Гаснут звезды

Студенческая жизнь захватывает Феликса быстро и надёжно. Первая неделя пролетает просто как один день, длинный, суматошный, с короткими перерывами на сон. Ликс едва ли успевает принимать пищу, хотя из-за нервов есть особо и не хочется. А вот вливать в себя литры кофе и других напитков с кофеином — это всегда пожалуйста. Программа, в которой надо делать домашние задания, смотреть своё расписание, успеваемость и прочее, даётся Ликсу с трудом. Она не кажется сложной, но стоит её открыть, как не знаешь, в какие папки надо заходить, чтобы посмотреть ту или иную информацию. Читает Ликс на корейском гораздо хуже, чем говорит. Помимо основных предметов, среди которых два иностранных языка (тут Ликс хитрит и берёт английский и французский), Феликс записывает себя на те, которые кажутся ему интересными. Он разрешает себе определиться с направлением в своей учёбе к концу года, но склонен к международным отношениям. Помимо учёбы, университет предоставляет много творческих направлений. Целый корпус занимают курсы по живописи, танцам современным и национальным, вокалу, актёрскому мастерству, гончарному делу и всё в таком роде. Около корпуса, несмотря на прохладную погоду, всегда тусуется большая толпа студентов, кто с гитарой, кто репетирует танцы, кто с мольбертами. Ликс смотрит на них с завистью каждый раз, когда проходит мимо. Мысли о Хёнджине не преследуют его так часто, как могли бы. Всё-таки учёба забирает все силы. Они часто сталкиваются в коридорах и даже сидят в одной аудитории два раза в неделю. При свете дня Хёнджин больше не кажется чем-то невероятным, неземным. Он выглядит как обычный парень с приятной внешностью. Что хуже в разы. Уж лучше бы он выглядел недостижимым, нереальным. Чтобы даже мечтать о нём нельзя было. Феликс и так не особо на что-то надеется, так как Хёнджин его в упор не замечает. Он по большей части ходит один, с наушниками в ушах, в руках скетчбук, в котором всегда что-то рисует. Ликс почему-то думал, что вокруг него всегда кто-то будет, невозможно, чтобы кто-то наподобие Хёнджина находился в одиночестве. Но чаще так и было. И даже Минхо появляется рядом с ним нечасто. Кстати, о Минхо. Ликс сталкивается с ним на кухне. Утро пятницы, неделя с того дня, как Ликс приехал в Корею, пятый день обучения. Он уже немного привык к новому распорядку дня, чувствует себя уверенно в коридорах учебного заведения и даже спал сегодня больше четырёх часов. Сегодня утром он решает побаловать себя кофе, спокойно выпив его за столом, а не на ходу, как делал до этого. Да и покупал он кофе в автомате внизу, а он такой паршивый, что странно, что его желудок всё ещё на месте. Он как раз наливает себе кофе в кружку, как на кухню входит Минхо. Заспанный, с взлохмаченными волосами, растянутых штанах и футболке. Минхо зевает, но, заметив Ликса, так и застывает с открытым ртом. А его большие глаза становятся ещё больше. — Ты кто? — спрашивает он. Ликс и сам теряется. К Чану, Чанбину, Чонину и Джисону он уже привык. У них успели появиться темы для разговоров, чаще связанные с учёбой или обсуждением тех или иных преподавателей. Или же обсуждением новостей в университете. А вот Минхо воспринимается Феликсом как тот, кто может спокойно подойти к Хёнджину, положить ему руку на плечо, что-то ему сказать. Как успел заметить Ликс, Хёнджин мало с кем общается. А вот как соседа Ликс Минхо не воспринимает. Да и забыл он о том, что на этаже живёт кто-то ещё, кроме уже знакомой ему четвёрки. Феликс кланяется, чуть не пролив при этом свой кофе. — Доброе утро. Меня зовут Ли Феликс. Я твой сосед, приехал в прошлую пятницу. — Я тебя где-то видел, Ли Феликс. Минхо не считает нужным поздороваться в ответ, чем заставляет Ликса нахмуриться. Вовсе не обязательно быть такой задницей. — О, Минхо. — На кухню входит Чонин, уже собранный и одетый в форму. — Давно тебя здесь не видел. — Привет, Нини. — Минхо совершенно наглым образом шлёпает Чонина по заду, когда тот проходит мимо. Теперь очередь Ликса округлить глаза. Чонин только немного ускоряет шаг, потирая ушибленное место. — Кофе ещё остался, тебе налить? — спрашивает Чонин. — Давай, — соглашается Минхо, садится за стол так, чтобы быть напротив Феликса. — И всё-таки я тебя где-то видел. — Вы столкнулись в баре, в прошлую пятницу. Не помнишь, что ли? — выдаёт Чонин. Феликс мысленно