Гаснут звезды

Утром Феликса на кухне встречает пара любопытных глаз. Минхо и Чан сидят за столом и пьют кофе. Со стороны ничего необычного, даже несмотря на то, что раньше Ликс нечасто их видел вместе. Впрочем, раньше Минхо не появлялся в общежитии на регулярной основе. Почему он ночевал у Хёнджина, ещё предстоит выяснить, дружба дружбой, но Феликс не верит им на слово. Конечно, его это совсем не касается, просто не хочется быть обманутым. — Доброе утро, — здоровается Ликс и тянется в шкафчик за своей кружкой. Вчера он лёг поздно. Сначала отписался Хёнджину о своём прибытии в общежитие. Потом долго принимал душ, гоняя в голове воспоминания прошедшего дня. После думал о том, уместно ли пожелать Хёнджину спокойной ночи. И всё-таки сделал это. Получив в ответ такое же пожелание, Ликс, напротив, утратил всякий сон. Он представил Хёнджина в его квартире, на кровати. В домашней одежде, каким Ликс уже его видел. Его лицо подсвечено мягким светом работающего компьютера. Всё тело Ликса гудело от полученной за день нагрузки, но мозг совершенно не хотел отключаться. Феликс всё смотрел и смотрел на простое сообщение «Спокойной ночи, Феликс» от Хёнджина. Уснуть получилось только ближе к двум часам ночи. До этого Ликс слышал неясный шум у двери: кажется, кто-то пришёл, но старался сделать это совсем тихо. Быстрые шаги, хлопок двери и снова тишина. Феликс обнял подушку и закрыл глаза. Он так счастлив, даже немного страшно. Феликс, не обращая внимания на Минхо и Чана, садится за стол с большой чашкой кофе, чуть окрашенным белым молоком. Ему надо взбодриться. Все мышцы, особенно на ногах, ныли с непривычной активности. Заняться спортом, что ли? Или танцами? Чем-то, что поддержит тело в тонусе. У него в руках телефон, он думает: написать ли Хёнджину. Пожелать доброго утра или хорошего дня; на часах почти одиннадцать. Чан сказал быть настойчивым, даже навязчивым. Но Ликс боится перейти грань, которую даже не видит чётко. По странной логике писать в чат его очередь. Ему так кажется. Он открывает снова сообщение Хёнджина и не знает: писать ещё что-то или нет. Или предоставить возможность Хёнджину написать первым. Почему это так сложно? Чан и Минхо обсуждают какие-то свои общие дела, Ликс едва их слушает. Из обрывков долетевших фраз Ликс понимает только одно: Минхо ставит какой-то номер, и ему нужна музыка. Обсуждение предстоящей работы не мешает этим двоим бросать на Ликса любопытные взгляды. Интересно, они его уже обсудили или же Чан не в курсе, что Минхо тоже всё знает. И наоборот, в курсе ли Минхо, какие Чан раздавал Ликсу советы. Пока Феликс думает, писать или не писать, телефон принимает сообщение, чем пугает до чёртиков. Феликс боится смотреть. Вдруг это не от Хёнджина, а он только зря надеется? Или же вдруг это от Хёнджина? И тогда что? — Смотри уже, — смеётся Минхо, заметив, как Ликс смотрит на свой телефон. Феликс бросает грозный взгляд на Минхо, веселя этим того ещё больше. Чан толкает его локтем в бок, чтобы немного поубавить веселья. Феликс берёт свой телефон, чашку с кофе и идёт в комнату. Он должен посмотреть сообщение наедине. Но и в комнате он долгое время не решается посмотреть, что же он там получил, чувствуя себя последним дураком. Если там окажется какая-нибудь очередная рассылка, он побьётся головой о стену. Точно. Но это не рассылка. Это сообщение от Хёнджина, Ликс видит это, когда решает