Неведомое

      Гермиона просыпалась медленно, сладко потягиваясь. Ей не хотелось вырываться из сладкой истомы сна и вновь окунаться в этот странный мир. Скелет с подносом уже ждал команды, по спальне плыли вкусные запахи. Девушка открыла глаза, чтобы обнаружить, что любимый муж решил подать ей завтрак в постель. Это было очень мило, хоть и необычно, но вчерашний день принес столько тревог и боли, что эта забота вызывала просто щемящее чувство нежности и благодарность.       Гермиона уселась поудобнее, скелет поставил поднос на специальный столик, а непонятно когда появившийся Гарри присел рядышком, нежно проведя пальцами по лицу девушки, отчего захотелось закрыть глаза и помурлыкать, как кошка. Юноша намеренно ничего не говорил о воспоминаниях, Грейнджерах и обо всем, что узнал, для этого будет еще время, а пока он просто ухаживал за самой любимой девушкой на свете.       — Спасибо, любимый, — проговорила Гермиона, позавтракав. Гарри приготовил для нее именно то, что она больше всего любила, а то, что юноша готовил для нее сам, девушка просто знала, ибо даже тосты пропитались такой родной магией любимого мужа.       — Всегда с радостью, — улыбнулся Гарри и, наклонившись, нежно поцеловал Гермиону, которая закрыла глаза и, закинув руки ему на шею, чуть подалась вперед. Скелет был на страже, поэтому остатки завтрака оказались у него в руках, а не на полу.       — Я умываться, — хихикнула девушка и, абсолютно не стесняясь, поднялась из кровати, отбросив одеяло, отчего юноша мгновенно почувствовал, как голову покидают все мысли.       — Ты прекрасна, просто чудо какое-то, — прошептал Гарри, любуясь великолепной фигурой любимой, ее хотелось просто схватить и спрятать, защитить от всех бед и даже взглядов, но юноша справился со своей реакцией.       Он тяжело вздохнул, с большим трудом возвращая себе способность думать, и принялся ждать любимую, чтобы вместе пройти к уже проснувшимся Грейнджерам. Кхар сообщил тем о времени завтрака и указал местонахождение санитарных удобств, а также что герцоги присоединятся к ним позже. В саркофаге, который в документах назывался почему-то «восстановительной капсулой», скоро должна была проснуться дочь Грейнджеров, и будет плохо, если она проснется и не увидит никого. Поэтому он сейчас решал сложную задачу — сначала объясниться с Грейнджерами, что оказались сквибами, а потом вынуть ребенка из саркофага, или наоборот? Задача не решалась, так как Гарри в принципе не любил сложные задачи, предпочитая делать их простыми.       — Ну что нарешал? — поинтересовалась вышедшая из душа девушка, благоухая свежестью.       — Не знаю, сначала младшую вынуть, потом к Грейнджерам пойти, или сначала огрести от Грейнджеров? — задумчиво проговорил Гарри. — Кстати, ты знаешь, что саркофаг, который «капсула», что бы это ни значило, снял копию памяти ребенка?       — Не знала, но это будет интересно, возможно, сумеем восстановить память, — хмыкнула Гермиона. — По-моему, правильно будет сначала к родителям, но я их почему-то сейчас боюсь. Как бы действительно не перепало…       — Тогда пошли к младшей Гермионе, — юноша улыбнулся, поднялся и сгреб тихо пискнувшую любимую в объятья. — А перепасть тебе не может, я за тебя, если надо будет, геноцид устрою. Причем все равно кому.       — Где это ты, милый мой, такие слова выучил? — поинтересовалась девушка, удобно устраиваясь в руках Гарри. — Неужели с генсеком ООН пил?       — Ну не такой уж я серый, — юноша притворно надулся, изображая вселенскую обиду.       Гермиона рассмеялась, Гарри же, прикрыв глаза, просто вслушивался в звуки ее смеха, волшебные, как она сама. Девушка стрельнула глазами в мужа и слегка покраснела от удовольствия. Ей было очень приятны чувства и эмоции Гарри, ведь она испытывала такие же. Они надели на себя традиционные костюмы, позволившие им обоим выглядеть «настоящими герцогами», и медленно двинулись в специальную комнату, находившуюся совсем недалеко от спален.       Пока они шли, Гарри пытался выстроить план общения с Грейнджерами и понимал, что это тупик. «Возможно, у Гермионы есть идеи», — подумал юноша. Вот, наконец, и комната с саркофагом, в котором лежала обнаженная девочка с вполне сформировавшимися ногами, которые от остального тела отличались только незагорелостью. Гарри дал сигнал на раскрытие саркофага и повернулся спиной, чтобы не смущать девочку, которой на вид было лет девять.       — Ой, — произнесла проснувшаяся девочка. — Ты кто? Ты похожа на Германа… Что это?! — девочка вдруг зарыдала, да так отчаянно, что Гарри не выдержал и, развернувшись, прыгнул к ребенку, обнимая, успокаивая, шепча что-то успокаивающее. Это был рефлекс папы — успокоить ребенка… Гермиона просто потерянно смотрела на девочку, застыв на месте от такой реакции.       Умело успокоив девочку, Гарри помог той натянуть платье. Гермиона наконец отмерла и, взяв всхлипывающую девочку на руки, принялась ее гладить и рассказывать, что все хорошо.       — Я умерла, да? — вдруг спросила ее маленькая копия.

