чан. Не хватает ещё одного, но заострять на этом внимание он не стал. Лапша оказывается на вкус куда лучше, чем на вид. Феликс считает, отвратительная еда в общежитии университета — это то, что обязательно потом будешь вспоминать, когда в будущем, став специалистом, сможешь позволить себе рестораны. Парни шумно втягивают в себя лапшу, Феликс понимает: это нормально, но сам пока к такой особенности корейской культуры не привык. Он аккуратно наматывает лапшу на палочки, помогая себе ложкой. Бан Чан смотрит на него и понимающе улыбается. — Мы сегодня идём в бар, — Чан говорит Феликсу. — Хорошо, — неуверенно тянет Ликс, не понимая: его просто предупреждают или же зовут с собой. Ни в какой бар идти не хочется. Феликс ещё не ощущает себя отдохнувшим, а после еды и вовсе потянет в сон. Он не любит подобные заведения, так как не чувствует себя комфортно среди людей, употребляющих алкоголь. Не любит ситуации, в которых алкоголь приходится употреблять ему. — Это небольшое заведение в городке, на машине минут пятнадцать, — продолжает Чан. — Ничего такого, но в нашем скучноватом месте не приходится выбирать. — Я не знаю… — начинает Ликс, желая отказаться. — Просто посидим пару часов. Собраться получается нечасто. Ничего крепче пива пить не будем. — Разве что Чонин закажет себе один из тех ужасных сладких коктейлей, от которых может слипнуться то, чему слипаться не положено, — шутит Чанбин. — Эй! — возмущается Чонин, кидая палочку в миску, поднимая брызги. — Коктейль вкусный. Пиво что ослиная моча на вкус. Так что пусть лучше у меня слипнется, чем я буду пить вашу кислятину! — Тиши, тише! — Чанбин поднимает руки, сдаваясь. — Пей что хочешь. Только с нами не садись, окей? За нашим столиком… — Он указывает пальцем на Чана и Джисона. — …пьют мужские напитки. Феликс скудно улыбается, предпочитая умолчать о своём любимом напитке: мятном мартини. Тоже не совсем «мужской» напиток, но он согласен с Чонином: пиво отвратительное. Однако понятно: парни просто смеются, без злобы. И явно подобные перепалки у них случаются довольно часто. — Что скажешь? — спрашивает его Чан. — Ты должен пойти. Ничто так не сближает людей, как совместное распитие алкогольных напитков. — Да, конечно, — соглашается Феликс, но без особого удовольствия. Влиться в коллектив хотелось, не может же он общаться только с Бан Чаном. Тем более если он выпьет один бокал, то с ним ничего не случится. Организм Феликса реагировал на алкоголь странно и непредсказуемо. Свою норму Ликс не знал, так как пил редко и мало. — Если действительно на два часа. — Феликс смотрит на Чана, желая взглядом убедить того: два часа действительно должны быть двумя часами. — Конечно. Мы едем просто отдохнуть и повидать друзей. Последние дни оказались напряжёнными в плане учебы. — Мне нечего надеть. Феликс не планировал прямо с первых дней куда-то выбираться, решая сосредоточиться на учёбе. Взял с собой только любимые толстовки с капюшоном да футболки. — Подберём что-нибудь из моих вещей, — обещает ему Чан, на что Феликс, скептически изогнув бровь, оглядывает широкие плечи Чана и его довольно плотную фигуру. — Ты прав, — соглашается Чан. — Подберём тебе что-нибудь из вещей Чонина. — Опять Чонин? — окликает тот, услышав только своё имя, но не весь разговор. — Что? — Я лишь сказал Феликсу, ты можешь помочь с одеждой для бара. У вас схожая комплекция. Чонин с прищуром смотрит на Феликса. — Я мог бы найти что-то из своего, — быстро говорит Ликс, не желая совсем уж наглеть. Они только познакомились, но его уже заставили есть чужую еду. Так ещё и вещи чужие предлагают. Чонин явно не в восторге. — Это же просто бар. — Ликс берётся за палочки, доедая остывшую лапшу. В итоге он надевает белую