разблокировать свой телефон. «Доброе утро, Феликс. Что скажешь на то, чтобы и этот день провести вместе? Если ты не очень устал после поездки. Просто посмотрим фильм и закажем какую-нибудь еду?» Феликс не верит своим глазам, перечитывает ещё раз сообщение, вдруг при повторном чтении смысл у сообщения поменяется. Хёнджин зовёт его к себе домой? Смотреть фильм. Или за этим кроется что-то ещё? Ликса обдаёт ворохом мурашек. Они стайкой от затылка бегут вниз по позвоночнику до самого копчика. Феликс стонет, уткнувшись лицом в свои ладони. «Да, конечно», — быстро набирает он ответ и отправляет, не позволяя себе передумать. Его тут же читают, словно Хёнджин ждал. «Отлично». И тут же следом приходит: «Я вызову тебе такси». Ликс отвечает: «Такси лишнее» «Я напишу, когда буду подъезжать. Встретишь меня на остановке?» От Хёнджина нет ответа довольно долго. Это позволяет немного успокоиться, Ликс начинает собираться, всё ещё не свыкнувшись с мыслью: он едет в гости к Хёнджину! Тот сам его позвал. И на этот раз Ликс трезв и вменяем! Уже в автобусе Феликс старается не думать о том, как быстро он собрался, стоило только Хёнджину его позвать. И уж тем более он не думает о том, как быстро Хёнджин его захотел видеть. От этого внутренности скручивает в узел и начинает подташнивать. Хёнджин ждёт его на остановке. Его светлую куртку Ликс замечает сразу. На Хёнджине шапка, натянутая до глаз. В одной руке белый пакет, в другой — очередной напиток, судя по цвету, арбузный смузи. — Я купил суши! — провозглашает Хёнджин, поднимая руку с пакетом. — Ты любишь суши? Ликс кивает. К суши он относится ровно, но из рук Хёнджина готов есть все что угодно. Они быстро идут по улице, которая из-за отсутствия студентов почти пуста. Феликс уже видит знакомое здание из красного кирпича. Как ни странно, Феликс чувствует себя довольно уверенно рядом с Хёнджином. Уж после целого дня, проведённого вместе, пора перестать замирать каждый раз, когда смотришь на него. Ликс и перестал. В конце концов, Хёнджин всего лишь человек. И как выяснилось, такой же одинокий, как и сам Феликс. Дома у Хёнджина Ликс помогает распаковать суши, осматривая уже знакомую обстановку. Тут ничего не поменялось. И даже не верится, что не так давно Феликс был тут после неудачной вечеринки. О Джи с того вечера Ликс не вспоминал, хотя подобная ситуация могла вывести из равновесия. Но Ликс всё-таки был слишком пьян, чтобы помнить все негативные эмоции. Он помнил только то, как проснулся утром у Хёнджина дома. Так что неприятная ситуация с Джи имела хорошее продолжение с Хёнджином. Как знать, где бы они сейчас были, сложись всё по-другому. Возможно, Ликсу даже стоит сказать спасибо Джи. Мотнув головой, прогоняя идиотские мысли, Феликс выкладывает суши, очень много суши на плоский поднос, пока Хёнджин ищет в шкафу мисочки под соевый соус. — Какой сериал будем смотреть? — спрашивает Хёнджин. — Ты позвал меня сериал смотреть? — ляпает Ликс. То есть… Нет, он, конечно, ничего такого не имел в виду. — Я хочу сказать: ты же сам говорил, тебе неважно с кем смотреть. А тут решил меня позвать. Хёнджин лукаво улыбается, словно Ликс его раскусил. — Может, мне понравилось твоё общество. Отличный вчерашний день не даёт мне покоя. И я решил заманить тебя сюда под предлогом посмотреть сериал и поесть суши. Феликс чувствует, что краснеет. — Да шучу я, — Хёнджин широко улыбается. — Почему нет? Я