Глава 6
17 февраля 2022 г., 21:59
Гермиона перелистывала толстый фолиант по гербологии и даже не пыталась унять охватившее ее раздражение. Она не могла в это поверить. Это был не первый раз в ее жизни, когда она читала о растениях и их целебных свойствах в книге, но этот конкретный том, она была уверена, желал ее смерти! Грейнджер тяжело вздохнула, прежде чем отложить книгу в сторону, и провела ладонью по волосам.
— Вы, кажется, чем-то раздражены? — ядовито осведомился Снейп, не сходя со своего рабочего места.
Гермиона вытаращилась на него.
— Вы вручили мне книгу, написанную на латыни, и запретили использовать переводные чары! Как еще я должна себя чувствовать?
Снейп равнодушно пожал плечами.
— Ничего не могу с этим поделать, Гермиона.
Гермиона сердито пробурчала:
— Позвольте узнать, как мне отыскать ответ на ваше задание, если вы всё еще больше усложнили?
— Возможно. Но, быть может, вам следует обращать больше внимания на написанное.
— Я уже триста раз пожалела о своем решении работать с вами, — заявила в ответ Гермиона, сверкнув очами.
Снейп издевательски изогнул бровь.
— Так вы хотите быть моей помощницей или нет?
— Конечно, хочу! Но вы же понимаете, о чем я!
Снейп фыркнул и с ухмылкой скрестил руки на груди, откинувшись на спинку скамьи.
— Просветите меня.
Гермиона сощурилась:
— Я думала, что мы будем работать вместе, но вместо этого вы заставляете меня читать бесконечные тома и гримуары то на латыни, то на старофранцузском, то на древнеанглийском! Я уже хочу практиковаться, сэр! — она практически проскулила в ответ. Снейп не смог сдержать улыбки.
Прошло уже почти два месяца, как они начали работать вместе. Сначала Гермиона, как и было условлено, помогала ему в приготовлении зелий для Министерства. Она научилась у него паре полезных трюков и секретов профессии, но в основном просто делала за него грязную работу. После того, как срок его наказания истек, он предложил ей попробовать стать его ученицей. Тут-то и началось веселье. О, сказать, что Северус Снейп бесконечно раздражал Гермиону, значило ничего не сказать! Он был раздражающим, невыносимым, злым, чересчур строгим и требовательным! Гермиона была вне себя от счастья. Ей ужасно не хватало хорошего задания, захватывающей дискуссии, остроумного подшучивания и интересного проекта. Снейп предоставил ей все четыре пункта. Но в то же время он продолжал доводить ее до предела. Пару раз ей хотелось запустить в него очередной книгой и уйти, высоко подняв хвост. Что еще хуже, он ограничил все «глупые взмахи палочками» возле котлов просто до невозможности.
— Вы хотите стать способным Зельеваром или нет? — вкрадчиво поинтересовался он у ее после того, как она все-таки отбросила в сторону мешалку и зыркнула на него из-под спутавшейся челки.
— Ну, конечно, хочу, но какое это имеет отношение к тому, что я использую магию возле котла?
— Если вы действительно хотите стать успешным Мастером Зелий, тогда вам лучше подумать о том, чтобы направить свое и без того ограниченное количество магии на зелье, вместо того, чтобы раз за разом нагревать котел, выполнять переводящие чары и тратить волшебство на какую-то другую ерунду, с которой вы отлично справились бы и без палочки, — холодно просветил ее Снейп.
Гермиона вздохнула и вернулась к своей книге. Она не могла отрицать, что Снейп был прав, и ненавидела его за это. Она терпеть не могла признавать собственное поражение.
Однако, когда они оба не были заняты исследованиями или зельями, Гермиона могла видеть совершенно другую сторону своего Мастера Зелий. Сторону, ранее ей неизвестную. Снейп любил рисовать. Его часто можно было встретить сидящим у камина и пристально смотрящим на пламя, с раскрытым альбомом на коленях и с углем в пальцах. Казалось, он какое-то время обдумывал какую-то смутную идею, чтобы потом в одно мгновение исчертить лист бумаги набросками. Он экспериментировал с формами и линиями, штриховкой и кривыми, а потом, довольный своей работой, критически осматривал результат. И закрывал свой альбом для рисования. Она никогда открыто не просила его посмотреть на рисунки. Как бы сильно ей этого ни хотелось.
У Гермионы были собственные увлечения, о которых никто не знал. Однажды, бродя по подземельям и с любопытством заглядывая в каждый угол, она нашла заброшенный класс, который раньше был чем-то вроде бального зала.
Теперь от него остались только ветхие скамейки, разбитые оконные стекла и трещины по стенам, сломанные двери, и окна, затянутые паутиной. Внутри было довольно темно. Она стояла перед единственным неповрежденным гобеленом в комнате и смотрела на потрескавшиеся пыльные половицы.
Ее сердце громко колотилось в груди, и она нервно сглотнула, отодвигая гобелен. То, что она там обнаружила, поразило ее. Рояль приветствовал ее, пыльный и слегка расстроенный, но все еще нетронутый временем. Гермиона слышала в эти минуты призрачную музыку, эхом разносившуюся по пустому пространству. Слезы навернулись на глаза, и вдруг ей пришло в голову, что ей чудится песня, которую родители пели ей в канун Рождества, когда она была ребенком. Теперь это была песня одиночества, печали и боли.
Северус нашел ее через несколько часов, когда она играла по кругу какую-то меланхоличную мелодию. Ее глаза были закрыты, и тень безмятежности играла на ее чертах.
Когда Гермиона открыла глаза и увидела перед собой Северуса, у нее перехватило дыхание. Ее переполняла гамма эмоций, которые она даже не пыталась расшифровать; страх, гнев, вина, волнение и смущение…
Северус протянул к ней руку и, заметив, как сильно она дрожит, накрыл ее краем своей теплой мантии.
— Пойдем, нужно вас согреть, — тихо пробормотал он и вывел ее из комнаты, приобняв за плечи.
— Я так скучаю по ним, сэр. Я скучаю по своей жизни, — сбивчиво объясняла Гермиона по пути к покоям Северуса. Снейп ободряюще кивнул ей, ее родители были еще одной темой, которую она не была готова обсуждать. Грейнджеры вернули свои воспоминания и даже настояли на том, чтобы заботиться о Гермионе после того, как узнали о ее временной потере магии, но она была непреклонна в своем желании остаться в Хогвартсе. Она была в хороших отношениях с родителями, но пропасть, которая лежала между ними из-за разницы во взглядах, из-за жизни «до» и «после», только продолжала увеличиваться.
Той ночью, закутавшись в теплое одеяло и приняв успокаивающую настойку, Гермиона уснула на кушетке Северуса в его гостиной. Он долго смотрел на нее, и в глазах его светилось беспокойство и понимание. Внезапное желание оберегать захлестнуло его. Он хотел успокоить ее страхи и осушить ее слезы. Он знал, что связь Мастера и Ученика заставляла его заботиться о ней, было здесь и что-то еще, что-то более глубокое, что-то более прекрасное. С каждым днем она все больше напоминала ему ту загадочную женщину из его снов.
Северус осторожно прикоснулся к ее волосам кончиками пальцев. Это ощущение принесло ему утешение, и он позволил призраку улыбки ненадолго тронуть свои губы, прежде чем снова положить руку на колени и закрыть глаза.