стонет. «Нини» — язык без костей. — Точно. Под пристальным взглядом Минхо Феликсу неуютно, словно тот может открыть его черепную коробку, порыться в мозгах и найти там мысли о своём парне. Ликс ёрзает на стуле. — Кстати, Чан просил тебе передать, если я тебя увижу. Ты должен спросить у Хёнджина, когда тот собирается освободить комнату. — Почему это я? — удивляется Минхо. Он принимает чашку кофе, которую ему протягивает Чонин. — Почему бы Чану самому не спросить это у Хёнджина. Чонин немного мнётся, косясь на Феликса, явно не желая говорить при нём. — Чан сейчас засел в студии со всеми остальными. Вторые сутки там проводят. Да и вас двоих тоже нечасто можно где-то встретить, — как-то неловко заканчивает он. — И что они там делают? В студии. — Пишут, что же ещё. Джисон написал много текстов, они сейчас подгоняют под них музыку. Это только то, во что они меня посвящают. А так наш этаж словно вымер. Только я да Феликс. Ликс только сейчас обращает внимание, что да, он последние дни Чана и не видел совсем. Они иногда списывались в чате, потому что у Феликса слишком много вопросов относительно всего, один бы он попросту не справился. А выходит, он отвлекал Чана от работы? Чонин как-то слишком внимательно смотрит на Минхо, словно пытается усмотреть изменения в его лице при упоминании Джисона. Но тот делает большой глоток кофе и всё. — Будет возможность, передам. А что, прям так много желающих заселиться? — Я не в курсе. Но там же остались его вещи, хотя из общежития он выписался. — Может, выписался, может, нет. Ликс слушает помимо воли, ведь речь о Хёнджине. И он тут же представляет, как брюнет приходит сюда за своими вещами. Возможно, у них появился бы шанс поговорить. Когда Минхо уходит, Ликс, пересиливая себя, спрашивает у Чонина: — А Джисон и Минхо, они...? Он специально не заканчивает фразу, отдавая эту возможность Чонину. Тот мнётся, поглядывая в сторону двери, явно опасаясь, что их может услышать Минхо. Ликс и сам чувствует себя не очень, заставляя парня сплетничать. Нини такой открытый парень, некрасиво этим пользоваться. — Они вроде как пара. Были. Ходили вокруг друг друга долго, ни на что не решаясь. Достали уже всех. И ревностью, и разборками. Недавно, вроде как, они пришли к какому-то соглашению. И мы все вздохнули с облегчением. А потом Минхо резко с Хёнджином. И никто ничего не знает. Спрашивать у Джисона бесполезно, может, он с Чаном или Чанбином поговорил, меня в это не посвящали. А спрашивать у Минхо — подписать себе смертный приговор. Вот теперь ходят так, чтобы не встретиться. Минхо не ночует в общаге. Наверное, у Хёнджина на квартире. Ты только никому не говори. Некрасиво за спинами друзей сплетничать. Я тебе рассказал, чтобы ты ничего не ляпнул. — Я не скажу, — отзывается Ликс. — Но так странно. Вот тебе нравится один, потом другой. Как так можно? — Мне кажется, Минхо всё ещё неравнодушен к Джисону, — совсем тихо шепчет Чонин, наклонившись к Ликсу. — Просто Хёнджин… Ты же его видел. Он такой… И Минхо поддался по глупости. Они же вместе в танцевальную студию ходят. Мало ли что там между ними произошло, что Минхо к нему перебежал. Только вот пожалеет он. Или уже жалеет. Между ним и Джисоном всё по-настоящему было. — А с Хёнджином разве нет? — Кто ж его знает. — Нини пожимает плечами. — Только счастливыми они не выглядят. Это так, мои наблюдения. Ты только молчи! — Конечно, — успокаивает его Ликс. Слова Чонина заставляют Феликса задуматься. Он не видит Хёнджина так часто, чтобы знать, как часто рядом с ним присутствует Минхо. Но в коридорах и на занятиях тот один. Но, если верить словам Чонина, они вместе занимаются танцами, а это почти каждый вечер. Достаточно часто для пары людей, которые встречаются? Ликс хочет хоть глазком увидеть их тренировки. Дома он ходил на занятия танцами, пока отец не посчитал это занятие не для мальчика и в четырнадцать не перевёл его на борьбу. Феликсу было жаль расставаться с любимым занятием, но тхэквондо, внезапно, ему тоже понравилось. Мыслей вернуться к танцам у Феликса не возникает, уж точно не ради того, чтобы быть ближе к Хёнджину. Но посмотреть было бы интересно. Эту идею следует обдумать, так как сейчас он понятия не имеет, как просто взять и прийти в корпус на чужие занятия. Одному точно нет. Жаль, что Чан сейчас занят, Ликс надеется, через пару дней тот станет свободнее.