думал, тебе понравилось проводить со мной время. И, как мы выяснили, у нас взаимная симпатия. С этим определённо надо что-то делать. Ликс ловит челюсть буквально у пола. Хёнджин так открыто об этом говорит. Он пугает немного своей напористостью. Феликс совершенно к подобному не привык. — Если не хотел приезжать, так бы и написал. В голосе Хёнджина веселье, он точно знает: Феликс хотел, поэтому и сорвался буквально за час. Ликсу и так стыдно перед собой, как быстро он прыгнул в свои вещи, чуть замазал синяки от недосыпа под глазами и метнулся на автобусную остановку. Хёнджин не находит ничего лучше, чем включить сериал про школу. Про жизнь популярных подростков. Они едят суши, вспоминают собственные школьные годы. Хёнджин, кто бы сомневался, учился в хорошей школе Сеула. Был довольно популярен, на хорошем счету у учителей. — А ты? — Я? — Ликс объелся суши, и его начинает клонить в сон. — Обычная австралийская школа. Ничего такого. Конечно, у нас тоже были свои популярные ребята. Но никто никого не задирал. Знаешь, как обычно бывает. За одежду, за материальное положение. — Повезло. В корейских школах буллинг обычное дело. У нас за этим строго следили, нагрузка и так большая, конкуренция. Перед аттестатами каждый второй хотел в окно выйти. У нас в школе было три штатных психолога. И у них всегда была работа. — Это печально. — А что же ты? — Я? — Ты был популярным в школе? Феликс искренне смеётся. — Вряд ли меня можно так назвать. Но я был довольно общительным. А ещё у меня были щёки, как у хомяка, странная причёска, и в пиджаке я был похож на своего отца. Ох уж это странное время, когда ты похож на маленького взрослого. Хёнджин заливисто хохочет. Вот уж кто не выглядел маленьким взрослым, так это он. Наверняка он был красивым миленьким ребёнком, которых можно встретить на постерах в магазинах игрушек. Впрочем, Ликсу свойственно идеализировать Хёнджина. Возможно, он один из гадких утят, которые внезапно возвращаются после перерыва на летние каникулы прекрасными лебедями. — Я бы очень хотел посмотреть на это, — говорит Хёнджин. Ликс только качает головой. Его школьный альбом, это собрание его позорных фото, он не показывает никому. Они замолкают, стараясь следить за тем, что происходит на экране. Ликс только на миг прикрывает глаза и засыпает. Феликс просыпается, и только через некоторое время появляются звуки. Сериал, под который он заснул, всё ещё идёт. Феликсу тепло и очень хорошо, он не пытается открыть глаза, стараясь немного продлить эти ощущения. Где-то рядом Хёнджин, вероятно, тоже решивший поспать: уж слишком тихо. Феликс рискует приоткрыть глаза и тут же натыкается на прямой взгляд Хёнджина. Тот близко. Тот очень близко. Его лицо расслабленно-заинтересованное. А у Феликса от его взгляда мурашки по коже. — Сколько я проспал? — Почти час. Хёнджин говорит тихо, почти шепчет. Его тихий голос посылает новую стайку мурашек по коже Ликса. — Прости. — Не стоит извиняться. Ты милый, когда спишь. Феликс хмыкает. Остаётся только надеяться, что он не пускал слюни в подушку всё это время. — Я милый, только когда сплю? — пытается пошутить Ликс и скрыть свою неловкость. Под взглядом Хёнджина ему неуютно, немного страшно, и в то же время у него замирает всё внутри от того, насколько это интимно. Хёнджина же, кажется, ничего не беспокоит. Взгляд Ликса бегает от его глаз до губ, потому что он первый раз в