Муми-дол в отражении

Доброе утро! Надеюсь, вы хорошо выспались.

Итак, начнем.

Муми-тролль проснулся рано, даже раньше Мамы. Дождь, наконец, закончился, и солнце только начало подниматься, принося с собой первые крики птиц и звон цикад. Огонь в камине давно погас, остались лишь обугленные остатки поленьев. Придется там подмести перед возвращением Предка. Осторожно, чтобы не потревожить Муми-маму, которая все еще спала, свернувшись калачиком на ковре, Муми-тролль поднялся на ноги. Прокравшись на цыпочках на кухню, он начал собирать завтрак: ничего особенного, просто пара оставшихся со вчерашнего вечера карельских пирогов, которые можно взять с собой в корзинке. Если он останется на завтрак в Муми-доме, у него совсем может пропасть решимость. Он наполнил два термоса свежим кофе. В один он добавил сливок, в другой – только сахар. Наверху было темно и тихо, только из кабинета Папы пробивался слабый свет. Муми-тролль затормозил перед дверью – неужели даже вчерашнее происшествие не нарушило привычку Папы писать рано по утрам? Однако из спальни родителей доносился папин храп, да и типичных возгласов самовосхваления из кабинета не было слышно. "Снорочка?" – тихо позвал он, осторожно постучав костяшками пальцев по двери. Она распахнулась от его прикосновения. Внутри, при свете угасающей масляной лампы, за письменным столом сидела Снорочка, окруженная кипами бумаги, ручка в ее лапе беспрестанно двигалась, ее ладони и пальцы были измазаны чернилами. Она не подняла глаз, когда он вошел, и на секунду ему показалось, что она все еще сердится. Однако взгляд ее был полностью сосредоточен на том, что она писала, задумчиво прикусив нижнюю губу – она действительно его не замечала. Он подошел к ней сзади и осторожно положил лапу ей на плечо. Снорочка подскочила чуть не до потолка. – Прости, прости! – поспешно сказал он. – Я просто не знал, как привлечь твое внимание! – Муми-тролль? – спросила она, протирая глаза. Она выглядела так, как будто совсем забыла, где находится. – Давно ты проснулась? – спросил он, подозрительно прищурившись. – В каком смысле? – ответила она, а затем посмотрела в окно. – Ого. Уже утро... – Да, – сказал он. – И мне очень нужно с тобой поговорить. Не хочешь прогуляться? Выражение ее лица было непроницаемым. – Я собрал завтрак, – сказал он, а затем, раз уж она, судя по всему, не спала всю ночь, добавил. – И кофе. Она бросила взгляд на свои записи. – Пожалуйста, – сказал он. – Ну, хорошо, – ответила она, и в ее голосе сквозило то же напряжение, что чувствовал он сам. – В конце концов, рано или поздно нам придется поговорить. Да, подумал он, это точно. Они вышли из Муми-дома, потягивая кофе из термосов. Долина все еще блестела от прошедшего накануне дождя, кое-где на пути им попадались деревья, поваленные ветром. Это был тот же Муми-дол, но в немного обновленном виде. По дороге Муми-тролль и Снорочка молчали. Они ели холодные пироги и наслаждались неспешным звоном утра. Было на самом деле приятно побыть друг с другом в тишине – без споров, игр или попыток что-то друг другу доказать. В последний раз с ними такое случалось очень давно. Они перешли мост и направились вдоль реки к ее развилке. Там они ненадолго остановились, а затем повернули на север, в сторону леса, не к морю. Следуя за течением реки, они пришли к старому дереву, усыпанному крошечными желтыми цветами. Снорочка первая нарушила молчание: – А ты знал, – сказала она таким тоном, как будто ей не терпелось хоть кому-нибудь об этом рассказать, – что я писательница? Муми-тролль остановился как вкопанный. – Не знал, – признался он. Она повернулась к нему и ухмыльнулась, прикрыв рот лапами, испачканными в чернилах. – И я тоже! Я только вчера вечером об этом узнала! – сказала она, как будто ее разрывало от желания поделиться этой новостью. – Я начала работать кое над чем, так, маленькая история. Ну, возможно, не такая уж и маленькая. Но и не большая, но… ИСТОРИЯ. – Про нас? – спросил он, немного встревожено. Она закатила глаза. – Нет, – сказала она твердо. – Она про пиратов. Я думаю, что лучше всего сделать из нее пьесу. – Так ты над ней всю ночь работала? – спросил он удивленно. Снорочка