***

      В столовую спускались явно нервничавшие Грейнджеры. Гермиона напряглась, как струна, вцепляясь в руку Гарри, сделавшего движение, как будто хотел закрыть ее собой. Мистер Грейнджер явно заметил этот порыв и вскинул брови в удивлении, но потом перевел взгляд на девушку. Он замер, издав нечленораздельный звук, обратив на себя внимание остальных членов семьи, а Гермиона буквально пожирала глазами «родителей». Она смотрела так, что и миссис Грейнджер замерла, вглядываясь, но потом увидела младшую. В детском платье, едва закрывающем колени, еще немного неуверенно, несмотря на полное восстановление мышц, перед родителями стояла маленькая девочка.       — Миона, — прошептала миссис Грейнджер, отчего цеплявшаяся за Гарри девушка вздрогнула. — Ты стоишь, Миона… — она упала в обморок, и тогда к ней с криком «Мама!» метнулись трое.       Гарри грустно смотрел на то, как трое детей держат миссис Грейнджер, как она приходит в себя, как обнимает всех троих. Зубы юноши сжались, давя эмоции, ведь семьи у него не было никогда, у него была только Гермиона. Мистер Грейнджер отвлекся от очнувшейся жены, чтобы взглянуть в лицо юноши, на котором отражалась такая боль, тоска и что-то еще, чему просто не было названия.       Наконец Гарри удалось взять себя в руки, на его лицо вернулось спокойное доброжелательное выражение, он сделал приглашающий жест в сторону стола, но Грейнджеры уже ощупывали младшую дочь, удивляясь наличию ног. А потом миссис Грейнджер посмотрела долгим взглядом в полные слез глаза Гермионы-старшей и медленно кивнула, принимая ее, отчего девушка расплакалась. Рядом с ней, будто телепортировавшись, мгновенно оказался обнимающий ее Гарри.

***

      Вынувший голову из артефакта мистер Грейнджер был мрачен. Утро оказалось полным сюрпризов: новые ноги младшей дочери, старшая дочь из другого мира, которую сразу же принял Герман, что для мальчика было совсем не характерно, долгий рассказ о том, что было в том мире и что удалось узнать об этом, предложение стать частью герцогской семьи… Гермиона-старшая сейчас общалась с миссис Грейнджер, а Марк, так звали мистера Грейнджера, вместе с Гарри обсуждали увиденное.       — Насколько можно верить этой информации? Достоверность проверяли? — поинтересовался мистер Грейнджер.       — Сложно сказать, — подумав, ответил Гарри. — То, что касается Британии — вполне достоверно, а вот другие страны…       — Значит, другие страны надо проверять, — Марк начал объяснять юноше принципы проверки информации на достоверность. — Если ситуация такова по всему миру, то имеется центральное регулирование, а вот если нет…       — Что значит «центральное регулирование»? — юноша не вполне понял то, что ему объясняли.       — Значит, есть кто-то, кто следит за тем, чтобы порядок был именно таким и никаким другим, — объяснил мистер Грейнджер. — Что-то вроде верховного правителя.       — Что-то я с трудом представляю себе такого верховного правителя, — проговорил Гарри в глубокой задумчивости. — Точнее, представляю, но вот зачем ему это?       — Поэтому надо проверить достоверность информации о других странах, — высказался Марк, отмечая что-то на пергаменте. — Далее — государственная служба, ставящая опыты, скорее всего, именно они виноваты в ампутации ног у Мионы… Хм… Младшей. Вопрос тот же: зачем?       — Ну, изучают, наверное, — произнес Гарри, сам понимая, насколько это бредово звучит.       — В интересах правительства создавать службы, армии, но вот лишать магии — совсем не в интересах правительства, — до боли знакомым менторским тоном с Гермиониными интонациями высказался мистер Грейнджер. — А это значит?       — А это значит, что все не так, как выглядит, — юноша тяжело вздохнул, начиная решать следующую задачу.       А миссис Грейнджер допрашивала Гермиону. В то, что это ее дочь, Эмма поверила сразу — было в девушке что-то такое родное, но многое ей было непонятно: почему девушка так реагирует, почему боится, почему, почему… Поэтому Гермиона подверглась допросу, пока младшие дети радостно гонялись друг за другом по замку.