***

Вторая неделя занятий начинается плавно, и Ликс уже не задыхается от нервозности, боясь что-то забыть, не найти нужную аудиторию или не понять, о чём говорит преподаватель. Учебная программа становится более понятной, и Ликс за чашкой кофе загружает расписание на сегодня, находясь на кухне. Поздно вечером, почти ночью, он слышал, как вернулись соседи. По тихому шёпоту он узнал только Бан Чана, но раз он здесь, то и все остальные тоже. Скорее всего, неразлучную троицу, помешанную на работе, просто выгнали из студии. Ликс уже почти заканчивает с расписанием, когда на кухню входит Чан. Вид у него конкретно помятый, волосы торчком, под глазами тёмные круги, старая футболка перекрутилась, обнажая одно плечо. Он широко зевает, оглядывая кухню сонными глазами. — Доброе утро! — бодро здоровается Ликс. — Кофе? — Доброе. — Чан падает на ближайший стул. — Да, готов убить за кофе. — Нет, убивать точно никого не надо, — усмехается Ликс, поднимаясь со своего места, чтобы налить Чану крепкий напиток. — Как дела? Давно тебя не видел. — Прости, — почему-то извиняется Чан. — Бросил тебя одного. Вроде нормально. А у тебя как? — Ты не бросал. — Ликс ставит перед Чаном чашку с кофе, подвигает коробочку, в которой хранятся пакетики с сахарным песком из местной кофейни — это Чонин их там подворовывает — и молоко. — Ты отвечал на все мои сообщения. И большое тебе за это спасибо! Я уже лучше, начинаю потихоньку ориентироваться. — Я рад. Чан замешивает в свой напиток сахарный песок, добавляет молоко, размешивает всё это, едва ли не засыпая над чашкой. — Тебе бы ещё поспать, — подмечает Ликс. Он закрывает свой ноутбук и убирает его в сумку. На часах ещё есть время, но ему хочется выйти пораньше. — Занятия никто не отменял. И чтобы нам разрешали занимать студию, наша успеваемость должна быть на уровне. Сейчас проснусь сам и пойду будить остальных. — Советую сначала принять душ, горячей воды там осталось не так много, мы с Чонином отвыкли от соседей и тратили воду без ограничений. Чан только улыбается. — Холодный душ, то, что надо. В конце недели надо обязательно всем собраться, так что ничего не планируй. Ликс кивает, впрочем, и «не планировать» ему нечего, он всегда свободен по вечерам.

