Два года на циферблате

      На часах уже половина второго и все гости давно разошлись, напоследок поздравив именинницу с праздником в сотый раз. Сама Алина уехала достаточно быстро, даже не попрощавшись с Женей. И если Медведевой не привиделось, подруга покинула вип-зал вместе с Даниилом Марковичем. За барной стойкой уже никого не было — бармен попросил позвать его, если что-то понадобиться, и удалился в комнату для персонала. Полное одиночество брюнетку не расстроило.       Женя скучающим взглядом рассматривала ассортимент бара, болтая трубочкой в полупустом стакане с коктейлем. Домой ехать не хотелось, да и ее там особо никто не ждал. Потребовалась масса усилий, чтобы убедить всех, что у нее все в порядке и беспокоиться не нужно. Пока она отказывалась от навязчивых предложений отвезти ее домой, главный тренер исчез из ее поля зрения. И не то, чтобы она рассчитывала на какой-то разговор после этих непонятных переглядок, но женщина могла хотя бы попрощаться ради приличия. Хотя понятие «приличие» уже давно не фигурировало в их непонятных взаимоотношениях.       — Бес-смыс-лен-но, — протянула брюнетка, склонив голову к плечу и тяжело вздыхая.       — Во всем есть смысл, Медведева, тебе ли не знать, — послышался голос за спиной, заставивший Женю вздрогнуть от неожиданности.       Брюнетка обернулась, замечая своего главного тренера. Этери Георгиевна стояла в двух шагах от воспитанницы и молча наблюдала за ее увлекательным занятием. Женя лишь тихо усмехнулась, обратно разворачиваясь к барной стойке. Какая ирония судьбы.       — А вы всегда появляетесь, стоит только вспомнить о вас? — Медведева опустила взгляд, дожидаясь, пока блондинка подойдет ближе. — Зачем подкрадываться? Только взяли меня обратно, а уже смерти моей желаете?       — У тебя слишком воспаленная фантазия, — проигнорировав первую фразу, как ни в чем не бывало, отозвалась Тутберидзе, подходя к стойке и присаживаясь на свободное место.              Женщина вытащила из небольшой сумочки бутылку дорогого итальянского вина и поставила ее на поверхность бара, внимательно наблюдая за реакцией младшей. Женя удивленно вскинула брови, пододвигая спиртное к себе и рассматривая этикетку. Этери Георгиевна всегда пила дорогие вина, не жалея денег на качественный напиток. Когда Женя в первый раз попробовала любимый сорт вина главного тренера «Хрустального», ей было 16 лет. С того момента Медведева сама не позволяла себе пить дешевый алкоголь, отдавая предпочтения только наилучшим брендам.       — Что за повод? — оставив бутылку в покое, Женя залпом допила свой коктейль, отставив стакан в сторону. — Я думала, что вы уже давно уехали домой.       — Я уехала, — кивнула Тутберидзе, мягко улыбаясь и открывая вино. — Но потом мне позвонил Сергей Викторович и спросил, не знаю ли я, добралась ли Медведева до дома.       — Серьезно? Приехали, чтобы вернуть меня домой? — на лице девушки блеснула загадочная улыбка.       — Нет, я забыла здесь свой шарф, — усмехнулась старшая, замечая, как Женя разочарованно хмыкнула.       Женя понимающе кивнула и благодарно улыбнулась, когда тренер наполнила ее бокал красным напитком. Девушка вдохнула пряный аромат и прикрыла глаза от удовольствия. Блондинка заинтересованно смотрела за реакцией своей ученицы и, дождавшись пока та насладиться моментом, приподняла свой бокал.       — За Алину? — предложила она, заглядывая Жене в глаза.       Медведева натянуто улыбнулась, но легонько соприкоснулась своим стаканом с краями хрусталя, делая несколько первых глотков. Пьянящий напиток обволакивал горло, опускаясь вниз и согревая грудную клетку. Это не какой-то дешевый местный коктейль, это поистине божественный напиток. Естественно, по большей мере чарующие свойства ему придавал человек, с которым ассоциировался именно этот сорт вина.       — Нравится?       — Вы же знаете, что да.       Женя сделала еще один глоток и подняла затуманенный взгляд. Это вино всегда действовало на нее иначе. Возможно, сейчас не меньшую роль сыграли еще три бокала другого вина и один алкогольный коктейль, выпитые за сегодняшний вечер. Голова слегка кружилась, а кончики пальцев на руках периодически немели. Женщина смотрела так внимательно, изучающе, словно не видела Женю никогда в жизни. За последние два года они впервые находились друг с другом так близко, не пряча взгляд и не игнорируя чужое присутствие.       Тутберидзе довольно улыбнулась и сделала несколько глотков из своего бокала, быстро облизнув губы. Поставив сосуд на барную стойку, женщина закинула ногу на ногу, продолжая смотреть на свою ученицу. От такого пристального внимания Женя смутилась, распрямляя плечи и садясь ровнее.       — О чем вы говорили с Алиной? — вдруг спросила Этери Георгиевна. — Она что-то так увлекательно тебе рассказывала, то и дело поглядывая на меня. Что обсуждали?       — Это важно? — улыбнулась Медведева, прикусив уголок губы. — Девичьи секретики.       — Не люблю секретики, касающиеся меня, — женщина прищурилась, чуть подаваясь вперед, вынуждая Женю резко отклониться назад. — Жаловалась или наоборот расхваливала?       — А есть на что жаловаться?       — Долго вопросом на вопрос отвечать будешь?       — Почему я вообще должна отвечать? Алина делилась со мной личным, ничего криминального, — Женя пожала плечами и сделала еще один глоток вина, быстро облизывая губы.       — А причем тут я?       — А причем тут вы, действительно?       — Медведева... — Тутберидзе шумно выдохнула, на секунду прикрывая глаза и облокачиваясь на поверхность барной стойки. — Ты не умеешь мне врать, зачем стараешься?       — А вы в моей голове не копайтесь, и у меня получаться лучше будет, — парировала младшая, вздернув бровями и по-лисьи улыбаясь.       — Значит, не расскажешь, да?       Женя самодовольно качнула головой из стороны в сторону, не сводя глаз со своего наставника. Тутберидзе ответила девушке улыбкой, замечая по взгляду, как та слегка пьяна. Обычно такой девчачий прищур не предвещал ничего хорошего, особенно когда они оставались наедине.       Женщина едва слышно отстукивала одной ей известный ритм кончиками пальцев по поверхности столешницы, ожидая, пока Женя первая нарушит молчание. Девушка отставила свой бокал и пододвинулась чуть ближе. Задерживая взгляд на тыльной стороне ладони блондинки, Медведева чуть прищурилась.       — Можно? — тихо спросила она. После короткого кивка Женя коснулась женской ладони, внимательно изучая небольшой, чуть порозовевший шрам рядом с костяшкой. Девушка едва ощутимо провела кончиками пальцев по глубокому, но почти зажившему порезу, поднимая озадаченный взгляд. — Откуда опять?       — Да, коньки, — женщина повела плечами, аккуратно убирая руку из-под девичьей ладони. — Лезвием случайно саданула, ерунда. По сравнению с остальными, это так — мелочи, — хмыкнула Тутберидзе, замирая под тяжелым взглядом карих глаз.       Женя нервно сглотнула, не в силах отвести взгляд от женщины напротив. Воспоминания накрыли ее удушающей волной.       Тренировка не задалась с первых же минут. Каждая из девочек выслушала в свой адрес не самые лестные комментарии от главного тренера страны. Никто не смел перечить Снежной Королеве, однако каждая воспитанница была обеспокоена состоянием Тутберидзе. Женщина редко приходила на тренировку в плохом настроении и не позволяла себе срываться на подопечных без ведомых на то причин.       