такой ситуации и совершенно не знает, как ему поступать. И для чего Хёнджин, чёрт возьми, так близко к нему. Он почти нависает над Ликсом, но ничего при этом не делает. На его губах только едва заметная улыбка. Его забавляют метания Ликса, он их, безусловно, видит. Феликс не выдерживает: — Что? — Я могу поцеловать тебя? Феликс задыхается от вопроса. Кровь тут же приливает к щекам. От неожиданности он приоткрывает рот. Глаза Хёнджина так близко, Ликс может видеть в них своё растерянное лицо. И цвет у них такой… Словно кто-то растопил плитку горького шоколада и добавил каплю коньяка. Феликс чувствует, как пьянеет. И кивает. Хёнджин не усмехается, хотя Ликс ожидает этого. Он, наоборот, становится слишком серьёзным. И наклоняется ещё ниже. Ликс удерживает его взгляд, не понимая, как у него это получается. Ещё секунда, и он шлёпнется в обморок. А как ещё реагировать, когда кто-то вроде Хёнджина склоняется над тобой с целью поцеловать? Ликсу удаётся сделать вдох перед тем, как губы Хёнджина накрывают его. Его губы такие, как Ликс себе и представлял. Тёплые, мягкие и упругие. Хёнджин лишь касается ими губ Ликса и отстраняется. Это не совсем тот поцелуй, на который Ликс рассчитывал. Хёнджин видит его недоумение, улыбается беззлобно и склоняется над ним ещё раз. Вот теперь всё по-настоящему. Хёнджин проникает языком в рот Феликса, раздвигая его губы. Языком касается языка, приглашая потанцевать. Ликс, тихо вздохнув, отвечает. Он действует на инстинктах, надеясь, что не совсем плох в поцелуях. Хёнджин же целуется просто потрясающе. Он исследует рот Феликса, прикусывает его нижнюю губу, заставляя вздрогнуть. Это слишком хорошо. Ликс неуверенно кладёт руки на плечи Хёнджина, просто надо за что-то держаться. А Хёнджин расценивает это по-другому: ложится рядом, вытягивается во весь свой немаленький рост, позволяя притянуть себя ещё ближе. Внутри Ликса порхают бабочки и прочая крылатая живность из разряда насекомых. Он чувствует свои горящие щёки, и как тепло концентрируется внизу живота. Хёнджин начинает отстраняться, а Ликс тянется за ним и чуть ли не скулит от разочарования. Губы покалывает, Ликс их облизывает, чтобы избавиться от этого неприятного ощущения. — Не стоит смущаться, — подкалывает его Хёнджин. — Просто скажи, что это не было ужасно, — ворчит Ликс. Хёнджин мягко улыбается. — Нет. Это было хорошо. — Достаточно хорошо, чтобы повторить? Хёнджин смеётся и коротко целует Феликса в нос. — Обязательно. — Но что-то не так? — Ликс волнуется. — Всё так, Ликси. — Хёнджин проходится пальцами по его щеке, успокаивая. — Просто всё действительно очень хорошо. Настолько, что хочется большего. А мы пока к этому не готовы. Ликсу тут же хочется возразить, что он готов. Но всё-таки разум не весь стёк в штаны, и он вовремя прикусывает язык. Хёнджин прав. Они сейчас оба не готовы к чему-то большему. Несмотря на то, что этого большего сейчас очень хочется. А Ликс так вообще слабо себе представляет, чего бы ему хотелось, на что он согласился, не прояви Хёнджин осторожность. — Да, — кивает Феликс, соглашаясь. Подождать это не проблема. Главное, чтобы было чего ждать. Хёнджин отстраняется, и Феликс может вдохнуть полной грудью. Успокоить своё сильно бьющееся сердце и наконец-то позволить щекам перестать быть такими красными. Хёнджин же выключает сериал, который они «смотрели». — У нас остались суши, и я могу заварить кофе. — Суши