Гаснут звезды

Ликс просыпается, когда автобус останавливается в очередном населённом пункте. Феликс открывает глаза и садится ровно, подумав, что они уже в Сеуле. Но за окном небольшое здание, где находится касса и магазинчик с необходимыми в дороге вещами. Дальше видны только частные дома, довольно ветхие на вид. Хёнджин сидит рядом и что-то смотрит в телефоне. Ликс потягивается: спина сильно затекла. — Следующая остановка Сеул, — говорит Хёнджин, не отвлекаясь от телефона. — Если у тебя ещё остался кофе и сандвичи, то самое время их употребить. Ликс улыбается и тянется к своему рюкзаку. Они допивают кофе и съедают бутерброды. Теперь рюкзак Ликса весит намного меньше. За окном уже начинают появляться признаки большого города. Деревню сменили стоящие в отдалении друг от друга заводы, потом пошли огромные ангары оптовых магазинов. Сам Сеул стоит на гористой местности, и это уже начинает ощущаться на дороге. Автобус набирает скорость, чтобы въехать на возвышенность. Издалека уже виден сам город, начинающийся с маленьких домов, постепенно растущих ближе к центру. Высокие здания, которые Ликс уже проезжал, ещё трудно рассмотреть в утреннем тумане. На часах чуть больше девяти, когда они въезжают на подземную остановку, откуда сразу легко войти в метро. Феликс и Хёнджин заходят в туалет, после покупают воду в газетном ларьке и спускаются вниз, к станции метро. Феликс впечатлён. Если бы он решил поехать на метро в свой день прибытия, то точно заблудился бы. Огромная схема направлений ввергает в ужас даже сейчас. Они покупают Ликсу билет, выбрав в автомате нужное направление, Хёнджин пользуется специальной картой. Станция метро большая, чистая. На самой платформе стоят ларьки с газетами, небольшие кафешки и даже магазины сотовой связи. К облегчению Феликса все названия дублируются на английском языке, и даже объявления повторяются на нём же. Хёнджин ориентируется спокойно, быстро шагая вперёд, лавируя между другими людьми. Ликс старается не отставать. Они делают несколько пересадок и выходят из метро в Каннам-гу. — Я думаю, стоит начать отсюда, — говорит Хёнджин. Ликсу всё равно. Он крутит по сторонам головой, а Хёнджин берёт его за руку, чтобы не потерялся. — Если ты хочешь куда-нибудь зайти, то говори, не стесняйся, — продолжает говорить Хёнджин. Они идут по оживлённой улице в сторону небоскрёбов. Ликс лишь качает головой. У него на эту поездку ушли почти все накопления. Ему уж точно не до магазинов. Он готов получить всё, что собирается предложить ему Хёнджин. Феликсу кажется, что он до этого и не был в Корее. Просто здесь всё было именно так, как себе представляет турист. Узкие улочки, куча вывесок, запахи лапши и специй из каждой открытой двери. Их город у университета и в подмётки не годится местному колориту. Дорога лентой идёт вверх, Хёнджин упорно тащит Ликса за собой. — А где твой дом? — спрашивает Феликс. — Не здесь, — усмехается Хёнджин. — Обычный скучный район. Там нет ничего интересного. — Я не к тому, чтобы заглянуть к тебе в гости. — В ответ Ликс тоже улыбается. — Просто интересно. Здесь так атмосферно. Поэтому любопытно, как здесь жить. — Наверное, плохо, несмотря на то, что это дорогой район. — Хёнджин задумывается немного. — Слишком много людей. Даже ночью. В одном из заведений они покупают Хёнджину очередной напиток, без которого, как Хён заявил, он не может, и идут дальше. Мимо мелькают пятизвёздочные отели, дорогие магазины, рестораны. Они проходят несколько университетов, сейчас закрытых на каникулы. Вдоль обочин встречаются машины, от