Road to Nowhere

Сырость, после нескольких дней беспросветного тумана, даёт о себе знать. Особенно во время длительного бега. Воздух становится на столько тяжелым, что легкие с трудом выдерживают его груз. Требуется остановка: первая, вторая, третья. Нет. Осознание того, что можно быть съеденным на завтрак кучкой монстров, придаёт сил. Капли пота не исчезают даже при температуре в минус десять градусов, ведь тело находится в постоянном режиме работы. Замедляют путника не только погодные условия, но и экипировка спецназа, вес которой составляет около тридцати килограмм. Офицер с легкостью мог бы сбросить девяти килограммовый бронежилет, но всё было продумано с самого начала. От жилета много пользы: не даёт охлаждаться грудному отделу, защищает плечи, которые чаще всего подвержены укусам, и тренирует силу воли. Однако долгое ношение даёт сильную нагрузку на спину, что в дальнейшем может плохо сказаться на организме неподготовленного человека. Разум мужчины часто называли совершенным, в каких-то местах даже машинным, потому что шестерёнки в его голове вращались быстрее, чем у остальных, и ответы на вопросы находились автоматически. Мыслить здраво, когда на кону стоят жизни тысяч людей, под силу не каждому, но для него это проще простого. Холодный и рассудительный, беспристрастный и объективно мыслящий, хотя такой скупой на эмоции. Это нельзя назвать минусом, тем более с такой-то профессией. Скорее, безэмоциональность стала неким подарком, возмещающим отсутствие нервных клеток, потерянных в далёком прошлом. До Инчхона мужчина добрался при помощи одной вещи — адреналина, который просыпается в нём и журчит в венах ровно до тех пор, пока тело не почувствует безопасность вокруг. Стадо изголодавших хищников, не чувствующие ни усталости, ни холода, продолжают преследовать восемьдесят килограмм живого мяса. Короткий взгляд на дорожный знак, оповещающий о приезде в "чудесный город Инчхон", затем взгляд назад и понимание того, что можно немного отдохнуть. Слабо перебирая ногами, офицер пошагал в сторону жилых домов и незаконченных строек, собираясь найти немного воды. Среди улиц он проскальзывает в неприметный закоулок, обставленный контейнерами утилизаторами* и мешками с мусором. Глаз цепляется за пёструю вывеску, а настигшие неживые тела подталкивают к скрытию именно там. Тяжелое дыхание учащается в разы, когда на одном из множества диванчиков, мужчина обнаруживает копну темных волос и ведро с пеплом. Сердце пропускает удар, кожа реагирует на человеческое тепло, стоит ему только поднести указательный палец к носу девушки. Дышит. Рык и раздражающее шипение за стеной побуждает служащего спецподразделения присесть за столик напротив. Адреналин медленно, но верно покидает крепкое тело, мышцы расслабляются, как следствие из первого, но разум остаётся ясным. Найденная может оказаться свихнувшейся или одной из тех, кто переживает за запасы еды, и запросто прикончит спящего мужчину, поэтому отключаться нельзя. — Сколько я спала? — слабо кряхтит и потягивается, поворачиваясь лицом к открытому участку. — Что за.? — толком не разглядев посетителя, отскакивает в сторону выхода, едва сдерживаясь, чтобы не пискнуть. Остывает, когда осознаёт, что носитель вируса ждать не стал бы, и уже трезво таращится на вошедшего. Внимание привлекает экипировка, а жест, показанный вкупе с рычанием за окном, заставляет замолчать и присесть на корточки. — Залез сюда, так еще и толпу инфицированных притащил? — Они гнали меня от самого Сеула. Мне нужно немного… — оставшиеся силы покидают мужское тело всего на пару минут, но этого хватает, чтобы окунуться в долгожданный дрём. Прикосновения извне мгновенно вытаскивают ослабшего в реальность. Тепло. — Ты человек вообще? Какой человек в таких условиях сможет преодолеть тридцать километров? — По всей видимости — я. — Напугал. — шикает, сваливаясь с корточек на бёдра. — Слушай… — Ты… — сухие губы приоткрываются, намереваясь что-то обронить, и девушка замолкает, внимательно наблюдая за попыткой изнеможенного. — Идиотка. — Что? — ранее