я наелся. — Феликс садится прямо. Суши и правда теперь не лезут в горло, Феликс ими наелся на месяц вперёд, точно. — Кофе я бы выпил. А можно подняться на крышу? Мне так понравилось, как мы сидели в прошлый раз. — Конечно! Хёнджин выглядит довольным, быстро идёт в сторону кухни, выбирает капсулы, прежде чем загрузить их в кофемашину. Феликс тоже поднимается с постели. Тянется незаметно, приглаживает волосы. За большими окнами протекает пасмурный день. Феликс некоторое время рассматривает пустую улицу. Видимо, когда разъезжаются студенты на каникулы, тут наступает затишье. — Ты уверен, что хочешь пойти на крышу? — Хёнджин встаёт за спиной. — Кажется, там сейчас довольно прохладно. — Наденем куртки и возьмём пледы. Если ты не против. — Ладно. Я не против. Просто предупреждаю. Они надевают куртки, берут пледы и чашки с кофе и выходят на террасу. Хёнджин оказался прав: им тут же в лицо начинает дуть холодный ветер, норовя проникнуть за ворот. После тёплого помещения Ликс невольно ёжится, поводит плечами, спешит скорее занять место на стуле и укрыться пледом. Несмотря на прохладу и сырость, воздух свежий, прочищает голову. Феликс исподтишка смотрит на Хёнджина, который устраивается в своём кресле, заворачиваясь в одеяло. Он реально вот с ним целовался? Всего каких-то десять минут назад! Не верится. Ликс прячет улыбку, заслонившись чашкой с кофе. На крыше холодно, как и предупреждал Хёнджин, но Ликс не против немного помёрзнуть. Кофе горячей волной омывает внутренности, Ликс жмурится, стараясь не начать пищать от накатившего на него счастья. И тут же ловит на себе взгляд Хёнджина. — Холодно? — спрашивает он. — Нет, — Феликс качает головой. — Тем более я помню, как ты говорил, что тебе нравится мёрзнуть. Хочу понять почему. — Не мёрзнуть, а возвращаться после холода в тепло, — поправляет Хёнджин. — Сейчас согреешься. Первые минуты всегда так. — Кофе вкусный, — комментирует Ликс. Вообще-то Феликсу хочется обсудить их поцелуй. И не хочется одновременно, уж слишком смущающая эта тема. Но ему хочется понять: они встречаются? Поцелуй же должен что-то означать. — У тебя хороший дом, — продолжает Ликс. — Я жил в общежитии недолго, но уже ото всех устал. — Да? И что же такого у вас там происходит? — Начнём с того, что все, а точнее Чан и Минхо, озабочены моей личной жизнью. — Да? — Хёнджина это даже забавляет. — На Чана не похоже. Он, конечно, любит проявить излишнюю опеку, но никогда в личную жизнь не лезет, знает, где проходит граница. А вот Минхо… — Минхо всё это очень веселит. — Минхо занят своими делами. Пытается наладить отношения с Джисоном. Боюсь, в их ссоре я невольно виноват. — Я не в курсе, — признаётся Ликс. — Но у них сейчас всё несколько лучше. — После Нового года точно, — посмеивается Хёнджин. — Джисон слишком принципиален и излишне ревнив. Я предупреждал Минхо. Но он сказал буквально следующее: «Джисон привык, что я всегда рядом. И что так будет всегда. И он не подумает сдвинуться с точки, именуемой «дружба», какие бы чувства он ни испытывал». — У тебя хорошая память. — Я же не слово в слово. Минхо больше матом выражался, — отвечает Хёнджин. Он смотрит на Ликса с улыбкой, грея о бока чашки свои длинные пальцы. — Минхо добился своего, но перестарался. Джисон отреагировал слишком бурно. — Это некрасиво, — сообщает Ликс. — Это не было сделано намеренно, просто так получилось. Мне нужен был