Муми-дол в отражении

– Ох, почему так хочется пить, когда и так пил всю ночь? – причитала Снорочка. Она чувствовала себя так, будто по ней пробежался бык, а потом всю дорогу до дома волочил ее по земле. Муми-мама хихикнула, стоя у раковины. – Это великая тайна, – сказала она, поставив перед Снорочкой чашку с чем-то теплым и ароматным. – О, это волшебное средство из книги Вашей бабушки? – спросила Снорочка. – Нет, дорогая, это ромашка, – сказала она, слегка сжав ее плечо. – К сожалению, в мире не нашлось еще ни одной достаточно мудрой ведьмы, которая смогла бы сварить лекарство от похмелья. Снорочка приуныла. – Могли бы хотя бы попытаться, – пробормотала она, массируя виски. Мумрики так ужасно потели, а при интоксикации тем более. Муми-мама рассмеялась. – Они пытались, уж поверь мне. Моя бабушка пыталась каждое воскресенье, не пропуская ни одного, – сказала она. – Как думаешь, сможешь ты позавтракать? Может быть, съешь овсянку с ягодами? Желудок Снорочки забурчал, то ли от голода, то ли от тошноты, она не смогла понять. – Я попробую, – сказала она, а потом, поскольку с утра еще не видела Муми-тролля, спросила, – А где мальчики? На самом деле она не была уверена, что хочет видеть Муми-тролля. Она не была уверена, чего именно она хочет. Возможно, в этом и заключалась вся проблема. – Папа и Муми-тролль рано утром отправились на рыбалку, – ответила Муми-мама, насыпая овсяные хлопья в кастрюлю и заливая их молоком. – На рыбалку? – переспросила Снорочка, выпрямляясь на стуле. – Когда мы со Снусмумриком в таком состоянии? – Я знаю, что это звучит странно, но я подумала, что сейчас самое время отцу с сыном побыть немного вдвоем, – ответила Мама. – А Снусмумрика я отправила за овощами в огород. – О, Вы хотите что-то приготовить? – Да нет, ничего особенного. Он просто был таким угрюмым, что это начало немного действовать мне на нервы, – сказала она, промывая свежие ягоды в раковине. Оглянувшись через плечо, она подмигнула Снорочке. – Когда мужчины в таком состоянии, лучше всего занять их каким-нибудь делом. Снорочка невольно рассмеялась. Она так и представляла себе как Снусмумрик, похмельный и несчастный глядит из окна и пытается сделать вид, что у него все хорошо. Ее веселье быстро угасло, когда воспоминания о предыдущей ночи вернулись к ней яркими вспышками. Ни одно из них не вызывало у нее приятных эмоций. – Кажется, вчера я была груба и наговорила ему много глупостей, – пробормотала Снорочка. Муми-мама кивнула. – Мы все иногда так делаем, дорогая, – сказала она. – И я рассказала ему о себе кое-что, что хотела бы оставить в секрете... – продолжала она, уронив голову на сложенные на столе руки. Муми-мама похлопала ее лапой по спине и поставила перед ней тарелку с овсянкой. – И иногда это именно то, что нам нужно, – сказала она. – Поешь, дорогая. На сытый желудок ты почувствуешь себя лучше. Снорочка сделала вдох и, героически преодолевая себя, попыталась поесть, но ее желудок упорно сопротивлялся. Время от времени она останавливалась и зарывалась лицом в ладони или пустым взглядом утыкалась в столешницу. – Никогда в жизни я больше не возьму в рот эту гадость! – заявила она (или, по крайней мере, попыталась это сделать – вышло скорее жалобное мычание). Муми-мама кивнула, изо всех сил делая вид, что ей не смешно, но Снорочка отчетливо видела в ее глазах смешинку. Смутившись, она взяла свою книгу, и попыталась притвориться, что ее читает. Она чувствовала себя ужасно глупо из-за того, что вчера ныла и упрашивала Снусмумрика принести ей что-нибудь почитать. К тому моменту он и так уже достаточно времени потратил на то, чтобы уложить ее в постель и напоить водой. А она, фактически, лишь взглянув на первую страницу, отключилась. И все же было поразительно, что он выбрал именно эту книгу. Это была глупая книжка, если подумать. О девушке, которая оказалась посреди моря и, узнав о существовании волшебного сокровища, которое может мгновенно перенести ее домой, вступает в противостояние с пиратами, пытаясь отыскать его. Однажды давным-давно, когда она была маленькой девочкой и еще путешествовала на спине Снорка, она сидела у фонтана, и ей было скучно и одиноко. Снорк