***

В среду происходит странное, важное для Ликса событие, которое выбивает его из колеи на целый вечер и даже следующий день. Среда один из тех дней, когда у них с Хёнджином совпадают предметы. Стоит ли говорить, как Феликс ждёт этого дня? Хёнджин приходит в аудиторию очень рано, опережая даже самого Ликса, хотя тот старается прийти одним из первых, чтобы занять хорошее место. Но стоит зайти в аудиторию, а Хёнджин уже там. Сидит около окна в своих наушниках, иногда в шапке или капюшоне, отгородившись от внешнего мира музыкой и своим блокнотом для рисования. Это позволяет Ликсу некоторое время рассматривать его. Ему нравится, как тёмные острые кончики волос Хёнджина касаются его щёк, как свет едва только начавшегося дня освещает лицо Хёнджина. Как его длинные пальцы держат карандаш, как он закусывает губу, как морщится досадливо, когда что-то не получается. Наблюдать за Хёнджином получается всего несколько минут, пока аудитория не наполняется учащимися, и Ликс опасается, что его спалят на столь неприглядном занятии. Но он замечает и чужие долгие взгляды на Хёнджине, ревнует почему-то, злится. Словно рисующий утренний Хёнджин только для него. Ликсу очень хочется посмотреть на его рисунки, послушать музыку, что играет в наушниках. Но как подступиться к Хёнджину, он не знает. Ликс раскладывает предметы для учёбы на парте, когда совсем рядом раздаётся: — Феликс. Приятный мягкий голос. Он словно обволакивает. И Ликс сначала не понимает, кто зовёт его, обернувшись, сталкивается с Хёнджином, который смотрит на него. От этого взгляда Ликс мгновенно вспыхивает. Сердце пропускает удар, а потом начинает стучать с бешеной скоростью. Воздух застревает в горле. Ликс смотрит на Хёнджина широко раскрытыми глазами, возможно, даже ртом. И выглядит, в этом нет сомнения, как идиот. — Ч-что? — наконец отмирает он, молясь всем богам, только бы не начать краснеть. — У тебя есть карандаш? Мой сломался. После пар отдам. Конечно же, у Ликса есть карандаш. Он хочет отдать все карандаши мира Хёнджину. Протягивает свой, а рука даже предательски не дрожит. — Спасибо, — благодарит Хёнджин, улыбаясь ему, Феликсу. Как тут не умереть? Прямо здесь, за партой. Ликс только кивает, так как не уверен в своём голосе. Хёнджин кивает в ответ и возвращается к своему блокноту, а Ликс получает возможность перевести дух. Все два часа занятий Ликса не покидают мысли о своём карандаше. О том карандаше, которым сегодня утром он делал в своём еженедельнике заметки, о том карандаше, который сейчас держит Хёнджин. Согревает деревянную палочку теплом своих пальцев. Карандаше, кончик которого Хёнджин прикусывает, когда размышляет над своим рисунком. После обеда, идя в нужный корпус, Ликс останавливается, у него такое ощущение, словно его придавила плита осознания. Почему только сейчас? Ликс стонет, привлекая этим внимание прохожих. В голове появляется мысль прогулять предстоящие занятия, потому что… — Откуда Хёнджин знает, как меня зовут? — тихо шепчет он. Мир схлопывается. Пропадают звуки, время, само пространство. Феликс словно замирает в белом нечто и ничто. Сердце ускоряется, глупое, начиная на что-то надеяться. Ликс мотает головой, возвращаясь в реальность. Он почти дошёл до нужного корпуса. Надо же, он даже не заметил. Стоит ли говорить, что все оставшиеся занятия проходят для Феликса как в тумане, сквозь который едва ли просачивается голос преподавателя? По прошествии двух часов Ликса отпускает, и он начинает соображать трезво, насколько вообще можно в его ситуации. Знание Хёнджином его имени не значит, что тот как-то им заинтересован. Точнее, как-то специально узнавал его имя. Феликс улыбается, представляя следующее: Хёнджин подходит к Чану и невзначай, совершенно незаинтересованным тоном спрашивает: «А как зовут того симпатичного паренька со светлыми волосами, который не так давно приехал и теперь живёт в вашем блоке? Ну тот, с которым иногда у нас общие пары». И тут же представляется Минхо: «Это какой парень? Тот, что как придурок смотрит на тебя, думая, что никто не видит? Этот парень?» Образ Минхо возвращает Ликса на землю. В том, что Хёнджин знает его имя, нет ничего удивительного. Может, где-то слышал и запомнил. Он всё же живёт не в вакууме. Не стоит вести себя как девчонка, которой симпатичный парень придержал дверь, а она распланировала их свадьбу. К вечеру Ликс почти успокаивается, но иногда зажмуривается от тёплого нечто внутри, стоит только подумать: карандаш Ликса всё ещё у Хёнджина. И он знает его имя.

