Неведомое

      Герман смотрел на девушку, всей душой ощущавшуюся родной и близкой, только вот в глазах ее иногда проскакивала такая боль, что сердце замирало. А потом мама попросила рассказать Гермиону-старшую о том мире, откуда они пришли, и девушка разрыдалась, она плакала так горько, что видеть это было невозможно, а потом рядом с ней будто из воздуха появился ее Гарри… И Герман увидел, что такое настоящая любовь, о которой пишут книги. Эти двое будто бы были одним целым, одним организмом…       — Вы хотите знать, что было с нами в другой жизни… — проговорил Гарри, успокоив свою любимую. — Я расскажу вам… Мио, может, ты…       — Нет, любимый, — произнесла вцепившаяся в него девушка. — Мы вместе, родной, навсегда.       — В горе и радости, болезни и здоровье, — процитировал юноша, вздыхая с затаенной грустью. — Хорошо, слушайте.       Юноша рассказывал историю жизни. Свою и Гермионы. Уже на первых словах глаза девушки опять повлажнели, а когда Гарри дошел до начала событий, ознаменовавшихся поступлением в школу волшебства, Гермиона уже тихо плакала, вцепившись в обнимающего ее мужа. А Грейнджеры слушали историю, тяжелую, но такую реальную. О том, что сделали со своими детьми сами маги. О том, что сделали с этими двумя детьми. Боль в глазах юноши и слезы девушки убеждали в том, что все рассказанное правда. И вот когда Гарри начал рассказ о своих детях… Гермиона закрыла ему рот нежным поцелуем, останавливая рассказ, а миссис Грейнджер поразилась боли в ставших старыми глазах совсем молодого человека.       — А потом, как оказалось, мы упали в Арку Смерти и оказались здесь, в совершенно неизвестном мире, — закончил Гарри.       — И вы, конечно же, захотели увидеть себя? — грустно улыбнулась миссис Грейнджер, с трудом представлявшая, что же пережила ее дочь из другого мира.       — Я… я хотела… чтобы… ну… — всхлипывая, попыталась объяснить Гермиона, сидящая на коленях юноши.       — Она хотела вас увидеть, убедиться, что ваш ребенок в безопасности, — пояснил Гарри то, что хотела сказать девушка. — Очень удивилась тому, что детей двое, да и…       — Никто не знал, что случилось с младшей, — рассказала миссис Грейнджер. — А когда мы попытались настаивать, нам пригрозили.       — Понятно, — юноша вздохнул, пытаясь сообразить, что ему это напоминает. — Надо посмотреть матрицу памяти, — он отдал команду почему-то совершенно не пугавшему никого скелету.       — Да, любимый, — согласилась Гермиона. — Нам это очень надо, потому что как-то все странно и бессмысленно.       — Ну, Морда — это как раз все логично, — Гарри хмыкнул, вспоминая «идеологию» чистокровок. — Нам бы один-единственный крестраж найти, остальные, по идее, можно ритуалом призвать.       — Каким ритуалом? — девушка удивилась, она таких ритуалов не знала.       — Ну, любимая, мы же Певереллы, — укоризненно произнес юноша.       — Ах ты! — шутливо замахнулась на него девушка, что было непросто, а вот обнимать и целовать ее было вполне комфортно, чем Гарри и занялся.       Грейнджеры смотрели на то, как играют и шутят эти двое детей. Одиноких, обожженных, которых так хотелось обнять… Первым не выдержали дети — Миона-младшая и Герман, просто обнявшие старших детей, отчего Гермиона-старшая всхлипнула.       — Предлагаю послать на разведку кого-то из костяков, — произнес Гарри. — Пусть походят в вашем городке, да и по побережью. Есть у меня мысль…       — Считаешь, что… — начала говорить девушка, пораженная внезапной мыслью. — А голема плоти ты уже умеешь?       — Еще пока нет, поэтому вот матрица, давай смотреть, — Гарри показал на немного странный артефакт, в котором, тем не менее, узнавался Омут памяти.       Уточнив у Грейнджеров временные рамки, Гермиона и Гарри погрузились в артефакт, содержащий в себе полную копию всех воспоминаний девочки, в надежде на то, что стирание памяти тоже можно обойти, а Грейнджеры застыли в ожидании плохих новостей, потому что хорошими такие новости быть не могли.