работал над новым изобретением, а ей было велено сидеть и ждать, пока он не закончит. Один добрый Хемуль, увидев ее несчастный вид, угостил ее яблоком в карамели и подарил эту книгу. Это была первая вещь, которая принадлежала только ей. Она так радовалась этому, что продолжала носить ее с собой, даже после того, как прочитала от корки до корки. Теперь у нее было много собственных вещей. Но ни одна из них не вызывала такого восторга, как эта маленькая старая книжка в мягкой обложке. Как странно! Возможно, ей пора было разобрать свои вещи... "Хм? – Муми-мама навострила уши. – Дорогая, ты слышишь это? Снорочка выпрямилась, вернувшись к реальности. Она внимательно прислушалась и уловила какой-то звук: как будто что-то рвется. "Малышка Мю!", - воскликнули они хором и побежали посмотреть, что она опять вытворяет. "Если она снова забралась в мою комнату…!" – проворчала Снорочка. То, что она временно спала в кабинете Папы, не имело ни малейшего значения – Мю прекрасно знала, что в снорочкину комнату ей вход заказан, после того, как маленькая безобразница съела ее любимые румяна! К сожалению, чем ближе они подходили, тем очевиднее становилось, что эти звуки доносились именно из комнаты Снорочки. – Мю, надеюсь, ты не трогаешь мою косметику! – крикнула Снорочка, распахнув дверь. Она чуть не завопила, увидев какой там царит беспорядок: все поверхности были усеяны вырванными страницами и клочками бумаги. Посреди этого бумажного безумия сидела Малышка Мю, со смаком выдирая страницы из очередной книги. – Мю! Ты чего вытворяешь? – строго спросила Муми-мама. Малышка Мю выдернула страницу и зашвырнула куда-то себе за спину. – А на что это похоже? Я решаю нашу проблему. – Как? – спросила Снорочка, больше озадаченная, чем рассерженная. Малышка Mю хмыкнула, закатив глаза. – А что непонятного? Это все из-за этих глупых историй. Ты когда-нибудь замечала, что у них у всех одинаковый скучный конец? – сказала она, открывая книгу на последней странице. – Почти в каждой из них героини, в конце концов, выходят замуж и рожают детей. И после этого, неважно, какой интересной книга была до этого, она становится скучной, как грязь. Если вообще есть продолжение! Она вырвала еще одну страницу, скомкала ее и зашвырнула в угол. – Так вот, я собираюсь вырвать все скучные места, – сказала она. Сложив из очередной страницы оригами в виде стрекозы, она отправила ее в полет по комнате. – Интересные моменты я оставлю и скомопную в действительно стоящую историю. – Ты не можешь этого сделать, – возмутилась Снорочка. – Нельзя просто менять все по своему усмотрению! – Почему нет? – спросила Малышка Mю, вырвав страницу и, вместо того чтобы выбросить, положила ее на верх аккуратной стопки рядом с собой. – Кто мне помешает? – Н-ну, – запнулась Снорочка. Она подумала, что Малышка Мю может быть права, ведь не было правил, запрещающих менять историю уже после того, как она была написана. – Я думаю, что никто, но так просто не делается! Эти истории пишут настоящие писатели – очень умные, компетентные люди! У них у всех есть университетские дипломы, они пишут за столами из красного дерева, и у них много важных и мудрых мыслей, которыми они могут поделиться! – Ха! Кто сказал, что они знают больше меня? – сказала Малышка Мю, бросая за спину еще несколько скомканных страниц. – Если бы они на самом деле были такими уж умными, они бы сделали свои истории поинтереснее! Кроме того, я же не все книги уничтожаю. А только те, которые были написаны мужчинами. – Ну все, довольно! – сказала Муми-мама, выступив вперед. – Упс! Похоже, пора сматываться! – сказала Мю и умчалась, зажав несколько страниц под мышкой, за ней взвился вихрь рваной бумаги. Муми-мама со вздохом поймала один из обрывков, а затем обвела взглядом комнату, чтобы оценить масштабы ущерба. Снорочка с ужасом разглядывала комнату – почти все ее книги превратились в клочья и обрывки, кроме небольшой стопки у кровати. Размер этой стопки потряс ее – неужели это все, что осталось? Она никогда не задумывалась о том, что авторами большей части книг, которые она читала, были мужчины, но, сейчас стало очевидно, что книг под авторством женщин было незаслуженно