обычно так заботилась о том, чтобы спать достаточно, всегда отказывалась от ночных приключений, ссылаясь на то, что недостаток сна может негативно сказаться на качестве шерстки. Он никогда бы не подумал, что она ради чего-то будет готова пожертвовать ночным сном. Она рассмеялась. – Да! Но я не нарочно. Я просто совершенно потеряла счет времени, – сказала она, все еще улыбаясь во весь рот, как будто не знала, как перестать. – Я не могу вспомнить, когда в последний раз я делала что-то подобное! Я знаю, что это глупо – так радоваться чему-то новому, но впервые за долгое время я чувствую себя самой собой... Она сглотнула, осторожно потрогав свой нос. – Даже до всей этой истории, – тихо добавила она. Что-то в груди Муми-тролля перевернулось, и он пообещал себе, что впредь будет более хорошим другом. Даже если ничего не изменится, и его план не сработает, это, по крайней мере, он может сделать. – Это... очень здорово, Снорочка, – искренне сказал он. – Я так рад за тебя. Она улыбнулась, не глядя на него, затем закрутила крышку на своем термосе. Они замолчали, стоя под деревом, с листьев которого все еще капала дождевая вода. – Я очень сожалею обо всем, что произошло, – начал он, ведь с чего-то надо было начать. Снорочка прислонилась к стволу дерева, глядя на солнце, пробивающееся сквозь листву. Он отвернулся – ему не очень хотелось смотреть на лицо Снусмумрика в такой момент. Это было бы нечестно по отношению к Снорочке. Поэтому он устремил взгляд на реку и попытался представить себе Снорочку такой, какой она была на самом деле, настолько отчетливо, насколько мог. – И я имею в виду не только... последние несколько дней! – продолжил он, сделав судорожный вдох. – Я уделял тебе так мало внимания и давал обещания, которые не мог выполнить, и это было нечестно по отношению к тебе. Прости меня. Какое-то время они молчали, и Муми-тролль внутренне приготовился к тому, что Снорочка начнет кричать на него или расплачется, но этого не произошло. Когда она заговорила, ее голос звучал очень ровно, как будто она пыталась успокоить его. – Я знаю, Муми-тролль, – сказала она, – я никогда и не думала, что ты намеренно хочешь сделать меня несчастной. Надеюсь, ты понимаешь, что и я этого не хотела. – Конечно! – сказал он, удивившись, что она вообще могла так подумать. – Мы, кажется, просто заигрались в нашу детскую игру, и никто из нас не хотел в этом признаваться. Она взглянула на него, но он продолжал смотреть на реку. Птицы запели, а насекомые начали носиться над поверхностью воды. Он продолжал как можно ярче представлять себе настоящее лицо Снорочки, то, как она улыбается, хмурится или смеется. Он не мог пока смотреть на лицо Снусмумрика. Пока не скажет ей все, что должен был сказать. В конце концов, в этот момент она заслуживала его безраздельного внимания. – Мне следовало высказать свои чувства раньше. Ты давала мне много возможностей, но я просто..., – сказал он, наблюдая за насекомыми, проносящимися над водой. – Было проще позволить другим людям решать, чего я хочу, чем признать, что я хочу того, чего не должен. – Ох, я понимаю, Муми-тролль, – сказала она. – Знаешь, я тоже думаю, что хочу того, чего не должна. – Правда? – Я думала, что хочу мужа, дом и детей, – сказала она. – Я не тот человек, который может дать тебе это, – поспешно сказал он, сердце его бешено колотилось. – Прости, я знаю, что вел себя так, будто могу тебе это дать. Я знаю, что должен был сказать раньше, но я не могу и... – Я знаю. – Прости. – Не стоит извиняться, глупышка, – сказала она со смехом. – Я тебе и говорю: я не уверена, что сама этого хочу. По крайней мере, не прямо сейчас. – Ну, хоть в чем-то мы сошлись. Как только он произнес это, то почувствовал, что шутить так было ужасно неправильно, но, к его удивлению, Снорочка рассмеялась, легко и искренне. – Это точно! – сказала она. – Играть с тобой было весело. Но теперь я готова остановиться. Думаю, мы оба к этому готовы. Они погрузились в странное молчание. Казалось, что вот-вот должно произойти что-то эпичное – гром и молния, слезы и крики, гнев и боль, и все те ужасные вещи, к которым он внутренне готовился. Но ничего этого