друг, который говорит правду и не заискивает передо мной. Минхо нужен был кто-то вне их компании Чан-Чанбин-Джисон. Минхо хороший парень, — чуть задумчиво говорит Хёнджин, отворачиваясь. — И кто-то мог подумать, мы идеально подходим друг другу. Но у Минхо сердце занято Джисоном. А я не настолько дурак, чтобы влюбиться безответно. — «Кто-то»? — хихикает Ликс. — Буквально весь университет. Хёнджин смеётся следом. — Им просто нечем больше заняться, вот и всё. — Да, но из-за этого я чувствовал себя неприятно, — признаётся Ликс. — Отчего же? — Из-за того, что мне нравится чужой парень. Ликс опять покрывается румянцем. — Минхо рядом с тобой не оставлял мне шансов. Так я думал, пока он не раскрыл мне правду. О том, что вы просто друзья. — Ох, правда? — Как будто он с тобой не говорил обо мне? — спрашивает Феликс. — Уверен, он говорил. — Говорил, — признаёт Хёнджин. — И ничего плохого, замечу. Просто указал на тебя, сказал, симпатичный парень мной интересуется, но боится подойти. — Чёрт, н-е-е-т, — скулит Феликс. — Он знает, что я обычно слеп к подобным вещам. — Хёнджин допивает свой кофе и несколько разочарованно смотрит в пустую чашку. — Я попросил у тебя карандаш, желая проверить, так это или нет. Да, я увидел симпатичного парня. Но он казался таким холодным. — Скорее тормознутым, — поправляет Ликс. — Я тогда просто подвис из-за того, что ты ко мне обратился, — он смеётся, вспоминая ту свою реакцию. — Тогда я просто ещё не видел твоей улыбки. Поэтому так подумал. — Боже, как смущающе, — говорит Феликс в кружку. — Не стесняйся. Тем более это правда. — Тогда мне ещё стыднее за то происшествие на вечеринке. Я так хотел произвести на тебя впечатление. Вселенная слышит наши желания, но исполняет их по-своему. — Зато я смог произвести впечатление на тебя, — усмехается Хёнджин. — Ты не нуждался в этом. — Ликс пожимает плечами. — Я был впечатлён с первого взгляда. — И где же ты меня увидел в первый раз? — Ты не помнишь. — Ликс не спрашивает даже. Конечно же, Хёнджин его не помнит. — Это был мой первый день в Корее. Чан сразу потащил меня в клуб, едва я успел разложить вещи и отдохнуть. Я увидел тебя на танцполе. Хёнджин слушает с интересом, но, кажется, действительно не помнит. — К тебе потом подошёл Минхо, вы о чём-то спорили. Мы ещё тогда столкнулись в дверях. — Извини, но я не помню. — Ничего страшного. Ликс немного разочарован. Но с другой стороны, чего ещё следовало ожидать? Что Хёнджин запомнит ничего не значащий эпизод своей жизни? — Интересно, сколько ещё вещей, происходящих вокруг меня, я не замечаю? — Хёнджин скорее просто думает вслух, но Ликс думает ответить на его вопрос: — Иногда следует вытаскивать из ушей наушники и поднимать взгляд от скетчбука. — Думаешь? — Хёнджин улыбается. — До этого времени у меня не было повода это делать. Он флиртует? Хёнджин сейчас с ним, Феликсом, флиртует? — Теперь есть. — Да, — с улыбкой отвечает Хёнджин. Они замолкают на некоторое время. Феликс смотрит на соседние крыши. На некоторых тоже стоят стулья или разбиты небольшие садики. Летом наверняка тут просто чудесный вид. Особенно когда закат происходит намного позже, чем в зимнее время. И уж точно сидеть тут намного теплее. — Замёрз? — спрашивает Хёнджин, когда Ликс подтягивает плед чуть выше, чтобы уткнуться в него носом. Феликс согласно кивает. — Тогда почему молчишь? Пошли в дом, ты же не хочешь заболеть перед началом