расслабленное лицо искажает гримаса непонимания, а кисти сжимаются в кулаки. Кто он такой, чтобы так говорить? — Ты — идиотка. — хриплый, спокойный голос рассекает, вновь возникшую, тишину. — Какой разумный человек оставляет дверь открытой, когда за ней миллиарды прожорливых тварей? — Открывает глаза, натыкаясь на девичье лицо совсем рядом, в десятке сантиметров. — Молчишь? — приподнимает бровь, ожидая такой реакции, и продолжает: — Никакой разумный человек. Только идиот. — Я тебя услышала. Только вот после твоего прихода дверь всё еще остаётся не запертой, идиот. — последнее слово выделяет слишком очевидно и имеет смелость смаковать его на языке. — У меня еле хватило сил дойти до центра комнаты, не говоря уже о том, что пришлось бы искать завязку. — А ты мастер увиливать от обвинений. — Я говорю факты. — глубоко вздыхает, потирая лицо обеими руками. Неужели спустя долгое время голодного мора, он сможет отогреться и поесть. — Мне нужна вода и еда. — А мне нужны извинения. — возвращается на пригретое местечко, всем видом показывая незаинтересованность в здоровье незнакомца. Гордость, возвышавшаяся стеной внутри, никаким образом не позволяла помочь человеку, который любезно усыпал оскорблениями. — Я бы предоставила все, что нужно, будь ты чуть вежливее и обходительнее. — поворачивает голову в сторону, наблюдая за мелькающими макушками снаружи. Цокает, решая зафиксировать дверь, и перевязывает ручки двойного прохода меж собой. — И вообще… — устремляется к мужчине, собираясь преподать урок, но вид полностью изнурённого организма и страх вновь остаться одной, намекает засунуть гордость куда поглубже, на время выпуская здравомыслие. — Уснул? — бурчит сама себе, предпринимая попытку напоить офицера. Тепло живого тела на столько забыто, что в происходящее верится с трудом. Стоит девушке приставить бутылку с водой к сухим, обветренным губам, как тот с жадностью набрасывается на необходимый ресурс. Обезвоживание отбирает массу сил, а если бы он провёл еще один день без воды, то навряд ли смог бы выжить. Небольшие ручейки скатываются по щекам и теряются в снаряжении, когда мужская ладонь, обрамленная митенкой*, ложится на женскую и сдавливает бутылку, увеличивая напор воды. — Потише — никто не отберет. — успокаивает, укладывая мужчину удобнее и приступая к запалу костра. Нужно тепло. Нужно приготовить еду. Нужна горячая вода. Озноб пробирает до костей, сводит челюсть и мутит взгляд. Последнее, что нужно подростку в апокалипсис — грипп. Хотя по сравнению с вирусом, превращающим людей в животных, грипп кажется не помехой. На своё состояние девушка не сразу обращает внимания, ведь мысли занимает выживший мужчина. Однако сейчас можно сполна насладиться повышенной температурой и приступами кашля. Тёплый бульон, сваренный из лапши и картофеля, должен отогреть, но медикаменты помогли бы куда больше. Аптечка казалась чем-то второстепенным, когда девушку поглощала сонная нега, ещё и с наполненным, впервые за долгое время, желудком. Самое время её отыскать. — Отлично. — среди документов и прочего барахла нашёлся синий замшевый чемоданчик, с затёртыми краями и сломанным замком. Внутри оказалось достаточно много нужного: противовирусные, антисептические, антибиотики, вата, пластыри и даже горчичники. Для глубоких ран этого может и мало будет, но для теперешнего состояния пострадавших — самое оно. *** Сутки молодой военнослужащий приходил в себя и набирался сил для своего дальнейшего пути. С самого начала у него был план, но чтобы реализовать его, потребуется немало времени. Сквозь крепкий сон он улавливает прикосновения девушки, которая пытается поухаживать за крепким телом. Она снимает тяжёлые берцы с воспалённых, отёкших ног соседа, заворачивает ступни в целлофан и укутывает тряпочной материей — таким способом согревались на войне. Эта информация, хоть и мельком, но была упомянута в учебнике по истории Южной Кореи. Целлофан обладает свойством — не выпускать тепло, выделяемое телом, отсюда и причина его использования. Снаряжение, скинутое с мощных плеч