***

      — Гарри, стой! Гарри, нет! Папа, останови его! — закричала Гермиона, вывалившись из артефакта.       Мистер Грейнджер с трудом удерживал рычащего от бешенства юношу, который рвался куда-то. Девушка подбежала, обняла своего абсолютно озверевшего мужа, успокаивая его ласковыми поцелуями. Рычание стихало, из глаз медленно уходило сияние Авады, Гарри успокаивался, а Гермиона все целовала его, блокируя руки. Наконец он расслабился.       — Вот же аврор! — расслабилась перенервничавшая девушка. — Герой! Мозгов нет! Тормозов нет! Куда понесся?       — Д-д-да я их всех! — прошипел Гарри, снова впадая в ярость.       — Стоять! — скомандовала Гермиона. — Сидеть и анализировать! Потом будешь воздавать, успеешь еще.       — Хорошо, — кивнул успокоившийся юноша, подхватывая взвизгнувшую девушку на руки и усаживаясь в кресло.       — Это что такое было? — поинтересовался мистер Грейнджер.       — Это мой любимый был… — пояснила Гермиона, которая старшая. — Герой без тормозов помчался оставлять дымящуюся воронку от Букингемского дворца.       — Как они только смогли… — с тоской произнес Гарри. — Это же дети! Дети же…       Увиденное в восстановленном отрезке памяти чуть не уничтожило юношу, который теперь хотел только убивать. Просто убивать магглов без разбора, потому что увиденное было за гранью добра и зла в его понимании. Мыслей не было, была только клокочущая сила, отвечавшая на гнев герцога Певерелл.       — Сел и вспомнил, что ты увидел, — скомандовала девушка, обнимая еще дрожащего от ярости любимого.       — Так сижу же уже? — удивился Гарри, сбрасывая ярость.       — Вот и сиди, — жестко ответила девушка. — На заднем плане, после визита этой… Нехорошей леди, ты видел? Или показать пальцем?       — Подожди-ка, — юноша сосредоточился, пытаясь прогнать клокочущую ярость, и тут до него дошло. Глаза расширились, рот приоткрылся…       — Смотри, папа, — едко сообщила уже не возражавшему против этого именования отцу, — вот так выглядит понимание у героев. Запомнил?       — Колючка моя, — нежно произнес Гарри. — Мантии, да?       — О, Мерлин! Я дождалась того мига, когда ты научился не только смотреть, но и видеть! — патетично воскликнула Гермиона и сразу же сменила тон. — Правильно, Гарри, мантии, а это что значит?       — Что они под контролем… — прошептал юный Певерелл.       — Правильно, о мой яростный муж, — заметила девушка, успокаиваясь. — То есть это просто уничтожение магии детей не магов, но вот по какому принципу они кого-то допускают в школу, а кого-то вот так… Этого я не понимаю пока.       — Я могу посмотреть? — поинтересовался мистер Грейнджер.       — А ты сможешь потом никого не убить? — Гермиона с подозрением взглянула на папу. — Это будет не очень просто, поверь мне.       — Все-таки… — Марк хотел убедить дочь в том, что он должен увидеть, но девушка покачала головой.       — Потом, папа, потом, — сказала она. — Мы-то и не такое видели, а вот ты… Вспомни фотографии из Освенцима.       Мистер Грейнджер очень грубо и образно выругался, на что Гермиона попросила повторить отдельные слова и выражения, призвав пергамент, как она выразилась: «для истории». Марк смутился, увидев преувеличенно-заинтересованное выражение лица дочери.       — Значит, это всё та же Морда, — тихо произнес Гарри и, подумав, добавил: — Надо разведку посылать.       — Это дело полезное, — кивнула ему девушка. — Но ты останешься в крепости. А посылать можешь кого угодно, хоть Ее Величество.