не произошло. Самое неприятное, что он сейчас чувствовал, была меланхолия, но даже она была не так уж страшна. Скорее его ощущения были сродни тем, когда вы целый день играли на улице под палящим солнцем, а теперь наконец-то были готовы пойти домой. – Ой, Муми-тролль, посмотри на реку! – воскликнула Снорочка, показывая на воду. – Стрекозы! И это после того, как Снусмумрик так уверенно заявлял, что этим летом их не будет. Муми-тролль не мог оторвать взгляд – их было так много, они мерцали зеленым, голубым и ярко-золотым, мелькали среди цветов и над поверхностью воды. – Ты права. Интересно, откуда они взялись..., – сказал он. Снорочка сделала шаг к воде, лепестки цветов с дерева, под которым они стояли, облепили ее плечи и волосы. Она хихикнула, вытянула лапы, позволив парочке стрекоз сесть на нее, и шагнула в воду. Муми-тролль не видел ее лица, но он был почти уверен, что она улыбается. – Знаешь, – сказала она, подняв лапу, на которой сидела маленькая бирюзовая стрекоза, – Я всегда думала, что боюсь насекомых. Но на самом деле они очень милые, правда? Она подняла лапу повыше и позволила стрекозе улететь. Не было ни вспышки света, ни музыки, ничего, что бы свидетельствовало, что что-то изменилось. Но Муми-тролль ощутил эти изменения. И он почувствовал себе таким дураком, что не смог понять разницу в тот первый раз. Ведь это же было очевидно. Даже если он стоял к нему спиной. – Снусмумрик? – позвал он. Снусмумрик обернулся, лицо его выражало изумление. Он посмотрел на свои ладони, потом на руки, потом на ноги, потом потрогал лицо и волосы, и, в конце концов, просто уставился на Муми-тролля, широко раскрыв глаза. – У тебя получилось, – неверяще прошептал Снусмумрик, как будто про себя. – Снусмумрик! – радостно воскликнул Муми-тролль, в мгновение ока оказавшись рядом с ним. Он вовремя вспомнил, что Снусмумрик не любит, когда к нему прикасаются и восхищаются им слишком открыто, и затормозил прямо перед ним, протягивая к нему руки. Снусмумрик поднял на него взгляд. На секунду он замер, сжав кулаки, словно набираясь храбрости. А потом совершенно неожиданно бросился Муми-троллю на шею. Муми-тролль пошатнулся и в последний момент не дал им обоим свалиться в воду, обхватив Снусмумрика руками, чтобы удержать равновесие. Несколько секунд они могли только смеяться – легким и немного взволнованным смехом – цепляясь друг за друга. Стрекозы порхали вокруг них, сверкая в лучах утреннего солнца. Наконец, Муми-тролль поставил Снусмумрика на землю. К его удивлению, тот не спешил отстраниться, а вместо этого привалился к его плечу. – Боже правый, – простонал он, – почему я чувствую себя таким уставшим? – Снорочка не спала всю ночь. Она писала свою историю, – объяснил Муми-тролль, рассмеявшись и крепче сжимая объятия. – Надо ее за это отругать. – Нет, не надо, – сказал он и зарылся мордочкой в плечо Снусмумрика. – Снусмумрик, мне, правда, правда, жаль. Я вел себя как идиот. – Ну, все мы иногда бываем идиотами, – с широкой улыбкой на лице сказал тот, немного отодвинувшись, чтобы посмотреть на Муми-тролля. Муми-тролль не разжал объятий, хотя бы потому, что его лапы слишком дрожали. – Нет, нет, выслушай меня, пожалуйста. Я просто..., – он вздохнул и снял лепесток с волос Снусмумрика. – Я... я… Да боже ты мой! Насколько же проще было репетировать это у себя в голове... Он сделал глубокий вдох, напомнив себе, что торопиться некуда и нет необходимости сделать все идеально. Здесь не было ни судьи, ни зрителей – только они двое. Эта мысль придала ему смелости продолжить. – Я думаю, что ты невероятно замечательный. Настолько, что это меня пугало. Поэтому я вел себя как идиот, и это было несправедливо по отношению ко всем. Мне очень жаль. Но больше я не хочу бояться. Снусмумрик выглядел ошарашенным. Муми-тролль хотел остановиться, знал, что сейчас было бы проще остановиться, но он чувствовал, что если не скажет этого вслух, то просто взорвется. – И… и я… Когда люди делали это в книгах, они не заикались, у них не пересыхало во рту, и уж точно ни один из них ни разу не упоминал, что его вот-вот стошнит от переживаний. Но в то же время Муми-тролль был уверен, что никто