***

Обещание всем собраться в пятницу Бан Чан злостно нарушает. Никто особо и не ждал его исполнения. «Никто» — это, естественно, только Чонин, который единственный, с кем общается Ликс. Потому что самому Феликсу хотелось куда-нибудь выбраться. Выходные грозят превратиться в два скучных дня, а Ликсу хочется развеяться. Он чувствует себя достаточно уверенно, чтобы расслабиться и наконец-то влиться в студенческую жизнь не только в плане учёбы. Ему нужны друзья. Чонин, конечно, очень хороший парень, но он для характера Ликса слишком спокойный. К тому же домосед. И после его отказа выйти погулять в город Ликс принимает решение пойти туда одному. Так даже лучше. Он сможет посмотреть всё сам, ни от кого не зависеть. На улице светит солнце, отличный день для прогулок. Ликс надевает одну из своих любимых толстовок приятного сиреневого цвета. Поверх неё дутую жилетку цвета топлёного молока; несмотря на солнце, на улице не так тепло, как хотелось бы. Всё-таки почти октябрь. В чёрный шоппер с надписью «несу счастье» он кладёт бутылку с водой, телефон и разную мелочь, которая может пригодиться. А может, и нет. Автобус не заставляет ждать себя на остановке, Ликс садится, вставляет в уши наушники и включает недавно составленный сборник из любимых песен. Его самостоятельная прогулка начинается. Городок, который окружил университет, совсем небольшой. Состоит в основном из небольших частных домиков, но в центре стоят трёхэтажные и пятиэтажные здания из красного кирпича. Несмотря на выходной день и достаточно раннее время, приехавших погулять студентов довольно много. Правда, таких одиночек, как Ликс, почти нет. В городке и правда есть на что посмотреть. Здесь много кофеен, магазинов с разной мелочёвкой, книжных магазинов, небольших ресторанчиков и ларьков street food. У Ликса с собой не так много денег, но он покупает себе большой стакан кофе на вынос и, потягивая его через трубочку, неспешно гуляет по центру, иногда делая фотографии для своего инстаграма. После он заходит в книжный магазин. Здесь много растений и есть небольшие диванчики, на которых можно почитать книгу. У окна целые джунгли растений, а в воздухе приятно пахнет книгами. Но не новыми, а старыми и пыльными. Народу тут немного. Ликс и ещё парочка девушек, выбирающих что-то на полке. Ликс просто ходит между стеллажами, рассматривая старые потёртые корешки книг. Ему ничего не надо, но вдруг за что-то зацепится глаз. Ему просто нравится тут находиться. Девушки уже выбрали себе по книге, продавец запаковывает товар в крафтовую бумагу, перетягивая бечёвкой. Ликс находит это милым. Он стоит у окна, от прохожих его загораживает большое растение с крупными листьями. В наушниках играет какая-то песня, но Ликс ещё при входе в магазин сделал звук на очень тихий уровень. Так что музыка лишь едва слышный фон. Он замечает их сразу. Хёнджина и Минхо. Кажется, он понимает, что это они, даже раньше, чем успевает как следует рассмотреть. Хёнджин в белой куртке и шапке почти до глаз, в широких синих джинсах, в носках и шлёпках. Минхо в чёрной незастёгнутой крутке, из-под которой виден синий свитер крупной вязки. На ногах тяжёлые на вид ботинки на тракторной подошве. У каждого в руке по стаканчику кофе и горячему блинчику в красной упаковке. Ликс видит, как от них, от блинчиков, поднимается лёгкий дымок. Хёнджин щурит глаза от яркого солнца, так что их почти не видно, только тонкие изогнутые полумесяцем чёрточки. Минхо же в тёмных очках. И выглядит так круто, что у Феликса невольно просыпается зависть к внешности Минхо. Оба счастливые, аж тошно смотреть. Не возникает сомнения, у них свидание. Хёнджин что-то быстро говорит Минхо и вообще выглядит слишком суетным по сравнению со своим спокойным парнем. Они проходят совсем рядом с Ликсом, не замечая его. Не замечая, впрочем, никого вокруг. Феликс опасается, что им взбредёт в голову заглянуть сюда. Но при входе висит табличка, чётко говорящая: с едой и напитками нельзя. Да и вряд ли этой парочке захочется