нового семестра? Феликс не хочет, но и покидать крышу как-то лень. Они ещё не договорили. Но Хёнджин уже поднимается со своего места, поддерживает плед, чтобы тот не волочился по крыше. Он берёт свою и Ликса чашки и начинает спускаться первым. Ликс идёт следом. Жилое помещение встречает их теплом, даже жаром после прохладной крыши. Хёнджин, а за ним Феликс, замирает на месте, чуть прикрыв глаза, наслаждаясь теплом, которое укутывает их. Именно про это говорил Хёнджин когда-то. Феликс подглядывает за Хёнджином, пока тот с минуту наслаждается сменой температур, а потом как ни в чём не бывало идёт на кухню. — Я хочу ещё суши, а ты? — спрашивает Хёнджин, доставая остатки суши из холодильника. — Ты на самом деле можешь их много съесть, — смеётся Ликс. — Да. И кто мне запретит? — Точно не я. Ликс подходит ближе, чтобы наблюдать, как Хёнджин накладывает себе новую порцию суши. — У меня два вопроса к тебе, Хёнджин, — говорит он. Хёнджин на миг замирает, но потом продолжает своё занятие. — Да? И какие? Феликс удивлён сам себе. Откуда у него столько смелости, он понять не может. Но Хёнджин уже не выглядит таким пугающе недоступным. Он такой же человек, как Ликс. Возможно, чуть более уверенный, но всё же человек. Наверняка у него есть свои страхи тоже. Просто он их пока не показывает. — Мы теперь встречаемся? — выдыхает Феликс. Хёнджин смотрит на него, забыв про суши. Последний рисовый кругляш падает с его палочек обратно в контейнер. Такая реакция немного пугает. Почему Хёнджин выглядит таким удивлённым? — Ну, мы целовались, — мямлит Ликс. — И я подумал, что это должно что-то значить. Не просто же так мы это делали. — Ты хочешь встречаться? — А ты нет? — Не самая удачная идея отвечать вопросом на вопрос, но Ликс уже растерял всю свою смелость. — Наверное, да. Просто немного неожиданно. Что в этом может быть неожиданного, когда пихаешь свой язык в чужой рот, непонятно. Хёнджин же сам его поцеловал, на минуточку. — «Наверное, да» — не совсем тот ответ, который я ждал, — признаётся Феликс. — Я же тебе нравлюсь, мы целовались. Или это слишком быстро? Начать встречаться. — Извини. Нет, конечно, не быстро. Я просто удивлён. Знаешь, нечасто у меня такое спрашивают. — Нечасто? — подозрительно переспрашивает Ликс. — Обычно всё идёт как идёт. У меня никогда не спрашивали такого. Честно. — Да как так-то? — Конечно же, Ликс удивлён. На Хёнджина просто обязаны сыпаться подобные предложения. — Вот так. Просто человек появляется в моей жизни, потом исчезает. «Встречаться» — это же обязательства. Никто не хотел их со мной. Вот и всё. — Я хочу! — вырывается у Феликса. — Я хочу обязательства с тобой. Если ты хочешь их со мной. — Да, да. Я хочу, — говорит Хёнджин. — Это так необычно для меня. И что мы будем делать? — Мы поговорим об этом позже. Сейчас я хочу задать второй вопрос. — И что за вопрос? — Я могу звать тебя Джинни? У Хёнджина чуть округляются глаза. Это мило, на самом деле. Хёнджин, теперь его парень, милый. — Да, можешь. А я тогда буду звать тебя Ликси. — Фу, это звучит не очень. — Тогда Лики-Ликс? — Нет, это разрешено только Минхо. И то, потому что с этим ничего нельзя уже поделать. — Тогда Ликси, — настаивает Хёнджин. — А теперь, Ликси, мы идём есть суши. И попробуем посмотреть ещё что-нибудь. Может, какой-нибудь мультфильм? — Пусть будет мультфильм, — смеётся Феликс. Хёнджин, Джинни, его парень. С ума сойти!