мало. – Мне жаль, дорогая, это был ужасный поступок с ее стороны, – сказала Муми-мама. Снорочка перевела взгляд с уцелевших книг на царящий вокруг беспорядок. Она должна была почувствовать себя ужасно. Вообще-то, она должна была расплакаться, из-за того, что лишилась своих прекрасных книг, как когда-то она расплакалась, когда лишилась своей челочки. Она должна была рыдать и причитать (разумеется, оставаясь при этом весьма хорошенькой), но... Ей было ни капельки не грустно. На самом деле, глядя на разбросанные по полу клочки бумаги, она не чувствовала ничего, кроме облегчения. "Хорошая растопка для костра, правда?" – произнесла она после долгого раздумья. Чувствуя странное умиротворение, она опустилась на колени и принялась собирать вырванные страницы. Снорочка не видела лица Муми-мамы, но, судя по ее молчанию, та была потрясена. "Правда, – наконец, ответила она. – Это великолепная идея. Я помогу тебе привести комнату в порядок". **** Работать на свежем воздухе очень приятно, неважно, в каком состоянии ты при этом находишься. Снусмумрик с удовольствием обнаружил, что управляться с совком и выдергивать из земли лук и репу одинаково легко и приятно, не важно, снорк ты или мумрик. Ощущение земли на ладонях и коленях было приятным, солнце согревало спину, а свежая вода из реки смыла все похмелье. Он работал не спеша, и не забывал похвалить каждый овощ за его форму, прежде чем положить его в ящик. Впервые за последние несколько дней Снусмумрик почувствовал себя самим собой настолько, что начал тихонько напевать себе под нос. "Какая странная мелодия", – произнес чей-то голос. Снусмумрик обернулся и увидел, что на него смотрит Туу-Тикки, приветливая улыбка на ее лице сглаживала впечатление от ее слов. – Извиняюсь. Я еще не привык к этому рту, – сказал он. – Вы, должно быть, подруга Муми-троллей? – Да. Одна из них, - сказала она, легонько кивнув. – А ты, несмотря на свой необычный облик, должно быть, Снусмумрик? Снусмумрик рассмеялся. – Неужели моя репутация и правда настолько меня опережает? – спросил он, отвернувшись, чтобы пристроить собранные овощи в один из ящиков Муми-мамы. – Боюсь, что это так. Ты пользуешься большой популярностью у здешней малышни, – сказала она. – Один из твоих подопечных только о тебе и болтает. Потянув за репу, он случайно ударил себя ею по носу. – Подопечных? – переспросил он, покрепче ухватившись за репу и потирая мордочку. – Маленький лесной парнишка – едва начал говорить, но половина его словарного запаса состоит из слова "Снусмумрикпапа", насколько я поняла, – продолжала Туу-Тикки, ухмыляясь. Снусмумрик слегка отвернулся, пытаясь сделать вид, что ему вовсе не приятно. Только все было зря – как он ни старался, его шерсть предательски окрасилась в розовый цвет. Поглубже натянув шляпу, он положил репу в ящик. – Иногда мне кажется, что люди слишком много шума поднимают вокруг моей персоны, – сказал он, отодвигая полный ящик и доставая новый. – Во мне нет ничего интересного. Просто я бываю тут немного реже, чем остальные, поэтому люди ошибочно думают, что я особенный. Туу-тикки рассмеялась. – По личному опыту знаю, если другие люди считают тебя особенным, невежливо их в этом переубеждать, - сказала она. – Это все равно, что выбросить замечательный подарок. Нечасто Снусмумрик испытывал симпатию к людям при первом же знакомстве, но тут он обнаружил, что Туу-Тикки ему очень нравится. – Вы направляетесь в Муми-дом? – вежливо поинтересовался он. – Не совсем. Видишь ли, я иду по следу одного существа, – сказала она. – Судя по тому, что с тобой случилось, полагаю, что ты уже успел с ней познакомиться. – Фея, – угрюмо сказал он. – Да, мы пересекались. На днях Муми-тролль чуть не поймал ее, но Малышка Мю все испортила. – Да, это она. Поначалу я приняла ее за малышню, но феи – хитрый народец, – сказала она, покачав головой. – А еще она стащила у меня бутылку вина. – ...