вдыхать запах старых книг. — Молодой человек! — окликает его продавец. Хёнджин и Минхо уже прошли, и Ликс приходит в себя, пока ещё не разобравшийся, что он чувствует. Оказывается, он вцепился пальцами в один из больших листов растений, за которым прятался, и оторвал его. Быстро спрятав лист в карман, Ликс поворачивается. — Я могу вам чем-то помочь? — спрашивает продавец. Феликс только отрицательно качает головой, ему уже не помочь. Он выходит под яркое солнце, щуря глаза. Желание гулять резко пропадает, потому что всё, о чём он может думать: эти двое где-то здесь. Но он не позволяет обстоятельствам влиять на своё настроение, идёт дальше, но в противоположную сторону от той, в которую ушли Хёнджин и Минхо. Он замечает несколько палаток, в которых продают те самые блинчики в красных конвертах. И Ликсу очень хочется попробовать, какие они на вкус, словно это сделает его ближе к Хёнджину. Но пахнет и правда вкусно, и из всего того, что продают на улице, блинчики вызывают доверие больше всего. На ресторанчики у Ликса просто нет денег. Блинчики готовят прямо при покупателях. Одна женщина кладёт начинку из корицы и орехов в кусочек теста, защипывает края и кидает кругляш в горячее масло. Другая — принимает деньги. В глубокой сковородке, порядком чёрной от копоти, плавают румяные шарики. У Ликса рот наполняется слюной. Он берёт сразу два, их упаковывают в красные конверты и прозрачный пакетик с ручками, и идёт к ближайшей лавочке, чтобы поесть на ней. Блинчики настолько горячие, что первый Ликс ест минут десять, постоянно дуя на пышущее жаром тесто. Второй же поедается приятно тёплым. Зато теперь пить хочется неимоверно. Ликс, оглядываясь по сторонам, замечает магазинчик и направляется туда, рассчитывая купить газированный напиток. Посмотрев на часы, Феликс решает: пора возвращаться. И прибавив музыку в наушниках, идёт обратно на остановку. Он старается не всматриваться в лица проходящих мимо людей, но каждый раз ловит себя на том, что делает это. Ему хочется увидеть Хёнджина ещё раз. Пусть счастливый вид парня причиняет боль Ликсу лишь тем, что не он причина этому, смотреть на такого Хёнджина очень приятно. На занятиях тот чаще задумчивый, какой-то весь в своих мыслях. Словно за невидимой преградой, словно в другом, по какой-то ошибке видимом измерении. А на улице он словно рядом. Здесь.

***

Конечно, карандаш ему никто не возвращает. Ликс одновременно рад этому и нет. Его греет мысль о том, что вещь, принадлежавшая ранее ему, теперь у Хёнджина. Он видит этот карандаш на следующей совместной паре. Но с другой стороны, Хёнджин явно просто забыл про то, что вообще его у кого-то брал. Или вообще не задумывается, откуда у него этот карандаш. Событие, которое выбило Ликса из равновесия, для Хёнджина ничего не значит. Так и должно быть. Так правильно. Ликс не злится на него. И даже передумывает напоминать Хёнджину о возврате карандаша. Не ради самого карандаша, разумеется, а просто как повод поговорить с предметом своей симпатии. Но в самый последний момент решает остаться в стороне. Феликсу нравится собирать о Хёнджине ничего не значащие, но по-своему милые вещи. Например: он берёт резинку в зубы, а пальцами обеих рук зачёсывает часть волос назад, чтобы сделать короткий хвостик. Или его напитки. О, Хёнджин король напитков. Рядом с ним всегда стоит или баночка газировки, или кофе, иногда горячий, но чаще со льдом. Или любовь Хёнджина к селфи. Ликс, естественно, подписался на его инстаграм и оставил сердечки под почти одинаковыми фото. Там, где Хёнджин, прищурив один глаз, дурачится на камеру. На его странице также много фото его работ, те, что написаны красками. Они цветные и намного больше того скетчбука, что Хёнджин носит с собой. Ликс просмотрел все фото, чувствуя себя к Хёнджину ещё ближе. Все эти мелочи, что он подмечает, делают его ближе к Хёнджину. Но не Хёнджина к нему. Феликс вполне успешно себе врёт, что ему этого достаточно. Он даже не рассматривает вариант сблизиться с Хёнджином как с