Рыцарь и одуванчики

— Срочное! У меня срочное донесение! — рявкнул Кэйя, продираясь сквозь заполонившую приемный зал у кабинета магистра толпу. — Да вы не слышите что ли? Судьбы Мондштадта в опасности! — Ленточки в киосках закончились! Хиличурлы ограбили повозку! Несправедливо распределили призы. Пьянчуге-барду вечно подсуживают! Зал гудел как улей, когда в него с дурьего ума бросишь камень, и только с грохотом захлопнутая дверь из тяжелого, прочного дуба вновь вернула тишину в кабинет. — С ума посходили что ли, — проворчал Кэйя, разглядывая порванный рукав рубашки. Помятый бок, в который кто-то с размаху заехал локтем не хуже взбесившегося митачурла, ныл. Джин подняла на него взгляд, вынырнув из обширного вороха донесений разведкорпуса — глаза были покрасневшие, густо обведенные темными тенями усталости. — Праздник весны, любви и радости. Как всегда, — машинально потянулась она за очередной чашкой кофе, давно уже как видно пустой, если в кабинете кофе даже не пахло. — Ну, что за срочное донесение? Не стесняйся, добей меня. Тогда мне хотя бы не придется все это выслушивать... Покачав головой, он аккуратно составил все грязные чашки на подоконник, сгреб бумаги в кучу, освобождая место для узелка, что прятал под плащом. Обернутая плотной тканью глубокая миска с крышкой была еще теплой. Не помялся даже одуванчик, который он прихватил машинально, подумав о Джин, когда на глаза попались золотые лепестки под прозрачным весенним небом. Наверное, он вообще слишком часто о ней думал теперь. — Суть донесения в том, что если ты не сьешь прямо сейчас мое рагу, оно остынет и станет невкусным, и я расстроюсь. — Уверена, его готовил не ты. Но все равно — спасибо, Кэйя, — улыбнулась она благодарно, положив голову на сплетенные пальцы, и от этого показалась ему младше, и мягче, и еще более измотанной собственным желанием взять на себя каждую проблему Мондштада. И каждую проблему решить обязательно. Вздохнув, Кэйя взял ее теплую руку в свою и сам вложил в нее ложку. — Расстроится добрая, постаравшаяся лично для тебя Сара, я расстроюсь за нее и за ее лучшее рагу, кругом воцарится печаль, уныние, тоска и праздник будет испорчен, — мягко усмехнулся он. — Поэтому как насчет съесть его прямо сейчас, а потом лечь вон на тот прекрасный диван и поспать часок? Или два? — Шутишь? — вздохнула Джин. — Да они просто взломают эту дверь. — А если я пообещаю что никто не зайдет даже если я оставлю ее настежь открытой? Недоверчиво Джин качнула головой. Внезапно засмеялась и взяв тонкими пальцами одуванчик со стола, заправила его ему за ухо. Тут же потянулась ближе, сама сжала его щеки в ладонях — прежде чем Кэйя успел сказать что-то, прильнула к его раскрытым губам, увлекая в поцелуй, от которого голова закружилась быстрее и лучше чем от любой, самой крепкой и сладкой выпивки. И если даже самого лучшего вина можно перебрать, Джин он никогда не сможет пресытиться, будь им на двоих отмерен что день, что тысяча лет. В какой-то момент он почти забыл зачем приходил. — Хорошая попытка меня отвлечь, магистр, — тяжело перевел он дух, понимая, что еще чуть-чуть и остановиться они уже не смогут. — У тебя почти получилось даже. — Почти? — немного обиженно приподняла брови Джин. Щеки ее порозовели, грудь открытая вырезом блузки быстро поднималась и опускалась. С трудом он заставил себя отодвинуться и убрать с ее талии руки. — Вечером поговорим. А сейчас перерыв на обед и отдых. Убедившись что Джин поела и устроилась на диване под пледом, обычно бесполезно забытым в одном из шкафов, он демонстративно оставил дверь