Ох, – виновато сказал Снусмумрик. – Кажется, я должен перед Вами извиниться. Мы выпили его. – Правда? – Туу-Тикки хихикнула, как будто ее это очень развеселило. – Хорошо провели ночку, да? – Ну... да, наверное, – ответил он неуверенно, потому что было действительно весело, хотя и немного горько. – Просто было немного непривычно. – Ничего удивительного, учитывая, что ты находился в чужом теле, – сказала она, сложив руки на груди и запрыгнув на ящик с овощами, – Я правильно понимаю, что где-то рядом бегает маленькая Снорочка, которая выглядит как Снусмумрик? – Да, и между прочим, именно с ней мы и выпили ваше вино, – сказал он, слова давались ему удивительно легко. Может, оттого, что Туу-Тикки на самом деле не расспрашивала, поэтому рассказывать было легче. А может, просто потому, что она почему-то показалась ему такой знакомой. – Кажется, ты знаешь ее. Или, по крайней мере, слышала о ней, – продолжил он. – Большую часть времени она живет в Муми-доме, но иногда возвращается к своему брату Снорку, который живет на другом краю леса. Он махнул рукой куда-то в сторону леса. – Я слышала, что она подружка Муми-тролля, – сказала Туу-Тикки. Снусмумрик помолчал. – Да, полагаю, это так, - сказал он, наконец, – хотя я не уверен, что это официально. Туу-Тикки засмеялась. – Да, так бывает, когда ты молод, – сказала она. – Впрочем, это не единственный слух, который ходит среди лесных обитателей, знаешь ли. Снусмумрик смутился. Он не очень-то хотел знать, о чем еще болтают в лесу. Он неопределенно хмыкнул и вытащил из земли пучок морковки, лапой смахнув с него комья земли. – Помочь тебе занести все это в дом? – спросила она, окинув взглядом многочисленные ящики с овощами. – Даже для снорка это многовато. – Правда? – искренне удивился он, оглядываясь вокруг – этот момент он не продумал. Собирая урожай, он так увлекся, что совсем потерял счет времени. Он просто решил, что Снорочке не составило бы труда перенести в дом все, что он собрал. Но очевидно, хотя снорки были сильнее мумриков, их сила не была безграничной. – Да. Но вдвоем, я думаю, мы справимся, – сказала она, улыбаясь до ушей. Снусмумрик неловко улыбнулся в ответ, внезапно почувствовав себя совсем маленьким. Он всегда считал себя довольно зрелым, но эта Туу-тикки заставила его осознать, что он еще не достаточно взрослый, пусть он уже давно живет самостоятельно. Это не было таким уж неприятным чувством, но заставляло задуматься. – Спасибо, Вы очень добры, – сказал он, сложив друг на друга пару ящиков и пробуя поднять их. Идти до Мумидома было недалеко, но дорога шла немного в гору, а с их ношей это будет не такой уж легкий путь. Туу-Тикки взяла один из ящиков, перед этим натянув брезент на остальные. – Кажется, будет дождь, – коротко объяснила она. Снусмумрик согласно кивнул. Надо было предупредить Муми-тролля и его отца, чтобы они захватили с собой зонтики на рыбалку, но они сбежали еще до того, как он проснулся. Именно поэтому с утра у него было такое плохое настроение – он надеялся застать Муми-тролля дома. Он все еще был немного расстроен, но все равно очень хотел его увидеть. Теперь же ему казалось, что его избегают. Это было вполне объяснимо. Снорочка вышла из себя, да и Снусмумрик вел себя не лучшим образом. Да, то, что сделал Муми-тролль, было эгоистично и глупо. Но ведь и сам Снусмумрик ничего никому не говорил, когда считал себя виноватым в том, что они поменялись телами. Более того, он был почти уверен, что и со Снорочкой была та же история. Он потряс головой. Ох-охо, когда же все пошло наперекосяк? Почему они все так запутались? – О чем-то задумался? – спросила она, а затем, увидев его изумленное выражение лица, улыбнулась. – Я спрашиваю только потому, что ты стал бордовым. – Ох, как же мне надоел этот мех, – проворчал он. – Полагаю, ты привыкнешь к нему, если придется, – сказала она. Снусмумрик яростно замотал головой. Он отказывался даже рассматривать такую возможность. Он хотел вернуть свое собственное тело, палатку, губную гармошку и бродячий образ жизни. – Ну что, малыш Снусмумрик, ничего не хочешь рассказать старине Туу-Тикки? – спросила она, так непринужденно, что предложение показалось заманчивым. Снусмумрик просто не был уверен, как все объяснить. Более того, о чем-то вообще не следовало говорить. Он закусил губу, помолчал, и через некоторое время спросил: – Как говорить о том, о чем говорить не следует? Туу-Тикки и глазом не моргнула, продолжая идти рядом