другом или сокурсником, по меньшей мере. Потому что любоваться Хёнджином со стороны совсем другое, чем общаться с ним, узнать его ближе и понять: Хёнджин такой же реальный, как и все. И что Ликс может подарить ему своё сердце, а тот не примет. С недостижимыми образами легче. Ты знаешь, что они далеко, как звёзды, но тебе достаточно просто иногда греться в их холодном свете. Поэтому Ликс ждёт их совместные пары или случайные встречи в коридорах. Пока этого достаточно. Пока всё в порядке. Внезапно Ликс открывает для себя ещё одну вещь: у Хёнджина чертовски красивые лодыжки. Феликс сидит, как всегда, чуть позади Хёнджина, в соседнем ряду. Ему отлично его видно. И его блокнот, и свой карандаш, который за прошедшую неделю стал значительно меньше. Ещё немного, и от него ничего не останется. Но у Ликса с собой всегда есть запасные карандаши, целая пачка, если честно. И, если уж на то пошло, он носит с собой бутылочку с соком, который чаще всего Хёнджин покупает в автомате. Для чего? Просто так. На всякий случай. У Хёнджина, как у всех высоких людей, одна проблема: ноги. Чаще он их вытягивает вперёд, если там никто не сидит, но сегодня ему не повезло. Поэтому он поджимает их под стул. Поза явно не самая удобная, но Хёнджин опять весь в мире штрихов и карандашных линий. А Ликс смотрит на его ноги, обутые в низкие кеды в белые и чёрные квадраты, как шахматная доска. Чёрные и узкие у низа джинсы задрались, являя взору Ликса острые косточки на ступнях и ярко выраженное ахиллово сухожилие. По сравнению с немаленьким размером ступни, лодыжка выглядит такой хрупкой и беззащитной. Ликс чувствует себя совсем больным, потому что всю пару смотрит на ноги Хёнджина, едва ли слушая преподавателя. Он всё ещё в порядке, да?

***

В первых числах ноября ударяют ночные заморозки. Ещё зелёная газонная трава покрывается ночью инеем, вчерашние лужи теперь тонкие корочки льда. Студенты достают тёплые вещи, кутаются в шарфы, обязательно берут с собой термос с горячим чаем или кофе. Ликс же спасается быстрыми перебежками от общежития до корпуса, где проходят занятия, и надетыми двумя парами носков. Мама собиралась прислать тёплые вещи, которые Ликс по какой-то непонятной причине не взял, но сейчас отчаянно в них нуждался, но узнав, сколько будет стоить доставка, просто перевела ему деньги на новые свитера и ботинки. Часть денег Ликс уже потратил на свои волосы, а точнее, на приведение их в божеский вид. Теперь они стали короче, мастер, красивая девушка, к которой ему посчастливилось попасть, безжалостно обрезала все сожжённые кончики. И придала его волосам красивый платиновый цвет. С новой стрижкой лицо Ликса внезапно становится худым, подбородок — острее, а скулы — более явными. Подобные изменения во внешности придают Ликсу больше уверенности в себе, только для чего ему всё это? В середине ноября у первокурсников появляется больше свободного времени. Те студенты, которые выпускаются в этом году, сдают предварительные тесты, и вся учебная программа всего университета сейчас направлена именно на это. У первых и вторых курсов занятия заканчиваются ещё до обеда, и те, предоставленные сами себе, занимаются своими делами. Для Ликса, как ему кажется, самое подходящее время найти себе подработку. Так, чтобы позже её можно было совмещать с занятиями. Сидеть на шее у родителей — привлекательное занятие, но не то чтобы особо прибыльное. Отец словно задался целью воспитывать его в поистине спартанских условиях. И ладно бы, если у его семьи не было денег. Всё-таки учёба стоит недёшево, хотя Ликс особо в Корею не рвался. Но деньги есть, и отец, как думает Ликс, мог бы быть более щедрым. Но это часть его воспитания, стоит полагать. Мама, конечно, втайне от отца подкидывает денег, но их хватает только на кофе да на оплату самого необходимого. В среду занятия заканчиваются совсем рано. Стоило ли вообще приходить? Схватив сумку, Ликс, не желая возвращаться в общежитие, решает немного пройтись по всей территории университета. Пусть он