Что именно вывело Этери Георгиевну из себя — никто не знал, но когда часы показали половину восьмого вечера, главный тренер разогнала всех по домам и скрылась в тренерской. Женя вместе с девчонками еще долгие полчаса обсуждали в раздевалке причины такого странного настроения женщины, но никто так и не смог понять, что произошло. Попрощавшись со всеми, закинув на плечо спортивную сумку, Женя, чуть помявшись, все-таки свернула по коридору в сторону кабинета тренеров «Хрустального». За нужной дверью было тихо, лишь изредка слышалось женское ворчание. Позабыв обо всех нормах приличия, Женя без стука зашла в кабинет, замерев не пороге.       — Да черт тебя дери! — прошипела Тутберидзе, пытаясь стянуть с себя толстовку, которая намертво зацепилась за крючки бюстгальтера.       Почувствовав пристальный взгляд меж лопаток, женщина обернулась, замечая в дверях удивленную Медведеву с распахнутым от удивления ртом.       — Дверь закрой!       Видимо, не поняв, что ее попросили закрыть дверь с другой стороны, брюнетка прошмыгнула в кабинет, захлопывая за собой дверь. Тихо выругавшись себе под нос, блондинка отвернулась от своей подопечной, все еще пытаясь справиться с одеждой. Толстовка как назло не хотела проигрывать этот бой, вынуждая свою хозяйку раздражаться с каждой секундой все больше и больше.       — Этери Георгиевна, я... — Женя опустила сумку на пол, в несколько шагов преодолевая расстояние и оказываясь за спиной тренера.       Тутберидзе шумно выдохнула, ощущая как оголенной кожи касается сбивчивое теплое дыхание. Женщина замерла, чуть расслабляя плечи и ожидая дальнейших действий младшей. Женя быстро облизнула губы и растерянным взглядом пробежалась по всей спине блондинки.       — Давайте я помогу, — тихо произнесла брюнетка, осторожно касаясь кончиками пальцев кожи, отчего женщина едва ощутимо вздрогнула. — Тут зацепилось немного, секунду...       Женя ловко справилась с замочком, отцепляя ткань толстовки от бюстгальтера и позволяя женщине наконец-то стянуть элемент одежды через голову. Тутберидзе уже собиралась обернуться и сказать спасибо, как девичьи пальцы невесомо коснулись алого рубца на коже. Этери задержала дыхание, ощущая, как кончики пальцев мягко скользят по спине от шрама к шраму, вызывая толпу мурашек вниз по позвоночнику. Женщина передернула плечами, чуть сжавшись от давно забытых прикосновений. Она пообещала самой себе, что никто никогда не увидит этих ужасных порезов из прошлого, но эта девочка вновь и вновь плевала на все ее убеждения, то и дело вторгаясь в личное пространство.       Этери стыдилась этих шрамов и старалась не вспоминать об их существовании. Откровенные наряды, оголяющие спину, были под запретом. О последствиях той трагедии общественность знала только по словам самой Тутберидзе, показывать зажившие рубцы женщина не собиралась. Лишь самые близкие знали, насколько серьезно это событие из жизни отразилось на блондинке.       Медведева аккуратно скользнула чуть прохладными подушечками пальцев вниз, к пояснице, замечая один из самых глубоких порезов, на месте которого уже несколько лет красовался алый рубец. Женя до сих пор пребывала в легком шоке от увиденного. Она не раз слышала, что Этери Георгиевна пострадала от теракта в Америке, но девушка и подумать не могла, что настолько.       Тихо кашлянув, Тутберидзе опустила голову вниз. Ей было некомфортно, хотелось закрыться, спрятаться, увернуться от таких осторожных и ласковых прикосновений. Совершая попытку развернуться и попросить Женю выйти, Этери в очередной раз шумно выдохнула. Мягкие влажные губы коснулись сначала одного шрама на правой лопатке, потом спустились чуть ниже, оставляя дорожку из нежных, таких аккуратных и неуверенных поцелуев. Женя чуть сжала пальцы на боках тренера, прижимаясь ближе и утыкаясь лбом меж сведенных от напряжения лопаток. Блондинка мысленно чертыхнулась, отругав себя за привычку не закрывать двери на замок. От невесомых поцелуев хотелось выть, глаза против воли наливались слезами, которые вот-вот были готовы скатиться вниз по щекам. Женя продолжала обнимать, крепко прижимаясь всем телом и мягко касаясь губами каждого, даже самого маленького шрама на оголенной спине. Прикосновения на грани с откровенностью кружили голову, не давая возможности поступить правильно, разумно.       