футболку, рубашку в клетку и чёрные узкие джинсы с дырками на коленях. — Вот, возьми. — Чан возникает на пороге его комнаты без стука и протягивает ему удлинённую кожаную жилетку. — Она мне немного мала, так что тебе будет немного велика, но сейчас все так носят. Примерь. Феликс надевает жилетку, понимая, что это перешитая бывшая кожаная куртка. Вещь тяжёлая, гремит массивными «замочками» молний и пряжкой внизу. Смотрится на Ликсе уж слишком громоздко, делая его ноги ещё худее, чем они есть. — Неплохо, — комментирует Чан, делая шаг назад и осматривая Феликса. А потом спрашивает: — Всё же нормально? Если ты не хочешь идти, то оставайся. Никто тебя не будет заставлять. Место действительно классное, тебе должно понравиться. Феликс думает, что его всё же заставляют. Пусть не Чан, а обстоятельства. Ликс не стремится заиметь как можно больше друзей в самое короткое время. Стать душой компании, сформированной задолго до его появления в общежитии. Он опоздал к началу учебного года всего на две недели, но уже считается новеньким среди новеньких. Чонин, Джисон и Чанбин ему понравились, он надеется, что он им — тоже. Ладить с соседями по этажу вполне себе цель. А пойти с ними в бар — средство. — Всё нормально, — отвечает Ликс, поправляя молнии на жилетке, придирчиво оглядывая себя в зеркало. — Тем более это на два часа. Думаю, мне не помешает развеяться. Дома мне не слишком это удавалось. Чан понимающе кивает. После определённых событий, повлёкших за собой строгий, почти тюремный контроль родителей, Феликсу редко куда-то удавалось сходить. Всё его общение состояло из репетитора по корейскому языку и переписки с Чаном. Все его друзья стали резко под запретом. Последние полгода дались тяжело, Феликс считает, что сейчас, без дышащего в затылок отца, он вполне может себе позволить отдых. — Тогда пошли. Чанбин нас отвезёт. — Он повезёт нас? Я хочу сказать, он не будет пить, чтобы отвезти нас обратно? — Ликс, в кого ты такой правильный, а? — усмехается Чан, ущипнув Ликса за щёку. — Обратно повезу вас я. Я не буду пить. — Тогда и я не буду, раз можно этого избежать, — говорит Ликс, когда они уже идут по коридору в направлении лифта. — Всё на добровольной основе, малыш Ликс, — говорит Чан. Когда они выходят на улицу, то успевают застать небольшую перебранку Джисона и Чонина на тему, кто сядет на переднее пассажирское сиденье. Чанбин безучастно стоит рядом, словно спор друзей нечто вполне обычное, не стоящее внимания. Чан, как понимает Ликс, носит среди друзей негласное звание лидера. И Крис решает спор за счёт Феликса, чуть подталкивая его вперёд. — Ребята, пусть Феликс сядет. У него и так день полон потрясений, не думаю, что он выдержит заднее сиденье машины Чанбина. — Всегда есть вариант пройтись пешком, — отзывается тот. — Для тех, кого что-то не устраивает. — Если меня стошнит, не вините меня, — бурчит Джисон, обходя машину и забираясь на заднее сидение. — Я могу поехать там, — запоздало включается в разговор Феликс. У него создаётся впечатление, словно Чан его выделяет. А это не лучшее решение. Он тут новенький, а Чонин, Чанбин и Джисон его старые приятели. — Поверь мне, не можешь, — заверяет его Чан. — Машина Чанбина ужасна. Чанбин только ворчит: «Кто-то точно сейчас пойдёт пешком». — Я лишился анальной девственности, когда машину подбросило на кочке, — признаётся Чонин. За что получает от Чана укоризненное покачивание головы. Феликс сначала не понимает, о чём речь, подумав уже самое пошлое, но стоит ему сесть на сиденье, как в его ягодицы упираются то ли пружины, то ли какие-то штыри. Да, реплика Чонина становится более понятной. — На заднем сиденье ещё хуже. — Чан понимающе хлопает Феликса по плечу. — Кто-то обещал купить