слегка приоткрытой. Назойливый гул тут же ворвался в щелочку, но она уже крепко спала, едва головой коснувшись подложенной под щеку ладони. Оказавшись снаружи, Кэйя скроил настолько встревоженную и испуганную физиономию, насколько позволяло все его обширное, отточенное годами актерское мастерство. Растрепанные руками Джин волосы и покрасневшие щеки играли скорее на руку чем против него. — Магистр Гуннхильдр… не в духе? — тревожно спросил у него молодой, незакаленный годами службы еще караульный. — Не в духе? — привалился Кэйя спиной к стене, помахивая ладонью так словно бы воздуха не хватало. Гудение замолкло. — Как бы не так. В бешенстве! В ярости! Мы работаем столько лет, но я никогда, никогда в жизни ее такой не видел… — поежился он. — Понятия не имею кто или что вывело ее из себя, но без крайней нужды никому не советовал бы соваться в это логово львицы. Сегодня она жаждет крови. В зале стало вдруг очень, очень тихо. — Все так плохо? — спросил кто-то из толпы удивительно тонким басом. — Просто скажу, что вся Доля ангелов не закупила сегодня достаточно вина, чтобы вернуть мне спокойный сон, — драматично отвел Кэйя взгляд. Колени слегка подогнулись — впрочем, после поцелуев Джин они всегда становились мягкими, как и его сердце. А вот штаны… штаны в паху слегка давили, и он старательно подумал о самых унылых в мире делах, незаметно плащом прикрываясь. Спектакль одного актера был настолько же глупым как и впечатляющим — но когда он поднял взгляд, зал был почти пуст, и только в широких дверях толкаясь локтями и сверкая пятками рассасывался остаток затора. Прикованный к своему посту караульный бросал в сторону приоткрытой двери тревожные взгляды, как будто и впрямь его оставили возле логова льва да группа самых настойчивых и непрошибаемых визитеров мялись, поглядывая на Кэйю. — Это, господин капитан кавалерии, если бы кто-нибудь еще нам помог советом… Мы бы в долгу не остались. Взгляд Кэйи стал острым и хищным, но он тут же слегка опустил ресницы, вновь превращаясь в добросовестного, услужливого рыцаря лучших правил Мондштадта. — Ох, почтенные, если вы так настаиваете… Совершенно бескорыстно, конечно же. Да. Его решения, пусть иной раз и впрямь несколько радикальные и неудобные, не всем пришлись по душе, но подготовленные вступлением, горожане и гости особо не спорили. Вскоре в зале воцарилась окончательная пустота. С ощущением отличной проделанной работы Кэйя рукавом стер со лба воображаемый пот. — Ты сделай одолжение, друг, — похлопал он по плечу караульного. — Предупреждай тут народ еще часок, чтобы не лезли прямо в пасть нашей львице. Или лучше два, два часа. Нам тут на празднике ни к чему рыдания и истерики. А не то что-нибудь и похуже… — передернулся он выразительно и провел по горлу ребром ладони. Тот закивал понимающе, и Кэйя уверенными шагами направился к выходу, с трудом сдерживаясь чтобы не насвистывать себе под нос новую праздничную песенку. Пора было заняться своими прямыми обязанностями, и только у самых дверей задумчивый, все понимающий взгляд Альбедо заставил его притормозить. — Отличная работа, капитан Альберих, — едва заметно улыбнулся тот, все это время стоявший у стены так тихо, что никто его не заметил. — Но в следующий раз, прошу, будьте немного внимательнее к мелочам. Ловкими пальцами он извлек из-за уха Кэйи цветок, вложил ему в руку, и тот прикусил губу от досады на свою оплошность и на избыточную наблюдательность алхимика. Промолчал, кивнув уже его удаляющейся спине, и с внезапной улыбкой нежно разгладил мягкие, тонкие лепестки одуванчика на ладони.