тут уже два месяца, но в некоторых местах он так и не побывал. Ноги несут его к корпусу, одноэтажному, но длинному, где располагаются танцевальные студии. Он понимает это только тогда, когда видит девушек и молодых людей, спешащих внутрь с большими сумками на плечах. В этом корпусе занимается Хёнджин. И Минхо. Подойдя поближе, он узнаёт: сегодня день открытых дверей. А это значит, любой может зайти внутрь и посмотреть, как занимаются будущие танцоры. Сердце Ликса начинает биться чаще. Вряд ли Хёнджин здесь, всё-таки он на факультете изобразительного искусства, а танцы просто его хобби. Но Минхо точно здесь, так как это его основное направление в учёбе. Почему Ликс хочет посмотреть на Минхо, он и сам не знает. Словно ему это что-то даст. Но ему хочется посмотреть на него, понять, что же привлекло Хёнджина. Хотя все ответы на поверхности. Феликс успокаивает себя тем, что ему действительно интересно посмотреть, как танцуют другие. Да и заняться больше нечем. Внутри много народу и все куда-то бегут, спешат, громко переговариваются по телефонам. Двери все открыты, можно заглянуть в любой класс — большие залы с зеркалами. Ликс крутит головой, совсем потерявшись. Его чуть не сбивает с ног стайка девушек в пуантах и очень коротких юбочках. Они, смеясь, пробегают мимо, обдавая Феликса запахом пудры. Минхо он находит в студии в конце коридора. Оттуда звучит громкая ритмичная музыка, и народ толпится прямо в коридоре, внутри все желающие не помещаются. Конечно же, Ликс пока не знает, что там Минхо. Его просто привлекает всеобщий ажиотаж, он подходит ближе, чтобы посмотреть. Минхо танцует вместе с ещё пятью студентами. Два парня и три девушки. Они двигаются чётко и синхронно, смотря перед собой, где во всю стену зеркало и поставлена камера на треноге. Их движения завораживают. Каждый выпад, а Ликс смотрит на Минхо, чётко подходит под бит музыки, каждый прогиб под переход музыки. Минхо сосредоточен, серьёзен и красив. Ликс отмечает это с сожалением, но это не причиняет боли, он ведь это и так знал. Просто лишний раз убедился. И если его таким видел Хёнджин, а он определённо видел, то не мог не проникнуться его харизмой, его движениями и всем им. Что же касается Минхо. Ну кому вообще Хёнджин может не понравиться? Эти двое определённо стоят друг друга. Это понял даже Джисон, не стараясь исправить ситуацию, как понимает Ликс. Просто отошёл в сторону. Музыка заканчивается. Группа танцующих ещё двигается некоторое время, скрипя кроссовками по гладкому паркету, потом останавливается, улыбаясь на раздавшиеся аплодисменты. Минхо встряхивает взмокшими волосами, один из сидящих в зале парней кидает ему полотенце, которым Минхо тут же вытирает лоб и шею. Он садится на пол, берёт из сумки воду и делает несколько жадных больших глотков, чуть запрокинув голову. И тут их взгляды встречаются. Ликс замирает на месте, потому что… Он не рассчитывал, что его заметят. Не в толпе народа. Но Минхо определённо смотрит на него. А потом улыбается. Улыбка отнюдь не добрая, а какая-то понимающая и от этого злая, передающая превосходство Минхо, словно тот в курсе «маленького» увлечения начинающего сталкера. На середину зала выходит следующая группа, начинает звучать музыка, и Минхо отводит взгляд от Ликса, и он, словно до этого его крепко держали, пятится назад, пытаясь выбраться сквозь толпу. Почему Минхо так смотрел на него? Ликс думает об этом всю дорогу до общежития. Он ничего не может подозревать, это невозможно. Феликс нигде не спалился. Он понимает, что просто накручивает себя. Откуда Минхо знать, что Ликсу нравится его парень? Он же не умеет читать мысли. Феликс не форсирует события так, чтобы оказаться рядом с Хёнджином как можно больше раз, а ведь мог. Он просто наслаждается двумя парами в неделю и смотрит на предмет своего обожания издалека, не привлекая внимание Хёнджина. И Минхо даже нет рядом в эти моменты, чтобы он мог подловить Ликса за этим занятием. Интуиция? Или же Ликс чем-то другим привлёк внимание танцора?