Не мы

- Нам нужно поговорить об этом, Джебом. Нам правда нужно. – Джинён гладит своего альфу по черным волосам, замечая, что еще никогда те не были в таком беспорядке, как сейчас. Словно тот перестал следить за своим внешним видом, хотя так о нем пекся – имидж лидера как-никак, - и это было слишком странно, слишком неестественно, Джинёну не нравилось. Как и не нравилось поднимать больную и проклятую для обоих тему меток. Они думали, что смогут прожить и так, как показала реальность – не могли. - Я не буду искать себе кого-то еще. Как и не буду бросать тебя. - Как будто я этого просил или позволил. – Джинён больно оттягивает ухо партнера и Джебом недовольно переворачивается на спину, головой елозя по чужим коленям в поисках удобного места. Этот разговор нервирует их обоих. - Ты же знаешь, что старейшины думают по этому поводу, да? – Джебом говорит тихо, куда-то в собственный подбородок, смотрит прямо в чужие глаза, и Джинён впервые видит его таким: уставшим, но готовым умереть, отстаивая честь своей пары, и ему хочется самому наведаться к этим старейшинам, разнести все там к проклятым предкам, обрекшим их двоих на такую судьбу. Но он не может. Джинён не может забрать эту привилегию у Джэксона – тот вечно препирался со старейшинами, в то время как Марк просто терпел, а потом чей-нибудь дом случайно сгорал до тла. Что с бедными старыми волками будет теперь, после того как они единолично приговорили Джебома ко второму браку (Джинён же больше с ним не повязан!) сам Джинён боялся даже представить. - Конечно знаю. Всегда знал, что их прогнившие сердца охотятся за твоей задницей. - Скорее за моим постом. – Джебом слегка расслабляется, потягиваясь и закрывая глаза. – Но те пятеро… - Не начинай. - Джинён затыкает чужой рот собственными губами, отчего спина начинает болеть – нагибаться при их росте то еще наказание. – Хотя знаешь, - он лукаво улыбается. – Их предложение не так и плохо. - Джинён-а… - договорить ему не дают. - Я серьезно, хён. Бросить все и свалить отсюда нафиг. Забрать Джэксона и Марка, мелочь, которая уже почти с меня ростом, забрать всех их и жить свободно. Тебе не придется торчать на скучных собраниях, где все пытаются перегрызть друг другу глотки, решать чужие проблемы и сдерживать себя. Мы можем основать собственную стаю, хён. - Ты же знаешь, что нам придется искать им всем партии, да? Джинён смеется, глядя на улыбающегося Джебома, хотя видит в его улыбке фальшь. Такую же, как сквозит в его смехе. Да кому они врут. - Конечно, только вот Джэксон с Марком и сами неплохо справляются. - Да ну их, наша стая тогда вымрет быстрее, чем мы успеем состарится. - Ну кто знает. Жаль, правда, что щенят мы больше не увидим. - Не говори мне что ты скучаешь по этому ужасу. - Я омега, хён, у меня в генах прописано желать этого. – Джинён выдергивает ноги из-под чужой головы, отчего Джебом разочарованно и болезненно ойкает, и меняет их позиции, укладываясь головой на чужом животе. - Троих мы вырастили и весьма успешно. - Успешно, ага. Кроме Ёнджэ, мне кажется со всеми мы провалились. - Почему? Джебом улыбается уголком рта, Джинён чувствует это, даже не глядя. - Почему. – Передразнивает его альфа и закидывает руки за голову. – Ты бы видел Бэма, когда мы были в другой стае. Это был кошмар. А Югём? Они же оба олицетворяют собой ад в чистом виде. Нет, мы точно где-то облажались в их воспитании. - Не драматизируй. – Джинён машет рукой где-то около чужой головы, и Джебом ловит его пальцы, прижимая к своим губам и целуя костяшки. – Не так-то они и плохи. - Надеюсь, наши дети будут похожи на тебя. – Джебом произносит это слишком внезапно, и не то чтобы Джинён не задумывался о том, как будут выглядеть их собственные дети, он никогда не обговаривал этот факт со своей парой. Как омега Джинён был не самой образцовой особью. - А мне наоборот хочется, чтобы они походили на тебя. Тогда вся стая будет у их ног, особенно если будет девочка. - Ты хочешь девочку? – Джебом поворачивается на бок и Джинён непроизвольно делает то же самое. - У нас уже есть три сына. Джебом соглашается, молчаливо кивая. - Но все же. – Он выглядит нерешительно, и Джинён невольно начинает нервничать. – Ты же знаешь, что они крайне редко рождаются кем-то кроме омег. - Даже если так, всегда есть исключения, верно? – Джебом вздыхает, и Джинён понимает его чувства, отдавать дочь омегу какому-либо альфе, целиком вверяя ее жизнь и безопасность в руки того, кто может в любой момент умереть… Участь омег не та, которую они желали бы своим детям, любого пола. – К тому же, в нашей генетике уже есть все благоприятные факторы. Джебом хмыкает. - То, что у тебя в семье три сестры-альфы, а у меня мать, еще не значит хорошую генетику, Джинён-а. На тебе же она дала сбой. - Что-то я не слышу в твоем голосе разочарование, хён. Они оба смеются, синхронно подвигаясь ближе, и Джинёна отчего-то пробирает сладкой дрожью, когда Джебом просто проводит по его волосам, когда просто вдыхает его запах, когда смотрит так нежно и любяще, полностью в нем утопая. Джинён