роскоши которых Ликс несколько раз подбирает свою челюсть. Они словно переносятся в другой мир. Признаться, такого Ликс не видел даже в Австралии. И, конечно, море туристов. Просто нескончаемый поток. Автобусы вереницей проезжают мимо. Они доходят до занятной статуи скрещённых медного цвета рук. — Вставай, я тебя сфотографирую. — Хёнджин несильно подталкивает Ликса к статуе. — Да не надо, — Ликс решает отказаться, внезапно застеснявшись. — Мы же за фото сюда и приехали, — не отступает Хёнджин. — Вставай, надо сделать фото на память! Он всё-таки щёлкает Феликса несколько раз, а потом внезапно обнимает его за плечи и делает селфи. Оба получаются смешными. От яркого солнца прищурены глаза, и их почти не видно. А у Феликса ещё вылезают его веснушки. Но Хёнджина всё устраивает. С его внешностью не так печально иметь несколько неудачных фото. Он всё равно на них милый. Следующий объект, к которому они направляются, — это стена с отпечатками ладоней к-поп исполнителей. Ликс далёк от этой культуры, но с интересом наблюдает за множеством фанаток, которые пришли сравнить свои ладони с ладонями кумиров. Они иногда косо смотрят на Хёнджина: тот даже в толстовке похож на айдола. Потом Хёнджин тянет Ликса к реке Ханган, по дороге они покупают по большому комплексному обеду, чтобы поесть на набережной. Ноги у Ликса гудят с непривычки. Он с удовольствием их вытягивает, когда садится на скамейку. С лёгким вздохом облегчения Хёнджин делает то же самое. Они едят медленно и молча. Ликс смотрит на перекинутый через реку мост. Высокие одинаковые здания, стоящие в ряд. Большие прогулочные теплоходы, которые пачками возят туристов по реке. — Я бы прокатился, — замечает Хёнджин. — Но сейчас слишком много людей. Ликс кивает. Он тоже не прочь покататься на теплоходе, но не хочется думать, во сколько может встать это удовольствие. Тем более, ему замечательно и на берегу. Солнце немного припекает, несмотря на то, что зимнее. В контейнере тёплая лапша с кусочками курицы, салат из капусты и морс. Рядом сидит Хёнджин, сложив точно такой же контейнер на колени, смотрящий вдаль, сощурив глаза. Феликс счастлив. Он ощущает себя шариком, который накачивают гелием. Лёгким, словно сейчас взлетит в голубое небо, внутри что-то щекочет, заставляя улыбаться. — Здесь так здорово! — делится своим настроением Феликс. — Здесь очень красиво вечером, — отвечает Хёнджин. Он цепляет палочками остатки лапши и отправляет их в рот. Ест он, к слову, неаккуратно, даже забавно, но Ликсу нравится и это. — Да? — Да. Но сегодня задержаться не получится. Мы же не планировали нигде останавливаться. Тут Феликс узнаёт место, где они сидят. При свете дня уже нет той магии, которую Ликс видел на фото Хёнджина в инстаграме. — «Звёзды на воде гаснут утром», — цитирует Ликс по памяти. Хёнджин удивлённо смотрит на него. — Ты подписан на мой инстаграм? — А кто в университете нет? — отшучивается Ликс. — Может и так, но не все могут запомнить мои подписи. — Мне понравился снимок. — Ликс пожимает плечами. — И таинственная надпись. Хёнджин фыркает. — Она не таинственная. Просто имеет некий для меня смысл. — Поделишься? Ликс поворачивается к Хёнджину. Тот смотрит в ответ. — Это глупо. — Не глупо, раз ты написал, — не соглашается Феликс. — Ты просто хочешь услышать парочку неловких историй и всё, — смеётся Хёнджин, стараясь скрыть смущение. — Вовсе нет, — отнекивается Феликс. — Хочешь неловкую историю? Мой отец гомофоб. Нашёл у меня в компьютере парочку сомнительных видео, которые я скачал, так как только хотел подтвердить некие