с ним. – Хм. Это сложный вопрос, – ответила она. – Полагаю, нет смысла спрашивать, о чем ты сейчас? – Нет, – сказал он, – но я думаю, что большинство людей, вовлеченных в это, уже прекрасно понимают, о чем речь. – Что ж, – сказала она, приняв умный вид. – О чем-то нельзя говорить, но можно выразить другим способом. Это были ужасно мудрые слова… и Снусмумрик ничего не понял. Ого, так вот каково было другим говорить с ним? Ужас как бесполезно. Снусмумрик дал себе еще минутку, размышляя, как выразить мысль, которая все утро маячила у него на краешке сознания. – Мы... находимся на перепутье, я думаю, – продолжил он, слова медленно складывались в предложения. Казалось, что каждый слог должен быть подобран с такой тщательностью, как будто из-за малейшей оговорки все могло рухнуть. – Я думаю, что мы не сможем вернуться к нормальной жизни, пока не откажемся от нее. Туу-Тикки кивнула. – В этом есть смысл. – Правда? – спросил он удивленно. – Да, но…то, что нормально для большинства, может быть страшным ядом для других, – сказала она, а затем ласково посмотрела на него. – В том числе и для меня. Я предполагаю, что и для тебя тоже. Снусмумрик вдруг понял, почему ему было так легко с этой женщиной. – Да, – медленно произнес он, – для меня тоже. Она улыбнулась ему, больше не говоря ни слова. Начал моросить дождик, но они оба были из тех людей, что не жалуются на погоду. – Таким как мы приходится нелегко, – сказала, наконец, Туу-Тикки. – Свободная жизнь может сильно пугать. Но я думаю, что на самом деле это то, чего мы больше всего хотим. – Ты так думаешь? – Да, я так думаю. –...Даже если некоторые люди этого не хотят? – спросил он еле слышно. Туу-Тикки кивнула. – Зачастую это именно те люди, которые хотят этого больше всего. Но им-то и приходится хуже всего, – сказала она. Он хмыкнул и замолчал, обдумывая то, что она сказала. Или, в ее случае, не сказала. – Думаешь, я могу с этим что-нибудь сделать? – спросил он, наконец. – Возможно, – ответила она, – но помни, что ты не можешь дать свободу тому, кто к этому не готов. Часто лучше всего позволить людям прийти к своим собственным выводам. Снусмумрик согласно кивнул – он прекрасно это знал. Он слишком сильно дорожил собственной свободой, чтобы посягать на чужую. – Но если тебя это утешит, – сказала Туу-Тики, протискиваясь мимо него, чтобы открыть входную дверь в Муми-дом, – я думаю, вы все уже готовы двигаться дальше. "Снусмумрик вернулся, – крикнула она. – И он принес столько овощей, что вам хватит до наступления зимы". **** Муми-тролль почти не сомкнул глаз. Стоило ему задремать, как его разбудили Снусмумрик со Снорочкой, которые заявились домой посреди ночи, умудрившись наделать максимум шума, хотя было очевидно, что они пытаются сделать минимум. Он пытался заставить себя выйти и поговорить с ними, извиниться, – но Снусмумрик звучал раздраженно, а Снорочка по-видимому была настолько пьяна, что все могло вылиться в неприятную сцену. Поэтому он трусливо остался в кровати, чувствуя себя с каждой секундой все хуже и хуже. После того, как из папиного кабинета послышался громкий храп Снорочки, он прокрался на первый этаж, чтобы сделать себе горячего молока. Если бы он мог просто сесть и подумать, возможно, ему удалось бы подобрать нужные слова, чтобы извиниться перед ними обоими за столь идиотское поведение. Но, похоже, не было ни единой возможности извиниться, не рассказав им всю правду. Отчаявшись, он начал писать черновики. Раз уж он был настолько труслив, что не мог поговорить с ними напрямую, он мог бы, по крайней мере, написать каждому из них записку. Это было ужасно малодушно с его стороны, но, по крайней мере, этот вариант был лучше, чем вообще не извиняться. Он пыхтел над записками до тех пор, пока молоко в его кружке не остыло. Ни одна из них не выходила как надо. Он знал, что Снусмумрику нужно написать что-то веселое и без сантиментов, а Снорочке – что-то милое и трогательное, но выходило совсем наоборот. Опять он, как ни старался, не мог заставить себя испытывать к ним правильные чувства. В какой-то момент он решил просто написать записки, а имена вписать в последнюю очередь, но так и не смог решиться. Едва