из этих вымышленных людей никогда не испытывал такого волнения, как он сейчас, так что все уравновешивалось. Он сделал глубокий вдох, стараясь почерпнуть побольше мужества, откуда только мог. – И… и я знаю, что не могу посадить тебя в банку и не могу изменить то, кем мы являемся, – сказал он; к этому моменту его голос уже немного окреп. – И я знаю, что мы не можем быть вместе как герой и героиня в какой-нибудь глупой сказке. По правде говоря, я начинаю сомневаться, что такое вообще возможно! Но я бы хотел, чтобы мы были друг у друга, насколько это у нас получится. Если ты не против. Снусмумрик уставился на него в таком потрясении, что Муми-тролль на мгновение уверился в том, что совершил страшную ошибку. Что, должно быть, он все неправильно понял, и сейчас Снусмумрик, в ужасе убежит и не вернется в Муми-дол никогда. Затем в его лице что-то изменилось, и он зарылся им в плечо Муми-тролля, дрожа всем телом. – Иногда ты бываешь ужасно глупым, сентиментальным троллем, – сказал он. Муми-тролль рассмеялся, положив лапу на затылок Снусмумрика. – Правда? – сказал он. – Странно. Ведь я готов поспорить, что мех у меня на плече вдруг стал немного мокрее. – Ну и воображение у тебя! – ответил Снусмумрик. – Но ты, я надеюсь, помнишь, что со мной бывает непросто? Муми-тролль понял, что на самом деле он спрашивает: Ты уверен? – Ни с кем не бывает просто, – ответил Муми-тролль, пожав плечами, хотя на самом деле он говорил следующее: Да, да, конечно, я абсолютно уверен. – С тобой бывает. – Я недавно чуть не утопил нас обоих. –...И то правда, – сказал Снусмумрик, а затем чуть отстранился, вытирая нос рукавом, глаза его все еще блестели. Он шмыгнул носом. – Прости. Я только что выставил себя не в лучшем свете. – Вовсе нет! – воскликнул Муми-тролль, взяв лицо Снусмумрика в ладони. – Честное слово! – Но это правда, – продолжил тот, смеясь. – Я был настолько занят тем, что заливался слезами, что не успел тебе сказать, что я тоже считаю тебя замечательным. Муми-тролль покраснел с головы до ног и не нашелся, что сказать. Какое-то время они стояли рядом, улыбаясь, дрожа и плача одновременно, и выглядели, по правде говоря, действительно глупо. Но, как ни странно, им обоим было все равно. – Не хочешь пройтись? – спросил, наконец, Снусмумрик, на его волосах сидело несколько стрекоз. – Мне кажется, нам есть о чем поговорить. Муми-тролль взял его за лапу, сначала неуверенно, но потом более решительно, когда Снусмумрик не отстранился. – Да. С удовольствием. И они бы предпочли, чтобы дорога была бесконечной, а день не кончался, чтобы успеть поговорить обо всем, о чем они хотели … И пусть это было не так, но начало было положено. **** Снорочка наблюдала, как стрекоза взмывает в воздух, и вдруг поняла, что желтые цветы над головой исчезли, сменившись прозрачной синевой утреннего неба. Деревья и трава пропали, вместо них вокруг было безмятежное море и желтый песок. Она моргнула, и вытянула вперед свои лапы. Это были ее лапы – на самом деле ее собственные. Она потрогала свою вытянутую мордочку и свою челочку, посмотрела вниз на свой большой живот, и да, она была самой собой, она на самом деле была самой собой! Она рассмеялась, громко и заливисто, и обхватила себя руками. Ее шерсть стала розовой, как лепестки розы, от кончика хвоста до кончиков ушей, и она закружилась на месте, крепко сжав себя в объятиях. Как же она по себе соскучилась! Стрекозы шлейфом летели вслед за ее хвостом, и она споткнулась, потому что у нее закружилась голова, но хихикать при этом не перестала. "Эй, может, хватит уже?" – раздался голос. Снорочка обернулась и увидела, что позади нее стоит Малышка Мю в весьма вызывающей позе. Не взирая на риск быть укушенной, Снорочка подхватила ее на руки и тоже закружила. – Фуу! Ты чего творишь?! – Малышка Мю, это я! Я снова Снорочка! – воскликнула она. – Сама вижу, глаза пока на месте! – сказала та в ответ, пытаясь вырваться из ее объятий. – А теперь поставь меня на землю, пока меня не стошнило. Снорочка так и сделала и снова обняла себя руками. – Тебе зеркало не нужно? – спросила Малышка Мю, уперев руки в бока. – Может, желаешь поглядеть, в каком состоянии он тебя