свои мысли. И потом он решил, что Корея исправит меня. Возможно, он имел в виду Северную, — неловко шутит Ликс, потому что Хёнджин смотрит слишком серьёзно для истории, которую Феликс преподносит как шутку. Ничего не значащий эпизод в его жизни. Это, конечно же, не так. — Или ту Корею, в которой он вырос. Но вот он я. — Ликс разводит руки в стороны. — И мне впервые по-настоящему кто-то понравился. Признание вырывается само собой, и Ликс делает вид, что так и задумано. Глаза Хёнджина делаются немного больше. Безусловно, он в курсе, что Ликс ему симпатизирует. Просто удивлён признанием как таковым. — Что ж. — Хёнджин отводит взгляд. — Теперь я должен ответить на это. — Пусть так всё и задумывалось, но ты не обязан. Мне бы не хотелось, чтобы наше общение стало неловким из-за того, что я обязываю тебя к чему-то. Хёнджин взбалтывает остатки своего напитка в стакане. Боже, в него влезает столько жидкости! — Не хочу показаться чудиком. — Вряд ли ты будешь чудиком больше, чем я, — подбадривает его Феликс. Хёнджин усмехается. — У меня всё намного проще и скучнее. Я устал от себя. — Как это? — не понимает Феликс. — Не смейся только. Но я устал от того, какой я есть. От того, что у меня происходит в голове. Всю свою жизнь я слышу две фразы: у тебя всё получится, потому что у тебя милое личико, или у тебя всё получится, потому что у твоих родителей есть деньги. Никто никогда не воспринимал меня всерьёз. В школе учителя отмахивались от меня, ставили высшие баллы, потому что родители оплачивали покупку компьютеров или прочие нужные для школы вещи. Им неважно, что я делал эти задания сам, разбирался сам, сидел полночи над книгами. Ставили оценки не глядя. В старшей школе ещё хуже. «Просто стой и будь красивым», словно я и не человек вовсе. Хёнджин опять усмехается, но теперь в этом нет и капельки веселья. — Первые отношения пустышка. Вторые — тоже. Друзья рядом, только пока ты готов платить за них. И всем плевать, какой ты на самом деле. В университете я решил, что с меня хватит. Я почему-то всегда боялся одиночества. А теперь нет. Теперь мне и так хорошо. — Но так не должно быть. — Последний раз мне сказали, что я как звезда. Издалека красивый, а вблизи просто кусок камня, — говорит Хёнджин. — Красивое сравнение, но и обидное тоже. — Учитывая, что «кусок камня» — это планеты, а звёзды — газ, — смеётся Ликс, старясь поднять настроение Хёнджину. Он улыбается в ответ. — Отлично! Я вблизи газ. — Не думай об этом, — тихо говорит Ликс. Феликсу хочется коснуться его руки, поддержать. Он никогда не встречал людей с такими проблемами. То есть ему казалось, что богатым и красивым открыты все двери в этой жизни. Они должны быть счастливы и благодарить судьбу. Или это только Хёнджин такой? — Да, — соглашается Хёнджин. — Печально то, что с каждым днём мне всё меньше хочется с кем-то общаться. Я устал гадать, ради чего человек ищет со мной общения. Устал быть неуверенным в себе из-за этого. — А Минхо? Феликс не мог не задать этот вопрос. — Минхо? Ну, он просто прямолинейный. Всегда говорит то, что думает. Он мне в первый же день сказал, когда я пришёл в танцевальную студию к нему: «Я буду гонять тебя до седьмого пота и не посмотрю на твою мордашку. Ты будешь работать, как работают все. Поблажек не будет». — Минхо очень красивый, — замечает Феликс. — Возможно, он сталкивался с такими же проблемами, как и ты. — Ты прав. Только Минхо не такая размазня, как я. — Хёнджин опять улыбается, но теперь более весело. — Он не скупится на слова. И если что-то не так, как ему хочется, быстро