он попытался написать имя Снорочки на записке, адресованной Снусмумрику, он услышал у себя в голове смех малышки Мимопроходилы. И он знал, что так поступать нельзя, что это ничего не решит. Поэтому очень долго он просто сидел, глядя на свои записки и чуть не плача от злости на самого себя. Если бы только ему хватило ума сделать все правильно! Или храбрости, чтобы не переживать из-за того, что все неправильно! Папа нашел его вскоре после того, как он разорвал обе записки в клочья. И, к несчастью для Муми-тролля, он был в одном из своих Настроений. Уже от полной безысходности Муми-тролль попытался спросить у него совета, что ему делать со Снусмумриком и Снорочкой, но Папа бубнил только о важности общения отца с сыном и о том, что надо жить так, как жили предки. Это было совсем некстати, но Папа был так настойчив, что Муми-тролль не смог отвертеться. – Говорю тебе, сынок, денек в открытом море вместе с Папой – вот что тебе нужно! Сегодня мы отправляемся рыбачить! – сказал Муми-папа, когда они подошли к берегу. Муми-тролль тащился за ним, с удочкой через плечо и корзиной с наживкой в лапе. – Иногда мне кажется, жизнь в Муми-доме нас слишком разбаловала, – повторил Папа уже в тридцатый раз, затаскивая их снаряжение в лодку. – Мы должны быть ближе к природе! Мы мужчины – добытчики, понимаешь? – Снусмумрик живет ближе к природе... – пробормотал Муми-тролль. Муми-папа, казалось, не услышал его. – Да, посвятить день рыбалке – это то, что нужно! А вернуться домой с большим уловом будет просто великолепно – непередаваемое ощущение! – заверил он. – Мне бы сейчас глотнуть кофейку – тоже было бы великолепно, – проворчал он. – Эх, сынок, морской воздух вмиг тебя взбодрит, – сказал он, отмахнувшись, а затем перегнулся через борт, чтобы отвязать лодку от причала. – Ну что ж – вперед! Прекрасный день для рыбалки, ни намека на дождь. Поднять главный парус, мой славный юнга! Как только они отплыли, Муми-тролль принялся за работу: поднял парус, чтобы поймать ветер, вывел их лодку в открытое море, закрепил удочки и рассортировал наживку. Одним словом, он был все время чем-то занят – и это было хорошее чувство. Но он был вовсе не уверен, что сейчас должен заниматься именно этим. – Ха-ха, да! Славные времена, великие деяния! – орал Муми-папа, стоя на носу лодки. – Просто иди за ветром, сынок. – Я думал, мы идем за рыбой… – Чего? А, ну так рыба всегда идет за ветром! Так что это почти одно и то же, – сказал он. – Ну разумеется, Папа, – ответил Муми-тролль. У него были сомнения на этот счет, но спорить не хотелось. Муми-папа развернулся и спрыгнул в лодку, уперев руки в бока. – Вот, это я понимаю! – сказал он. – Морская прогулка отца с сыном! Последние несколько дней вокруг царила какая-то неразбериха. Вдвойне приятнее вернуться к привычным занятиям. Муми-троллю что-то не очень нравилась эта рыбалка. – А во время твоих приключений было что-то похожее? – спросил он. – О, да, мы много рыбачили. – Нет, я имею в виду как со Снусмумриком и Снорочкой... Муми-папа взглянул на него, сдвинув шляпу на затылок. – О, нет, ничего подобного, нет, – ответил он. – Шуссель какое-то время притворялся, что он Юксаре, но только лишь потому, что Юксаре попросил подменить его, пока он вздремнет недельку. – Снорочка и Снусмумрик не притворяются, они действительно поменялись телами! – воскликнул Муми-тролль, сам не понимая причину своего раздражения. – Ну да, я это прекрасно понимаю, – ответил Папа. – Все это очень загадочно, не так ли? Возможно, к нашему возвращению они уже поменяются обратно. Или, может, тебе стоить подарить Снорочке красивую жемчужину или что-то в этом роде, чтобы показать как ты раскаиваешься во всем, и все вернется на круги своя. Муми-тролль укололся о крючок. – Ой! – Ты в порядке, сынок? – Да, да, но... что ты имеешь в виду под "моим раскаянием"? – Ну, кажется, ты расстроил ее, сынок, – сказал Папа простодушно, забрасывая удочку. – Обычно в этом и кроется причина всех бед. Даже если не понимаешь, что именно ты сделал не так, лучше просто проглотить свою гордость и извиниться. Муми-тролль задумался над этим, насаживая наживку на крючок и забрасывая удочку. Он прекрасно