Осторожно разворачивая к себе женщину за плечи, Женя боялась ее спугнуть. Когда снятая толстовка выпала из ватных рук, Тутберидзе вздрогнула, не открывая глаз. Медведева мысленно отвесила себе с десяток подзатыльников, когда непроизвольный вздох удивления вырвался из ее рта. Женщина стояла перед ней с напряженно прямой спиной и закрытыми глазами. Грудь, плотно сжатая кружевным бельем, тяжело вздымалась, выдавая состояние тренера с головой. Женя и подумать не могла, что пряталось за каждым нарядом Этери Георгиевны. Маленькие шрамы, меньшего размера, чем на спине, усыпали практически всю грудную клетку и впалый живот. Медведева не сдержалась, прикоснувшись кончиками пальцев к самому яркому рубцу над правой грудью, успокаивающе поглаживая горячую кожу.       — Женя, — шумно выдохнула Тутберидзе, словно выходя из ступора. Прикосновения девушки сводили ее с ума. Еще никогда и никому она не позволяла прикасаться к этим шрамам, что буквально рассыпались по всему ее телу. Она и сама старалась не обращать на них внимания и лишний раз не касаться, но эта девчонка...       Медведева мельком взглянула на прикрытые глаза тренера и, потянувшись вперед, коснулась губами ложбинки между грудей, тем самым, вызвав неконтролируемый стон из уст блондинки. Не давая женщине перевести дыхание, Женя поднялась с поцелуями выше, кончиком языка проводя по выпирающей ключице, на которой едва ощутимо расположились несколько рваных рубцов. Скользнув ладонями по женским бокам, брюнетка приподнялась на носочки, зарываясь носом в копну блондинистых кудрей. Такая неожиданная, но до одури желаемая близость сводила девушку с ума, откладывая все сомнения в темный ящик. Тутберидзе не сопротивлялась, рвано дыша воспитаннице на ухо, когда та мягкими, влажными поцелуями покрывала идеально ровную шею. Сколько раз Женя мечтала об этом — не сосчитать.       Предательские слезы все-таки скользнули вниз по щекам, вынуждая женщину судорожно всхлипнуть. Отрываясь от поцелуев, Женя заглянула тренеру в глаза, быстро облизывая порозовевшие губы. Тутберидзе смотрела с такой надеждой и доверием, что девушка невольно покрылась мурашками от такого преданного взгляда. Медведева поняла все без слов. Не сложно было догадаться, что практически никто не видел этих шрамов, да и она сама не должна была стать их свидетельницей, но судьба-злодейка распорядилась иначе. Жене хотелось забрать всю боль и разочарование, которые испытывала женщина на протяжении всей своей жизни.       Не отводя взгляда, Медведева кончиками пальцев подцепила лямку бюстгальтера, плавно опуская ее вниз, отчего Этери повела плечом. Женя вновь приподнялась на носочки, мягко целуя в краешек губ и заводя ладонь под плотную ткань кружева. Тутберидзе ахнула, разомкнув губы и пропуская в рот настойчивый язык, позволяя углубить поцелуй. Девичьи пальцы уверенно ласкали женскую грудь, чувствуя, как возбужденный сосок упирается в центр ладони. Женщина целовала с напором, не давая перенять инициативу. Женя медленно, но уверенно сходила с ума от осознания, что эта потрясающая женщина позволяет касаться себя настолько откровенно. Отрываясь от припухших губ, Медведева уткнулась носом в чужую шею, обжигая кожу горячим дыханием.       — Ты такая красивая, — прошептала младшая, цепляясь пальцами за край бюстгальтера и стягивая его на талию, тут же накрывая свободной рукой вторую грудь. — Эти шрамы ничуть тебя не портят.       Этери тихо всхлипнула, плотно сжав губы, чтобы не простонать от настойчивых ласк. Когда стоять уже не было сил, Женя мягко подтолкнула женщину к небольшому диванчику. Не дав ей одуматься, девушка оседлала чужие колени, возвращая тренеру желанный поцелуй. Тутберидзе несдержанно простонала, крепко сцепив пальцы на девичьих бедрах, вынуждая прижаться теснее. Женя лишь хитро ухмыльнулась, качнув бедрами, вырывая из грудной клетки женщины еще один гортанный стон.       