и груди, позволило полностью расслабиться и почувствовать лёгкость. — Глупый. — констатирует, когда ощущает вес части экипировки на себе. Примерить бронежилет и подавить интерес внутри — одна из вещей, которые в данный момент не давали покоя девушке. Хрупкие плечи, под натиском кожаных креплений, опустились, а попытка подпрыгнуть увенчалась неудачей. За всем этим цирком наблюдает, уже пришедший в себя, офицер. Слабые прыжки девушки могли бы рассмешить его в любой другой ситуации, но не в этой. Сейчас, помимо смеха, есть дела поважнее... — Это я глупый? — школьница шарахается, позже ругая себя за такое поведение. Когда успел? Только что ведь был почти не жилец. — Для человека, который два дня провёл в бегах, ты слишком мало спишь. — снимает груду бесполезного, по её мнению, барахла и подаёт парню горячий бульон с парой антибиотиков. — Сложно спать, когда под ухом устраивают скачки. — принимает помощь, усаживаясь удобнее на диванчике. Эта девушка выглядит совсем молодой и пахнет приятно, неужели она просидела здесь четыре месяца? Он видит, как недовольство рвётся наружу из хрупкого тела, однако на удивление мужчине, незнакомка проглатывает колкость в свой адрес. — Я пойду с тобой. — одной оставаться не хочется, да и шансов выжить, с физически подготовленным человеком, больше. Дочь мэра растили, как будущего политика и государственного деятеля. Девушке всегда уделялось много внимания со стороны общества, но оно было отнюдь не приятным. Каждый приход в школу заканчивался упрёками или оскорблениями. Поделать с этим было нечего. Все, что могла школьница — держать лицо и молчать. Любое, сказанное её слово могло отразиться на репутации отца, которого в политическом кругу и так недолюбливали. Юная особа принимала такое отношение к себе, но никогда не могла понять, что она сделала не так? Почему на неё сыпятся оскорбления? Почему её упрекают за хорошую жизнь? Они злятся из-за своей бедности? Сколько бы вопросов не было, ответ так и не нашёлся. Обладание многими навыками помогло в выживании при таких условиях. Быть может, её знания понадобятся офицеру. В их команде она может стать головой, а напарник — силой. — Не думаю, что в дороге мне понадобится соплячка, которая не слышит никого кроме себя. — оставляет пустой сосуд, собираясь немного перекусить перед долгим путешествием. — Ты меня недооцениваешь. — почему-то сейчас школьница уверена в себе на все сто процентов. Её мышление ещё с начальной школы все называли нестандартным. Кажется, что юное дарование может найти выход из любой ситуации, но это лишь в теории. Чтобы осуществить план, нужна физическая сила, которая прямо сейчас перевязывает шнурки берцев. — Быть может ты меня не знаешь, но моё имя точно слышал: О Мин Джи. — Точно! — удивляется незнакомец, прикрывая рот рукой. — Ты же та самая... — делает вид, что упорно что-то вспоминает, но пустой взгляд его выдаёт. — Ты же та самая заносчивая девчонка, возомнившая о себе невесть что, но на деле ломаного гроша не стоишь. Верно? Если не ошибаюсь, то это ты. — Можешь унижать меня сколько угодно, но я пойду за тобой. Быть может в дороге ты пожалеешь о своих словах. — в контроле эмоций Мин Джи может стать одним из сильнейших соперников для мужчины, ведь практики над этим особым умением у неё было не меньше. — Мой IQ равен ста сорока трем баллам. Люди со ста тридцатью являются одарёнными, думаю, что я смогу быть полезной для тебя. — Что ж... могу сказать, что я внебрачный сын Ким Чен Ына и опровержения не будет, потому что доказательств нет. Так и ты можешь сказать, что у тебя уровень интеллекта подстать Эйнштейну и Савант. — Закрепляет бронежилет и разминает тело, блаженно прикрывая глаза. — Твои действия говорят только о том, что человек может эволюционировать в обратном порядке. — Можешь говорить что угодно, но есть информация, которой обладаю только я. — задирает нос, складывая руки на груди, и всем своим видом показывает, что некоторые познания обязательно понадобятся мужчине. — Это связано с вирусом. — Блеф. — даже не поворачивает головы в