Глава 14
20 июня 2022 г., 20:00
Ноябрь пролетел в мгновение ока. Гермиона по-прежнему проводила все свободное время за чтением в своей комнате, в основном корпела над книгами по теории магии. Она изучала новые заклинания и практиковалась в теории, тщетно пыталась использовать более серьезную магию или аппарировать. И уже начинала верить, что ее прежние магические способности утрачены для нее навсегда.
Снег, который начал падать еще с утра, окутал белоснежным покровом всю территорию Хогвартса. Над землей стелилась поземка, слегка поблескивая на солнце. Гермиона могла угадать, насколько холодной была погода. Не было ни ветра, ни каких-либо признаков тепла. Она задавалась вопросом, идет ли где-нибудь дождь. Не ухудшится ли погода раньше положенного.
Гораздо легче было переживать о надвигающейся метели, чем предаваться унылым мыслям о собственном будущем. Она вряд ли знала, что делать со своей жизнью. Будто бы ей открывались сотни дорог, но половина из них заканчивалась тупиком. Гермиона отчаянно желала, чтобы ее магия вернулась к ней, и все же она чувствовала, как страх растекается по венам, если этого не произойдет? Что тогда ей делать в маггловском мире? После внезапного порыва вдохновения она подала документы в какой-то университет в Штатах, чтобы изучать химию на профессиональном уровне. Северус встретил ее решение задумчивым взглядом темных глаз и кивнул.
— Это к лучшему, Гермиона.
С каких это пор он стал таким фаталистом? Неужели он действительно ожидал, что она изменится, превратится в совершенно нового человека за одну ночь? Может быть, он боялся, что она никогда не оправится от того, через что прошла. Или, может быть, он действительно думал, что ее пессимизм был вызван лишь тем, что ее магические способности не возвращались?
Гермиона слишком устала, чтобы волноваться. Весной она закончит ученичество, а потом, если ничего не изменится, уедет в Штаты. Там она начнет новую жизнь, может быть, заведет парочку новых друзей, у нее будет все время на свете, которое она сможет посвятить тому, что ей нравится делать. Возможно, она даже будет варить в частном порядке, она все еще была очень хороша в Зельях. И уж точно Гермиона не собиралась позволить призраку Северуса разрушить свою будущую жизнь.
Она решила вообще об этом не думать.
А пока она продолжала свою рутину. Каждый день она читала любимые книги, иногда выполняла какие-то задания или расчеты. По выходным она обычно сидела на улице, занимаясь или медитируя. Иногда она спускалась к озеру. В это время она разговаривала с Луной и Невиллом, обменивалась совиными письмами с Гарри и Роном, а порой целыми днями практиковалась в беспалочковой магии. Иногда она даже сопровождала профессора Снейпа в деревню Хогсмид, чтобы купить свежие ингредиенты.
Она ужасно скучала по Северусу, хотя обычно он находился всего в нескольких шагах от нее. Тем не менее, он никогда не приближался к ней напрямую. Он всегда, казалось, избегал ее взгляда. Не то чтобы Гермиона это не ценила. Наоборот. Она поняла. Он беспокоился. Да, таким странным образом он волновался. Переживал о ее здоровье. Беспокоился о ее самочувствии.
Он знал, что ей нужно личное пространство, магия и уверенность в завтрашнем дне. Гермиона Грейнджер была полна решимости. Он уважал ее за эти качества.
Каким-то образом во время бесконечных разговоров они оба признались друг другу в тех странных снах, которые видели в последний год перед Битвой. Они тонко намекали на утешительное присутствие некоего таинственного незнакомца во время этих снов, они делились некоторыми сценами, которые им приснились… Откровение поразило их обоих, как бладжер, когда они поняли, что эти загадочные незнакомцы на самом деле были ними самими. Они видели друг друга во сне, и благодаря их взаимному присутствию, смогли пережить Войну. Выжить. Больше они ничего не комментировали, но оба обменялись взглядами со слишком глубоким смыслом, затаившимся в глазах. Их сердца болели друг за друга, обоим было очевидно, что их чувства друг к другу возникли не просто так. Глубокая дружба между двумя людьми, которые так давно знали друг друга.
И все же они оба не хотели, чтобы эта родственная связь управляла их жизнью.
Гермиона не хотела зависеть от другого человека больше, чем этого не хотел сам Северус. Последний был более чем счастлив наконец-то освободиться от обоих своих хозяев и позволить чему-то другому контролировать свою жизнь. Таким образом, они держали дистанцию. Больно. Обоим им было больно. Ни один из них не хотел признавать этого, и они никогда не позволили бы себе признать горькую правду. Но боль была. Они бы не выстояли друг без друга. Они бы не выжили.
Когда Северус подошел к ее комнатам в середине декабря, она была удивлена, обнаружив его появление. Вокруг него витала атмосфера решимости, и Гермиона отступила на шаг. Она знала, что директор имеет доступ во все уголки Хогвартса, но он никогда раньше не входил в ее личные покои, если в этом не было крайней необходимости.
— Директор, что-то случилось? — с любопытством спросила Гермиона.
На Северусе была темно-серая мантия, застегнутая на все пуговицы. Он выглядел таким же безукоризненно собранным, как обычно, но по его позе было видно, что он напряжен, почти нервничает. Он отмахнулся от ее вопроса и встал посреди комнаты, выуживая что-то из карманов.
— Я устал от этой унылой и виноватой атмосферы, витающей в Хогвартсе. Я устал от травм и комплекса героя, возможно, я даже устал от собственного морального кодекса, — провозгласил он с апломбом.
При этом Северус увеличил рождественскую елку, которую принес из Запретного леса, и сунул в дрожащие руки Гермионы коробку с рождественскими украшениями.
— Мы украсим эту проклятую елку и отпразднуем Рождество, Гермиона… Пожалуйста…
Она улыбнулась ему и кивнула.