Когда мучительная пауза слишком затянулась, Этери Георгиевна подлила напитка в оба бокала и предложила Жене выпить. Встряхнув головой, отгоняя непрошенные мысли прочь, девушка сдержанно улыбнулась, чокнувшись с женщиной своим стаканом. В тот день они поцеловались в первый раз. Ей было 18 лет и до Олимпиады оставались считанные месяцы. Они тренировались из последних сил, а эти внезапно нахлынувшие чувства сбили весь спортивный настрой. Женя сходила с ума, каждый раз вспоминая, насколько отзывчивой была в тот день Этери Георгиевна. Случайно раскрытая тайна позволила им выпустить эмоции, которые так долго копились. Конечно, как после такой близости Женя могла спокойно реагировать на замечания главного тренера. За каждый неудавшийся прыжок Этери Георгиевна отчитывала ее как маленькую девчонку, а фигуристка лишь опускала застенчивый взгляд и настойчиво гнала прочь мысли о стонущей под ее руками блондинке.       — Женя, ты слишком громко думаешь, — возмущенно фыркнула Тутберидзе, уловив на лице собеседницы явно недвусмысленные эмоции. — Ты не должна была тогда это увидеть.       — Да, но я увидела, — твердо заявила девушка. — Ни один из них не делает тебя хуже, поэтому...       — Все, стоп, — перебила ее Этери, явно не желая продолжать разговор на эту тему. — Это было единственным, что я хотела скрыть ото всех, но ты даже в это засунула свой любопытный нос.       — Можно подумать, я знала, что ты переодевалась, — резко переходя на «ты», Женя пожала плечами и отхлебнула из своего стакана. — Я, знаешь, не планировала в тот день раздевать тебя.       — А ты много чего не планировала, но, как мы прекрасно знаем, судьба распорядилась иначе.       — Ты все еще злишься? Разве мы не зарыли топор войны, когда я вернулась к тебе?       — А ты думаешь, что все так просто? Извинилась, состроила милое личико, подписала пару бумажек и все? — Тутберидзе усмехнулась, делая несколько глотков вина и быстро облизывая губы. — Ты ушла, Женя. Обиделась, обвинила меня во всех своих неудачах и ушла. Так не поступают, понимаешь? Напомнить тебе, как ты вела себя за несколько дней до твоего триумфального ухода? Я позволила тебе быть со мной, сдалась под твоим напором, а ты развернулась и ушла.              — Ты позволила? О, нет, все, хватит! — Женя резко перебила женщину, ставя стакан на столешницу и поднимаясь со своего стула. — Ты пришла нотации читать? Я ошиблась, ясно? Может быть, ты никогда не ошибалась? Я осознала свой поступок и вернулась, что еще мне нужно сделать, чтобы добиться твоего расположения? Признать, что я без тебя никто, что у меня ничего не получается без тебя?       — А ты чьего расположения хочешь добиться? Моего, как тренера или как женщины? — сощурив глаза, Тутберидзе склонила голову к плечу, внимательно наблюдая за реакцией младшей.       — Лучше не спрашивай, чего я хочу, — огрызнулась Медведева. — Ты забыла, кого воспитала, Этери Георгиевна? Я — это ты, а играть с самой собой, как минимум, глупо. Как максимум — подходит для точного диагноза в психдиспансере.       Этери выразительно приподняла одну бровь, снисходительно смотря на свою ученицу. Медведева действительно била все рекорды по хамству в адрес взрослой женщины, однако ее это вовсе не смущало. Девушка была пьяна и вряд ли контролировала свою речь. Этери это было на руку.       Женя сделала небольшой шаг к тренеру, заглядывая в глаза. Тутберидзе по-прежнему смотрела уверенно, не сдаваясь под напором таких пленительных карих омутов. Они знали больные места друг друга и с каждым разом давили туда все сильнее. Медведева, явно решив для себя что-то, протянула руку и кончиками пальцев коснулась выразительных ключиц, что не были спрятаны под плотной тканью вечернего платья. Опустив взгляд на свою руку, Женя плавно провела мягкими подушечками по оголенной коже.       — Почему не останавливаешь? — медленно протянула брюнетка, исподлобья посмотрев на старшую.       — Интересно, как далеко ты зайдешь, — понизив голос, ответила Тутберидзе, встряхнув головой, отправляя блондинистые кудри за спину. — Или опять сбежишь? А, чемпионка?       От такого обращения Женя вздрогнула, одернув руку, словно ошпарившись. Прыснув от смеха на такую реакцию, Этери поднялась со своего места, собираясь закончить этот бессмысленный разговор и доехать все-таки до дома. Подавшись вперед, женщина охнула от неожиданности, когда девичьи руки настойчиво толкнули ее в плечи, усаживая обратно на место. Подойдя вплотную, Медведева резким движением раздвинула чужие бедра, вставая между ног. Не успела Тутберидзе сориентироваться, как младшая вовлекла ее в поцелуй, целуя порывисто, на грани с грубостью. Женя скользнула в чужой рот языком, не почувствовав сопротивления. Девичьи ладони массажными движениями поглаживали разведенные бедра, забравшись под подол платья. Разорвав поцелуй с характерным звуком, Этери запрокинула голову назад, едва не задохнувшись от нахлынувших эмоций. Девчонка всегда целовала с напором, не позволяла перенять инициативу и боролась за первенство. Как и на льду, она отдавала всю себя без остатка, прислушиваясь к ощущениям.       — Почему тебя обязательно нужно задеть, чтобы ты перестала мямл... — Женя резко прижала ладонь ко рту тренера, тем самым, вызвав у женщины негодование.       Прийти в себя от шока Тутберидзе не успела, потому что младшая скользнула пальцами под платье на плечах и потянула его вниз. Выгнувшись, Этери позволила девушке опустить мешавшуюся ткань до ребер. Быстро облизнув губы, Женя перехватила блондинку за руки и дернула на себя, поднимая на ноги. Брюнетка подалась вперед и прижала Тутберидзе спиной к краю барной стойки, воспользовавшись растерянностью тренера и проталкивая колено между ее ног. Женщина несдержанно охнула, ощутив, как девичье колено с напором скользнуло между бедер, пуская толпу мурашек по коже.       — Ты все еще такая чувствительная, — с улыбкой Чешира произносит Женя, наблюдая за спектром эмоций, что отражался на лице блондинки.       Ритмично двигая бедром, девушка с каждым разом надавливала все сильнее, жадным взглядом изучая грудь старшей, объятую черным кружевом. Несколько бокалов вина не позволяли держать эмоции под контролем. Этери в принципе не могла держать себя в руках, поэтому она просто держалась за края барной стойки. В какой момент она сама начала качать бедрами, подмахивая движениям фигуристки, Тутберидзе не поняла. Женя по-прежнему внимательно смотрела, цепляясь взглядом за каждую эмоцию блондинки.       — Такое зрелище, — довольно протянула Женя, состроив милую моську, когда женщина распахнула глаза. — Кому расскажешь, не поверят.       — Издеваешься?       Женя хмыкнула, подаваясь еще ближе и настойчиво целуя женщину в шею, скользя языком по коже до уха. От такой картины низ живота уже давно свело, а неудовлетворенное желание вынуждало девушку самой прижиматься промежностью к чужому бедру. Медведева несдержанно проскулила, когда Тутберидзе включилась в игру и толкнулась бедрами вперед, сокращая минимальное расстояние.       Найдя чужие губы, Этери потянулась первая, вновь углубляя поцелуй и чувствуя, как Женя тянется ближе, не контролируя свои действия. Когда влажные губы скользнули вниз по шее, а ловкие пальцы проникли под чашечки бюстгальтера, касаясь напряженных сосков, Тутберидзе сдавленно простонала, позабыв, где они находятся.       — Женя, стой, — уже как мантру повторила Этери, мягко сжимая пальцы на боках девчонки. — Мы не дома.       — Нет, помолчи, — возвращаясь обратно к припухшим губам, откликнулась Медведева, настойчиво целуя. — Я не дам тебе опять все испортить.       Не успела Тутберидзе возразить, как ловкие пальцы опустились вниз и проникли между ног, коснувшись влажного белья. Женщина протестующе промычала в поцелуй, упираясь ладонями в девичьи плечи. Желание брало верх, затуманивая разум, но лишь одна клеточка сознания буквально кричала о том, что все происходящее здесь — катастрофа. Если какому-нибудь официанту приспичит выйти и проверить зал, то они обе сгорят от стыда, а затем будут долгие годы отмахиваться от назойливых журналистов.       — Медведева, прекрати, — разорвав поцелуй, Этери серьезно посмотрела на девушку, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Если сюда кто-то войдет...       Не медля, Женя пробралась под кружевное белье и скользнула пальцами в горячую влагу, настойчиво удерживая взгляд старшей. Тутберидзе резко замерла, прикусив щеки изнутри, чтобы не простонать от прикосновения чуть прохладных пальцев к распаленной коже. В почерневших девичьих глазах женщина видела себя.       Разгоряченная, открытая, жаждущая.       Плавно двигая пальцами между разведенных бедер, Женя сама едва сдерживалась, поджимая губы и с надеждой смотря на тренера. Она так скучала. Сейчас, когда все маски на мгновение сняты, она смотрела в глаза человеку, которого любила всем сердцем. И чувствовала взаимность.       Неудовлетворенность начинала сводить с ума, а девичьи пальцы продолжали скользить по поверхности, обводя подушечками чувствительные точки. Наплевав на все предубеждения, Этери опустила руку вниз, цепляясь за Женино запястье и настойчиво соскальзывая ниже. Когда сразу три пальца проникли внутрь, Тутберидзе впилась в чужие губы поцелуем, чтобы заглушить вырвавшийся наружу стон.       — Боже... — жарко выдохнула Женя, придавливая блондинку своим телом и утыкаясь носом в копну кудрявых волос, толкнувшись пальцами глубже.       Девушка сама качнула бедрами, нестерпимо ерзая на чужом бедре, стараясь прижаться как можно ближе. Этери тяжело дышала, закусывая губы. Резкие, ритмичные движения внутри все быстрее подталкивали ее к краю. Опустив голову, женщина прикусила девичье плечо, отчего Женя все-таки несдержанно простонала, тут же закрывая свободной ладонью рот.       — Прости... — прошептала девушка, меняя траекторию движения и угол проникновения, вызывая у старшей бурную реакцию.       Этери жмется ближе, сжимая пальцы на чужих бедрах и направляя. Женя вновь стонет в идеально ровную шею. Пара движений и блондинка вздрагивает, сжимаясь всем телом, и Медведева чувствует, как тесно становится внутри. Тутберидзе дрожит, рвано дыша брюнетке на ухо, едва ощутимо касаясь влажными губами чувствительной кожи. Она кончает так быстро, что сама удивляется этому. Давно позабытые ощущения накрывают с головой, не давая прийти в себя.       Этери быстро смаргивает набежавшие от яркого оргазма слезы и чуть откидывается назад. Женя смотрит так преданно — нижняя губа чуть подрагивает и напряженные пальцы нервно сжимают женские бедра. По-лисьи улыбаясь, женщина понимает, в чем причина такого щенячьего взгляда. Мягко, почти невинно касаясь губ напротив, Этери скользит пальцами вниз по подтянутому животу и заводит между ног. Девушка вздрагивает, прикрывая глаза.       — Смотри, — приказным тоном шепчет Тутберидзе, круговыми движениями массируя промежность. — На меня смотри, — повторяет она, когда Женя все-таки распахивает глаза.       Внутри все сводит за считанные секунды. От собственнического взгляда по всему телу разбегаются мурашки, и Медведева сдавленно стонет, падая в объятия женщины, наконец, кончая.       Этери Георгиевна загадочно улыбается, покусывая нижнюю губу и поглаживая чуть влажной ладонью по дрожащей спине фигуристки. Та что-то неразборчиво шепчет куда-то в шею, но женщина не вслушивается.