Не мы

- Хён… - Джинён закрывает глаза, утопая в чужом, слишком сильном запахе. – Остановись, дети услышат. - Да они уже давно не дети, Джинён-а. - И все же. – Джинён отпихивает от себя альфу, отчего вся его натура возмущенно завыла где-то на задворках сознания. – Я против этого здесь. Были бы одни, тогда пожалуйста, но не когда это будет слышать вся стая! На самом деле Джинёну было все равно, увидит их кто-нибудь или нет, он просто знал, что Джебом потом глаз от земли поднять не сможет. Но это потом, а сейчас он отчаянно пытался свалить Джинёна и продолжить начатое, о котором потом пожалеет. Джебом во время гона себя не контролировал от слова совсем. - Я сказал нет, значит нет, хён. Прогони всех как минимум в соседний лес и тогда может быть. - Всего-то? – Джебом усмехается, как-то опасно скалясь, и у Джинёна сердце убегает куда-то в пятки, когда тот поднимается и выходит из палатки, напоследок бросая, – Подожди секунду. Они были в своем первом совместном походе три года спустя после обращения Югёма, и тут просто ничего не могло пойти не так как обычно, потому что их «обычно» было той еще непредсказуемой ерундой, и Джинён уже давно привык к этому. Поэтому, когда витавшие за палаткой запахи начинают рассеиваться, он не удивляется. Ни капли. Джинён выбирается наружу, убеждаясь, что в радиусе ближайшего километра нет никого, и с тихим вздохом опускается на землю. Джебом заставляет его ждать долго, и когда наконец появляется, то у Джинёна уже порядком затекло все ниже поясницы. Впрочем, если судить по исходившему от альфы запаху, ненадолго. - Так лучше? – Джебом опускается на землю рядом с ним и улыбается самодовольно, с каким-то только Джинёну знакомым дьявольским блеском в глазах. – Если хоть кто-то из них вернется раньше, чем через три дня – умрет. Джинён вздыхает. Значит в этот раз три дня. Хорошо хоть не неделя, как в их первый раз, еще одного скандала со старейшинами Джинён бы не пережил. - Уверен, что трех дней хватит? - Не могу же я махнуть рукой на обязанности, полностью отдавшись тебе? Джинён хмыкает и хватается за инициативу, ловко заваливая Джебома на спину и садясь с верху. - Помнится, в первый раз ты говорил иначе. Джебом хмыкает и притягивает омегу за волосы к себе, выдыхая слова прямо в губы. - Я учусь на своих ошибках, Ён-а. Джинёна целуют, немного грубо, он бы даже сказал слишком, если сравнивать с их обычными поцелуями, но у Джебома был гон, а в такое время он предпочитал вещи пожестче, без ласк и прелюдий, и Джинён прекрасно это знает. - Бом-а, - он отрывает от себя Джебома и встает на ноги. – Дай я разденусь. Да и тебе бы не мешало. Альфа рычит, но слушается, а Джинён чувствует, как его уже сейчас пожирают взглядом. В начале их отношений он даже побаивался столь резкой перемены в обычно сдержанном Джебоме, а сейчас его это заводило. Джинён разворачивается и манит альфу пальцем, позволяя тому подхватить себя под бедра и прижать к стволу ближайшего дерева, кора которого больно корябает спину. Только все неприятные ощущение перебиваются растекающимся по животу жаром, и Джинён ловит ртом воздух словно рыба, делая вдох и снова тоня в поцелуе, пока чужие пальцы не проникают внутрь, опять же слишком резко, не давая времени на осознание. Джинён вздрагивает и непроизвольно сжимается, пальцами вцепляясь в чужую шею, а потом и вовсе впиваясь в нее зубами от резкой боли внизу. - Хён… - Джинён рычит, прокусывая чужую шею до крови, чтобы хоть как-то вернуть альфу в реальности. И у него получается. Где-то над ухом раздается запыхавшийся голос. - Прости. Я не удержался. Да знает он, знает, из раза в раз Джинён просит хоть немного помягче, чтобы не валяться потом несколько дней плашмя, неспособным даже шевельнуть ногами без боли, но нет, из раза в раз одно и то же. - Проехали. – Он откидывается назад и головой ударяется о ствол, тихо шипя. А Джебом продолжает, вжимает его в дерево, сокращая дистанцию между ними до минимума, позволяющего ему свободно двигаться, и Джинён дергает ногами, тихо поскуливая. Спина раскорябана в кровь из-за непрекращающегося трения о ствол, но Джебому хорошо, и Джинён готов потерпеть. Не в первый и не в последний раз. На секунду Джебом замирает, видимо ощущая висящий в воздухе металлический запах и выходит из Джинёна, опуская того на землю. Он все еще возбужден, но все не так плохо, как в начале. Джинён ловит чужую руку, не давая альфе увидеть собственную спину, и заводит ее назад, вторую опуская на чужой член и чуть сжимая ладонь. - Не отвлекайся. У них обоих сбито дыхание, и Джинён не готов останавливаться сейчас, поэтому просто затыкает альфу и валит того на землю, отчего тот наверняка больно ударяется спиной. Впрочем, не важно, так как сам он секунду спустя опускается на колени рядом и залезает на чужие бедра, тихо скуля. Руки Джебома тут же перемещаются на его ягодицы, сжимая их. Джинён начинает медленно опускаться, жмурясь от неприятных ощущений, и скулит, когда Джебом тянет его бедра вниз, полностью уничтожая пространство между ними. У омеги не было и секунды, чтобы привыкнуть, его тут же дернули вверх, резко опуская после этого обратно. Джинён воет, падая вперед, на грудь Джебома, а тот и не думает давать ему передышку, крадя воздух из легких. Джинён готов плакать, но не успевает, его переворачивают, прижимая к земле, отчего спина начинает ныть, а тело сверху продолжает давить, не давая сделать и вдоха. Джинён вцепляется в черные волосы, скуля Джебому куда-то в шею, наконец-то его сознание тоже начинает плыть, а мир вокруг приобретает чарующие оттенки, сужаясь до тела перед ним. До прекрасно сложенного тела, слишком идеального, слишком чарующего. Джинён скользит по нему пальцами, вдыхая исходящий от него запах и тонет. Тонет в своем альфе, ощущая, как от каждого его движения по телу волнами растекается томный жар. Джинён сильнее вцепляется в чужое тело, прижимаясь как можно ближе, чтобы было глубже, лучше, жарче и облизывает пересохшие губы. Из сладкой неги его вырывает нечеловеческий рык, раздавшийся прямо под ухом, и Джинён носом падает в черную густую шерсть, мысленно матерясь. У него уходят секунды чтобы перекинуться следом, не давая альфе нанести своим внезапным обращениям ему травмы, которые будет заживать куда дольше, чем те, которые он получит от зубов у себя на загривке. Почему-то Джебом во время секса обожал кусать его за шею, ровно в том месте, где стояла метка. Джинён потом несколько дней носил только водолазки, чтобы не показывать многочисленные следы от зубов, а Джебом раз за разом перед ним извинялся, не чувствуя ни малейшего укола вины. Впрочем, если бы Джинёну это правда не нравилось, Джебом бы так не делал. А так, он просто не был против. Джинён тоже вцепляется зубами в чужой загривок и на мгновения они борются за право вести, брыкаясь и рыча, словно настоящие звери, отключая человеческую часть себя и полностью отдаваясь инстинктам. И каждый раз Джинён позволял альфе прижимать себя к земле, каждый раз опускал лапы, наслаждаясь чужими прикосновениями и запахом. У Джебома был сногсшибательный запах.