подушки, — говорит Чанбин, садясь рядом, заводя машину. — Раз уж за бензин вы не платите. А некоторые… — Он поворачивается к Чонину. — …ещё и удовольствие получают. — ЭЙ! — восклицает он. — У меня, между прочим, на джинсах осталась дырка. И синяк на коже. — Мы поедем или нет? — встревает в разговор Джисон. Он устроился у окна, немного приспустив стекло, впуская в салон свежий воздух. Ликс ему за это благодарен. При выезде с парковки машину немного подбрасывает на лежачем полицейском, Ликс чувствует пятой точкой всё «удобство» сидения. Сзади доносятся болезненные стоны. — Держите себя в руках, мальчики, — смеётся Чанбин. — Потом сами будете там всё отмывать. — Заткнись, а, — стонет Джисон. — Почему в салоне так пахнет бензином? Это не машина, а камера пыток какая-то. — Ещё слово о моей крошке, — предостерегает Чанбин, — и ты выйдешь из этой «камеры пыток» на полном ходу. — И это будет менее болезненно, чем сидеть на штырях, — парирует Джисон, но на всякий случай отодвигается от окна подальше. Феликс, стараясь скрыть улыбку, смотрит в окно, отмечая пустынность улиц. Студенческий город пуст. Вдоль дорог горят фонари, придавая месту загадочности. Словно люди в машине — единственные оставшиеся на этом свете. Они проезжают большое тёмное здание университета, только на первом этаже горит пара окон. При въезде в город пейзаж несколько оживляется. Начинают попадаться люди, чаще молодёжь на велосипедах. Они проезжают заправку, закусочную, где подают только лапшу, несколько уже закрытых магазинов. И, свернув на узенькую улицу, останавливаются у бара. Вывеска у него скромная, у двери висит табличка, где мелом на графитовой поверхности выведены красивым почерком с завитушками некоторые позиции меню. Здесь куда оживлённее, словно все студенты разом решили приехать сюда. Вдоль всей дороги припаркованы машины, люди идут пешком с разных направлений. Они громко здороваются друг с другом, кричат, машут приветственно руками. Феликс немного теряется, вертит головой по сторонам, но Чан берёт его за руку и уверенно тащит ко входу. — Если из-за ваших споров нам не достанется столик… — начинает Чанбин, но замолкает, позволяя угрозе повиснуть в воздухе. — Наш столик всегда свободен, — успокаивает его Чан, подталкивая всех внутрь. — Хватит ворчать, как старый дед. Пошли скорее. Внутри оказывается ещё шумнее. Помещение большое: с одной стороны тянется барная стойка, через широкое пространство танцпола размещаются столики. Некоторые со стульями, некоторые с диванчиками. Пока они идут к столику, Чана и Джисона постоянно кто-то окрикивает, желая поздороваться. Тянут к ним руки, отчего Феликс делает вывод: они довольно популярны. Чанбину тоже достаётся внимание окружающих, но подходят к нему с некой опаской и стараются не трогать. Они садятся за дальний столик у стены. Здесь не так шумно, как в центре, мимо никто не ходит, а весь бар, особенно площадку для танцев, видно очень хорошо. Ликс замечает в углу стойку с диджейским пультом, сейчас там кто-то настраивает аппаратуру. — Я за напитками. Кто что будет? — спрашивает Чан. — Я не угощаю, только принесу. Так что? — Мне как обычно, — откликается Джисон. — Мне тоже. — Чанбин. — Феликс? — спрашивает Чан. Феликс не планировал пить алкоголь, но находясь в компании, которая заказывает напитки явно с градусом, Ликс не хочет отличаться. — Я не знаю. Что-нибудь лёгкое, на твоё усмотрение. Только не пиво. Чан кивает. — Чонин, ты помогаешь. — Опять Чонин, — вздыхает парень, поднимаясь. — Я просто люблю тебя, — признаётся Чан. Чонин только кривится, но послушно уходит с Чаном к барной стойке. Феликсу немного неловко остаться наедине с Чанбином и Джисоном, которые особо не обращают на него внимания. Они