поставит на место. Этим он мне и понравился. И я захотел такого друга, как он. И не прогадал. Благодаря ему я стал смотреть на некоторые вещи иначе. Многое сидит здесь. — Хёнджин стучит пальцем себе по виску. — Мне казалось, я вырос из детских обид и комплексов. Но, оказывается, нет. Ликс очень живо представляет, как Минхо бьёт кого-то в лицо на фразу про симпатичную мордашку. Да, это очень в его духе. Конечно же, мягкий и утончённый Хёнджин на такое не способен. Он творческая личность, а таких всегда легко задеть или обидеть. И думают они по-другому, не как все. Иначе не смогли бы творить. — Я рад, что ты решил расширить круг общения. И теперь мы в этом чудесном месте. Здесь действительно очень классно. В этот тёплый день здесь много народа. Многие сидят парочками, но есть и большие компании. Тем, кому не хватило места на скамейках, сидят прямо на широких ступенях, ведущих к воде, подстелив куртки. Кто-то катается на велосипедах или самокатах. Мамочки прогуливаются с колясками. Обычный выходной день в Сеуле. По голубому небу тянется белый след от самолёта. Сощурив глаза, Ликс смотрит вверх, наслаждаясь солнцем, шелестом воды и голосами отдыхающих. Он чувствует на себе взгляд Хёнджина, но не рискует открыть глаза, проверить, так это или нет. Между ними висит одностороннее признание Феликса. Хёнджин словно раздумывает: принимать его или нет. И что ответить. Феликсу же хочется задержаться в этом моменте, хочется остановить время, посидеть вот так несколько часов или дней. Это невозможно, и от этого грустно. Ликс открывает глаза и садится ровно, смотрит на свой пустой контейнер из-под обеда, ловя яркие пятна перед глазами, потому что долго был обращён лицом к яркому свету солнца. — Мне Минхо рассказал про тебя, — признаётся Хёнджин. Он говорит это тихо, немного опасливо. Так и должно звучать подобное признание. Словно оно может принести какие-то проблемы. Но Ликс подготовлен. Он и так знал, что Минхо говорил с ними обоими. Развлекался ли так Минхо, или действительно хотел им помочь, пока неясно. Но вряд ли бы Минхо стал так играть с Хёнджином. Это немного успокаивало. — И что же он сказал? — Голос Ликса звучит спокойно. Даже немного облегчённо: они перешли к самой сути. — То, что я тебе нравлюсь. Не то чтобы я этого не предполагал, — тут же поясняет Хёнджин. — Но Минхо обратил моё внимание на это. — Мне жаль, если тебе это неприятно или доставило неудобство. — По мне видно, что мне жаль? Или что мне это доставляет неудобство? — И снова улыбка. — Нет, — Ликс улыбается в ответ. Ему нравится улыбаться, ему нравится видеть улыбку Хёнджина. Они поразительно много делают это сегодня. — Нет, — подтверждает Хёнджин. — Тогда я должен признаться ещё раз, — говорит Ликс, волнуясь и не очень хорошо стараясь это скрыть. — Ты мне нравишься, — выдаёт он быстро. И ещё быстрее добавляет: — Это ни к чему тебя не обязывает. — Я знаю. Но дело в том, что ты меня заинтересовал. — О. Это же хорошо? — Да. Ликс задаётся вопросом: насколько велика разница между «заинтересовал» и «нравишься»? — Я готов узнать тебя ближе, — признаётся Хёнджин. — И эта поездка… — Да, она именно для этого. — О, и как успехи? Ликс смущён подобным заявлением. Но и у Хёнджина нет проблем, чтобы говорить открыто. — Мне всё нравится. Я много раз бывал здесь один. Днём и вечером тоже. Но сейчас мне нравится даже больше. Когда я не один. Мне нравится показывать любимые в этом городе места. Делиться этим. Понимаешь? — Да. — Хорошо. Потому что я не очень хорош в том, чтобы высказывать свои чувства через слова. — Я