сторону разыгранного спектакля. — Я знаю, как можно убить заразившихся раз и навсегда. — улыбается, замечая, как офицер тормозит перед выходом. — И ты сможешь убедиться в том, что это правда, прямо сейчас. — Если уж так, то на сборы тебе даётся тридцать секунд. — он и не думает оставлять девушку, однако нужно сразу показать, что он не заинтересован в спасении её тощей задницы, иначе кто-то почувствует себя защищенной — расслабится, а старшему тащи всё на себе. Пусть знает, что полагаться на него не нужно. — Знаешь, мне хотелось бы знать твоё имя. — собирает воду и немного варёного картофеля в дорогу. — Всё таки странно не знать имён друг друга, когда впереди нас ожидает долгий совместный путь. — перекладывает медикаменты из чемодана в тряпочную сумку. — Маршал подразделения специального назначения разведывательной части Чон Чонгук. — отвечает так, будто отчитывается перед командиром. Передвигаться тихо, разговаривать жестами и нападать в самый неожиданный момент — одни из важнейших навыков разведчиков, что играет на руку мужчине. — Маршал? — удивляется, тут же подсчитывая в голове количество времени, затраченное на достижение такого звания. — Тебе тридцать? — Двадцать восемь. — отвязывает тряпку с ручек двери и оглядывает местность. Ему скостили пару лет за хорошие заслуги и даже вручили медаль, как человеку, план которого привёл к спасению жизней пяти тысяч людей. — А тебе, суде по развитию, десять? — спрашивает с серьёзным лицом, недовольно оглядывая арматуру в руках девушки. — Придётся оставить — ты не сможешь бежать с ней долго и стабильно. — Это говорит мне человек с десяти килограммовым бронежилетом? — разводит руками, не собираясь слушать глупый лепет человека, который полагается лишь на свои физические способности. — Нам нужно чем-то отбиваться. Если окажемся загнанными в угол, то убежать не получиться, а вот отбиться, волне. — Нам бежать около десяти километров. Если отстанешь — твои проблемы. — выходит на улицу, прислушиваясь к посторонним звукам. Вполне возможно, что инфицированные покинули улицу, ну или их осталось совсем мало. — Сейчас у тебя будет возможность доказать правоту своих слов, О Мин Джи. — замечает одинокую макушку, бродящую по центральной улице и подталкивает девушку вперед. Естественно у него всё было под контролем, однако способности школьницы узреть хотелось. Младшая усаживается за контейнерами, издавая легкий свист, и наблюдает за лицом мужчины, который просто предложил оправдать себя, а не пустословить и серенады высвистывать. На звук реагирует заражённый, медленно передвигаясь в сторону замеченного маршала. Скрипящий, противный рык разносится эхом по закоулку и кажется, что хищник вот-вот настигнет свою жертву, но этого не происходит, потому что на месте глаза нападавшего появляется металлический прут, просочившийся через затылок. — Ого, а ты даже не пошевелился. — восхищается девушка, но лицо выдаёт лишь надменность. — Ты тратишь слишком много времени на то, чтобы разобраться с одним. Дальше их тысячи и твоя палка будет бессильна. — всё ещё настаивает на своей правоте. — За это время мы могли бы стать на километр ближе к пункту назначения, но вместо этого мне приходится доказывать тебе, что мой способ передвижения, более эффективный. — потирает огрубевшими ладонями лицо и подходит ближе. — В следующий раз, когда я говорю что-то сделать, ты делаешь, без лишних вопросов и пререканий. — Нет, я могла бы просто свалить его с ног и убежать, но хотела показать, что удар в голову лишает мозг способности посылать импульсы телу, следовательно, нападающий полностью обезвреживается. — делает шаг на встречу, не собираясь уступать в дискуссии. Оба правы по-своему, поэтому прийти к общему решению не получается. Про компромисс и речи быть не может. Чонгук будет бежать так быстро, как только может, чтобы преподать урок, а Мин Джи уже сейчас предполагает, что поступит он именно так, но не беспокоится, потому что его долгом, половину жизни, было: защищать страну и её народ. Он не оставит её ни при каких обстоятельствах.