оставил? Снорочка покачала головой. – Да плевать мне, как я выгляжу. Я устала любоваться на себя, – сказала она. – Я просто рада быть самой собой. – Вот как? – сказала Малышка Мю, сложив руки на груди, в ее голосе сквозило одобрение. – Хм... ну раз так, у меня кое-что для тебя есть. – Правда? – спросила Снорочка, наконец, перестав крутиться вокруг себя (все-таки головокружение давало о себе знать). Малышка Мю не удостоила ее ответом, вместо этого она сунула два пальца в рот и громко свистнула. Откуда-то сверху опустилось несколько стрекоз, несущих на себе какой-то предмет. Они разлетелись в стороны, позволив этому предмету упасть, а Малышка Мю подпрыгнула и ловко поймала его в полете своей лапкой. Оказалось, что это кипа листков бумаги разных размеров и цветов, скрепленных между собой нитками и скотчем. На обложке блестящей зеленой краской была нарисована стрекоза. – Я закончила свою книгу, – торжественно сказала она. – Не люблю хвастаться, но она просто гениальна. Снорочка какое-то время молча смотрела на нее. – Это то, что ты создала, уничтожив мои книги? – Ну да! Этот ответ был настолько прекрасен в своей наглости, что Снорочке ничего не оставалось, кроме как рассмеяться. – Названия пока нет, но какая разница. Я вроде бы уже с ней закончила, - беспечно сказала Малышка Мю. – И я подумала, что теперь ты можешь взять ее себе. Снорочка улыбнулась ей, искренне тронутая. Малышка Мю использовала довольно своеобразные методы проявлять заботу о ком-то, но Снорочке казалось, что у нее это выходит все лучше и лучше. – Спасибо, Малышка Мю. – Да, да… Может, это выбьет из твоей головы всю эту ерунду про принцев и принцесс, – фыркнула она. Снорочка усмехнулась. – Я думаю, что многое из этой ерунды меня уже не интересует, – сказала она. Малышка Мю подняла на нее глаза, на секунду показалось, что она хотела сказать что-то еще, но тут мимо них пронеслась Муми-мама с раскладным столиком под мышкой. Она увидела Снорочку и повернулась к ней с широкой улыбкой. – Доброе утро, Снорочка, – сказала она. – Тебе очень идет этот цвет. Снорочка улыбнулась ей в ответ и кинулась ее обнимать. Муми-мама обняла ее в ответ свободной рукой. В последний раз прижавшись к Маме, Снорочка отстранилась, и вновь посмотрела вниз, любуясь своим прекрасным розовым мехом. – Да, я тоже так думаю, – согласилась она, вытянув лапы и любуясь изгибом своего живота и длинным хвостом. – Но я сомневаюсь, что в ближайшее время остановлюсь на каком-то одном цвете. – Это очень мудро с твоей стороны, дорогая, – сказала Муми-мама, разложив столик на песке. – У меня было предчувствие, что сегодня вечером нас ждет праздник. Не будешь ли так любезна помочь нам подготовиться к нему? – Да, мы подумали, что летний костер будет как раз кстати! – сказал Муми-папа, подошедший вслед за Мамой и толкая перед собой тачку, полную макулатуры. – Мы собираемся сжечь твои старые книги! – радостно сообщила ей Малышка Мю, плечи и руки которой облепили яркие стрекозы. – Простите, Мама, но можно я вначале зайду домой на пару часиков? – спросила она, – Я очень хочу закончить сцену, на которой остановилась. Муми-мама засмеялась и поцеловала ее в макушку. – Конечно, дорогая. Только не опаздывай на ужин. – Спасибо, Мама! – воскликнула она, чмокнув ту в щеку. Прежде чем Снорочка успела сбежать, Муми-папа поймал ее за руку. – Снорочка, один момент! – Да? – спросила она с любопытством. – Во-первых, поздравляю с возвращением к себе. Во-вторых, не могла бы ты принести стопку рукописей с моего письменного стола? – спросил он, заговорщически наклонившись к ней. – Старые черновики, которые, как я считаю, нуждаются в тщательной правке, понимаешь? На этот раз с участием Мамы. Пока что, я думаю, из них выйдет отличная растопка. Она моргнула. – Вы уверены? – Абсолютно! Долой старое и да здравствует новое! – сказал он, а на его шляпу садились стрекозы. – Сегодня для этого отличный день! – Вы правы, – сказала она, решительно кивнув. – Сейчас самое подходящее время. – Хорошо, тогда ступай! И успехов в творчестве, – сказал он. Не переставая улыбаться, Снорочка побежала обратно в Муми-дом. Переливаясь на солнце, вслед ей летели стрекозы.