тоже, — признаётся Ликс. И они смеются. — Как насчёт того, чтобы перейти мост? Ты готов к такому? — спрашивает Хёнджин. Феликс чувствует себя достаточно отдохнувшим. И вообще воодушевлённым разговором, поэтому кивает. Они выкидывают свои контейнеры в мусорный бак и неспешно идут к мосту. Мост гудит от проезжающих по нему машин. Вода реки Ханган блестит на солнце словно чешуя гигантского змея. Они делают несколько снимков на память. И даже записывают короткий ролик для инстаграма Хёнджина. Ликс удивляется, когда Хёнджин тут же его публикует, позволяя увидеть всем. Теперь все учащиеся узнают: они гуляли вместе. Это волнительно и немного страшно. Ликс уж точно не хотел бы привлекать к себе внимание подобным образом. Но если они начнут встречаться (пожалуйста, пусть так и будет), то о них точно будет шушукаться весь университет. Почему-то Ликс об этом раньше не думал. Он не планировал выходить из шкафа на виду у всего университета, пусть к подобным отношениям дискриминация и не выявлялась. Они переходят мост, прогуливаются вдоль набережной, мимо высоких домов, которые они видели с другого берега, а потом снова ныряют в узкие улочки. — Чем ты обычно занят, когда дома? — спрашивает Феликс. — Тем же, чем и в университете. Рисую, хожу на выставки, если они меня заинтересовали. Часто хожу на хайкинг. — Хайкинг? — В западной части города есть отличные места. Гористая местность позволяет отлично нагружать ноги, — отмечает Хёнджин. — Я уже понял, что ты любишь ходить пешком, — смеётся Ликс. — Да! Тем более для хайкинга там есть все условия. Например, площадки для отдыха. Очень красивые места. Я иногда поднимался туда, чтобы делать зарисовки красивых пейзажей. В такие моменты я чувствовал себя счастливым, — делится Хёнджин. — Музыка, красивый вид, скетчбук. — Звучит отлично, — соглашается Феликс. — Угу. Хёнджин оглядывается по сторонам, словно что-то потерял. А потом говорит: — Я хочу токпокки! — заявляет он, хватает Ликса за руку и тащит в сторону. Они проходят сквозь арку и выходят на другой улице. — Место, где продаются самые вкусные токпокки, находится слишком далеко отсюда, — на ходу объясняет Хёнджин, продолжая держать Ликса за руку, хотя необходимости в этом уже нет. Феликс не то чтобы против. Он очень даже за. — Но здесь есть место, где тоже подают неплохие токпокки. Я наткнулся на него случайно. Ресторанчик, куда его приводит Хёнджин, оказывается таким маленьким, что больше похож на ларёк. Внутри только два столика, которые оказываются заняты. Хёнджин берёт две порции токпокки с брусничным соусом, не дав Ликсу заплатить за себя. И пару небольших бутылочек бананового молока. Есть приходится на ходу, накалывая токпокки на острую палочку. Немного неудобно, но не менее вкусно. После еды они смеются друг над другом, стирая брусничные «усы» от соуса. Они спускаются в метро, когда на небе появляются розовые облака — предвестники начинающегося заката. На часах почти семь, когда они садятся в нужную им электричку. Феликс чувствует себя уставшим до невозможности. Стопы покалывает от усталости, хочется спать, и он уже не может думать ни о чём, как сесть в автобус и проспать до самой последней остановки. Феликс даже не находит в себе сил повозмущаться на тему того, что Хёнджин купил им билеты и в обратную сторону через специальное приложение. Конечно же. Он ездит таким образом достаточно часто для того, чтобы этот процесс стал автоматизированным. Из Сеула в их направлении едет довольно мало людей, они спокойно могут занять два места каждый, чтобы поспать в горизонтальном