плывет от этого, теряя связь с реальностью и едва не отключается полностью – его трясут за плечо слишком сильно и напугано. А ведь у него даже не течка. Спину обжигает холодом, и Джинён вскрикивает, прогибаясь от боли так, что хрустят кости, а потом вцепляется в Джебома, которому от его хватки наверняка больно не меньше. А спину продолжает жечь и это ощущение растекается от поясницы куда-то выше, просачивается под кожу, скручивая внутренности в тугой узел. Джинён уже не кричит – скулит, жмурясь до звездочек в глазах. А запахи снова становятся ярче. Все вокруг приобретает четкость, особенно фигура альфы рядом с ним. Джинён оглушен стуком его сердца и отчаянно затыкает уши, молясь, чтобы стало тише, хотя бы на мгновение тише, чтобы он услышал, что кричит ему Джебом. Но тише не становилось. А боль доползла до шеи, замерла в том месте, где когда-то стояла метка, и новая ее вспышка окончательно выбила Джинёна из реальности. Когда он наконец открыл глаза, вокруг не было ни звука, а в голове помимо стука его собственного сердца стучало еще одно, более сильное, напуганное и родное. Джинён задохнулся от осознания того, что снова его слышит, когда уже и не надеялся на это. Рядом раздалось учащенное дыхание. - Хён… - Да. – Голос Джебома звучал так же, как если бы он только что оббежал все их территории, а значит и его накрыло, только чуть позже, чем это прочувствовал Джинён. - Мы… - Да. Джинён устало рассмеялся, слыша рядом такой же вымотанный смех. - Тебе даже не пришлось кусать меня второй раз. Я немного расстроен. Джебом хмыкнул откуда-то сбоку, но у Джинёна не было сил даже к нему повернуться. - Зато теперь никто не может оспорить факт того, что мы предназначены друг другу судьбой. Джинён смеется. - Фу как сентиментально, хён. Расскажи Джэксону, он обрадуется. - А Марку скажем, что я тебя укусил. Не думаешь, что показания расходятся? - Ну в такое он все равно не поверит. Джебом сбоку кряхтит и уже через секунду на Джинёна заваливается тело, выбивая из легких воздух. Еще секунда и тяжесть исчезает, падая устало где-то рядом с ним. Так близко, что Джинёну стоит повернуть голову, чтобы носом уткнуться в чужие губы, что он и делает, подползая чуть выше. Их губы встречаются в который раз за жизнь, но ощущения накрывают куда ярче, чем обычно, и Джинён отстраняется, устало падая головой в матрас. - Кажется, наши тела решили под старость лет свихнутся. - Согласен. – Джебом дышит тяжело. Слишком тяжело, да и взгляд его кажется Джинёну слишком мутным, поэтому он скашивает глаза ниже, убеждаясь в том, что реальность послала к черту весь их опыт совместной жизни, превращая обоих в подростков, реагирующих слишком остро на самые безобидные вещи. Джинён подтягивает колено к груди, пододвигая его как можно ближе к Джебому и слегка надавливая, отчего альфа рычит и инстинктивно пытается отодвинуться. У Джинёна в животе бабочки запорхали от такой реакции, а еще что-то сладко потянуло, так и подогревая перейти к более решительным действиям. - Нам нужно что-то делать с твоей реакцией, хён. Джебом молчит, а Джинёну стоит титанических усилий, чтобы поднять себя с матраса и залезть на альфу, кое-как удерживая вертикальное положение. Впрочем, ненадолго: Джебом приподнимается и обхватывает его шею, притягивая к себе. Чувство чужого тела кажется Джинёну восхитительным. С восстановленной меткой сам Джебом кажется ему восхитительно-новым, таким неизведанным и желанным, что его хочется познать до самых потаенных уголков прямо сейчас, незамедлительно, поэтому Джинён сминает чужие губы, пальцами вцепляясь в черные волосы – это должно быть больно, но то, как твердеет член Джебома под ним, как тот поднимается и с каждым вдохом Джинёна трется о его разведенные ягодицы сводит обоих с ума настолько, что уже через секунду Джинён оказывается под своим альфой, не отрываясь при этом от его губ. Метка на шее горит, Джинён горит вместе с ней, плавясь под руками Джебома, и сам не замечает, как издает нечеловеческий скулеж. Джебом замирает. - Джинёна-а, ты… - Хён, да значит да, мы сто лет этого не делали, боясь последствий, но хён, - Джинён злится, понимая, что не может терпеть секунды без чужих прикосновений. – Мы вырастили уже трех сыновей, наплевали на мнение старейшин и стаи, мы выросли и ничто не может сделать хуже, чем уже есть. Поэтому хён, перестань думать и иди сюда. Джинён притягивает его за загривок, и Джебом рычит, позволяя истинной сущности проявиться во всей красе. В черной много килограммовой красе, едва не раздавившей Джинёна. Волк немного отодвинулся, освобождая пространство для Джинёна, чтобы тот тоже перекинулся, а стоило белой шерсти мелькнуть под ним, тут же вцепился в загривок, прямо в метку, словно пытаясь оставить ее там навечно. Джинён взвыл и лапой со всей силой ударил Джебома по морде, моля отпустить, но тот лишь сильнее сжал зубы, прокусывая кожу, а потом зализывая рану так, что у Джинёна подкосились лапы и он рухнул на матрас, плавясь от чужих прикосновений. Хорошо, что у них в комнате отменная звукоизоляция.