обсуждают что-то тихим тоном, но Феликс и не хочет подслушивать, он просто рассматривает собравшихся тут студентов. Приезжая в Корею, он думал, что будет слишком выделяться своим жёлтым цветом волос. Но сейчас он наблюдает разнообразие цветов на головах, как девушек, так и парней. Розовые, голубые, красные. У одного парня чёрные волосы разбавлены белыми перьями. Возвращаются Чонин и Чан, ставят на столик купленные напитки. — Ты просил некрепкое, — говорит Чан, ставя перед Ликсом бутылку из тёмного стекла с забавной этикеткой. — Я вообще это не пробовал, но Чонин сказал, оно лёгкое. Тебе должно понравиться. Если что, купим что-нибудь другое. — Всё нормально, я хочу попробовать что-нибудь новое. — Вот стакан. — Под руку Чана подлезает Чонин, передавая Ликсу указанный предмет. — И совет: не оставляй свой напиток без присмотра. — Чонин! — Что, Чан? — передразнивает парень. — Лишняя предосторожность не помешает. — И шёпотом Ликсу: — Следи за напитком. — Что ж, — начинает Бан Чан, когда все садятся, а все напитки налиты. — Давайте пожелаем Феликсу хорошей учебы в нашем славном заведении, побыстрее влиться в темп здешней жизни, лёгких экзаменов и чтобы хорошо спалось на новом месте! — Умерь пафос, — кривится Чанбин. — Выпьем! Ликс улыбается немного смущённо, когда все за столом желают ему хорошей учёбы, и с радостью делает за это глоток из своего стакана, внутренне очень надеясь, он быстро адаптируется ко всему, что его здесь ждёт. Напиток на вкус очень даже приятный. Похож на пиво, но нет кислятины, с лёгкой ноткой грейпфрута. Где-то минут через сорок включают музыку, и некоторые, явно уже нетрезвые студенты начинают занимать танцпол. Ликс пьёт уже вторую бутылку всё того же напитка, уютно пристроившись под боком у Чана. Парни обсуждают каких-то общих знакомых, потом моменты учёбы. К их столику периодически кто-то подходит, чтобы поздороваться, некоторые даже подсаживаются на минут десять. Ликс не участвует в разговорах, кивает, когда ему кого-то представляют, но не пытается запомнить ни имён, ни внешность. Перелёт даёт о себе знать. Он устал и уже хочет пойти спать, но обещанные два часа ещё не прошли, надо немного подождать. Чан его больше не дёргает, лишь иногда поворачивается в его сторону и улыбается виновато, замечая уставшее выражение лица Ликса. Феликс почти допивает свой напиток, решив: двух точно достаточно, когда на танцполе он замечает его. Среди серой движущейся массы он выделяется белой рубашкой и ростом. Высокий брюнет плавно двигается под музыку, прикрыв глаза. Из темноты его выхватывают яркие лучи от установленной под потолком световой пушки. В игре света и тени этот парень кажется Ликсу нереальным. У него приятные черты лица, хотя глаза закрывает длинная чёлка. Часть волос собрана на затылке белой лентой. Он рисует в воздухе пальцами какие-то узоры, Ликс чувствует себя загипнотизированным. Говорят, любви с первого взгляда не существует, Феликс не знает, что чувствует сейчас, но внутри тепло и одновременно тревожно. Всё его внимание сосредоточено на этом парне, который, кажется, танцует под какую-то свою музыку, играющую у него в голове. Его движения плавные, чёткие. Язык тела привлекательный, Ликс это понимает, обратив внимание на других людей в баре. Многие смотрят на него. — Челюсть подбери, — шепчет Чан на ухо, чем пугает, так Феликс погрузился в своё наблюдение, забыв о тех, кто рядом. Смутившись, Ликс хватается за свой пустой стакан. Чёрт, это ж надо так спалиться. — Эй, Джисон, а там не твой кошатник?! — выкрикивает Чонин, за что тут же получает подзатыльник от Чанбина. — Что? Там же точно Минхо! Ликс не понимает, что происходит. Но все смотрят на танцпол, у Джисона каменное лицо, у Чонина — виноватое. К высокому брюнету тем временем подходит симпатичный парень, который берёт его за локоть, пытаясь остановить его движения. Но в итоге начинает двигаться вместе с ним, что-то при этом говоря. Внутри Ликса просыпается неуместная ревность и обида. — Вы так и не разговариваете? — спрашивает Джисона Чан. — А как им поговорить, если Минхо уже давно не приходит в общежитие, — отвечает почему-то Чонин, предусмотрительно отсаживаясь от Чанбина подальше. — Что? Я не слежу за ним, просто чаще вас нахожусь дома. Он уже несколько дней не ночует в своей комнате. — Пусть делает что хочет, — спокойно отвечает Джисон, прикладываясь к своему стакану. — Мне должно быть до этого дело? — спрашивает он непонятно у кого. Ликс наклоняется к Чану. — Минхо — это кто? — Хёнджин — тот, что повыше. Второй — Минхо. Раньше они жили на нашем этаже. Мы говорили сегодня о Хёнджине. Он съехал в свою квартиру. Всё сложно, Ликс. — Они вместе? — Это не тот вопрос, который должен волновать Феликса, но из услышанного он понимает одно: тут замешаны отношения. Ему трудно поверить, что здесь так спокойно относятся к однополым отношениям. Никто из парней явно не против, а ведь отец Ликса отправил его на историческую родину исправлять свои гомосексуальные наклонности. Кажется, отец Ликса сильно устарел в понимании того, как сейчас в Корее живут. — Всё сложно, — ещё раз тихо отвечает Чан. — О Хёнджина многие сломали зубы. Ликс, будь осторожен. — Я просто смотрю. Феликс и правда просто смотрит. На красивых людей всегда приятно смотреть. Ликс совершенно не собирается ни во что себя втягивать. И уж точно он не собирается быть настолько глупым, чтобы на что-то надеяться. Или что-то предпринимать. Такие парни, как Хёнджин, не для таких, как Феликс. Они для таких, как Минхо. Минхо действительно красив. Чан, не желая быть источником сплетен, больше ничего не говорит. Но по Джисону видно, как происходящее на танцполе его задевает. Возможно, между ними что-то было. Возможно, Джисон страдает от безответности чувств. Пара на танцполе удивительно гармонично смотрится вместе. Они о чём-то спорят, привлекая к себе внимание. Минхо жёстко держит Хёнджина за локоть, не желая сдаваться, но тот только что-то резко отвечает. — Может, купим ещё напитков? — говорит Чанбин, разбавляя тишину за их столиком. — Или домой? — Домой, — командует Чан. Феликс облегчённо вздыхает. Джисон встаёт и уходит первым. Остальные тянутся за ним. Ликс идёт последним. В дверях его кто-то больно задевает плечом. — Извини, — раздаётся над ухом, а когда Ликс поворачивается, то практически сталкивается с Хёнджином. От неожиданности увидеть его так близко Ликс позорно зависает. У него даже, кажется, челюсть отвисает. Вблизи Хёнджин ещё красивее, аж дыхание спирает. — Джинни! — Вслед за ним появляется Минхо. Они втроём застревают в дверях. Парни, что вышли раньше, оборачиваются, смотрят на них. Минхо оглядывает Феликса пристальным взглядом прищуренных глаз. Оно понятно, Ликс тут новое лицо. — Извини, — говорит Хёнджин ещё раз и уходит прочь широким шагом, кивнув Чану, Джисону, Чонину и Чанбину. Минхо даже не смотрит в их сторону, удаляется вслед за Хёнджином.

***

Оставшись у себя в комнате, Ликс некоторое время смотрит в потолок, пытаясь выгнать из своей головы образ высокого брюнета. — Хёнджин, — тихо произносит он, перекатывая на языке имя, словно карамельку. — Джинни. Он прокручивает в голове раз за разом то, как они столкнулись в дверях, вспоминая или же воображая новые мелочи этого происшествия. Надо было ли ему поздороваться? Представиться? Или же это очень глупо? Наверняка Хёнджин и не помнит о нём. Зачем ему имя незнакомого человека? Да и что это даст лично Феликсу? Правильно, ничего.