положении. Но Хёнджин снова загоняет Феликса к окну, садится рядом, словно не замечая свободных мест. Как только автобус трогается с места, Хёнджин достаёт банановое молоко, про которое Ликс уже успел забыть, они выпивают его, просматривая в телефоне Хёнджина сделанные снимки. Для этого приходится притиснуться к нему совсем близко. Настолько, что кончики его волос касаются щёк Феликса. От этого случайного прикосновения у Феликса бегут мурашки по спине. А ещё у Хёнджина приятно пахнет туалетная вода. Феликс в раю. Когда наступают сумерки, они приглушают свет в лампочках над их местами и, откинув сиденья, закрывают глаза. Феликс, убаюканный мерным движением автобуса и уютным присутствием Хёнджина, засыпает довольно быстро. И выныривает из сна только на обязательных остановках. Он просыпается раньше Хёнджина. За окном темно, только еле заметная светлая полоса у горизонта, которая пропадает за отдельно стоящими рощами. Он узнаёт эти места, они уже совсем близко. На его плече непонятная тяжесть. Скосив глаза, он видит тёмную макушку Хёнджина. Тот во сне немного сдвинулся, положив голову на так вовремя подвернувшееся плечо Ликса. Чуть повернув голову, он почти зарывается носом в волосы Хёнджина. Во всяком случае, он так близко, что может слышать запах шампуня, пыли большого города и, возможно, самого парня. Хочется сделать что-нибудь безрассудное. Например, поцеловать его в макушку. Но это прям совсем крипово. И вряд ли бы Хёнджину понравилось. Возможно, ему не понравится и то положение, в котором они сейчас находятся. Но вины Ликса в этом нет. Не будить же его. Хёнджин просыпается сам через двадцать восхитительных минут, ими Ликс наслаждался до последней секунды. Хёнджин поднимает на него расфокусированный сонный взгляд. Тут же смущается, когда до него доходит, где он спал. — Извини, — бормочет он, выпрямляясь. Феликс ничего не отвечает. А что тут ответишь? Ничего страшного, мне понравилось? Они въезжают в город почти в девять часов вечера. Для Хёнджина поездка закончилась, а вот Феликсу ещё надо добраться до общежития. Сил на это нет никаких: ни физических, ни моральных. Он буквально выжат. На морозном вечернем воздухе он немного приходит в себя. Поправляя на спине рюкзак, поглядывая на остановку через дорогу, чтобы не пропустить свой автобус. Наступает неловкий момент прощания. Ликс поднимает на Хёнджина взгляд. — Спасибо большое за поездку, — скрывая смущение, говорит он. — Мне очень понравилось. Будь его воля, он бы ушёл без прощания. Это слишком неловко. — Тебе спасибо за компанию. Будет лишним, если я попрошу тебя написать мне, когда ты приедешь в общежитие? — Нет. — Тогда я прошу сделать это. Ликс кивает. А дальше что? Поклониться друг другу или пожать руки? Обняться? Или поцеловать Хёнджина в щёку, если тот позволит? Они же вроде как выяснили, что Ликсу Хёнджин нравится. А Хёнджина Ликс заинтересовал. Только вот дальше что с этим делать? Но Хёнджин решает за него, когда автобус Феликса показывается на дороге. Он внезапно обнимает его, отчего Феликс утыкается носом ему в куртку, тихо ойкнув. — Отличный день, Феликс, — шепчет ему на ухо Хёнджин, а потом отстраняет его. Феликс поражённо смотрит в ответ. — Ты пропустишь автобус, — усмехается Хёнджин и подталкивает его в нужном направлении. — Не забудь написать. Феликс, всё ещё поражённый действиями Хёнджина, кивает и быстро бежит к остановке. Он садится на свободное место, смотрит в окно, где видит в темноте белую куртку Хёнджина, тот ждёт, пока не тронется автобус. Этот потрясающий день заканчивается.