знал, что должен извиниться перед Снорочкой, но, было очевидно, что этого будет недостаточно, чтобы снять заклятие. В последнее время они со Снорочкой только и делали, что извинялись друг перед другом. И это заставляло призадуматься, не слишком ли много в их жизни поводов для извинений? – Мне и перед Снусмумриком нужно извиниться... – пробормотал он. – Да ну, мужская дружба не такая сложная штука, – сказал Папа, отмахнувшись. – Все само собой утрясется. На секунду он задумался, а затем продолжил, необычно серьезным тоном: – Так и возникла вся эта неразбериха, да? Муми-тролль застыл на месте. – Что ты имеешь в виду? – спросил он, его голос прозвучал намного выше, чем ему бы хотелось. – Ну, просто ты проводишь больше времени со своими друзьями, чем со своей юной подругой, – сказал он. – И да, я знаю, что в юности гораздо интереснее дурачиться с друзьями, но женщины всегда тонко чувствуют, когда им уделяют недостаточно внимания. И ты уже приближаешься к возрасту, когда нужно постоянно помнить об этом. Ох, Папа все-таки ничегошеньки не понял! Муми-тролль, наверное, должен был бы вздохнуть с облегчением, но ему отчего-то захотелось вышвырнуть удочку в море и заорать. Более того, Папа, казалось, вообще временами забывал, кто такой Снусмумрик, и всегда спрашивал, куда Муми-тролль так спешит каждый год в первый день весны, а осенью, когда Снусмумрик покидал Муми-дол, говорил лишь: "Странный он парень", как будто не придавал этому особого значения. Как будто он и понятия не имел, почему Муми-троллю было так мучительно одиноко каждую зиму. Есть такая вещь, как "не замечать", а еще есть такая вещь, как "не обращать внимания", и в последнее время Муми-тролль не был уверен, которая из них относится к Папе. – О, я знаю, что женщины порой бывают очень сложными! – продолжал Папа, не замечая эмоций Муми-тролля, – но жить становится намного проще, когда делаешь все возможное, чтобы они были счастливы. – Хорошо, что сейчас тебя Малышка Мю не слышит, – сказал Муми-тролль. Это было не совсем то, что он хотел сказать, но то, что он хотел сказать, прозвучало бы грубо. – Это слишком старомодно. – Ха, правда? – спросил Муми-папа, и неловко рассмеялся. – Ну, эээ, я полагаю, что не все старые способы еще актуальны. Многие из них стоило бы усовершенствовать! То, как ты провел ту зиму, было очень по-современному. В одиночку противостоять лютому холоду! Отринуть спячку во имя потаенного мира зимы! – Я был не один, со мной была Туу-Тикки, – поправил Муми-тролль. – И Предок, он тоже помогал. Если бы не они, я бы, наверное, превратился в большую сосульку. – Ну, это звучит не так захватывающе, сынок, – ответил Муми-папа, – Когда рассказываешь историю, всегда нужно немного драматизировать. – А ты тоже так делаешь? – Разумеется, нет! Мои приключения были настолько захватывающими, чтобы поведать о них во всех мельчайших подробностях, не прибегая к драматизму, – сказал он, а затем странно хихикнул в присущей ему манере. – Точно, – сказал Муми-тролль, начиная жалеть, что они не остались в Муми-доме. Они снова погрузились в молчание, и оно было совсем не таким уютным. Оно стало еще более неуютным, когда Муми-папа прочистил горло. "Только не это, – подумал Муми-тролль, – он готовится сказать что-то важное". – Знаешь, сынок, – сказал он, а потом снова прочистил горло, – я очень горжусь, каким Муми-троллем ты стал, и... – он еще раз прочистил горло. – Если тебя что-то беспокоит, ты можешь спросить совета у Папы, понимаешь? Тебе не нужно каждый раз бежать к Маме. Муми-тролль почувствовал укол вины. – Я не бегаю к ней каждый раз, – сказал он, немного слукавив, потому что в остальные разы он бегал к Снусмумрику. Но ему показалось, что Папе от этого легче не станет. – А, ну, ты понимаешь…– сказал Папа, а затем погрузился в смущенное молчание. Муми-тролль задумался на минутку, а затем судорожно сглотнул. – Папа? – начал он. Муми-папа хмыкнул в ответ, подергивая ушами. Муми-тролль смотрел на то, как поплавок то и дело ныряя, покачивался на поверхности воды. – Я хочу кое о чем спросить, – сказал он, теребя свой хвост. – Ты когда-нибудь чувствовал, что ты не совсем такой, каким тебя хотят видеть другие? И, может быть... эээ, были моменты, когда ты боялся в этом признаться? – А! – Воскликнул Муми-папа, поудобнее устраиваясь на скамейке. – Ну, да, конечно. Это возвращает меня в самое мрачное время моего детства. Дом Подкидышей, помнишь я рассказывал? – Кажется, да, – ответил Муми-тролль. Когда-то это была важная часть пьесы, но Папа несколько раз менял сценарий, и сцены в Доме Подкидышей стали совсем короткими. Если честно, он до сих пор не совсем понимал, о чем они были. – Ну да, я вырос в приюте злой и строгой Хемулихи, – сказал он. – Она всегда требовала от нас хороших манер. Каждый день мы должны были приветствовать ее, держа хвосты под углом ровно в сорок пять градусов, а потом весь день соревноваться в умножении и правописании. Мы должны были всегда носить форму, говорить только чистую правду и никогда не фантазировать. Жуткая жизнь, другими словами. Он прикрыл глаза и содрогнулся от воспоминаний о своем тяжелом детстве. – Как ни крути, такая жизнь совсем не подходит для Муми-тролля, – сказал он. – В душе мы дикие создания, сынок! Я хотел держать свой хвост, как мне вздумается! Жить свободно! Дико! Полностью отказаться от одежды! – И что же ты сделал? – спросил Муми-тролль, поневоле увлекшись историей. Папа никогда не был особенно последовательным, описывая подробности того, как он покинул Дом Подкидышей. Иногда он оставлял письмо и уходил в ночь, иногда освобождал всех остальных малышей Муми-троллей, а иногда хозяйка Дома Подкидышей со слезами на глазах умоляла его остаться. При этом в последней версии она всегда была красивее и моложе, чем в остальных. – Ну, я убежал, – сказал он. – Да, да, в глухую ночь, никому не сказав ни слова. Я оставил письмо, составленное в довольно резких выражениях, как ты понимаешь. Я думаю, оно заставило старую злую хозяйку Дома Подкидышей хорошенько помучиться угрызениями совести. Я сел на корабль и отплыл, в поисках места, где от меня никто ничего не ждет, и я ничего никому не должен! – И у тебя получилось? – Конечно. Иногда уйти – это самый лучший вариант, – ответил он. – У меня было много захватывающих приключений, я встретил кучу новых друзей. Я оставил Дом Подкидышей далеко позади. – Понятно. – Будучи старше, я снова сделал это. Помнишь мои приключения с хатифнаттами!? В то время я начал сомневаться в себе. Понимаешь, вокруг все менялось очень быстро, и в такие неопределенные времена мне нужны были старые надежные приключения, чтобы напомнить себе о том, кто я на самом деле, – сказал он. – Я ведь тебе уже рассказывал, как плавал с хатифнаттами, да? – В общих чертах, – сказал Муми-тролль. – Кое-что ты упускал. – А, ну, теперь-то ты достаточно взрослый, и мне не нужно слишком часто что-то "упускать", – сказал он с усмешкой. – Если уж на то пошло, ты, наверное, чувствуешь, что иногда тебе нужно кое-что "упускать", чтобы не травмировать старые нежные уши своего Папы. Муми-тролль рассмеялся. – Только если совсем чуть-чуть, Папа, – сказал он. – Ты не такой уж и старый. – В последнее время именно таким я себя и чувствую, – сказал он, сматывая леску. – Черт возьми, уплыла! Подай-ка мне еще наживки, сынок. Муми-тролль полез в корзину, а сам в это время продумывал отчаянный план. Он старался вести себя непринужденно. – А это наша лодка, да? – Что? А, да, полагаю, что наша, – ответил Муми-папа. – Во всяком случае, никто больше на нее не претендовал. – Значит, если бы она, к примеру, надолго пропала, вы с мамой не попали бы в беду? – Не думаю, – сказал он. – Но мне кажется, нам с тобой хватит одного дня, сынок, не стоит задерживаться в море дольше! У нас с тобой недостаточно припасов для более длительного путешествия. И к тому же, Мама будет волноваться. – Ну да, ну да, – сказал Муми-тролль, сердце бешено колотилось у него в груди. – Вот, держи, Папа, свежая наживка. – Спасибо, сынок, – сказал он. – Что ж... я не особо силен в разговорах по душам, но хоть чем-то я помог? Муми-троллю было нехорошо, голова гудела. Но, по крайней мере, теперь он знал, как ему лучше поступить. Пусть он и побаивался, но совершенно твердо решил, что на этот раз все сделает правильно. – О, да, Папа, – сказал он. – Ты мне очень помог.